Читать онлайн Открытие сезона, автора - Данвилл Джойс, Раздел - Глава вторая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Открытие сезона - Данвилл Джойс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Открытие сезона - Данвилл Джойс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Открытие сезона - Данвилл Джойс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Данвилл Джойс

Открытие сезона

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава вторая

Возможно, некоторые удивятся тому, что мы не разошлись тогда. Но так уж сложилось, и я стараюсь быть точной и объяснить, почему я не осталась в Лондоне, в нашей айлингтонском доме, который столько значил для меня, и не позволила Дэвиду одному отправиться в Хирфорд.
Эти причины, корыстные и бескорыстные, были так ясны мне, что было сложно разделить их на пункты и подпункты. По корыстным соображениям я боялась остаться одной с детьми и нянькой; боялась публичного провала; боялась одиночества. Эти же причины можно было отнести и к бескорыстным, рассматриваемым в более мягком свете. Я не хотела лишать детей отца; мне не хотелось, чтобы Дэвида осуждали за то, что он оставил меня; не хотела, чтобы Дэвид оказался в одиночестве в Хирфорде. И не только потому, что знала: он может никогда не вернуться, но и потому, что была уверена – ему тоже будет одиноко.
И все же, несмотря на все эти пункты и подпункты – анатомию нашего брака, – оставалось кое-что, не поддающееся разделению, что все еще было единым целым. Мне правится упорядоченность, мне не по душе сумятица и неразбериха в браке: почему я должна поступать, как и он, но на самом деле так и произошло. Он сказал, что едет в Хирфорд, и я, решительная Эмма Эванс, добровольно согласилась следовать за ним.
Когда я думаю о фамилии – Эванс, – которую он мне дал, я понимаю: следовало бы с самого начала предвидеть, что из этого выйдет. Это было нелепое, комичное имя для женщины, которая всегда хотела оставаться только собой. Но, несмотря на всю свою образованность, во мне еще сильно было невежество.
Я встретила Дэвида Эванса четыре года назад в Телецентре в Уайт Сити. Тогда ему было двадцать пять, а мне двадцать два. Мы встретились случайно, в лифте. Я собиралась навестить своего приятеля, с которым мы должны были пообедать, того самого Боба, который много позже добыл для меня работу. Я не знаю, куда Дэвид направлялся. Мы, естественно, не разговаривали, но глазели друг на друга, и я подумала: где-то я его уже видела. Это была ничего не значащая встреча.
Наша вторая встреча стала, однако, решающей. Она состоялась в последнем поезде, отправившемся с вокзала Чаринг-кросс в сторону Тонбриджа, несколько дней спустя нашего первого столкновения. За это время я успела посмотреть пьесу с его участием, над которой он, очевидно, работал в тот день, когда мы встретились в лифте. Это был один из устаревших поездов, где отсутствовали коридоры и каждое купе имело отдельный выход на перрон. Я вошла первой; он, идя по платформе, заметил меня и тоже вошел в это купе. Я была этому рада: я верю в предначертания судьбы. Мы рассматривали друг друга, а поезд тем временем тронулся и начал набирать скорость. Дэвид произнес с очаровательным уэльским акцентом:
