Читать онлайн Строптивая, автора - Данн Доминик, Раздел - ГЛАВА 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Строптивая - Данн Доминик бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Строптивая - Данн Доминик - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Строптивая - Данн Доминик - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Данн Доминик

Строптивая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 19

Когда-то у Сирила Рэтбоуна литературные амбиции были выше, чем просто писать для колонки сплетен в «Малхоллэнд». В университете в Англии он набрался хороших манер, научился употреблять словечки и выражения в стиле позднего Оскара Уайльда, привык одеваться чересчур цветасто. На последних курсах он писал пьесы, в духе подражания великим драматургам, но среди учащихся пользовался дурной славой. Однако по окончании университета его попытки литературных набегов на театры Уэст-Энда в Лондоне не дали желаемых результатов. Тогда он отправился в Голливуд. Было это лет десять-двенадцать назад. Он решил заняться сценарным ремеслом. Прежде всего по прибытии в Америку он распространил слух, что он – незаконнорожденный сын британского аристократа, графа, который, конечно же, умер. Он также дал всем понять, что вынужден зарабатывать, потому что законный наследник, нынешний граф, терпеть его не может и сделал все, чтобы его жизнь в Англии была невозможной. В истории Сирила было нечто романтическое, а потому он стал желанным гостем некоторых светских салонов. Модно одетый, с изысканными манерами, остроумный, прекрасный рассказчик фривольных историй, он был нарасхват среди жен продюсеров и глав киностудий как новый и чрезвычайно забавный человек.
О Перл Сильвер говорили, что она, видимо, имеет наблюдательный пост в аэропорту, потому что раньше всех знала, кто приезжает в город. Перл устраивала ленчи и обеды по нескольку раз в неделю и потому постоянно вела поиски интересных людей среди недавно приехавших в город. Она оказалась первой из кинобратии, пригласившей Сирила Рэтбоуна. Ее примеру последовала Сильвия Лески, которая реже, чем Перл, устраивала приемы, но зато более величественные. Несмотря на то, что ее труднее было ублажить, Сирил показался ей занятным добавлением к программе ее приемов. «Он – как дыхание весны, – говорила она о Сириле в то время. – Мы нуждаемся время от времени во вливании свежей крови. Мы слишком часто видим одних и тех же людей».
Сильвия души не чаяла в Сириле на протяжении целого сезона и даже уговорила своего мужа, Марти Лески, возглавлявшего «Колосс Пикчерс» – киностудию, во главе которой когда-то стоял ее отец, подписать с Сирилом контракт, взяв его на должность штатного сценариста. Но ни один из трех сценариев Сирила, за которые Марти Лески заплатил ему кругленькую сумму, не был принят для постановки. «Слишком надуманные», – сказал о них тогда Марти Лески. Контракт с Сирилом был аннулирован. После этого его уже больше не приглашали в дом Лески, вход в который был доступен только тем, кто добивался успеха. Перл Сильвер продолжала его принимать, но чаще на ленчи, чем на обеды, потому что он, как и Гектор Парадизо, ставший к тому времени его другом, был одним из немногих мужчин, на которых всегда можно было рассчитывать, что они явятся к ленчу. Годы проходили, успех Сирилу так и не улыбнулся, круг его занятий и знакомых несколько раз менялся. Наконец его литературные амбиции ограничились страницами светской хроники в «Малхоллэнд». Именно здесь он приобрел успех, который ему льстил, но далеко не оправдывал его мечты.
Некоторые не верили в его романтическую историю о незаконнорожденном сыне графа. Среди них была Паулина Мендельсон. От ее наметанного глаза не ускользнуло, что его изысканные манеры – всего лишь результат подражательства, а не воспитания, полученного от родителей или няни. Он излишне торопливо вскакивал, когда дама входила в комнату, или излишне эффектно подавал стул, когда дама садилась за стол. Его акцент, воспринимаемый всеми как безупречный, звучал для слуха Паулины, отточенного великолепным знанием языка, слишком вычурно. Паулина была прекрасным знатоком английской жизни. Когда она была молодой, то ее сестры были уверены, что она выйдет замуж за лорда Сент-Винсента и будет жить в аббатстве Килмартин в Уилтшире, но этого не произошло. Невилль Макэдоу не смог дать за дочерью приданого, на которое рассчитывал лорд Сент-Винсент, чтобы содержать свое аббатство, а потому он женился на одной из наследниц Ван Дегана. Паулина же вышла замуж за Джони Петуорта. Именно Паулина расспросила нынешнего графа Рэтбоуна о незаконнорожденном сыне его отца. «Самозванец, чистой воды самозванец, – сказал граф. – Мой отец и не слышал о нем».
Паулина была не из тех женщин, кто распространяет такие истории, а потому промолчала. Для нее не имело значения, что Сирил придумал о себе такую легенду. Но когда он стал известным летописцем светской жизни и захотел в этом качестве быть приглашенным на приемы Мендельсонов в «Облаках», тогда она проговорилась. Это случилось во время разговора с Гектором Парадизо, который выступил просителем за своего друга.
– Пригласи его, Паулина, – сказал Гектор.
– Жюль не любит, когда о нем пишут в светской хронике. Это вредит его положению в администрации.
