Читать онлайн Строптивая, автора - Данн Доминик, Раздел - ГЛАВА 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Строптивая - Данн Доминик бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Строптивая - Данн Доминик - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Строптивая - Данн Доминик - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Данн Доминик

Строптивая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 24

В скором времени до ушей Сирила Рэтбоуна дошли слухи о плачевном финансовом положении Фло Марч. Несчастья других – разводы, потеря работы, рак, СПИД, разорение, арест, самоубийство, адюльтер, сексуальные извращения – для Сирила Рэтбоуна были удачей. Выслушивая от своих информаторов скорбные повести о бедах людей, он обычно говорил с озабоченным видом: «О, дорогой (или дорогая), как печально, ужасно печально», но при этом обдумывал, как подаст эту новость в своей колонке. Однажды он сказал своему большому другу Гектору Парадизо: «Какой смысл в секрете, если держать его в секрете?». Людские несчастья и слабости были «гвоздем» его колонки и привлекали больше внимания читателей, чем его репортажи о приемах и общественных мероприятиях. Ради этих сообщений читатели журнала первым делом открывали страницу с его колонкой.
Что касается Фло Марч, то его планы были грандиознее, чем простое упоминание ее дела в колонке, потому что с ним были связаны имена Паулины и Жюля Мендельсона, а также их блестящего окружения, среди которых были знаменитости и знать. Девушка, глупое создание, сидела на золоте, но не понимала этого. Хотя Фло не работала официанткой уже пять лет, Сирил не мог устоять, не упомянув о ней как о «бывшей официантке Фло Марч», как бы объясняя ее неспособность понять силу своего положения. Он загорелся идеей написать о ней книгу и сделать мини-сериал на телевидении. Он даже представлял ее появление в программе Амоса Свэнка «После полуночи», одетой в один из ее шикарных костюмов от «Шанель» и рассказывающей о мелочной Паулине Мендельсон, лишившей ее законного наследства. Это появление на телевидении, по его мнению, гарантировало Фло, что книга о ней, если она согласится участвовать в ее создании, займет верхнюю строчку в списке бестселлеров. Тогда возможности распродажи книги будут ошеломляющими.
Именно великая кинозвезда Фей Конверс, проявлявшая заботу о Фло, но не желавшая вмешиваться в ее положение – «В конце концов, я едва ее знаю, бедняжку. Я виделась с ней лишь однажды, когда она убила мою собаку», – рассказала Сирилу, что Фло почти не встает с постели, что нераспечатанные конверты со счетами грудой лежат на полу холла в ее доме.
– Не думаю, что она сможет долго оставаться в этом доме.
– Но откуда вы все это знаете? – спросил Сирил мрачно, пытаясь скрыть удовольствие от полученной информации.
– Глицерия, моя горничная, очень предана ей, – сказала Фей Конверс, всегда заявлявшая репортерам, что не любит сплетничать, но сейчас понизила голос до шепота, огляделась, чтобы убедиться, что ее никто не подслушивает, и сказала в телефонную трубку: – Я думаю, что она пьет. – Затем снова оглянулась и добавила: – Она в трансе, бедняжка.
В тот же день Сирил позвонил Фло Марч и записал на ее автоответчик просьбу непременно позвонить ему. Он был уверен, что Фло позвонит, но она не позвонила.
Но по счастливой случайности, что он посчитал «знаком свыше», как он это называл, Сирил столкнулся с ней в кафе «Вайсрой». Сирил придавал большое значение знакам свыше. «Это должно было случиться», – часто говаривал он тоном медиума. Или «Это неспроста». Рано утром в кафе «Вайсрой», где Сирил завтракал, вошла Фло, потопталась у двери, не зная, где сесть. Она, соблюдая инкогнито, надела большие темные очки и повязала голову платком, чтобы скрыть рыжие волосы, но Сирил тотчас узнал ее.
– Керли здесь? – спросила она у кассирши.
– Керли? Я не знаю никакого Керли, – ответила кассирша.
– А Белл? Какие столики она обслуживает? – спросила Фло.
– Белл здесь больше не работает.
Фло не была в кафе с тех пор, как ушла отсюда пять лет назад, когда Жюль повез ее в Париж и они стали любовниками. Он не захотел, чтобы Фло возвращалась в кафе, она с этим согласилась, но продолжала какое-то время поддерживать связь с Керли и Белл. Сейчас она стояла, решая, остаться или уйти, затем присела у стойки и заказала чашку кофе. Официантка, принявшая у нее заказ, была новенькая и не знала ее. Сирил заметил, что рука ее дрожит, когда она поднимает чашку. Она вынула сигарету из золотого портсигара с именем ФЛО, выложенным сапфирами, и дрожащей рукой прикурила от золотой зажигалки. Сирил понял, что время пришло.
Не сказав ни слова Джоэлю Циркону, с которым он завтракал, Сирил взял чашку с кофе подошел к стойке, где сидела Фло.
– Доброе утро, мисс Марч, – сказал он. – Как рано вы, оказывается, встаете. Я всегда представлял, что вы одна из тех праздных леди, что спят допоздна и завтракают в постели с чашкой кофе и салфетками от «Портхольта» на подносе.
Фло взглянула на Сирила, но не ответила. Он уселся рядом.
– Слышал, что вы спрашивали о Керли.
– Да, – ответила она.
– Умер, бедный парень.
– Умер? – Задохнувшись, она приложила руку ко рту.
