Читать онлайн Строптивая, автора - Данн Доминик, Раздел - ГЛАВА 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Строптивая - Данн Доминик бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Строптивая - Данн Доминик - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Строптивая - Данн Доминик - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Данн Доминик

Строптивая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 16

В тот же день, когда Жюль и Фло обедали вместе в ресторане в Сан-Фернандо Вэлли, произошла еще одна встреча на улице в Беверли-Хиллз, которая тоже чуть не привела к разрыву отношений. Камилла Ибери, богатая молодая вдова, имевшая любовную связь с Филиппом Квиннеллом, начала испытывать к нему чувства, которые никогда не питала к умершему мужу. Хотя она почти ничего не знала о его жизни до встречи с ним на приеме у Мендельсонов, у нее появилась мысль выйти за него замуж. Одно она знала наверняка: он не был охотником за богатством. Филипп, со своей стороны, наслаждался исключительно приятными отношениями и не воспринимал их как нечто постоянное. Он был случайной фигурой в городе, где Камилла имела глубокие корни. У него были твердые намерения вернуться домой в Нью-Йорк после завершения работы над сценарием, который он писал для документального фильма Каспера Стиглица. К тому времени, в чем он был точно уверен, фурор, произведенный его книгой о Резе Балбенкяне, сойдет на нет.
Как и большинство женщин ее положения, большую часть времени Камилла Ибери посвящала благотворительности и культурной деятельности. Она участвовала в работе модных благотворительных обществ города, таких, как Лос-Анджелесская гильдия детей-сирот, «Сослуживцы», «Четыреста трезвенников». Ее имя часто упоминалось в списках комитетов по проведению благотворительных мероприятий. Она считала своей святой обязанностью для людей, родившихся в богатстве, помогать тем, кто был менее удачлив. Она была также превосходной теннисисткой и первоклассным игроком в гольф. В Бель-Эйр, рядом с ее домом, у нее был собственный корт, и часто по утрам она с Филиппом играла в теннис, прежде чем он возвращался в свой номер в «Шато Мармон», где работал над сценарием. Несколько раз в неделю она играла в гольф в «Загородном клубе» на бульваре Уилшир.
– В этом клубе все похожи друг на друга, – сказал Филипп в один из воскресных вечеров, когда они сидели в обеденном зале клуба.
Она поняла, что он имел в виду.
– Что ж, мы все хорошо знаем друг друга, – ответила Камилла. Она была членом клуба всю жизнь, как ее отец и муж, и знала имена всех членов клуба и обслуги. Каждое воскресенье она приходила сюда со своей дочерью Банти на ужин а-ля-фуршет, как когда-то, еще ребенком, приходила сюда с отцом. В последнее время их стал сопровождать Филипп.
– Ни одного человека из шоу-бизнеса.
– Да.
– Ни одного представителя другой религии.
– Кроме мистера и миссис Уоткинс.
– Символические фигуры.
– Да, так и есть. Так всегда было, – сказала она, пожав плечами. Ей не нравились подобные разговоры. – У них тоже есть свои клубы, куда мы не вхожи. Не забывай.
Филипп рассмеялся. Уже не раз он слышал от нее это объяснение.
– Даже Мендельсоны не могут стать членами «Загородного клуба», а почему, одному Богу известно. Ведь Паулина Макэдоу принадлежит к добропорядочной семье там у вас, на Востоке, – сказала Камилла.
– Если разобраться в этом, то голову даю на отсечение, причина заключается не в Паулине, а в Жюле, – ответил Филипп.
Камилла промолчала.
– Банти идет сюда. Не говори об этом при ней.
Филипп не играл в гольф, но в тот день Камилла попросила его придти на ленч в грилль-бар клуба, где собрались все, кто участвовал в игре. Ему нравилось, как она выглядела в спортивном наряде: кепке, белых коротких шортах и пастельного цвета майке. Роуз Кливеден тоже пришла. Это был ее первый выход в клуб после того, как она сломала здесь ногу во время ленча, который она устроила после похорон Гектора Парадизо. Роуз была любительницей театральных выходов, а потому появилась в грилль-баре в коляске, которую толкала медсестра, хотя к тому времени могла свободно передвигаться на костылях.