– Но Сирил не такой, – настаивал Гектор. – Ты же, конечно, знаешь, что он незаконнорожденный сын графа Рэтбоуна. Он джентльмен.
– О, нет, – сказала Паулина.
– Ты не согласна, что он джентльмен? – спросил Гектор.
– Понимай, как знаешь. Он не является незаконнорожденным сыном умершего графа Рэтбоуна. Это чистая выдумка.
– Откуда ты знаешь?
– Я спрашивала.
– Кого?
– Нынешнего графа, который, как считают, выжил его из Англии. Он не выживал его из Англии. Он никогда даже не слышал о Сириле Рэтбоуне. Но ты должен сохранить это в тайне, Гектор.
– Клянусь честью.
Одним из недостатков Гектора Парадизо было то, что он совершенно не умел хранить секретов. Когда он передал Сирилу Рэтбоуну то, что рассказала ему Паулина Мендельсон, Сирил рассмеялся в свой обычной очаровательной манере. «Конечно, что Перегрин мог еще сказать?» – ответил Сирил, намекая на нежелание нынешнего графа знаться с ним. Больше они к этому разговору не возвращались. Но Сирил Рэтбоун запомнил пренебрежение Паулины. Он знал: придет время, и он сведет с ней счеты.
* * *
Разговор с Паулиной Мендельсон у постели Жюля очень расстроил и обидел Фло Марч. Вернувшись домой, первое, что она увидела в свете фар «бентли», было маленькое тельце Астрид, лежавшее на обочине подъездной дорожки, там, где она ее оставила пять часов назад, торопясь за машиной «скорой помощи». Фло никогда бы не пришло в голову, что ее знакомство с Фей Конверс, о котором она столько мечтала, желая поближе сойтись со своей соседкой, знаменитой кинозвездой, быть приглашенной на ее приемы, произойдет тогда, когда она позвонит ей в дверь, чтобы сообщить, что убила ее собаку.
Фей Конверс, уставшая от приема, отдыхала после ухода Сирила Рэтбоуна. Она ничего не знала о сердечном приступе у Жюля Мендельсона. Она смыла грим и сняла накладные волосы, надела кафтан и тюрбан и устроилась перед телевизором смотреть свою самую неудачную картину «Башня» по каналу, демонстрирующему только художественные фильмы. При этом она поедала пиццу с козьим сыром, принесенную Глицерией из «Спаго».
– Знаешь, Джек Уорнер как-то сказал мне: «Твоя внешность не подходит к историческим фильмам, Фей. Оставь их Оливии Хэвилленд». Но я настаивала и говорила: «Нет, Джек. Я хочу сыграть роль Марии, королевы шотландской, в «Башне». Я рождена для этой роли». И этот сукин сын оказался прав, конечно. Боже, как я ненавидела Джека Уорнера.
– Да, мэм, – сказала Глицерия.
– Знаешь, я предъявила ему даже иск.
– Да, мэм.
В это время раздался звонок в дверь.
– Он сказал, что я губительно влияю на кассовые сборы.
В дверь опять позвонили.
– Кто бы это ни был, меня нет дома.
– Да, мэм.
– Представить не могу, кто может придти в такое время.
– Да, мэм.
– Мне действительно нужны охранники, чтобы подобного не случалось. Дом и Пеппер Бельканто уже обзавелись охранниками.
– Да, мэм.
– Ты не собираешься открывать? – спросила Фэй.
– Я не знаю, кончили ли вы рассказывать, мэм. Открыв дверь, Глицерия с удивлением увидела Фло Марч, свою подружку из соседнего дома.
– Слава Богу, Глицерия. Я думала, никого нет дома. Звоню и звоню, – сказала Фло.
– Что ты здесь делаешь, Фло? – спросила Глицерия. Она обернулась посмотреть, наблюдает ли за ними мисс Конверс.
– Мне надо повидаться с мисс Конверс. Это очень важно.
– Сегодня вечером она никого не хочет видеть. – Глицерия снова обернулась. – Она смотрит свой фильм по телевизору и не любит, когда ей мешают.
– Но это очень важно, Глицерия, – повторила Фло.
– Ты ей не скажешь, что я прихожу к тебе и пью с тобой кофе?
– Конечно, не скажу, Глицерия. Пожалуйста, позови мисс Конверс.
Глицерия посмотрела на подругу. Ей показалось, что она выглядит утомленной и расстроенной. Ее обычное жизнерадостное настроение, которое Глицерия называла на киношный лад «яркостью», исчезло.
– С тобой все в порядке, Фло? – спросила она.
– Пожалуйста, скажи ей, что я пришла, Глицерия.
– Но только сейчас она мне сказала, что не хочет никого видеть.
Фло сложила руки рупором и поднесла ко рту.
– Мисс Конверс! – крикнула она, что было мочи, собрав все силы, которые остались после изнурительных пяти часов, проведенных в больнице. – Мисс Конверс, пожалуйста!
– У меня будут большие неприятности, – сказала Глицерия.
В холл вышла Фей Конверс.
– Что здесь происходит, Глицерия? – спросила она.
– Мисс Конверс, это мисс Марч из соседнего дома. Она говорит, что ей надо повидаться с вами. Она говорит, что это очень важно.