– Да, СПИД. Чрезвычайно печально. Он принимал таблетки до конца. Как называется новое снотворное, что сейчас все принимают? «Хэлсион», кажется? Именно это он и принимал. Замечательное решение для Керли, как вы считаете? – спросил Сирил.
– Нет, нет, я так не думаю, – ответила Фло.
– Очень важно знать, когда можешь превысить дозу. Керли понимал это. С ним были все его друзья, когда он это сделал. Думаю, это было великое испытание.
Фло посмотрела на Сирила и покачала головой, не соглашаясь.
– Я ничего об этом не слышала. Для меня это большая потеря. Я даже не знала, что он болен. Бедный Керли. А что с Белл?
– Она перешла работать в кафе «Нибблерс» на бульваре Уилшир, – сказал Сирил. – Не захотела оставаться здесь, когда Керли умер. Они были большими друзьями.
– Я знаю.
– В конце концов, это Западный Голливуд, мисс Марч. Люди приходят, люди уходят. Ничто не длится долго.
– Возможно, вы правы, – сказала она и жестом подозвала официантку. – Чек, пожалуйста.
Официантка протянула ей чек за кофе.
– Подождите, подождите, еще чашку выпейте.
– Спасибо, не могу. У меня дела.
– Нет у вас дел, – сказал Сирил. Она внимательно посмотрела на него. Он в ответ улыбнулся. Ей действительно нечего было делать.
– Пожалуйста, налейте мисс Марч еще чашку кофе, Морин. – Он взял чек, оставленный официанткой на стойке. – Я знаю, что вы разорены.
– Не настолько, – сказала Фло и выхватила у него чек.
– Сдается мне, что вы, вероятно, пришли сюда так рано, пытаясь получить здесь работу.
– Неправда, – сказала она, открывая сумку и доставая долларовую бумажку, чтобы оставить ее в качестве чаевых официантке, как бы доказывая, что деньги у нее есть.
– Миленькое кольцо, – сказал Сирил, указывая на кольцо с сапфирами и бриллиантами, что подарил ей Жюль. – С таким можно перебиться несколько месяцев.
– Ну нет, я никогда не продам это кольцо. Что бы ни случилось. Даже когда я умру, кольцо останется на моем пальце.
– Красивой молодой женщине, вроде вас, не годится говорить о смерти, мисс Марч. Впереди у вас необычайная жизнь, если вы сумеете воспользоваться обстоятельствами, – сказал Сирил. Их глаза встретились. Он взял ее руку и посмотрел на кольцо. – Подарок Жюля Мендельсона, как я догадываюсь?
Фло не ответила. Она глубоко затянулась сигаретой и потушила ее в пепельнице.
– Зря вы курите.
Она встала, собираясь уйти.
– Мне известно о вашем положении.
– Моем положении?
– Ваших финансовых проблемах.
– А, понимаю. Кто вам сказал?
– О, Боже, мисс Марч, – произнес Сирил тоном светского человека, который, как он знал, располагал к нему собеседника. – Хороший журналист никогда не раскрывает источников информации. Да это и не имеет значения. А вот то, что мы так кстати, хотя совершенно неожиданно, встретились здесь, в кафе «Вайсрой», где начался ваш роман, имеет значение. Конечно, как мы оба знаем, случайностей не бывает. Это должно было случиться, вы должны были придти сюда. Вы не согласны?
Фло, смущенная, смотрела на Сирила Рэтбоуна, не зная, остаться ли и продолжать слушать его или уйти.
– Возможно, это так, – ответила она, не уверенная в том, что согласна.
– У вас на руках так много козырей, что стыдно не воспользоваться ими. У меня есть к вам предложение.
– Какого плана?
– Садитесь, Фло. Думаю, я могу вас так называть? Мисс Марч – слишком формально. – Он встал и изящным жестом пригласил ее присесть. – Почему бы вам не снять очки, чтобы я видел ваши глаза?
– У меня глаза опухшие, – сказала она. Он понимающе кивнул.
– Я слышал, что вы пьете.
Она испуганно взглянула на него, но не ответила.
– Все то же превосходное вино с аукциона «Брешани», – сказал он. – Редкой марки, как я слышал.
– Это замечательное вино с аукциона «Брешани» у меня кончилось, – ответила она.
– Ба, вы все выпили. А «Соаве» в галлонных бутылках из супермаркета кажется отвратительным после изысканного вкуса вина из подвалов Жюля Мендельсона?
– Чего вы от меня хотите, мистер Рэтбоун?
– Не так формально, Фло. Зовите меня просто Сирил, пожалуйста.
– Чего вы хотите?
– Первое, что вам нужно, – это хороший адвокат, – сказал он. – И не такой фригидный стопроцентный американец, как Симс Лорд. Как вы, должно быть, теперь поняли, он вам не друг. Фактически, он – лидер оппозиции. Я прав?
Фло сосредоточенно кивнула.
– Далее, вам нужен хороший агент. Затем хороший писатель. Я, несомненно, и есть ваш писатель. Ваш Босуэлл, если хотите, ваш поэт-лауреат. Мой друг, Джоэль Циркон, вон он сидит у окна, поглощенный чтением голливудских газет, поедающий рогалик и копченую семгу и запивающий кофе, может быть вашим агентом. Вы, должно быть, помните Джоэля? Со времен, когда работали официанткой? Он наверняка помнит вас. За столом совершенно не умеет себя вести. Ест, как свинья. Но очень умен в своем деле. Мона Берг, королева голливудских агентов, возлагает на него большие надежды. Этот молодой человек знает, чего добивается. Джоэль, возможно, посоветует хорошего адвоката, как раз для вас.
