Читать онлайн Зов любви, автора - Кар Ги Де, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Зов любви - Кар Ги Де бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Зов любви - Кар Ги Де - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Зов любви - Кар Ги Де - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кар Ги Де

Зов любви

Читать онлайн


Предыдущая страница

5
НЕВОСТРЕБОВАННОЕ ШАМПАНСКОЕ

Наступила ночь очередного пятого октября (четвертого по счету). Владимир постарался ничем не напомнить мадам о роковой дате, чтобы она, снедаемая любопытством, не осталась вместе с ним в тревожном ожидании часа, когда «его» пара переступит порог гостиницы. Мадам уже давно поднялась к себе, Владимир остался один, удобно устроившись в кресле и покрыв ноги серым пледом. Однако он не был совсем одинок, так как на его коленях лежал роман Толстого. Но князю, утратившему свой титул, никак не удавалось сосредоточиться на чтении страниц, которые он знал почти наизусть.
Ночь не предвещала ничего хорошего для старика, все мысли которого, с пятого октября прошлого года, были поглощены одним: «Увижу ли я их вновь?» Для пессимизма были основания, так как уход тех, кого он считал самой красивой парой, был катастрофическим. Это выразилось в поспешном спуске по лестнице, почти похожем на бегство, в том, что они быстро прошли мимо застекленной двери бюро, без обычного приветливого пожелания, и не сказав «до свидания» портье. Все указывало на то, что любовь терпит поражение.
Тем не менее Владимир исполнил свой долг: накануне, купив четвертую бутылку шампанского марки «Перье-Жуэ», он поставил ее в холодильник, чтобы охладить до нужной степени. Как только мадам ушла, он побежал за чистыми тонкими простынями, которые затем отнес в номер с глициниями и еще раз проверил, все ли в порядке. Как всегда пятого октября, он предупредил Кору, Лулу, Мадо и всех остальных девушек, что этой ночью номер занят.
Ему оставалось только ждать... Чем ближе стрелки часов приближались к полуночи, тем беспокойнее он становился. Без пяти двенадцать роман Толстого упал на пол, но у Владимира не хватило мужества поднять его; без двух минут двенадцать плед также сполз на пол; в полночь Владимир был на ногах, готовый приветствовать светловолосого красавца и его смуглую подругу самым любезным из приветствий, которые он когда-нибудь произносил: «Добрый вечер, мадам, добрый вечер, месье... Бутылка, как и комната, вас ждут. Я сейчас принесу шампанское».
Пять минут первого; десять, двадцать, прошло полчаса... Охваченный отчаянием, благородный Владимир сделал то, чего он никогда не позволял себе за одиннадцать лет работы в «Доме» мадам. Он открыл дверь, ведущую на улицу, и стал на пороге, надеясь, значительно меньше, чем раньше, что он увидит фары машины или такси, которая притормозит у отеля. Но машины проезжали, не останавливаясь. Владимир находился на своем посту уже около часа, когда к нему из темноты подошли двое. Сердце Владимира забилось сильнее. Женский голос спросил:
– Владимир, что вы здесь делаете? Дышите свежим воздухом?
Это была Кора, которая пришла с очередным клиентом. Разочарование было таким сильным, что он пробормотал с досадой:
– Поднимайтесь в восемнадцатый.
Он не знал бы, что ответить, если бы девушка сказала: «Я хочу номер с глициниями».