– Извините, что побеспокоила вас, мисс Конверс, – сказала Фло. – Речь идет об Астрид.
– О, Астрид, – сказала Фей Конверс, всплеснув руками. – Эта несносная собачонка опять сбежала. С самого начала с ней одни неприятности. Она укусила палец у Киппи Петуорта. Моя хорошая подруга Роуз Кливеден упала и сломала ногу, споткнувшись о нее. И она постоянно убегает. Вы нашли ее?
– Я ее убила, – сказала Фло.
– Что? – спросила Фэй.
– Я задавила ее своей машиной. Я не хотела. Я ехала по дорожке. У одного человека случился сердечный приступ в моем доме, и «скорая помощь» повезла его в больницу. Я поехала вслед за ними на своей машине. А собака выскочила прямо под колеса, и я задавила ее, – сказала Фло и заплакала.
В библиотеке зазвонил телефон.
– Кто бы ни звонил, меня нет дома.
– Я любила собачку, – продолжала Фло. – Вы представить себе не можете, как сильно я ее любила, мисс Конверс. Никогда в жизни я не обидела бы ее. Мне так жаль, действительно, очень, очень жаль.
Глицерия перевела взгляд с одной женщины на другую и пошла ответить на телефонный звонок.
Фей Конверс слушала молодую женщину. Она обратила внимание, что она очень хорошенькая, несмотря на то, что тушь на глазах расплылась и помада на губах размазалась. Она также заметила, что женщина одета в костюм от «Шанель», но юбка порвана, и на ней болтаются нитки. Еще она отметила, что она носит серьги с большими желтыми бриллиантами, вроде тех, что она видела в каталоге аукциона «Бутбис», который ей прислал князь Фридрих Гессе-Дармштатский.
– Бедняжка, – сказала она, подошла к Фло и обняла ее за плечи. – Очень мило, что вы сами пришли и рассказали, что задавили мою собаку. Думаю, для вас это неприятная обязанность. Вы, верно, слышали, что я могу быть ужасно сердитой.
– Вы не сердитесь? – спросила Фло.
– Огорчена, но не сержусь. Астрид была странной собакой. Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Гектор Парадизо?
– Я знала Гектора.
– Складывается впечатление, что все знали Гектора. Астрид была его собакой.
– Я знаю, – сказала Фло. – Говорят, только она знала, кто убил Гектора.
– Я думала, что Гектор покончил с собой.
– Только ребенок может поверить этому, – заметила Фло.
Фей взглянула на Фло.
– Ваш дом находится с какой стороны от моего?
– С этой.
– Значит, это вы кричали там недавно?
– Да. У моего друга случился неожиданно сердечный приступ.
– Какой ужасный день для вас! Надеюсь, ваш друг поправится.
– Спасибо.
– Вас спрашивают по телефону, мисс Конверс, – сказала Глицерия.
– Кто?
– Мистер Сирил Рэтбоун.
– О, Боже. Этот сукин сын, видимо, звонит, чтобы сказать мне, что по телевизору показывают мой фильм «Башня».
– Он говорит, что это очень важно.
– Вы извините меня?
– Я лучше пойду домой.
– Нет, нет. Останьтесь на минутку. Вы были так любезны. Проходите и выпейте что-нибудь.
– О, нет, спасибо. Я не пью.
– Ну, поешьте пиццу. Вы, должно быть, устали и голодны. У меня есть пицца с козьим сыром из «Спаго». Вы когда-нибудь ели пиццу из «Спаго»?
– Да.
– Так остаетесь?
– Хорошо. Можно мне воспользоваться дамской комнатой?
– Да, вот сюда. Надеюсь, там уже перестало вонять. Пеппер Бельканто все стены изгадила сегодня днем, а бедной Глицерии пришлось мыть.
В туалете воздух благоухал гиацинтами от дезодоранта «Флорис». Фло умыла лицо и причесала волосы. В тот момент, когда пораженная Фей положила трубку телефона, Фло вышла из туалетной комнаты. Сирил Рэтбоун сообщил Фей, что у Жюля Мендельсона случился сердечный приступ в соседнем с ней доме, который принадлежит его любовнице по имени Фло Марч, и что совсем недавно между Фло Марч и Паулиной Мендельсон произошел откровенный разговор в отделении реанимации в Седар-Синай. Фей ничего не сказала Сирилу Рэтбоуну, что эта самая Фло Марч задавила ее собаку Астрид, и она только что пригласила ее остаться и отведать пиццу с козьим сыром из «Спаго».
* * *
Три ночи и два дня пролежал Жюль в отделении реанимации, пока его не перевели в лучшую палату «Крыла Мендельсонов» больницы Седар-Синай. Круглые сутки у его постели дежурили сестры. Для консультации с доктором Петри прилетел из Нью-Йорка доктор Роузуолд. Из Сан-Франциско приехал доктор Джеретски. Из Хьюстона на самолете Мендельсонов был доставлен доктор де Мильхау. Прогнозы были не очень оптимистическими. Несколько раз Фло Марч, облачившись в униформу медсестры, пробиралась в палату, чтобы поговорить с пациентом.