– Но для чего мне адвокат, агент и писатель? – спросила Фло.
– Для вашей книги и вашего мини-сериала, сценарий для которого я собираюсь написать от вашего имени.
– Какой книги?
– «Любовница Жюля». Видите, заголовок уже готов, Фло. А что касается счетов, которые накопились в вашем холле, целая груда, как я слышал, то теперь у вас появится возможность оплатить их.
Фло, все еще не до конца понимая Сирила, смотрела на него.
* * *
Роуз Кливеден с каждым днем пила все больше. Между собой ее друзья выражали недовольство и говорили, что нужно что-то предпринять, но ни у кого не хватало духу поговорить с ней, так как Роуз не терпела критики. Некоторые из друзей нашли простой выход – перестали приглашать се. Мэдж Уайт, например, пожаловалась, что Роуз залила красным вином ценный ковер, который ей достался еще от бабушки, и совершенно испортила его, а потому она никогда, ни за что не хочет видеть Роуз в своем доме. Миллисент Понд, мать Сэнди Понда и старейшина семьи издателей газет, жестоко обиделась на Роуз за то, что она постоянно прерывала одного из бывших президентов, когда он, будучи ее гостем на приеме, пытался объяснить присутствующим политику нынешней администрации в Никарагуа. Поэтому она не собиралась больше приглашать Роуз, хотя знала ее всю жизнь. И Фей Конверс, обычно терпеливо переносившая выходки своих гостей, вышла из себя, когда Роуз уронили и разбила два хрустальных бокала о мраморный пол веранды, в результате чего ее горничная Глицерия сильно порезала себе палец об осколок и пригрозила Фей, что уйдет с работы, если Роуз еще хоть раз появится в ее доме.
Затем в пьяном состоянии после выпитых десяти рюмок водки на благотворительном бале, вернувшись домой и выронив сигарету, Роуз вызвала пожар в спальне и получила ожоги рук и ног. После этого случая Паулина, Камилла и даже Мэдж пришли к выводу, что настало время вмешаться в ее жизнь и послать ее в клинику в Палм-Спрингс для лечения от алкоголизма. Однако Роуз заявила, что у нее нет проблем с алкоголем. В решительный момент разговора они вдруг замолчали, боясь сказать Роуз то, о чем говорили у нее за спиной.
– Все равно, мне до смерти хотелось переделать спальню, – сказала Роуз подругам, боясь признаться, как была напугана случившимся. – Я так устала от вида этих чертовых лиловых фиалок на обоях и занавесках. Никакого больше ситца. Все случилось именно из-за него.
– Мне кажется, ты переменила тему разговора, Роуз, – сказала Паулина. – Я звонила в «Бетти Форд». В клинике все места зарезервированы на несколько месяцев вперед, но они готовы сделать исключение и принять тебя немедленно.
Роуз ужаснуло это предложение.
– Оказаться среди всех этих кинозвезд с их наркотиками, рассказывающими всякие жуткие истории. Я читала о них в «Инквайэрер». Это не для меня, благодарю покорно. Заправлять свою постель. Мыть пол. А соседкой по комнате будет Бог знает кто из Бог знает откуда. Фу, какая гадость!
– Или ты поедешь туда, Роуз, или мы, единственные из твоих оставшихся друзей, тоже бросим тебя. Твоя жизнь вышла из-под контроля, – сказала Паулина.
– Нет, нет, я лучше брошу пить. Это же так просто. То есть я хочу сказать, что брошу, как только начнется великий пост.
Паулина, раздраженная, повернулась к Камилле. Камилла улыбнулась, но ничего не сказала.
– Прекрасно. Бросай, но оставь меня в покое, пока не бросишь. Не звони мне. Слышать больше тебя не хочу, Роуз, – заявила Паулина. Они сидели в «Загородном клубе» Лос-Анджелеса. Паулина встала из-за стола и ушла, сославшись на встречу с Симсом Лордом.
Роуз была ошеломлена резкостью тона Паулины. Ее лучшая подруга еще никогда так с ней не разговаривала.
– Она не в себе. Вот уже несколько недель, – сказала Камилла, защищая подругу.
– Паулина стала злой, – заметила Роуз, стараясь опять переменить тему разговора. – Все из-за проблем с этой проституткой, с которой путался Жюль.
– Она не проститутка, – сказала Камилла. Портрет развязной женщины, позарившейся на чужого мужа, запечатленный друзьями Паулины, обсуждавшими Фло, никак не вязался с ее воспоминаниями о красивой молодой женщине, с которой она познакомилась в номере Филиппа в «Шато Мармон» и которую обняла на похоронах Жюля.
– Паулина очень изменилась, – продолжала Роуз. – Разве вы не чувствуете? Стала ужасно раздражительной.
– Ты опять меняешь тему разговора, Роуз, – сказала Камилла робко. – Паулина права. Она единственная из нас решилась сказать все откровенно. Мэдж не сказала бы. Даже архиепископ Кунинг не сказал бы. Тебе надо что-то делать, Роуз. Ты умрешь, если не бросишь пить. Не припомню времени, когда бы мы не видели, что твоя рука не в гипсе, или ты не на костылях или с палочкой. На этот раз ты чуть не погибла при пожаре. Благодари Господа, что твоя система пожарной сигнализации сработала.
Роуз неожиданно начала плакать.