– Я вернулась! – радостно крикнула она, и ее приятели, сидевшие в баре, повскакивали с мест, чтобы приветствовать ее. Для всех она заказала «кровавую Мэри». И, как всегда, где бы Роуз ни находилась, началась пирушка. Из кармана коляски она вынула несколько пакетиков с подарками. Один предназначался для Клинта, бармена, которого Роуз обвинила в том, что он приготовил слишком крепкую смесь для «кровавой Мэри» в тот день, когда она упала, споткнувшись об Астрид. Другие подарки она вручила своей любимой подруге Камилле Ибери, которой в этот день исполнилось тридцать три года.
– Ты мне ничего не говорила, что у тебя сегодня день рождения, – сказал Филипп, когда они вернулись к своему столу.
Камилла покраснела.
– Я никогда никому не сообщаю о своем дне рождения. Доверяю это сделать Роуз. У нее есть записная книжка с датами дней рождений всех наших знакомых. Я даже не знаю, у кого когда день рождения.
– Что ты собираешься делать после ленча? – спросил Филипп.
– Я должна быть в четыре часа на собрании гильдии детей-сирот.
– А до четырех?
– Приму душ. Переоденусь. А в чем дело?
– Ты пойдешь со мной, – сказал Филипп.
– Куда?
– Покупать тебе подарок.
– Ты не обязан мне его делать.
– Знаю, но мне так хочется.
Спустя полчаса Филипп и Камилла, взявшись за руки, шли по Родео-Драйв, заглядывая в витрины магазинов. Оба чувствовали себя беззаботно, словно сбежавшие с уроков школьники. Филипп заметил шедшую к ним навстречу красивую молодую женщину. Он был так удивлен, что остановился. Молодая женщина, была взволнована неожиданной встречей и удивлена не менее Филиппа.
– Здравствуй, – сказал Филипп.
– Здравствуй.
Камилла, наблюдавшая за ними, отдернула руку из ладони Филиппа.
– Какой неожиданный сюрприз, – сказал Филипп.
– Для меня тоже, – ответила молодая женщина.
– Ты живешь здесь? – спросил он.
– Нет. А ты?
– Я здесь всего на несколько месяцев. Работаю. Где же ты живешь?
– По-прежнему, в Сан-Франциско. А ты все еще в Нью-Йорке?
– Да.
Воцарилась неловкая пауза.
– О, извини, – сказал Филипп. – Это – Камилла Ибери. Терри… Какая у тебя теперь фамилия?
Молодая женщина засмеялась.
– Все еще Сигурни, – сказала она.
– Терри Сигурни, Камилла Ибери, – представил их друг другу Филипп.
Женщины кивнули друг другу.
– Я прочла твою книгу об этом парне с Уолл-стрит, – сказала Терри.
Филипп кивнул головой. Они опять помолчали.
– Он действительно перебил тебе ноги? Я читала об этом.
– Нет, конечно. Только угрожал.
– Филипп, я возьму такси на Беверли-Уилшир, – сказала Камилла нетерпеливо.
– Нет, нет, подожди, – возразил Филипп, беря ее за руку. Камилла отдернула руку.
– Послушай, я лучше пойду. – сказала Терри и повернулась к Камилле. – У него все еще есть эта миленькая татуировка, вот здесь?
Камилла покраснела от негодования. Терри посмотрела на Филиппа.
– До свидания, Филипп, – сказала она. – Если будешь в Сан-Франциско, заходи. У меня своя галерея. Гравюры с птицами. Адрес есть в телефонном справочнике.
Когда она ушла, Камилла и Филипп пристально посмотрели друг на друга.
– Ты вела себя, как сучка, – сказал Филипп.
– Это я-то вела себя, как сучка? А она как? Это ее замечание насчет татуировки?
– Ты сама нарвалась на это.
– Я ревновала.
– Ладно. Куда теперь? – спросил Филипп. – По-моему «Тиффани» находится на той стороне улицы в гостинице «Беверли-Уилшир», правильно?
– Мне почему-то кажется, что Терри не просто твоя знакомая.
Филипп не ответил.
– Кто она тебе?
– Бывшее увлечение.
– Насколько сильное? Филипп помолчал, потом сказал:
– Когда-то я был женат на ней. Камилла остановилась.
– Женат? Ты никогда не говорил, что был женат.
– Потому что я уже почти забыл, что был женат.
– Как можно такое забыть?
– Мне было тогда только восемнадцать. Тайный побег в Мексику. И потом, законность этого брака была всегда под сомнением.