* * *
Погода стояла отвратительная. Дождь лил целыми днями. Проливные ливни чередовались с густыми туманами, полностью скрывавшими город у подножия горы, на вершине которой находились «Облака». Паулина согласно кивнула на предложение Дадли разжечь камин в библиотеке. Даже розовые и бледно-лиловые розы, которые она только вчера срезала в саду и со вкусом расставила в бело-голубые китайские вазы, казалось, не могли развеять мрачной атмосферы дома. Она поставила компакт-диски с девятой симфонией Малера, ее любимой, и пыталась читать описание приема у принцессы де Германт, любимого отрывка из «Воспоминаний о прошлом», но не могла сосредоточиться.
Паулина подошла к письменному столу и взяла листок голубой бумаги для писем. Стала писать отцу. «Жюль очень плох. Врачи озадачены. Сердечный приступ оказался серьезным. Он ведет себя мужественно, но, естественно, очень слаб. Буду держать тебя в курсе дела. Как было чудесно повидать тебя, папочка. Благодарю тебя за то, что ты остаешься самым лучшим отцом в мире. С любовью, Паулина».
Вошел Дадли и сообщил, что приехал Симс Лорд.
– О, наконец-то, – сказала Паулина. Целый день она ждала встречи с ним. – Проводите его сюда.
Когда Симс Лорд вошел, Паулину, как всегда, поразила его привлекательность.
– Здравствуй, Паулина.
– Ты промок?
– Совсем чуть-чуть.
– Как ты добр, что добрался до нас, на самую вершину горы, в такую ужасную погоду. Садись сюда, у огня. Хочешь чего-нибудь? Дадли принесет выпить, или хочешь кофе, чай?
– Нет, спасибо, Паулина. Я был в Уэствуде в клубе «Ридженси», когда ты позвонила. Там и перекусил.
– Спасибо, Дадли, – сказала Паулина.
Паулина присела на диван напротив кресла, в котором сидел Симс.
– От огня идет такое тепло, – сказал Симс, – Посмотри, как переливается камень на твоем кольце.
Паулина посмотрела на обручальное кольцо.
– Это кольцо и ты появились в моей жизни одновременно. Ты помнишь?
Симс засмеялся. Жюль нанял его в качестве своего адвоката, рассчитав перед этим Маркуса Штромма, в те дни, когда он подарил Паулине этот исторический бриллиант де Ламбалль, и на той же неделе они поженились в Париже в присутствии Симса. В последующие годы его успешная карьера полностью зависела от близости к такому влиятельному человеку, как Жюль Мендельсон.
– Конечно, помню.
– Я стала ненавидеть это кольцо.
– Ненавидеть?
– Годами я наслаждалась тем, как люди реагируют на него. Оно ослепляет. Теперь оно мне кажется фальшивым. Как и мое замужество.
– О, Паулина.
– Но это правда. Не делай вид, что это не так, Симс. Я понимаю твою лояльность по отношению к Жюлю, но, думаю, ты должен был знать о его делишках с Фло Марч, так, кажется, ее зовут.
Паулина встала с дивана. Сняла кольцо с пальца.
– Больше никогда его не надену, – сказала она. На мгновение Симс подумал, что она бросит кольцо в огонь, но она положила его в серебряную коробочку, стоявшую на каминной доске под «Белыми розами» Ван Гога.
– Кто-нибудь может украсть его отсюда, – сказал Симс.
– Я положу его в сейф. Но я пригласила тебя приехать в такой проливной дождь вовсе не для того, чтобы говорить о бриллианте де Ламбалль. Я все знаю о его любовной связи. Я встретилась с этой женщиной.
– Ты встретилась?
– Она была в его палате в отделении реанимации, когда я приехала. Она проникла туда, представившись его дочерью. Когда я вошла в комнату, она что-то нашептывала ему на ухо. Эта женщина заинтересована только в одном – в деньгах Жюля. Представь, с больного, почти умирающего человека, она может требовать денег. Это омерзительно, но не удивительно. Я узнала, что она еще дважды была у него с тех пор, как я прогнала ее. Я узнала также, что она переодевалась в медсестру, чтобы проникнуть к нему в палату.
Симс не стал говорить Паулине, что Жюль просил его позаботиться о Фло Марч, что дом на Азалиа Уэй должен быть куплен и оформлен на ее имя, что ей должна выплачиваться определенная сумма денег, о чем нет необходимости упоминать в завещании, чтобы не вызвать возмущение у Паулины.
Паулина тем временем продолжала:
– Я хочу попросить тебя уладить кое-что для меня. Я хочу перевести Жюля из больницы домой, и ты должен уговорить врачей согласиться на это. Меня они не послушают. Все знают, как ты умеешь уговаривать. Жюль всегда говорил о тебе, что он рад, что ты на его стороне.
– Ты думаешь, это разумно, Паулина? Жюль очень болен. Он еще не оправился и не скоро оправится.
– Я приглашу медперсонал ухаживать за ним круглые сутки, мужской персонал, чтобы они могли поднимать его и относить в ванную, мыть его. И попрошу врачей звонить сюда дважды в день. Я хочу, чтобы он был дома.
– Все это дорого обойдется.