Пара скрылась на лестнице. Владимир закрыл входную дверь и, грустный, вернулся в бюро. Прошел час ожидания, и он понял, что больше нет никакой надежды. Обессиленный, он упал в кресло, ни о чем не думая, с блуждающим взглядом. Именно в такой позе мадам застала его утром следующего дня, когда она спустилась со своего седьмого этажа. Довольно долго она с изумлением смотрела на старика, который, казалось, не замечал ее присутствия, хотя глаза его были открыты. Так как он не подавал признаков жизни, вдруг испугавшись, она встряхнула его, воскликнув:
– Владимир! Вы спите с открытыми глазами?
– Нет, мадам,– ответил он серьезным голосом.
– Я никогда вас таким не видела! Вы не больны?
– Я себя не очень хорошо чувствую, но пусть мадам успокоится: все пройдет, как и все то, что тяготило меня до этого дня.
– Вы же знаете, Владимир, что я вас глубоко уважаю. Я даже считаю себя вашей подругой. Вы можете мне все сказать... У вас денежные затруднения?
– Вы слишком добры...
Поколебавшись, она спросила:
– Сердечные проблемы?
– Мадам догадалась: это действительно сердечная проблема.
– В вашем возрасте, Владимир?
– В моем возрасте... Однако эта сердечная боль не должна восприниматься мадам такой, как она думает: мне грустно, мне даже очень грустно... Это одна из тех печалей, которые проходят тяжелее, чем любовные разочарования, потому что они рождаются после ухода друга... «Они» не пришли, мадам!
– Кто они?
– Но «Они», мадам! Пара... «Моя» пара!
– А, я о них совершенно забыла, об этих. Это правда, сегодня пятое октября. И вы думаете, что эти незнакомцы, о которых вы ничего не знаете, ваши друзья?
– Я не знаю, кем я могу быть для них, но я лично их принял... А я принимаю не всех! «Они» подходят мне по своему классу, по своей элегантности, красоте и вкусу к хорошему шампанскому.
– Шампанское? Бутылка здесь?
– В холодильнике.
– Послушайте, мой друг, это просто смешно, так переживать из-за какого-то мужчины и какой-то женщины, которые совершенно о вас не думают. Если они сюда не вернулись, то только потому, что нашли что-нибудь получше.
– Или что их любовь умерла, мадам.
– Но вы ведь не можете хотеть, чтобы люди, которые приходят сюда, любили друг друга всю жизнь.
Владимир подумал несколько минут, прежде чем признать:
– Мадам права...
– Браво! Вы опять становитесь рассудительным. Вы так меня напугали, когда я вошла в бюро! Застывший взгляд, приоткрытый рот, мертвенно-бледное лицо... Я даже подумала, на этом ли вы свете. Слава Богу, еще на этом! Чтобы это отметить, я предлагаю выпить шампанского сегодня вечером, когда вернетесь к восьми часам.
– Я сказал, мадам, что никогда этого не сделаю!
Подобрав с пола роман Толстого, он сунул его в свой чемоданчик и встал с кресла. Потом наклонился еще раз, чтобы поднять свою накидку, стряхнул с нее пыль, прежде чем набросить на свои поникшие плечи. Подойдя к холодильнику, он достал оттуда бутылку шампанского и также положил в чемоданчик. Затем подойдя к столу, оставил шесть десятифранковых бумажек.
– Это то, что стоила бы бутылка «Дому», если бы они пришли.
– Вы с ума сошли, Владимир! Вы же не платили за нее столько вчера, когда ее покупали.
– Разница – это наказание мне за веру в то, что они придут в четвертый раз! А сейчас я прошу у мадам разрешения уйти.
– Ступайте, мой друг. До вечера, до восьми часов.
– Мадам может рассчитывать на меня. Простившись, пристукнув каблуками по своей привычке, старый аристократ надел свой кронштадтский цилиндр и ушел, унося свои сокровища.