– Он был аннулирован?
– Нет, мы развелись.
– И долго ты был женат?
– Около года.
– Отвези меня домой. В четыре часа у меня собрание, а я хочу взять свою машину.
– Я не купил тебе подарок.
– Не хочу никакого подарка.
До дома Камиллы в Бель-Эйр они ехали молча. Когда он въехал на дорожку, ведущую к дому, она взяла в руки сумку, чтобы выскочить без промедления из машины, когда та остановится. Она уже открыла дверцу, но Филипп поймал ее за руку.
– Но почему ты так ведешь себя? – спросил он.
– Давно ли мы спим друг с другом? С той ночи, когда убили Гектора, а я только сейчас поняла, что ничегошеньки не знаю о тебе. Ничего.
– Никогда не думал, что для любовной связи требуются биографические данные.
Она не обратила внимания на его замечание.
– Я не знаю, есть ли у тебя мать, отец, брат, сестра или дети.
– Никого.
– Теперь я узнаю, что ты был женат.
– Ты тоже была замужем.
– Дело не в том, что ты был женат, а в том, что ты не удосужился хоть немного рассказать о себе.
– Это было двенадцать лет назад. Мы были женаты семь месяцев. Разве это имеет значение?
– Не имеет.
– Послушай, в те годы я был совсем другой. Заблудший. Необузданный. Родители отослали меня в школу-интернат, когда мне было всего одиннадцать лет, потому что они собирались развестись. Семь или восемь лет я провел, вынашивая планы мести. Не лучший ли способ отомстить, как сбежать в Мексику? Теперь я считаю это ошибкой молодости, не более того.
– У тебя есть секрет, Филипп?
– Какой секрет?
– У тебя есть секрет. Я чувствую. Я знаю. Филипп отвернулся.
– И ты не собираешься рассказывать мне о нем, не так ли?
Филипп не ответил.
– Не хочу видеть тебя больше, Филипп.
– Ну, это совсем по-детски, как ты думаешь? Она покачала головой.
– Какой я была дурой! Я думала, что ты собираешься попросить меня выйти за тебя замуж. Я даже встречалась со своими адвокатами ради этого. Моей жизнью управляют адвокаты, так распорядился отец. И мне было сказано, что если мы думаем пожениться, то они составят брачное соглашение, которое ты должен будешь подписать.
Филипп от удивления рассмеялся.
– Я бы не стал подписывать его.
– Тогда бы они не разрешили мне выйти за тебя замуж.
– Но я не хочу жениться на тебе. Камилла, пораженная, покраснела.
– Ты не хочешь?
– Нет. Мужчина никогда не должен жениться на женщине, богаче его. Такой брак обречен. Так что скажи своим адвокатам, чтобы они бросили эту затею с брачным соглашением.
– Не будь грубым.
– Я не грублю. Я констатирую факт. Чем плоха любовная связь? Простая и чистая? Мы очень приятно провели время. Не надо так сразу отказываться от этого. Я никогда не был одним из тех, кто верит, что роман с женщиной должен обязательно закончиться браком.
– Прощай, Филипп, – сказала она. – Когда ты будешь готов рассказать мне о своем секрете, тогда я, может быть, найду время встретиться с тобой за ленчем.
Она вышла из машины. Филипп посмотрел ей вслед.
– По моей вине парализовало девушку, когда я гнал машину, выпив слишком много пива. Это навсегда изменило мою жизнь, – сказал он. Не оглядываясь, он направил машину по подъездной дорожке.
* * *
Филипп Квиннелл приобрел мало друзей за время своего пребывания в Лос-Анджелесе. Камиллу Ибери он встретил в первый свой вечер в городе, который провел на приеме у Мендельсонов. Загадочная смерть дяди Камиллы, случившаяся в ту же ночь, сблизила их еще больше, и он проводил все свободное время с ней и ее друзьями, вместо того, чтобы обзаводиться своими. Разрыв любовных отношений с Камиллой, вызванный неожиданной встречей с Терри Сигурни на улице города, полностью прекратил его общение с людьми, которых он знал благодаря Камилле. Завязывать дружбу с Каспером Стиглицем у него не было ни малейшего желания, потому что он с каждым днем нравился ему все меньше и меньше. Не было у него желания общаться с Лонни Эджем, даже ради того, чтобы побольше узнать о его дружбе со знаменитым писателем Бэзилом Плантом, почитателем которого был Филипп. Он хотел одного: поскорее закончить работу для Каспера Стиглица и вернуться в Нью-Йорк.