– О, ради Бога, Симс. Только эта картина, – сказала Паулина, указывая на «Белые розы», – стоит сорок миллионов долларов, не меньше. Давай не будем терять время, обсуждая, сколько это будет стоить.
– Когда ты хочешь его перевезти?
– Чем быстрее, тем лучше.
* * *
Люсия Борсоди, редактор «Малхоллэнда», никогда не снимала похожие на маску Арлекина очки, даже в темноте. В мире прессы она пользовалась репутацией человека, который спас «абсолютно тонущий» журнал и превратил его в процветающее и популярное издание. «Она обладает не только необычным литературным чутьем, – говорилось о ней в статье в разделе «Искусство и досуг» в «Санди трибьюнэл», – но и сверхъестественным чувством момента». Именно Люсия как редактор велела Сирилу Рэтбоуну, к его ужасу, отложить статью о Жюле Мендельсоне.
– Слишком рано, Сирил. Не пори горячку, – сказала Люсия.
– Но, Люсия, – настаивал Сирил, чуть не плача.
– Нет, нет, Сирил, поверь мне. Это автор колонки сплетен говорит в тебе, торопя выплеснуть наружу эту историю. Но она намного значительнее, как ты сам понимаешь. Ты просто хочешь отомстить Паулине Мендельсон, потому что она всегда пренебрегала тобой.
Сирил покраснел. Если у нее и были сомнения в его мотивах, то его покрасневшее лицо окончательно убедило ее в предположении.
– Как ты не понимаешь, – сказала Люсия, мягко обращаясь к человеку, которого она только что привела в замешательство. Она понимала «пишущий люд» и знала, как с ним вести себя. – Эта история еще только развертывается. Она еще не закончена. Ты знаешь все изнутри. Ты был там. Ты видел сердечный приступ. Ты видел, как девчонка вдыхала жизнь в рот своего любовника. У тебя есть фотографик, сделанные в больнице. Ты взял интервью у полицейского, который выписал штраф Фло Марч. Ты видел, как приехала Паулина Мендельсон. Ты слышал от медсестры, как две дамы обменялись крепкими словечками над телом умирающего Жюля Мендельсона.
– Все это, – проговорил Сирил, как скряга, пожирающий глазами свое золото, – будет главным материалом в моей жизни.
– Но у тебя нет ни слова от главных действующих лиц. Ты должен взять интервью у Фло Марч. Если ты его добудешь, я дам тебе обложку.
– Обложку, – задыхаясь произнес Сирил. Это превосходило все его безумные мечты.
– А пока начни кое-что вставлять в свою колонку, легкие намеки. Это подготовит твоих читателей к большому материалу, когда мы будем готовы подать его.
Выдержка из колонки Сирила Рэтбоуна в «Малхоллэнде»:
В кафе распространяются слухи… Кто та рыжеволосая красавица, последовавшая за машиной «скорой помощи», где находился миллиардер Жюль Мендельсон, с которым случился сердечный приступ в уединенном доме в каньоне Коулдуотер в прошлую пятницу?
Мэдж Уайт, которая была сама лояльность, когда дело касалось ее друзей, рассказала Роуз Кливеден под большим секретом, что она встречалась с девушкой – «такой заурядной, никогда не подумаешь» – в ресторане на бульваре Вентура.
– О, нет, – чуть не задыхаясь, произнесла Роуз. Хотя Паулина Мендельсон была ее лучшей подругой, как всем говорила Роуз, она была не прочь послушать маленькую сплетню, которая могла оставить лишь царапину на броне безупречности Паулины.
– Жюль прикинулся, что не может вспомнить ее имя, и сказал жуткую ложь, будто Симс Лорд был в мужском туалете, а девушка якобы пришла с Симсом. Но, понимаешь, мой Ральф был как раз тогда в туалете и может точно сказать, был там Симс Лорд или нет. Так, он там не был.
Роуз не желала слушать о Ральфе Уайте в мужском туалете в ресторане в Вэлли.
– Это очень печально, – сказала она. – Бедняжка Паулина. Как ты думаешь, стоит мне ей рассказать?
– Господи, конечно, нет, Роуз. Не надо.
– Но она моя лучшая подруга!
– Она этого не перенесет. Она просто умрет, если ты ей расскажешь.
– Думаю, ты права.
– Мы должны держать это в секрете, Роуз. Никому ни слова.
– О, дорогая, мой рот на замке.
Поговорив с Мэдж, Роуз позвонила Камилле Ибери и рассказала ей, по секрету: «Никто, кроме нас, не знает, дорогая, никому ни слова», – что сердечный приступ у Жюля случился в доме обычной проститутки.
– И никогда не догадаешься, знаешь, о чем?
– О чем?
– Мэдж встречалась с ней.
В тот вечер Камилла Ибери обедала с Филиппом Квиннеллом в ресторане «Мортон». Зная о большой дружбе Камиллы и Мендельсонов, Филипп не рассказал ей, что Жюль Мендельсон сыграл главную роль в том, что его уволили. Камилла казалась непривычно спокойной, пока они ели, словно мысли ее были чем-то заняты другим.
– Что-нибудь случилось? – спросил Филипп.