Мадам не составило особого труда представить, что он станет делать после ухода из гостиницы. Придя в свою комнату в мансарде на улице Вожирар, князь Владимир Дмитриевич Шергатов достал бутылку из чемоданчика, благоговейно поставил ее на этажерку, где он мог любоваться ею, нетронутой, до конца своего одинокого существования. Однако это молчаливое созерцание никогда не даст старику ответа на вопрос, почему пара не пришла в очередную годовщину выпить свое шампанское; не даст и разгадки того, что в действительности произошло в прошлом году.
Причина была простой и банальной: выходя из гостиницы, в которую ни один, ни другая не испытывали желания вернуться, Ален и Хадиджа расстались на улице, именно в том месте, где они познакомились три года назад: срок любви истек.
На следующий день после обеда, пока Ален был в своем бюро, Хадиджа вернулась в его квартиру, чтобы забрать свои вещи, которые она погрузила в такси с помощью горничной, ничего не объяснив ей.
Окончательный разрыв произошел в номере с глициниями оттого, что непрочное примирение при втором посещении не сделало третий год любви годом радости. Хотя и не было ни эксцентричности Хадиджи, ни приступов гнева Алена, ни даже объяснений, во время которых кто-то из них должен был рассказать что-то до сих пор неизвестное. Может быть, в этом и заключалась та первопричина, по которой взаимный интерес начал таять. Постепенное охлаждение сделало свое дело.
Как этого и боялся Ален, короткий период второго года их любви, когда они жили отдельно, был прелюдией их расставания, которое однажды станет неотвратимым.
Первый шаг к безразличию был сделан, за ним последовали другие, непроизвольные, неподготовленные, не рассчитанные заранее, происшедшие сами собой: ни он, ни она этого не хотели. Они наступали почти всегда после вечеров, когда воображение Хадиджи не могло подсказать никакой истории, и когда у Алена не было никакого желания их слушать.
Неделя за неделей, месяц за месяцем любовь угасала: самое ужасное для страсти, которая считает себя вечной. Он не встретил новой женщины, она не пустилась на поиски нового любовника, что было бы лучше. Ревность заставила бы их бороться за спасение любви, на которую они еще имели какие-то права.
Они пытались путешествовать, чтобы сменить интимный климат, но ни поездка в Грецию, ни отдых на берегу моря не дали желаемого результата. Иногда, не находя больше радости быть наедине, «у них», они приглашали друзей Алена, забытых в первые дни их любви, чтобы развлечься, и особенно, чтобы не оставаться один на один.
В конце первого года они больше не могли выносить подобного положения. Физическое желание растаяло, как и нежность. Больше они не могли ничего сделать, когда решили в последний раз пятого октября поехать в гостиницу. Крах был полным. Что же произошло после прощания в три часа ночи, на пересечении двух улиц?
Ален вернулся к себе на машине, с твердой уверенностью, что, несмотря на этот внезапный разрыв, та, которую он уже не считал своей любовницей, догонит его на такси, вернется самое позднее на рассвете. Он не ложился спать, ожидая ее: что она может делать на улице в столь поздний час? Но, когда наступило утро, стало очевидным, что она не вернулась.
Особенно не расстраиваясь, он объяснил столь длительное ее отсутствие приступом плохого настроения и не беспокоился: все вещи, одежда, драгоценности Хадиджи были здесь, у него. Рано или поздно для того, чтобы забрать их, она появится, она может прийти в любое время, так как у нее есть ключ от входной двери.
Уходя на работу, он приказал горничной позвонить ему втайне от Хадиджи, если это будет возможно, и сообщить, когда она появится.
Каким было его удивление, когда он узнал от служанки, позвонив с работы в полдень, что мадам действительно приходила два часа назад, уложила свой чемодан, забрав все вещи, кроме небольшого пакета, перевязанного лентой, который она сама приготовила и оставила на кровати, сказав Жанин: «Не трогайте его! Это подарок для месье».
– Ну! – воскликнул Ален.– Я вам приказал позвонить мне, как только мадам придет.
– Когда мадам увидела, что я подхожу к телефону в вестибюле, она, должно быть, догадалась, что я собираюсь сделать, и запретила вам звонить, сказав, что ее отъезд полностью согласован с вами.
– В конце концов, Жанна, у кого вы служите, у меня или у нее?
– Последние годы, месье, я была четко убеждена, что я служу у вас обоих.
Взбешенный, он бросил трубку. Тотчас же он вернулся домой, чтобы убедиться, что все шкафы, комоды, этажерки, гардеробы, «забронированные» Хадиджой в тот день, когда она переехала к нему, были пусты. Не осталось больше ничего, принадлежавшего смуглолицей девушке, кроме пакета, лежавшего на видном месте на кровати. В этом пакете он нашел пурпурно-золотистое сари, на котором лежала записка, написанная ее рукой: «Я его надевала только два раза в моей жизни: когда мы были «У Максима» и в «Эль Джезаире»... Оно принадлежит тебе по праву, так как ты смог быть для меня, по крайней мере, первые два года, тем мужчиной из-за моря, который был предсказан мне моей прабабушкой. Я не смогу его надеть для другого мужчины. Будь любезен, ты, который был моим прекрасным принцем, сохрани его в память о той, которая была для тебя принцессой с Востока».
Белокурый красавец медленно погладил шелк, который так хорошо облегал грациозный силуэт, и не почувствовал никакой горечи. Этот отъезд,– не был ли он абсолютно логичным результатом тайного несогласия, которое постепенно источило их счастье?