В тот вечер он поздно засиделся за работой в своем номере в «Шато Мармон». Неожиданно кто-то постучал в дверь. В гостинице было принято сообщать жильцам о приходе посетителя, но Филиппа не предупредили. Открыв дверь, он с удивлением увидел красивую молодую женщину, которую он знал как Фло Марч. Она была одета в дорогой костюм от «Шанель» – только в таком наряде он и видел ее, когда с ней встречался, – и казалась очень взволнованной. Холодная сдержанность и несколько таинственная манера поведения, с которой она держалась во время их встреч на утренних собраниях анонимных алкоголиков в бревенчатом доме, на бульваре Робертсон, полностью улетучилась.
– Ты не пригласишь меня войти? – спросила она.
– О, конечно.
Он шире распахнул дверь, и она вошла в комнату.
– Так вот где ты живешь, – сказала она. – Я здесь никогда не бывала. Когда я работала в кафе «Вайсрой», писатели, остановившиеся в «Шато», всегда приходили к нам завтракать, поэтому я знаю это место. Здесь симпатично.
– Не хочешь ли ты сказать, что пришла в половине одиннадцатого вечера поговорить о писателях, которые жили и работали здесь? – спросил Филипп.
– Разве я знала, что ты – писатель? Ты мне не рассказывал об этом, хотя я должна была догадаться. Ведь ты и выглядишь как писатель. – Она прошлась по комнате, рассматривая мебель и вещи Филиппа. На письменном столе стоял процессор, рядом, на журнальном столике, стоял принтер. Она наклонилась к экрану и прочла несколько строк. – Я знаю, ты пишешь для кино.
– С тобой что-нибудь случилось? – спросил Филипп.
– Нет, черт возьми. Ты всегда работаешь в халате? Очень красиво смотрится, особенно такое сочетание белых и голубых полос. Это что, подарок подружки, как я понимаю?
– Если бы я тебя не знал, то подумал, что ты на взводе. Говоришь со скоростью сто слов в минуту.
Она открыла дверь, ведущую на балкон, и вышла.
– Боже, посмотри, какое движение на Сансет! – крикнула она.
Филипп вышел на балкон. Она стояла, перегнувшись через перила, и смотрела вниз. Затем вынула сигарету из золотого портсигара, на крышке которого красовалось имя Фло, выложенное сапфирами. Прикурила от золотой зажигалки и глубоко затянулась.
– Что случилось, Фло?
– Не мог бы ты приютить меня на ночь, Фил?
– Здесь тесновато.
– Мне подойдет, – сказала она. Они посмотрели друг на друга.
– У тебя есть кто-нибудь?
– Если говорить честно, то нет. А что? – спросил он, грустно улыбнувшись.
– Вот и у меня больше никого нет.
* * *
Когда Ральф Уайт вышел из мужской комнаты ресторана в Сан-Фернандо Вэлли и сел в машину, которую подогнал мальчик, обслуживавший автостоянку, первое, о чем спросила его Мэдж Уайт, не скрывая интереса, было:
– Ты видел Симса Лорда в мужской комнате?
– Симса? Нет. Там вообще никого не было. А в чем дело?
– Мне не терпится рассказать тебе, что сейчас со мной случилось, – сказала Мэдж.
Жюль Мендельсон уже уехал. Он с такой скоростью рванул «бентли» с автостоянки у ресторана, что Мэдж была уверена: если бы при этом присутствовал полицейский, он бы тут же арестовал его. Жюль свернул с бульвара Вентуры в каньон Коулдуотер и на большой скорости поехал вверх по холму, беспрерывно сигналя машинам, чтобы они освободили ему дорогу. Когда он добрался до вершины Коулдуотера, то снизил скорость, потому что эта сторона каньона интенсивнее патрулировалась полицией. Проехав до середины каньона, он свернул на улицу, ведущую к ее дому.
Всю дорогу он обдумывал то, что скажет ей. Он не хотел появляться с ней на публике. То, чего он больше всего опасался, случилось. Это была ее ошибка, не его. Он заставит ее признать это. В то же время его неотступно преследовал ее печальный, полный обиды взгляд, которым она смотрела на него, когда он притворился, что не может вспомнить ее фамилию.