– Нет. – Она оглядела зал ресторана. – Никогда не знала, кто эти знаменитости, из-за которых столько шума. Ты кого-нибудь из них знаешь?
– Та, на кого ты смотришь, – Барбара Стрейзанд. Ты, конечно, слышала о ней. – Его всегда раздражало, что светские англосаксы, которых он встречал благодаря Камилле, так гордятся своей отчужденностью от людей кино.
– Как ты думаешь, почему она так ужасно завивает волосы? Ей это так не идет. Ей следует пойти к Пуки.
– Не увиливай от ответа. Я спросил тебя, что случилось. Я же вижу, что-то произошло. Когда ты такая молчаливая, значит, что-то тебя тревожит.
– Роуз рассказала мне сегодня кое-что такое неприятное, что я не перестаю думать об этом.
– Что же?
– Я обещала молчать.
– Хорошо.
– Но мне хочется тебе рассказать.
– Тогда рассказывай.
– Это касается Жюля и Паулины. Филипп посмотрел на нее.
– Что же это?
– Ты знаешь, где у него случился сердечный приступ? – спросила Камилла.
– Нет, – ответил Филипп, хотя был уверен, что догадывается.
– В доме проститутки.
Филипп, все поняв, кивнул головой.
– Она не проститутка, – сказал он. – Она – любовница. Это две разные вещи.
– У Жюля есть любовница?
– Да. Уже несколько лет.
Камилла недоверчиво уставилась на него.
– Как ты мог узнать подобное?
– Я знаю ее.
– Ты меня непрестанно удивляешь, Филипп.
– Ты ее тоже знаешь.
– Я?
– Ты встречалась с ней. Фло Марч.
– Ты говоришь о той симпатичной рыжеволосой девушке, одетой в вечерний костюм от «Шанель», да еще утром, которая сидела в твоей комнате в «Шато Мармон»?
– Да.
– Она еще сказал, что ты выглядишь привлекательно в клетчатых трусах.
Филипп улыбнулся.
– По крайней мере, она не видела твою татуировку, знаешь, где.
Филипп рассмеялся.
– Хочешь знать, Филипп?
– О чем ты?
– Мне она понравилась.
* * *
Выдержка из колонки Сирила Рэтбоуна в «Малхоллэнде»:
В кафе распространяются слухи… Кто та рыжеволосая красавица, утешавшая миллиардера Жюля Мендельсона в палате отделения реанимации в тот момент, когда его жена, элегантно одетая Паулина Мендельсон, вошла в палату?
* * *
– Алло?
– Мисс Марч?
– Да.
– Говорит Сирил Рэтбоун.
– О, Боже!
– Надеюсь, я не оторвал вас от попытки покончить с собой?
– Что вы хотите этим сказать? Сирил хихикнул.
– Это просто шутка, мисс Марч.
– У вас есть чувство юмора, мистер Рэтбоун?
– Просто по вашему голосу слышно, что вы, как бы это сказать, слишком безутешны. Я правильно подобрал слово? Безутешны?
– Чем могу быть вам полезной?
– Мне надо встретиться с вами, мисс Марч.
– О, нет.
– Мне бы хотелось взять у вас интервью.
– О, нет.
– Почему?
– Нет.
– Вы заслужили доброе имя за спасение его жизни, мисс Марч.
– Я?
– Тот метод оживления – дыхание рот в рот, благодаря которому вы спасли Жюля Мендельсона. Вы научились его делать, когда работали официанткой в кафе «Вайсрой».
– Откуда вам это известно?
– Я был в вашем доме.
– Вы были? Когда?
– Я – тот, кто вызвал по телефону «скорую».
– Это были вы? Значит, тот парень был Сирил Рэтбоун, фельетонист? Это были вы?
– Совершенно точно.
– Послушайте, мистер Рэтбоун.
– Я слушаю.
– Я всегда думала, что умру от счастья, если обо мне напишут в вашей колонке, хоть разочек, но сейчас я этого вовсе не хочу, если вы даже упомянете мое имя.
– Думаю, нам надо встретиться.
– Нет.
– Но почему?
– Боюсь, я должна повесить трубку, мистер Рэтбоун.
* * *
Выдержка из колонки Сирила Рэтбоуна в «Малхоллэнде»:
В кафе распространяются слухи… Не по той ли причине миллиардера Жюля Мендельсона тайно перевезли из отделения реанимации «Крыла Мендельсонов» в Медицинском центре Седар-Синай в его горное поместье «Облака» в пятницу днем, что некая рыжеволосая красавица смогла проникнуть в его палату, переодевшись медсестрой?
* * *
У ворот больницы, а затем у ворот «Облаков» Паулина находилась рядом с Жюлем, держа его за руку и сохраняя приятное выражение лица, пока фотографы, освещая вспышками, снимали их сто или двести раз.
За воротами имения «бентли» снизил скорость и задним ходом направился к дому. Шофер Джим выскочил из машины и открыл дверцу. Первой вышла Паулина. Затем Джим помог выйти из машины Жюлю. Дадли, дворецкий, подбежал к машине, толкая перед собой коляску. Несколько минут Жюль стоял, опершись на трость, пока к нему не подкатили коляску. Слуги, наблюдавшие за ним из окон дома, не были готовы к столь изменившемуся облику хозяина. Он выглядел усохшим, совсем стариком, хотя ему не было еще шестидесяти лет.