– Мы, кажется, уже встречались?
– Да, – ответила я, – В лифте телецентра на прошлой неделе.
– Правда? И все? А у меня сложилось впечатление, что я знаю вас…
Я не ответила, просто взглянула на него. На нем была все та же темно-синяя, короткая куртка. Он излучал ту особую ауру, которая характерна для актера. Даже его напускная грубость была не обыкновенной грубостью, а культивируемой, отполированной до блеска.
– Вы актриса? – задал он следующий вопрос. – Уверен, что видел ваше лицо где-то раньше. До этой встречи в лифте.
– Я определенно не актриса, – сказала я, – хотя прекрасно знаю, что вы – актер, если вы это имеете в виду.
– О? – удивился он. – Что вы хотите этим сказать?
– Ну, я полагаю, ваше любопытство ко мне вызвано лишь целью развить мое любопытство к вам. То есть, вы как бы намекаете мне на свою профессию.
Он воспринял мои слова с улыбкой. Мы здорово сыграли бы в «догонялки».
– Вы ошибаетесь на этот счет, – сказал он, – Но раз уж вы об этом заговорили, я догадываюсь, что вы знаете, кто я такой.
– Конечно. Я видела вас в воскресенье вечером, по телевизору. Кажется, Дэвид Эванс.
– Теперь скажите мне скорее, что вы думаете о моей игре, и я угощу вас сигаретой.
И он достал пачку из кармана.
– С фильтром не курю, – сказала я, рассматривая предмет сделки.
– Правда? Я думал иначе. У меня еще есть «Голуаз». – Он порылся в карманах и предложил мне смятую пачку с двумя последними сигаретами. Не успела я протянуть руку, он отодвинулся и сказал:
– Нет, нет, вы еще не сказали, как я хорошо играл.
– Почему вы думаете, что я досмотрела передачу до конца? Может, я выключила телевизор через десять минут? Может, я была занята чем-то более важным?
– Например?
– Многое можно делать при включенном для фона телевизоре.
– Ладно, – он убирал пачку в карман. – Нет похвалы, нет и сигарет.
Мы смотрели друг на друга, мрачно улыбаясь, установив за эти несколько быстрых минут дух провокации и торговли за превосходство. Наше сходство встревожило меня.
Через некоторое время я заметила, что он уже был готов сдаться, да и мысль о сигарете становилась все более соблазнительной. Он не мог больше смотреть мне в глаза и перевел взгляд на мои колени. В этот момент мы остановились на Лондонском мосту. Когда поезд снова тронулся, я сказала:
– Ладно уж, думаю, вы играли неплохо. Во всяком случае, сносно. Пьеса, конечно, дрянь, да и та девица просто ужас, но вы хорошо смотрелись. Вы были украшением этой пьесы, если можно так выразиться. Ну, можно мне теперь сигаретку?
Он снова полез в карман и достал сигарету. Я принялась искать спички, но он поднес мне зажигалку. Он держал ее таким образом, что мне пришлось наклониться вперед: наши колени соприкоснулись, а руки встретились. Я смутилась.
Оставшуюся часть пути мы болтали о том, о сем. Как оказалось, я должна была выходить раньше него. Он предложил мне последнюю «Голуаз», а сам закурил сигарету с фильтром, сказав, что не любит без фильтра. Я удивилась, зачем же он тогда таскает их с собой, и он ответил, что бережет их для женщины, с которой встречается. Он еще не знал моего имени и кто я такая, и мне стало грустно. Я прикрыла глаза и прикорнула в углу, сложив руки на коленях.