Он въехал на подъездную дорожку к ее дому, скрытую от глаз прохожих разросшимися кустами. Он выскочил из машины, даже не захлопнув дверцу. Нажал кнопку дверного звонка. Никто не ответил. Вынув свой ключ, он открыл дверь и вошел в дом. Везде горел свет, оставленный ими, когда они уходили. На кофейном столике по-прежнему стояли бокалы, из которых они пили.
– Фло! – позвал он. – Фло! Где ты, Фло! – Он вошел в спальню, потом в ванную комнату, заглянул во внутренний дворик. Ее нигде не было. Как безумный он начал ходить из комнаты в комнату. Он не мог представить, куда она могла уйти. Он знал, что у нее нет друзей, кроме служанки из соседнего дома, но был уверен, что она никогда бы не решилась идти к Фей Конверс, чтобы позвать ее служанку.
Из-за высокой ограды, разделявшей дома Фло и Фей Конверс, появилась собака Астрид. Через открытую входную дверь она вбежала в дом, в ожидании целой миски вкусной еды, которой ее всегда угощала Фло.
И собака, и Жюль, услышав движения друг друга, решили, что это Фло. Жюль выбежал из спальни в гостиную, но вместо Фло увидел собаку. Они смотрели друг на друга так же, как смотрели в доме Гектора Парадизо в то утро, когда мертвое тело Гектора лежало между ними на полу, а Жюль прятал записку, написанную умирающим Гектором, торопясь убрать это вещественное доказательство до приезда полиции. Маленькая собачка начала лаять на него с тем же остервенением, как в библиотеке у Гектора, как будто боялась, что и с Фло случилось то же, что с ее бывшим хозяином.
– Пошла отсюда, пошла, дерьмовая собачонка, – грозным голосом прикрикнул Жюль на собаку.
Но Астрид, продолжая лаять, двинулась на него.
Схватив с камина один из подсвечников в виде извивающихся драконов, за которые Нелли Поттс выставила Фло счет в несколько тысяч долларов, заверив ее, что они старинные, из дворца последнего императора Китая, Жюль начал размахивать им как метлой, и собака, испугавшись, отступила.
– Пошла отсюда, – вопил Жюль, надвигаясь на собаку, пока не выгнал ее за дверь. Он подошел к бару и открыл его. Недавно купленные бокалы были расставлены рядами на стеклянных полках. Взяв один из них, он открыл небольшой холодильник под баром и выбрал бутылку с белым вином, купленным им на аукционе «Брешани». Налив себе вина, он наконец уселся на диван, взял телефон и набрал номер.
– Дадли, это мистер Мендельсон, – сказал он дворецкому в «Облаках». – Извини, что звоню так поздно. Миссис Мендельсон звонила? Понимаю. Дадли, я не приду домой ночевать. Останусь здесь, в моем офисе. Я все еще работаю, а рано утром у меня назначена встреча. Что? Нет, нет, спасибо. В этом нет нужды. Здесь, в офисе, есть чистые сорочки и белье. Ты очень заботлив. Не оставишь ли записку Уилли, чтобы он пришел утром в мой офис побрить меня? Нет, я не думаю, что миссис Мендельсон будет сегодня звонить. В Мэне, должно быть, сейчас второй час ночи. Я позвоню утром, Дадли. Спокойной ночи.
* * *
Проснувшись, как всегда, в пять утра, Жюль обнаружил, что всю ночь проспал на диване в гостиной Фло. Он вскочил, разъяренный тем, что уснул. Он был уверен, что, пока спал, вернулась Фло и прошла в спальню, не желая его будить. Но в спальне ее не было. Он отправился в свой офис, где принял душ и переоделся. Во время бритья Уилли раза два вынужден был остановиться, опасаясь порезать Жюля, нетерпеливо ерзавшего на стуле. Все утро он каждый час звонил ей. После ленча отменил все встречи и поехал к ней домой. Он словно обезумел. Звонил в полицию, чтобы узнать, нет ли у них сведений о несчастных случаях. Звонил в отделения «скорой помощи» больниц, чтобы выяснить, не поступала ли к ним мисс Фло Марч или мисс Флоретт Хоулихэн. Заходил в кафе «Вайсрой». Вечером он вернулся в «Облака» и заперся в библиотеке. Туда же ему подали на подносе обед.