Оказавшись, наконец, в доме, за закрытыми дверьми, Паулина продолжала сохранять то же спокойствие перед Дадли, как перед фотографами.
– Я бы выпила чаю, Дадли, – сказала она, стремясь избавиться от его присутствия до того, как он скажет что-нибудь сочувственное. – Уверена, мистер Мендельсон тоже хочет выпить, не так ли, Жюль?
– Да, да, прекрасно, виски, Дадли, и немного воды, – сказал Жюль. Цвет лица его был бледный, и он значительно потерял в весе. Когда он говорил, голос его был чуть громче шепота.
– Но для мистера Мендельсона виски налей совсем немного, Дадли, – сказала Паулина. – Я забыла спросить доктора Петри, можно ли ему пить спиртное.
– Подать в библиотеку? – спросил Дадли.
– Хорошо, да, прекрасно.
Оставшись одни в своем великолепном парадном холле, где лестница как бы парила в воздухе, а по стенам висели шесть полотен Моне и бело-голубые китайские вазы с орхидеями из их оранжереи, стояли у подножия лестницы, Жюль и Паулина посмотрели друг на друга.
– Я должен здесь немного отдохнуть, Паулина, – сказал он. – Иначе не смогу подняться по лестнице.
– Конечно. Сядь здесь. Олаф прибудет с минуты на минуту и отнесет тебя наверх.
– Представь, меня поднимают наверх, – сказал Жюль, покачав головой. – Я не хочу, чтобы ты видела, как он будет меня поднимать.
– Но ты же не захотел, чтобы тебя вынесли из больницы на носилках.
Он кивнул.
– Я хотел выйти из больницы своими силами. Всю жизнь я избегал прессы и не мог позволить этим сукиным сынам, чтобы они сфотографировали, как меня выносят на носилках. Я бы выглядел еще хуже, чем есть на самом деле.
Их глаза встретились. Каждый знал, что он чувствует себя намного хуже, чем изображается в оптимистичных заключениях, распространенных о его состоянии, которые Симс Лорд и другие его помощники осторожно доводят до сведения любопытных в кругах бизнеса. Жюль опустился на плетеное сиденье одного из позолоченных стульев, на которые он не садился ни разу за двадцать два года, что он прожил в этом доме.
– Доктор Петри дал тебе таблетки? – спросил он.
– Да.
– Можно я приму одну?
– Он сказал принимать по таблетке каждые четыре часа, Жюль. Часа еще не прошло, как ты принял последнюю.
– Меня очень утомила поездка. Хочу принять таблетку сейчас.
Она открыла сумочку и вынула пластмассовую коробочку. Он взял протянутую ему таблетку и проглотил ее.
– Неужели нас ожидает подобная жизнь, Жюль? Фотографы, поджидающие под воротами дома? Репортеры, выкрикивающие оскорбительные вопросы? Всему есть предел, Жюль, даже брачному обету. И, думаю, я могу честно признаться, что этого предела я достигла.
Он слабо кивнул головой, признавая правоту Паулины. Она еще раз отметила про себя, как сильно он постарел.
– Я не первая жена, чей муж имеет любовницу, – продолжала она. – Мне это не нравится, но я вынуждена справляться с этим, как с чем-то вторгшимся в мою жизнь, при условии, что это никогда не повторится. Но то, что происходит сейчас, – нет, никогда. Эта заурядная маленькая проститутка сделала посмешище из нашего брака.
– Не думай о ней плохо, Паулина. Она неплохая девушка. Может быть, я плохой человек, но она неплохая. Если бы ты знала ее, то согласилась бы со мной.
– Знать мисс Марч – это большое испытание в жизни, которого предпочитаю избежать, Жюль. Не знаю, кого я боюсь больше: тех, кого я хорошо знаю, или десятки тысяч тех, кого я не знаю, но кто сплетничает обо мне. Или жалеет меня. Насколько мне известно, никогда в жизни обо мне не сплетничали и, конечно же, не жалели.
Жюль, совершенно утомленный, мог только смотреть на Паулину.
– Не покидай меня, Паулина.
– Нет, конечно, нет, я не брошу тебя, не сейчас, когда ты такой слабый и больной. – Она хотела еще что-то сказать, но замолчала и, подойдя к лестнице, оборвала пожелтевший лист на орхидее.
Жюль понимающе кивнул головой.
– Как ужасно, Жюль, кончать такую замечательную жизнь дешевым сексуальным скандалом. Люди будут помнить о нас только это.
Жюль снова кивнул. Он понимал, что все сказанное ею правда, но не мог придумать никакого ответа.
– Я до этого никогда не сидел на этих золоченых стульях, – сказал он.
– Эти стулья – свадебный подарок от Лоуренса и Джанет Ван Деган. Подлинные, старинные. Как звали ту, из музея Гетти, кажется, Джиллиан, которая установила их подлинность? Но тебе они не понравились. Ты сказал, что ненавидишь позолоченную мебель. Слишком хрупкая. Поэтому я поставила их здесь, в холле, где на них редко садятся.