– Вы что-то затихли, – сказал Дэвид, когда мы подъехали к моей станции.
– Я очень устала, – ответила я.
Поезд замедлил ход; когда он совсем остановился, я почувствовала, будто что-то умерло во мне. Совершенно подавленная, я открыла дверь купе. Он не двинулся, чтобы помочь мне, не такой он человек.
– Ну, до свиданья, – сказала я холодным и вежливым тоном, тоном говорящего манекена, и вышла. Захлопнув за собой дверь и не оборачиваясь, я направилась к выходу и уже протянула свой билет, когда он догнал меня и взял под руку, словно делал это уже не один десяток раз.
– Что это вы себе позволяете? – спросила я, стряхивая его руку.
– Это-то я у себя и спрашиваю, – ответил Дэвид, протягивая билет контролеру. Тот заметил, что пассажир вышел не на своей станции. Дэвид что-то буркнул. Потом мы пошли к старой стоянке такси возле вокзала и остановились у ограждения под уличным фонарем. Тогда я сказала:
– Это был последний поезд до Тонбриджа.
– Я пойду пешком, – ответил Дэвид.
Мы долго стояли под фонарем, не глядя друг на друга. Я не могу до сих пор без волнения вспоминать об этих минутах. Сама я внешне излучала спокойствие, была неестественно бледна, а внутри меня все дрожало. Я еще никогда не была так испугана и старалась скрыть этот страх.
– Я так и не спросил вашего имени.
– Могли бы узнать в поезде.
– Мог. Но не узнал.
– У вас больше не осталось сигарет.
– Я куплю вам утром сколько хотите.
Мне это было приятно слышать, и я прямо сказала:
– Меня зовут Эмма Лоуренс.
– Эмма, – повторил он со своим уэльским акцентом, и в это время свет у нас над головами погас. Должно быть, уже полночь, сообразила я, или во сколько они отключают уличное освещение. Неожиданная темнота произвела на нас очень странный эффект, словно мы оба погрузились в пучину. Мы взялись за руки…
Он той же ночью вернулся пешком в Тонбридж. Мы расстались через пять минут, тщательно переписав адреса, телефонные номера и имена. Меня не интересовали последствия. Когда он попытался рассказать о себе, я просто перестала слушать: мне не хотелось знать. Все, чего мне хотелось, это ощущать страх, который он внушал мне: рядом с ним я чувствовала себя, словно в неизвестном пугающем краю. Те черты характера, которые я обнаружила в нем, мне совершенно не понравились: он казался бесчувственным чурбаном, сварливым и погрязшим в выпивке и женщинах. И он был эгоистом, этот драматический актер. Я удивлялась нашей несхожести.
Начались ухаживания, вернее, интрижка, как мы оба ее называли. Мы ходили смотреть на горилл в зоопарке, что было популярно среди тогдашних интеллектуалов. Мы посещали кладбище Хайгейт Семетери, самое красивое место в Лондоне, и целовались среди надгробий и увядающих венков, а я пыталась объяснить ему всю прелесть окружающей обстановки. Мы гуляли в Баттерси-Парк. Пили кофе в его квартире в Челси. И в один прекрасный день решили пожениться. Я точно не помню, как именно мы пришли к этому решению, и снова мне пришлось восстановить хронологию событий, чтобы убедиться, что поженились мы не из-за Флоры. Это действительно так. Думаю, я вышла за Дэвида, потому что это казалось самым невероятным поступком, на который я была способна. Я не могла отчетливо вообразить, какая жизнь ожидает нас с ним, но явно неспокойная: я даже думала, что он так и пойдет по жизни со сжатыми кулаками и набычившись. Я не искала легкой жизни, мне хотелось чего-нибудь неожиданного, необычного.
Никто не поверил, когда мы сообщили о нашей женитьбе. И как правы они были в своем скептицизме! В конце концов все решили, что я забеременела, и принялись давать мне различные советы, лучший из которых исходил от моего отца. Лучше незаконнорожденный внук, сказал он мне после первой встречи с Дэвидом, чем неудачный брак. Я ответила, что он ошибается, и он промолчал. Отец был очень скромным человеком и не любил никого задевать. К счастью, родители Дэвида были слишком потрясены, чтобы высказывать свое мнение обо мне. Мы встретились на свадебной церемонии в Кэмбридже, родном городе моего отца. Он – богослов; на родителей Дэвида это сначала произвело впечатление, но вскоре они поняли, как мало это значило на деле. Они были удивлены, что мой отец может сочетать алкоголь и Бога, и проигнорировали шампанское. В конце вечеринки они просто негодовали. Для человека, говорящего о вере, сказали они моей тетке, не зная, что она моя тетка, он имеет слишком мало уважения к благопристойной жизни.