Через два дня он позвонил своему адвокату и другу Сим-су Лорду. Симс Лорд не был в неведении того факта, что у Жюля есть любовная связь. Именно Симс купил кольцо с сапфиром для Фло, так же, как норковое манто и еще несколько подарков, которые Жюль не хотел покупать сам, опасаясь, что пойдут разговоры. Симс, дважды разведенный, в жизни не соблюдал ограничений, как Жюль, и был рад сделать ему одолжение. Он родился в Пасадене, а образование получил на Востоке. В одежде он придерживался строгого и консервативного стиля, что импонировало вкусу Паулины, выросшей в Новой Англии. Внешне он был красивый, но, по выражению Паулины, «ледяной»: преждевременно поседевшие волосы и очень светлые глаза. Он мог быть привлекательным, как любой мужчина, когда хотел, а мог быть холодным, если выбирал именно эту манеру поведения. Оба эти качества Жюль и ценил в нем. О Симсе Лорде говорили, что он адвокат одного клиента – Жюля Мендельсона, но это утверждение было и несправедливо, потому что у него было много клиентов, и справедливо в том смысле, что дела Жюля Мендельсона занимали восемьдесят процентов его времени на протяжении двух десятилетий.
Чего Симс Лорд не знал, так это силу страсти, которую испытывал Жюль к бывшей официантке. Он был шокирован его видом, когда тот появился в его офисе.
– Фло бросила меня, – сказал Жюль. В глазах его стояли слезы. В его голосе прозвучала такая боль, которую, как думал Симс, Жюль не способен был испытывать. Они проговорили несколько часов. Жюль рассказал ему все о своей любовной связи.
– Если она вернется, я куплю ей этот дом, Симс. И машину. Я хочу, чтобы все было записано на ее имя. Если со мной что-нибудь случится, то я не хочу оставить ее без гроша в кармане. Но я ни в коей мере не хочу обременять Паулину. Лучше это сделать заранее.
– Как ты думаешь, где она может быть? – спросил Симс, хотя этот вопрос возникал не один раз в их долгом разговоре.
– Не знаю.
– У нее есть родственники?
– Никого.
– Послушай, Жюль. Только не бросайся на меня.
– Что такое?
– Другого парня у нее нет?
– Господи Боже мой. – Для Жюля мысль о том, что к Фло может прикасаться другой мужчина, была нестерпима.
– Ты никогда не думал нанять частного детектива?
– А вдруг об этом узнают? Я имею в виду газеты или кто другой? – спросил Жюль. – Об этом никто не должен знать.
– Нет, нет. Я знаю одного подходящего парня. Очень рассудительный и осторожный. Правда, это будет стоить немало, но не в том дело. Его зовут Тревор Даст.
* * *
Филипп Квиннелл отправился к Касперу Стиглицу домой с первоначальным вариантом сценария документального фильма о распространении наркотиков в киноиндустрии. Фло осталась в его номере. С тех пор как Фло попросила Филиппа приютить ее на несколько дней, они почти не выходили из «Шато Мармон», если не считать утренних посещений собраний анонимных алкоголиков в деревянном доме на бульваре Робертсон да обедов у «Массо и Фрэнка» на бульваре Голливуд – ресторан этот Филиппу нравился тем, что появление Жюля Мендельсона было здесь маловероятным.
В дверь осторожно постучали. Фло, одетая в бело-голубой халат Филиппа, сидела в кожаном кресле и читала колонку Сирила Рэтбоуна в журнале «Малхоллэнд».
– Входите! – крикнула она, подумав, что стучит горничная.
Когда Камилла Ибери вошла, Фло с первого взгляда поняла, кто эта женщина. За два дня, что она провела у Филиппа, они рассказали друг другу все о себе.
– О, извините, – сказала Камилла. – Я попала не в тот номер.
На взгляд Фло в Камилле все было первоклассным. Ее светлые волосы были разделены на прямой пробор и схвачены по бокам двумя золотыми заколками. Ее жемчуг был настоящий. Зеленое с белыми разводами платье – из натурального шелка. Даже запах ее духов был особенно утонченным. По ее виду можно было подумать, что она собралась на одно из собраний комитета благотворительной организации в бистро «Гарден». Фло была уверена, что Камилла так же, как и Мэдж Уайт позавчера вечером, скажет сейчас: «Здравствуйте-как-поживаете?»