– Тебе надо поговорить с Филиппом, – предложила Камилла.
– С Филиппом? Твоим Филиппом? Этим симпатичным молодым мужчиной? Я всегда рада поговорить с ним. Но зачем?
– Ты будешь дома в шесть часов?
– Думаю, да. А что?
– Я пришлю к тебе Филиппа. Просто поговори с ним, Роуз. Прислушайся к тому, что он тебе скажет. И не прерывай его по своей привычке, как бывшего президента. Я слышала, что его жена была в ярости. Пожалуйста. Сделай это для меня.
* * *
Поначалу отношения Фло и Сирила складывались удачно. Джоэль Циркон обратился к нескольким издателям и сообщил Фло и Сирилу, что они проявили заинтересованность в «Любовнице Жюля».
– Им нужно прежде всего первую главу и набросок книги, – докладывал Джоэль. – После этого мы можем заключить контракт.
– Какую сумму они называют? – спросил Сирил.
– Не меньше шестизначной, – ответил Джоэль.
Фло именно это хотелось знать, но сама спросить не решалась. Человек, обслуживавший ее бассейн, утром оставил ей записку, что не может приходить, потому что ему не платят. Она опасалась, что и другие слуги, работавшие уже давно даром, откажутся от места. Стоило ей задуматься о своем финансовом положении, как чувство безысходности и отчаяния охватывали ее. Она начала понимать, что Сирил Рэтбоун – ее спасение.
– Я всегда могу устроиться манекенщицей, – сказала она однажды Сирилу, стараясь показать, что у нее есть альтернатива его предложению.
– Но ты ведь никогда этим не занималась, – ответил Сирил. – Пришло время практически подойти к тому, что ждет тебя в будущем. Жюля больше нет, заботиться о тебе некому. Ты должна подумать о том, как самой себя обеспечить.
Они встречались каждый день, ближе к вечеру, после окончания работы Сирила в «Малхоллэнде». Он приходил к ней часа на два с магнитофоном, перед тем, как отправиться домой переодеться, чтобы идти на очередной прием или просмотр фильма. Он задавал ей вопросы. Поначалу она отвечала осторожно, стараясь защитить Жюля. Она больше критиковала себя.
– Я вела себя глупо в отношении денег. Жюль был очень щедрым. А я все тратила, тратила, – говорила она. – Если бы я экономила понемножку каждую неделю от сумм, которые получала, то сейчас не оказалась бы в таком тяжелом положении.
– Позволь мне сыграть роль адвоката дьявола, – сказал Сирил.
Фло не совсем поняла, что значит «адвокат дьявола», но согласно кивнула головой.
– Тебе никогда не приходила мысль, что Жюлю нравилось такое положение вещей? – спросил он.
– Что ты хочешь сказать?
– А то, что до тех пор, пока у тебя не было денег, ты бы не бросила его. Ведь денег у Жюля было полно. Твои еженедельные расходы для него ничего не значили. Пусть твои шторы стоили сорок тысяч долларов. Пусть твои новые стенные шкафы стоили еще сорок тысяч долларов. Пусть этот серый атлас для дивана стоил девяносто пять долларов за ярд. Ну и что? Все это чепуха для него. Так же как и твои костюмы от «Шанель». Разве он покупал тебе что-нибудь стоящее, чтобы ты могла продать, например, ценную картину? Нет. Он не дарил тебе акций, Фло. Подумай об этом.
– Но он хотел заботиться обо мне, – настаивала Фло.
– И ничего конкретного для этого не сделал, не так ли?
– Нет, нет. У меня есть бумаги, посмотри.
– Оформленные в день его смерти, Фло. Соображаешь? Жюль был очень умный человек. Он должен был знать, что Паулина все сделает так, как сейчас, и любой суд согласится с ней. У него было пять лет, чтобы выполнить то, что он тебе обещал, но он ждал до последнего дня.
Глаза Фло наполнились слезами. Ей была нестерпима мысль, что Жюль лишил ее всего, чтобы удержать при себе.
– Я виню во всем Симса Лорда, – сказала она.
– Симс Лорд всего лишь высокооплачиваемый исполнитель, Фло. Сначала он делал все, что говорил ему Жюль, теперь выполняет указания Паулины.
– Он хотел обеспечить меня, но я отказалась, – заметила Фло.
– Обеспечить тебя? Как?
– Как свою подругу.
Сирил, казалось, выслушал это признание равнодушно. Он научился сохранять спокойствие, когда его собеседник признавался в том, в чем вовсе не собирался признаваться. Он только кивнул, словно сказанные ею слова нисколько его не интересовали.
– Прямо здесь, на этом диване, – сказала Фло, похлопав по подушке, той самой, на обратной стороне которой остались следы крови Киппи Петуорта, о чем она Сирилу пока не рассказала. – Почти через месяц после смерти Жюля. Он пришел сюда и сказал, что комиссия по наследству не намерена выполнять распоряжения, сделанные Жюлем в отношении меня.
– И он стал приставать к тебе, так ты сказала?
– О, да.
– Взял тебя за руку или что-то еще?
– Взял меня за руку? Да он взял ее для того, чтобы положить на свой пенис. А еще считался лучшим другом Жюля! И это спустя месяц после его смерти.
– А что ты сделала?
– Отдернула, конечно.
– А он что?
– Вынул его.
– Что вынул?
– Пенис.
– Не может быть!
– Да! Словно я должна была прийти в восторг от этого. Сирил был вне себя.