Жюль кивнул.
– Спасибо тебе, Лоуренсу и Джанет Ван Деганам, – прошептал он. Со двора послышались шум машин и голоса. Он медленно встал и выглянул в окно.
– Что это за машины во дворе?
– Машины?
– Три, четыре, шесть, нет, восемь, и во всех полно дам в шляпках с цветами. Что это?
– О, Боже! – сказала Паулина. – Я совсем забыла.
– О чем ты?
– Это члены Садоводческого клуба Лос-Анджелеса. Несколько недель назад, а может быть, месяцев, я согласилась устроить им посещение нашего сада и оранжереи. Они слышали о желтых фаленопсиях, которые мы с Джервисом вывели, и я обещала показать их.
– Я попрошу Дадли, чтобы он сказал им, что ты плохо себя чувствуешь и не в состоянии их принять. Они могут приехать в другой день.
– Ты не должен этого делать, Жюль.
– Тогда попроси Джервиса показать им все.
– Нет, Жюль, нет. Они заплатили по пятьдесят долларов каждая за эту экскурсию. Пойми, они хотят увидеть именно меня, а не беднягу Джервиса, который проделал всю работу.
– Я просто забочусь о тебе.
– Я знаю.
Они посмотрели друг на друга.
– Мы ведем себя так, словно все еще счастливая пара, не так ли? – спросила Паулина и коснулась его плеча.
В холл вошел Дадли, покашлял, давая знать о своем присутствии.
– Прибыли люди, которые говорят, что их здесь ждут.
– Дадли, я совершенно забыла, что на этот день назначила встречу с членами садоводческого клуба, которые хотят посмотреть на мои желтые фаленопсии. Вот эти дамы во дворе и есть члены клуба. Я выйду и проведу их по саду. Попроси Джерти на кухне приготовить чай – только не знаю, на сколько человек, – и немного бутербродов с огурцом, и пусть возьмет лимонные пирожные, что она вчера приготовила. Мы будем пить чай в библиотеке. Им понравятся «Белые розы», прекрасное дополнение к тому, что они увидят.
– Да.
– Но прежде, помоги мистеру Мендельсону подняться наверх, затем попроси Блонделл приготовить ему постель. Мистер Мендельсон займет комнату, где обычно останавливается миссис Кливеден. И еще, Дадли, должна скоро приехать сестра. Ее зовут мисс Туми, Мей Туми. Приготовь для нее «красную комнату», что рядом с комнатой, где будет находиться мистер Мендельсон. И еще, Дадли, передай Джерти, чтобы мисс Туми подавали еду на подносе в верхнюю гостиную, и проверь, есть ли телевизор в ее комнате и журналы, лучше из тех, что я уже прочла.
Она подошла к зеркалу в стиле «чЧиппендейл», висевшему над позолоченным столиком. Наложила на щеки румяна, подкрасила помадой губы, причесала волосы.
– Завтра прибудут два санитара, чтобы помогать мистеру Мендельсону, отвозить его к врачу, когда он будет чувствовать себя лучше, и все прочее. Они могут спать в павильоне у бассейна. Возьмите кровати на третьем этаже и поставьте там. Это платье подойдет, не так ли?
Не дожидаясь ответа, она открыла дверь и вышла во двор.
– Привет, Бланш, привет Мэйвис. Добро пожаловать в «Облака».
Магнитофонная запись рассказа Фло. Кассета № 19
«Я слышала, как меня называют дрянью и проституткой и другими подобными словами. От них становится больно и обидно. Поэтому я хочу, чтобы все стало ясно. Только однажды я изменила Жюлю, то есть, я хочу сказать, только с одним парнем, но не один раз. Это случилось, когда я решила порвать с Жюлем, оставить его на какое-то время после того, как он прикинулся, что не знает, как меня зовут, перед той чванливой дамочкой, Мэдж Уайт, с которой он столкнулся около ресторана в Вэлли. Я догадываюсь, что не существует правил поведения для ситуаций, когда парень, обедающий с подружкой, вдруг встречает лучшую подругу жены.
Должен ли он в таком случае представлять их друг другу или нет? Но пусть над этим ломают голову моралисты.
Как бы там ни было, но этот парень приютил меня на несколько дней, когда я в тот вечер убежала от Жюля. Его зовут… Нет, я не назову его имени, потому что он вернулся к своей подружке, с которой было порвал и которой я сказала, что между нами ничего не было. А все-таки было. И лгать не буду, произошло это не из-за того, что я имела «зуб» на Жюля. Парень действительно очень привлекательный. Я познакомилась с ним на собрании анонимных алкоголиков. А в ту ночь он чувствовал себя очень одиноким, да и я тоже. Мы рассказали друг другу все свои секреты и занимались любовью все дни, что я оставалась у него. У этого парня есть татуировка на самом неприличном месте. Такое не забудешь.
Затем я встретилась с его подружкой. Ее я тоже называть не буду, потому что она понравилась мне, а позже и она по-доброму отнеслась ко мне. С первого взгляда я поняла, что они очень подходят друг другу. После этого я вернулась к Жюлю.»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Строптивая - Данн Доминик


Комментарии к роману "Строптивая - Данн Доминик" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100