Камилла отступила в коридор, чтобы посмотреть на табличку с номером на двери, хотя, без сомнения, узнала бело-голубой халат Филиппа, надетый на девушке, сидевшей в кожаном кресле. Убедившись, что номер комнаты именно тот, что ей нужен, она сказала:
– Мне ужасно неловко, я, должно быть, ошиблась номером.
– Нет, вы не ошиблись. Я – Фло Марч.
– Здравствуйте-как-поживаете? Фло улыбнулась.
– Вы – Камилла, не так ли?
– Да. Откуда вы знаете?
Фло посмотрела на нее. В отличие от красивого лица Фло, красивое лицо Камиллы не носило следов борьбы за жизнь. Она жила на всем готовом. Богатство и привилегированное положение не испортили ее, хотя она воспринимала их как должное.
– Думаю, мне лучше уйти, – сказала Камилла. – Глупо было приходить сюда.
– Клянусь, вы подумали, что между мной и Филом что-то есть. Глубоко ошибаетесь, – сказала Фло. – Фил – мой друг, и все. Не более. Мне нужно было где-то остановиться на несколько дней, и он предоставил мне убежище.
Камилла посмотрела на Фло, не зная, верить ей или нет.
– Ведь могут же быть мужчина и женщина друзьями, без интимных отношений, хотя Фил, честно сказать, такой привлекательный мужчина. Я раньше так не думала, но теперь знаю. Кроме того, у меня есть друг, о чем призналась ему в первый же день нашего знакомства. И он мне сказал, что у него есть подружка. Как я догадываюсь, вы и есть его подружка.
– Он вам так сказал? – спросила Камилла, удивленно.
– Да.
– Какая я дура, – сказала Камилла. – Уже дважды я говорила ему, что видеть его больше не хочу, но при этом вовсе не хотела, чтобы он ушел навсегда.
– Вы так говорите, словно влюблены в парня.
– Да, так и есть.
– Хотите, дам совет?
– Да, пожалуйста.
– Останьтесь здесь и подождите его. Он скоро вернется. А я сейчас оденусь и уйду.
Она встала, открыла шкаф и вынула черный с белой отделкой костюм от «Шанель».
– Он пошел на встречу с Каспером Стиглицем, чтобы отдать ему первоначальный вариант сценария.
– О, – произнесла Камилла, с восхищением наблюдая за Фло. Костюм ее явно предназначался для вечера, а на жакете Камилла заметила парижский фирменный знак. Костюм и девушка явно не соответствовали друг другу. Девушка была красива, даже очень красива, в выражении ее лица сквозили доброта и чувство юмора, но манера говорить выдавала ее принадлежность к слоям общества, не имевших ничего общего с окружением Камиллы, и по всему было видно, что жизнь ее не баловала.
– Вы – актриса? – спросила Камилла.
– Однажды ходила на прослушивание для телесериала. Вот и весь мой актерский опыт, – сказала Фло. – Не стоит и говорить, что роль я не получила. Ее отдали Энн-Маргарет. Сказали, что им на эту роль нужна актриса с именем.
– Я просто поинтересовалась, – сказала Камилла. – Вообще-то это не мое дело.
– Знаю, трудно определить, кто я. Кажется, я не подхожу ни к какой определенной категории. – Она надела жакет, туфли, взяла сумочку на длинной золоченой цепочке и повесила ее на плечо. – Вот я и готова. Увидите Фила, передайте ему мою благодарность. Хорошо?
Камилла кивнула.
– Клянусь, в своих клетчатых трусах он неотразим, – сказала Фло.
– Он не носит клетчатые трусы, – удивилась Камилла. – Он носит одноцветные.
– Вот видите, как мало я знаю парня, – сказала Фло и вышла из комнаты.
* * *
Жюль сидел на диване в гостиной Фло и вел откровенный разговор с Тревором Дастом, частным детективом, которого рекомендовал Симс Лорд. На столике лежали фотографии Фло: те самые восемь на десять, которые она сделала, работая в кафе «Вайсрой», и недавние любительские снимки, где она была изображена рядом с бассейном. На диване и на стульях развешаны ее парижские костюмы, чтобы детектив мог представить, как она была одета в день исчезновения.
Детектив снял очки и надел другие, для чтения. Из заднего кармана брюк он достал записную книжку и просмотрел свои записи.