Ален даже не захотел узнать о том, где может быть девушка из Туниса. В конце концов, разве не было у нее на счету денег в банке, которые она заработала своим ремеслом до встречи с ним? Она была не новичок в этой жизни, и у нее было достаточно времени подумать, предчувствуя приближающуюся развязку, или найти нового любовника, из которого она сделает своего второго принца. Не было никакого повода беспокоиться о ее судьбе.
Подобный эгоизм самца показался бы чудовищным, не будь он на самом деле эгоизмом всех мужчин, которые чувствуют, что теряют свое время, пытаясь сохранить любовь, которая им уже не принадлежит. Зачем упорствовать? Лучше все позабыть...
В ту же ночь он отправился на машине на поиски одного из тех приключений, которые помогут ему позабыть черноволосую красавицу. Следуя своей старой привычке, он медленно ехал по улицам столицы, полагая, что он нашел самое надежное и верное лекарство. До того, как наступит утро, он, несомненно, встретит другую женщину – брюнетку, блондинку или рыжую: для него это не имело никакого значения,– с которой он зайдет в гостиницу, если только не привезет ее домой, чтобы навсегда позабыть об ушедшей...
Но он принял твердое решение, что на этот раз такая связь не будет иметь будущего. Не имея возможности вновь жениться и не стремясь к этому, он пришел к убеждению, что любая связь, даже самая искренняя, влечет за собой неудобства, не давая никаких преимуществ.
Ален не ошибался, когда считал, что Хадиджа воспользуется деньгами, которые она положила на свой счет до того, как оставила свое ремесло. Вероятно, она вспомнила слова арабского поэта:
Нас часто в бушующей жизниПрепятствия ждут на пути.Надо иметь много денег,Чтобы их все обойти.Деньги все двери откроют,Можешь всего пожелать...Но деньги коварны.И скороСтанут тобой повелевать.
Оставшись без своего принца и не желая искать другого, вопреки тому, что думал Ален, Хадиджа приняла твердое решение накопить настоящее состояние. Она считала, что для достижения этой цели у нее есть только один способ: взяться за старое ремесло. Она не станет этим заниматься в Париже, о котором она больше не хотела ничего слышать, и не во Франции, даже ни в одной из стран Европы или Америки. Она вернется в Тунис, обогащенная полученным опытом, с деньгами, которые она отложила. На средиземноморском побережье у нее будет совсем иная тактика, чем на берегу Сены. До отъезда из Парижа она продаст кольцо с рубином, чтобы купить недалеко от Туниса, на одном из самых шикарных пляжей, хорошую виллу, которая поможет ей хорошо зарабатывать, не рискуя навлечь на себя большие неприятности. Все те, кто был в нее влюблен, даже тот, которого ее родители прочили ей в женихи с семилетнего возраста и за которого она не захотела выйти замуж в четырнадцать, смогут посещать ее. Она сумеет стать более чем понятливой, не связывая себя, однако, ни с кем. Париж научил ее многому. Для своих соотечественников она станет восточной принцессой, которая кое-чему научилась за морем, а затем вернулась, с большим опытом и умением, чтобы прожить остаток жизни среди своих. Ее клиентура будет обширной и знатного происхождения.
Для нее, как и для Алена, это явится возвратом к любовным приключениям. Он – она была в этом уверена – снова пустится на поиски встреч с девушками, в то время как она попытается скрасить одиночество некоторых мужчин. Так как попытка посвятить себя любви одному-единственному мужчине не удалась,– что же, придется вернуться к тому, с чего она начинала, что гораздо легче и проще и вместе с тем не лишено удовольствия. Для этого достаточно найти свое место под солнцем.
Несомненно, она придумает множество новых историй, которые будет рассказывать многочисленным восторженным посетителям. Почти все эти истории будут начинаться со слов: «Жила-была однажды прекрасная восточная принцесса...» – и широкая ткань ее повествования, яркая и многообразная, благодаря ее воображению, местами будет украшена стихотворными вставками. Это будет как повторяющийся припев в призывной песни жриц любви.
Мы девушки пленительной зари,Купаемся мы в роскоши и в неге,По бархатным коврам ступают наши ноги,—Входи. И за собою двери притвори.Узнаешь с нами, как чудесна ночь.Будь кроток, позабудь свои тревоги.Ты щедр – со сладким поцелуем проводим до дороги.А жадного и злого вытолкнем за дверь.
А когда она состарится, но станет достаточно богатой, дочь любви и солнца, перед тем как войти в чарующие сады Пророка, будет повторять для тех, кто придет внимать ее напеву:
Тоска любви, ты в нашей жизни тьма,Которую развеять может страсть,Что вдруг лишает нас рассудка и ума,—Мы можем ввысь взлететь и в бездну греха пасть.Лишь ночь приносит откровенье,Даря блаженство, ласки, негу для одних,А для других – тоску, забвенье, ревность и мученье.
Через день после отъезда Хадиджи в Тунис в печати появилось что ни на есть банальное сообщение, которое ни полиция, ни Ален, который его несомненно не читал, ни в коей мере не связывали с отъездом девушки.
В заметке в сжатой форме говорилось о смерти некоего месье Люсьена, которого нашли убитым в постели тремя выстрелами из пистолета, в то время как он смотрел телевизор. Мнение журналистов было единым: еще одно сведение счетов...


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Зов любви - Кар Ги Де

Разделы:
12345

Ваши комментарии
к роману Зов любви - Кар Ги Де



Своеобразный стиль. Конечно, не А.Куприн, не А.Толстой(имею в виду "Эмигрантов"/"Черное золото")- временами возникали ассоциации - тем не менее 10 баллов без сомнения.
Зов любви - Кар Ги ДеЕлена Арк.
21.09.2013, 14.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100