– Позволь мне кое-что сказать о Жюле, – сказала Фло. – Он всегда был со мной джентльменом. Я знала, что он сгорает по мне с первого дня, как мы встретились в кафе, но он пальцем ко мне не прикоснулся, пока не привез в Париж. Там это было в первый раз.
– Да, да, ты мне уже рассказывала. Давай вернемся к разговору о Симсе Лорде.
* * *
Спустя какое-то время с подачи Сирила Рэтбоуна и Джоэля Циркона распространился слух, что Фло Марч, бывшая официантка, любовница Жюля Мендельсона, пишет мемуары, которые она озаглавила «Любовница Жюля». Как и было задумано, имя Сирила как соавтора никогда не упоминалось. Стало известно, что Фло диктует свои воспоминания на магнитофон, и что на микрокассеты записано уже сорок часов ее рассказа.
«Фло Марч готова рассказать все», – писал Арни Арчерд в «Дейли вэраити». «Ее история обещает быть очень увлекательной», – писал Джордж Кристи в «Голливуд рипортер». Сирил Рэтбоун в своей колонке в «Малхоллэнде» вторил им, но не удержался, чтобы не добавить: «Арни Цвиллман, вы слышите?»
– Зачем ты написал про Арни Цвиллмана? – вскричала Фло, прочитав его колонку.
– Это называется «создать рынок», – ответил Сирил терпеливо. Он разговаривал с Фло таким тоном, словно учитель с умственно отсталым учеником.
– Но Арни Цвиллман – очень опасный человек, – сказала Фло со страхом в голосе. – Я знаю, что он сделал Жюлю. Он разрушил его планы поехать в Брюссель, причем сделал это запросто, в одну ночь. С таким человеком, как Арни Цвиллман, шутить нельзя.
– Поверь мне, Фло, нам не о чем беспокоиться.
– Не уверена, Сирил.
– Джоэль Циркон говорит, что его телефон звонит не переставая. Издатели ждут не дождутся наложить руку на книгу.
– Почему же ты так долго пишешь первую главу и наброски остальных? Я наговорила уже сорок часов на кассеты. Сколько времени тебе еще надо?
– Терпение, Фло, терпение, – сказал Сирил.
* * *
Поздно ночью к дому Фло на Азалиа Уэй по подъездной дорожке подъехала машина. Фло была одна в эту ночь, как, впрочем, и всегда, и услышала хруст гравия под колесами машины. Она не могла представить, кто мог в столь поздний час приехать к ней. Она слышала, что мотор машины продолжает работать, и ждала, что вот-вот раздастся звонок в дверь. Но никто не позвонил. Шторы в комнате были опущены, и она приоткрыла их, чтобы выглянуть во двор. Машина, которую она поначалу приняла за «бентли» Жюля, стояла с включенными фарами и работающим мотором. Вглядевшись, она поняла, что машина по цвету не похожа на машину Жюля, ее цвет был скорее золотистый. По решетке на радиаторе ей стало ясно, что это не «бентли», а «роллс-ройс». На переднем сиденье она увидела двух мужчин, наблюдавших за ее домом. Чувство паники охватило ее. Она быстро задернула шторы. На цыпочках подошла к входной двери и дважды повернула ключ в замке. Затем обошла весь дом, опустила везде шторы и проверила, закрыты ли все двери и окна. Спустя двадцать пять минут она услышала, что машина развернулась и уехала.
Она подождала минут пятнадцать и снова посмотрела в окно: машины не было. Все выглядело как обычно. Она подошла к входной двери и прислушалась. Ни звука. Очень осторожно она открыла замок и, не снимая дверной цепочки, приоткрыла дверь и выглянула. Все было тихо. Собираясь закрыть дверь, она увидела на коврике у двери белую коробку. Она открыла дверь пошире и, схватив коробку, быстро захлопнула дверь, повернув ключ в замке на два оборота.
В гостиной она открыла коробку. Внутри оказался конверт, из которого она вынула записку. «Он заряжен, – прочитала она, – положи в рот и нажми на курок». Записка, напечатанная на машинке, была не подписана. Отвернув край оберточной бумаги, она увидела небольшой пистолет. Она долго смотрела на него. Затем взяла в руку. Ей не верилось, что он заряжен, но, не зная, как обращаться с оружием, не могла проверить это. Взяв пистолет обеими руками, она направило дуло пистолета на стеклянную раздвижную дверь, выходившую на террасу и плавательный бассейн. Поколебавшись с минуту, она нажала на курок. Пистолет выстрелил. Звук выстрела оглушил ее. Зеркальное стекло двери треснуло по всем направлениям.
Она долго сидела на диване, не смея пошевелиться. Все тело покрылось испариной. Она с трудом дышала. Страх, который она испытывала, отличался от страха, охватывавшего ее при мысли об отсутствии денег. В этот момент, непонятно почему, она подумала о Мэрилин Монро. «Они избавились от Мэрилин», – вспомнила она слова, сказанные ею Жюлю в ресторане в Вэлли.
На следующее утро, все еще дрожа от пережитого ночью, Фло отправилась на собрание анонимных алкоголиков в бревенчатом доме на бульваре Робертсон. Она не была здесь уже несколько месяцев, но решила пойти, чтобы вернуть жизнь в прежнюю колею. Надела большие темные очки и повязала голову шарфом. Придя на собрание, она выпила чашку кофе, выкурила сигарету, оглядываясь в поисках Филиппа Квиннелла, но не увидела его. Сначала она огорчилась, что его здесь нет, потому что чувствовала себя неловко из-за того, как обошлась с ним в последний раз, когда он приходил к ней и предлагал свою помощь. Но потом она почувствовала облегчение. Будь он здесь, она бы не смогла сделать то, на что решилась.