До свадьбы мы жили раздельно, подогревая инстинктивно наши сексуальные интересы. Поженившись, поддерживать дистанцию было невозможно. Вначале наша взаимная страсть коренилась в нашей несхожести: он – яркий, обаятельный, фотогеничный эгоист и я – профессионал и эксцентрическая особа. А в кровати и за завтраком эгоизм совсем не обаятелен, а эксцентричность вовсе не эксцентрична. Это общеизвестная история, я знаю. Страсть задыхается в рутине. Мы поженились в спешке и постепенно раскаялись в содеянном. Конечно, мы были целым скоплением всяких пороков, присущих женам и мужьям, которые и обязаны удерживать последних от брака. Но все равно, даже в самые худшие времена я никогда не жалела, что мы сделали это. Мы совершили отличную сделку, думая, что каждый из нас обладает той натурой, к которой захочется добровольно приковаться цепями навечно. Посредством этой церемонии мы хотели бы подмазать запылившиеся колеса карьеры. Я иногда чувствую, что мы потеряли друг друга, добившись столь многого. И не наша несхожесть висела камнем на моей душе, а именно сходство наших эгоистических натур. Подробности нашей совместной жизни вызывали во мне отвращение: я ненавидела то, как Дэвид разбрасывает свою одежду поверх аккуратно сложенной моей, готовясь ко сну. Мне было противно смотреть на раскиданное по всей комнате постельное белье. Когда я сплю одна, я почти не мну простыней. Кстати, я знаю, что мой образ жизни тоже раздражает его: он никогда не мог понять, почему мне необходимо так долго укладывать волосы, придумывая все новые прически, перед тем, как отправиться на вечеринку, и через несколько месяцев ему больше не казалась забавной моя привычка носить эксцентричные украшения, купленные на всяких развалах, и мое желание наполнять дом различной «викторианской рухлядью», как он говорил.
Четырнадцать месяцев спустя у нас уже была Флора. Я просто взбесилась: это произошло благодаря беззаботности Дэвида. Я была подавлена всеми отрицательными сторонами беременности, и последние два месяца перед родами почти не разговаривала с ним от отчаяния. Но, несмотря ни на что, она родилась, и это тоже всем известная история, я даже горжусь ее общеизвестностью. Мы изменились. Теперь я вижу: мы просто изменились. Вопреки ожиданиям, я сильно привязалась к Флоре, и всякий раз при виде нее, меня наполняло чувство восторга и удивительного облегчения. То, чего я боялась больше всего в своей жизни, стало самой огромной радостью. Дэвид тоже был очень внимателен к ребенку, и, к нашему взаимному удивлению, на этой стадии отношений мы снова оказались в объятиях друг друга. И так продолжалось около трех лет, мы плыли по течению, удовлетворенные, с ощущением счастья и покоя; единственное, что было мной навсегда утрачено, это мой первоначальный благоговейный страх. Самое удивительное, что мы совсем не изменяли друг другу. Я не понимаю, почему Дэвид хранил мне верность: он говорил, что сбился со счета, скольких девушек уложил в постель до нашей женитьбы, и я верю ему, хотя эти заявления не производят на меня такого впечатления, как раньше. Но истинные причины, почему он не компенсировал себе мои периодические недомогания, остаются скрытыми. Я же не изменяла ему по совершенно очевидным мотивам: отсутствие времени и, кроме того, мне не удалось встретить человека, который бы мне понравился. Все очень просто. Да, никого, кроме Дэвида. И хотя я не чувствовала себя слишком ему обязанной, я и никому другому тоже не была ничем обязана.
Вот таково было положение вещей перед нашим отъездом в Хирфорд.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Открытие сезона - Данвилл Джойс

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Открытие сезона - Данвилл Джойс



Тоска и скука. А тема не плохая.
Открытие сезона - Данвилл Джойсиришка
14.08.2013, 19.21





Ахинея полнейшая. И никакой это не роман, а рассказ о обыденной рутине семейной жизни.
Открытие сезона - Данвилл ДжойсКристина
26.05.2014, 7.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100