На собраниях она еще ни разу не поднимала руку, но в это утро она чувствовала необходимость высказаться. Она подняла руку так нерешительно, что ведущий собрания поначалу не заметил ее и дал выступить другим присутствующим. Когда она уже было решила не поднимать больше руку, ведущий собрания вдруг обратился к ней.
– Дама в темных очках и с шарфом на голове, – сказал он, указывая на нее.
Фло понимала, что не может назвать свое имя, потому что оно было теперь всем известно.
– Меня зовут, э, Флоретт, – сказала она. Она всегда ненавидела свое настоящее имя. Еще до того, как она познала элегантную жизнь, которую ей устроил Жюль Мендельсон, она считала, что ее настоящее имя звучит по-простецки. Поэтому она пробормотала его невнятно и продолжала:
– Я – алкоголичка и принимаю химические препараты. – Она испуганно оглянулась, вглядываясь в лица сквозь черные очки. Присутствующие молчали. – Я участвовала в программе почти год, но потом сорвалась. Сегодня я опять пришла сюда.
Раздались аплодисменты, приветствующие возвращение одного из членов. Воодушевленная их дружелюбием, Фло начала говорить. Она сказала, что была содержанкой.
– Я – любовница, вернее, была любовницей. Ненавижу это слово, но так оно и есть. Пять лет меня содержал очень богатый человек. Когда я впервые его встретила, у меня не было ничего, даже духовки, куда бы я могла засунуть голову, или окна, чтобы выброситься.
Она рассказала, что знала его деловые секреты и операции, которыми он занимался, потому что слышала, как он говорил о них по телефону, лежа в ее постели, после того, как они занимались любовью. Она рассказала о его сердечном приступе и смерти. Она сказал, что пять лет прожила как принцесса, но сейчас осталась без денег и вскоре лишится дома, хотя думала, что он записан на ее имя. Она рассказала, что знает об убийстве, которое скрыли от всех, и знает, кто убийца. Она говорила и не могла остановиться.
В углу комнаты, тоже ни кем не узнанная из-за темных очков и платка на голове, сидела Роуз Кливеден. Ее руки все еще были забинтованы из-за ожогов, полученных во время пожара в спальне. Она отказалась поехать в клинику в Палм-Спрингс, как предлагали ей подруги, но после встречи с Филиппом Квиннеллом согласилась посещать собрания анонимных алкоголиков в течение двух или трех недель. Он обещал встретиться с ней здесь, в этом бревенчатом домике, где, как он гарантировал, она не увидит никого из знакомых, которые предпочитали более фешенебельные собрания такого рода в Беверли-Хиллз, но не явился. Выступления участников собрания, на которых они делились с присутствующими своим опытом, она не связывала с собой. «У меня нет ничего общего с этими людьми», – подумала она и, взяв сумочку, собиралась уйти.
Как раз в тот момент, когда она медленно пробиралась к выходу из «безобразной маленькой комнаты», как позже она описала место собрания, женщина по имени Флоретт начала говорить. Роуз уже на цыпочках подошла к двери, когда неожиданно до ее слуха донеслись слова «гангстер» и «Президент Соединенных Штатов», сказанные Флоретт. И тут до нее дошло, что женщина в темных очках и приличном костюме не кто иная, как бесчестная и всем известная Фло Марч, принесшая столько несчастий Паулине Мендельсон. Она обернулась и всмотрелась в нее.
«Бог мой, – подумала Роуз. – Эта та самая женщина, которую я видела разговаривающей с Жюлем на крыльце церкви во время похорон Гектора Парадизо год назад. И она же была на похоронах Жюля». Как в театре во время спектакля, когда второй акт неожиданно обещает быть интереснее первого, она вернулась на место и увлеченно выслушала повествование Фло Марч.
* * *
Филипп Квиннелл, регулярно посещавший ранние собрания в бревенчатом домике на бульваре Робертсон, приехал туда в то утро с большим опозданием. Неожиданный телефонный звонок Лонни Эджа задержал его. Лонни жаловался на статью Гортензии Мэдден в «Малхоллэнде», в которой дано нелестное его описание в связи с обнаруженной рукописью незаконченного романа Бэзила Планта. Это привело к тому, что владельцы бунгало, где он жил, прислали ему уведомление, что он должен освободить его к первому числу следующего месяца.
– На каком основании? – спросил Филипп.
– Они говорят, что в статье намекают, будто я использую жилье для занятий проституцией. Видишь ли, пару клиентов я действительно каждую неделю принимаю у себя дома. Но большую часть работы я делаю в домах своих клиентов. Естественно, я вовсе не хочу из-за этого оказаться под судом, если ты понимаешь, о чем идет речь.
– Послушай, Лонни, я должен сейчас уходить, не могу с тобой долго разговаривать. Я перезвоню тебе позже, – сказал Филипп.
– Ты увиливаешь от меня, Филипп? Ведь это ты втянул меня в эти дела из-за этой дерьмовой рукописи, которая мирно пролежала на моем столе три года, пока ты не явился и не раззвонил о ней повсюду.
– Нет, Лонни, я не увиливаю. Просто обещал одному человеку встретиться с ним. Я позвоню тебе позже.
Филипп приехал на собрание, когда все уже расходились.
– Извини, Роуз, – сказал он, когда увидел ее. Зная, как она избалована, он ожидал, что либо она уже ушла, либо в плохом настроении из-за того, что он обещал встретиться с ней и не явился. – Мне позвонили по неотложному делу и пришлось уделить внимание. Как прошло собрание? Как я вижу, ты осталась до конца.
– Дорогой, это было восхитительно, просто прелестно! – сказала Роуз. Филипп никогда не видел ее такой оживленной, за исключением тех случаев, когда она напивалась. – Ты не представляешь, что ты пропустил. Ни за что не поверишь, кто здесь выступал.
– Кто же? – спросил Филипп, смущенный ее энтузиазмом.
– Фло Марч!
Филипп удивленно посмотрел на нее.
– Та самая, что была любовницей Жюля Мендельсона, – сказала Роуз. – Мой дорогой, что за вещи она говорила! Как жаль, что тебя здесь не было.
– Роуз, не пойти ли нам выпить где-нибудь по чашечке кофе, – предложил Филипп. – Там и поговорим.
– О, нет, дорогой, не могу. У меня дела. Но я приду сюда завтра. Буду приходить каждое утро. Это восхитительно. Лучше, чем в кино. Почему ты не сказал мне, что здесь так интересно?
– Послушай, Роуз. Ты должна знать, я предупреждал тебя, что все, что ты здесь слышишь, не должно выходить за пределы этого дома.
– Что ты этим хочешь сказать? – спросила Роуз.
– А то, что ты не должна никому рассказывать то, что услышала здесь, или упоминать имена всех тех, кого здесь видела. Эти собрания поэтому и называются анонимными.
– О, дорогой, я умею держать рот на замке, – сказала Роуз. Она не отрывала глаз от Фло и прищурилась, чтобы лучше разглядеть.
– Хорошенькая малютка, не правда ли? Никогда не подумаешь, что она была официанткой. Увидимся завтра, дорогой. Передай привет Камилле. Крепко обнимаю. – Она послала воздушный поцелуй Филиппу и ушла.
Фло стояла, окруженная людьми. Не привыкшая к подобному дружелюбию, она нервно улыбалась, выслушивая благодарности за свое выступление, за то, что поделилась с ними своими бедами. Несколько человек предложили ей дать свои номера телефонов. Осмотревшись, она с радостью увидела стоявшего невдалеке Филиппа.
– Филипп!
– Привет, Фло.
– Ты все еще злишься на меня?
– Конечно, нет.
– Но ты злился, когда мы в последний раз виделись. Я даже боялась, что ты махнул на меня рукой.
– Этого никогда не будет, – сказал он, улыбаясь. – Рад, что ты вернулась.
– Я тебя искала перед началом собрания, но не нашла.
– Я только что приехал. Опоздал.
– Филипп, я подняла руку, – гордо сказала она. – Вообще-то я в первый раз говорила на собрании.
– Я слышал, жалею, что пропустил твое выступление. Как ты себя чувствуешь?
– Замечательно. Все были так добры ко мне.
– Что тебя заставило вернуться? И почему ты вдруг первый раз говорила?
– Случилось кое-что, – сказала она и посмотрела на него. Хотя он не видел ее глаз из-за темных очков, но почувствовал что-то неладное.
– Хочешь пойдем куда-нибудь выпить кофе и поговорить?
– С удовольствием. Но я хотела бы пригласить тебя к себе домой на чашку кофе. Я хочу показать тебе кое-что.
* * *
Дома она показала ему записку, пистолет и треснувшее стекло двери.
– Бог мой, – сказал он. – Ты рассмотрела машину?
– Думаю, это был «роллс-ройс». Я смотрела в щелку между шторами. Было жутко. Два человека сидели на переднем сиденье, мотор работал, фары они не выключили и смотрели на дом. Думаю, что машина была золотистая или желтого оттенка.
– Я могу сказать, кому принадлежит золотистый «роллс-ройс», – сказал Филипп.
– Кому?
– Арни Цвиллману. Я видел его машину у дома Каспера Стиглица в тот вечер, когда к нему приходили Жюль и Паулина.
Фло затрясло.
– Арни Цвиллману?
– Ты знаешь его?
– Он пытался заставить Жюля отмывать деньги, – сказала она. – Когда Жюль отказался, он позвонил в госдепартамент и рассказал кое-что о Жюле, о том, что случилось с ним много лет назад в Чикаго. Прости, я не могу тебе об этом рассказать. А буквально за час до сердечного приступа Жюля позвонили из госдепартамента и сказали, что он не получит назначение на пост главы американской делегации в Брюсселе.
– Не хочешь ли ты обо всем этом рассказать в своей книге? – спросил Филипп.
Фло растерянно кивнула.
– В этом заинтересован мой соавтор.
– Ты играешь с огнем, Фло. Ты должна понимать это. Арни Цвиллман далеко не мировой парень.
– Но я разорена, Филипп. Мне нужны деньги. Человек, обслуживавший бассейн, уволился. Телефонная компания требует уплаты долга. Этот третьеразрядный актеришка, владелец дома, хочет меня выгнать. У меня нет выбора.
– А Паулина не может помочь?
– Ты, верно, шутишь?
– Позволь мне спросить тебя, Фло. Если бы ты получила деньги, которые Жюль хотел тебе оставить, ты бы продолжала работать над книгой?
– Конечно, нет.
– Вот это я и хотел от тебя услышать. Ты не будешь возражать, если я кое-что предприму по своим личным каналам?
– Но что?
– Пока не могу сказать. Доверься мне.
Когда Филипп уходил, Фло проводила его до двери.
– Ты не хотел бы перебраться ко мне сюда, Филипп? Без каких-либо условий. Без того, что было между нами в «Шато Мармон». Ты – в одной комнате, я – в другой.
– Не думаю, что это будет хорошо по отношению к Камилле, – сказал Филипп, улыбнувшись.
Фло засмеялась.
– Да, думаю, ты прав.
– Приятно видеть тебя смеющейся, Фло.
– До сих пор я боялась, потому что у меня не было денег. Теперь я боюсь по-настоящему.
* * *
Пока Филипп был у Фло, Роуз Кливеден позвонила Паулине Мендельсон, с которой не разговаривала со времени ленча в «Загородном клубе», когда Паулина разозлилась на нее.
– Дорогая, я должна рассказать кое-что заслуживающее твоего внимания, – сказала она. – Ты не поверишь, кто сегодня утром выступал на собрании анонимных алкоголиков.
* * *
Ночью Фло не могла заснуть. Она встала и поехала в супермаркет на бульваре Беверли. Задержавшись перед полкой с бутылками вина «Соаве», прошла дальше и загрузила тележку дюжиной банок «Дайет кока». Около полок с журналами она увидела Лонни Эджа. Он широко улыбнулся, показывая зубы. Эту улыбку покупатели его порнографических видеокассет находили обольстительной.
– Привет, Фло, – сказал он.
– Привет!
– Нам надо прекратить подобные встречи.
Фло улыбнулась. Лонни потряс перед ней журналом.
– В прошлый раз, когда мы здесь виделись, ты была на обложке «Малхоллэнда», теперь обо мне написали в журнале. Ты читала?
– Нет.
– Я куплю тебе номер. Меня пытаются выдворить из дома из-за этой статьи.
– Неужели? О чем же статья?
– У меня есть рукопись, которая оказалась потерянной рукописью романа Бэзила Планта. Ну, того известного писателя, который околел пару лет назад.
– Я слышала, что у тебя есть рукопись, когда еще работала в кафе «Вайсрой». Керли мне рассказал. Почему тебя выгоняют из дома из-за этого?
– Дама, написавшая об этом, намекнула, что я привожу к себе клиентов, а управляющий домами давно ждет не дождется избавиться от меня. Вот он и воспользовался этой статьей. Оправдывается тем, что теперь эта развалюха имеет дурную славу.
– А ты действительно того?
– Что?
– Водишь клиентов к себе?
– Нет, черт возьми. Только пару своих постоянных клиентов. Короче, я съезжаю. В любом случае, хочу покончить с этим бизнесом. Мне уже за тридцать. Пришло время серьезно подумать о жизни.
– Что ж, у всех свои проблемы, Лонни, – сказала Фло, провозя тележку мимо него.
– Не знаю, куда переехать, черт возьми. Я живу в этом бунгало с тех пор, как приехал в город.
Фло остановилась и посмотрела на него. Ей пришла в голову мысль, но она тут же ее отвергла.
– Счастливо найти жилье, – сказала она.
Магнитофонная запись рассказа Фло. Кассета № 24.
«Когда после смерти Жюля в «Малхоллэнде» появилась статья Сирила Рэтбоуна обо мне, архиеписком Кунинг начал каждое воскресенье читать проповеди с кафедры церкви «Святой Вайбианы». Боже, что за вещи он говорил о нем! Бедный Жюль! Он говорил, что Жюль развратил меня. Когда я была ребенком и ходила в приходскую школу, нам только и твердили, что об архиепископе Кунинге, правда, он был тогда епископом. Уже в то время он увлекался проповедями о девственности и тому подобном, о соблюдении себя до замужества. Ха, ха, ха. Мы ужасно его боялись, но монахини считали его великим, особенно сестра Андретта.
Это и подтолкнуло меня к Сирилу. Я всегда знала, что он грешник. Жюль ненавидел его. Паулина тоже. И все-таки я доверила ему свою судьбу. Это было ошибкой, одной из многих моих ошибок. Малейший остаток симпатии Паулины, на который я могла надеяться по поводу наследства Жюля, я потеряла, когда сообщила что Сирил Рэтбоун собирается писать мою книгу. Мне следовало догадаться об этом уже по статье, которую он написал обо мне в «Малхоллэнде». Когда фактов у него не хватало, он придумывал все, что придет в голову.
Я рассказала ему не все. Кое-что утаила. Например, о Киппи Петуорте. Еще бы немного – и я бы одержала верх в сложившейся ситуации, имея в своем распоряжении информацию о Киппи, которую узнала от Лонни, то есть о том, что именно он убил Гектора Парадизо. Но когда я встретилась с Паулиной, то увидела в ее глазах ужас при упоминании имени Киппи. Именно ужас. И я отступила. Не могла воспользоваться своим преимуществом. Словом, почувствовала жалость к Паулине Мендельсон, этой богатой леди, любая прихоть которой всегда исполнялась.
Как бы мне хотелось, чтобы я знала эту информацию о Киппи, когда Жюль был жив. Что он скрывал парня в моем доме, а я выжимала для него апельсиновый сок. Не думаю, что Жюль сделал бы подобное для меня. Но такие люди, как Жюль, Паулина и им подобные, действительно считают, что законы писаны не для них».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Строптивая - Данн Доминик


Комментарии к роману "Строптивая - Данн Доминик" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100