– Таксист был иранец, по имени Хуссейн Ахави. С ним все в порядке. Я проверил. Ахави вспоминает, что леди, похожая по описанию на мисс Фло, в тот вечер села в его такси у ресторана. Он говорит, что она была очень взволнована и даже плакала. Ахави все эти дни скорбит о смерти Аятоллы, поэтому ему было не до женщины с ее переживаниями. Он говорит, что она дала ему вначале адрес на Беверли-Хиллз, возможно, адрес этого дома, но он не помнит точно, затем передумала и попросила отвезти ее в гостиницу «Шато Мармон» на бульваре Сансет. Она заплатила ему двадцать долларов и не взяла сдачу. Но в «Шато» ни в ту ночь, ни в последующие дни никто с такими фамилиями, как Марч или Хоулихэн, не регистрировался.
– Хорошая работа, – сказал Жюль, кивая головой. – А теперь я скажу, что вы должны сделать. Достаньте мне список всех зарегистрированных в ту ночь в гостинице, а также в последующие дни.
– Попали в точку, – ответил Тревор Даст. Он открыл портфель и достал конверт. – Вот копия списка зарегистрированных в ту ночь. Пришлось заплатить ночному дежурному. Хотел отдать его вам в подходящий момент.
В это время на подъездную дорожку въехало такси, и из него вышла Фло. Она заметила «бентли» Жюля и еще чью-то машину. Открыв дверь своим ключом, она вошла в дом.
– Привет, – сказала она, входя в гостиную.
– Фло! – закричал Жюль. – Где ты была, черт возьми?
– Кое-что обдумывала, – ответила Фло.
– Но ты все-таки вернулась.
– Мне надоело ходить в одном и том же.
Жюль бросился к ней и попытался обнять, но она, увидев постороннего, отстранилась.
– Что он здесь делает? И почему разбросаны мои фотографии и одежда? Вы что, полицейский? Или частный детектив?
– Я с ума сходил, Фло, – сказал Жюль. – Нанял мистера Даста, чтобы он помог найти тебя.
– Не желаю ничего обсуждать в его присутствии, – сказала Фло, указывая на Тревора Даста. – Отошли его, тогда и поговорим.
– Хорошо, Фло. Спасибо, мистер Даст. Пришлите счет в мой офис.
Жюль пошел проводить детектива до двери, а Фло подошла к бару и взяла банку «Дайет коки» из холодильника. Открыла банку и начала жадно пить, но, вспомнив о новых бокалах, вылила содержимое банки в один из бокалов фирмы «Штаубен».
Когда Жюль вернулся в гостиную, она, подняв стакан, сказала:
– Хорошие стаканы ты купил для меня, Жюль.
– С кем ты была все это время? – спросил он.
– С другом.
– Каким еще другом?
– Просто другом.
– Мужчиной, женщиной?
– Это мое дело, а твое дело узнать, кто это. Обезумевший от ревности, Жюль схватил ее за руку с такой силой, что стакан вылетел из ее руки и разбился о каменные плиты у камина. Она вскрикнула от боли. Он тотчас отпустил ее руку.
– О, Боже, – сказал он. – Извини, Фло. Я не хотел причинить тебе боль.
С выражением страха на лице она отскочила от него.
– Не так ли было с той девушкой в Чикаго, упавшей с балкона в отеле «Рузвельт» в 1953 году? – спросила она. – Ты ее так напугал, что она побежала спасаться на балкон?
– Фло, прости меня, – умолял он. Жюль опустился перед ней на колени, обнял и притянул к себе. – Прости меня. Я люблю тебя, Фло, люблю. Пожалуйста, прости.
Фло Марч никогда не видела Жюля Мендельсона плачущим.
* * *
– Паулина все еще в Северо-Восточной гавани? – спросила Фло.
– Да.
– Очень хорошо. Мне хочется кое-что сделать.
– Что же?
– Хочу побывать в «Облаках».
– О, нет, это неразумно.
– Почему?
– Незачем и спрашивать. Это дом Паулины.
– И твой тоже. Просто я хочу посмотреть дом, Жюль, пройтись по комнатам. Только и всего.
– Нет.
– Почему?
– Это может вызвать подозрения.
– Но кто об этом узнает?
– Дадли прежде всего, потом Блонделл, Смитти, наконец.
– Кто такие Дадли, Блонделл и Смитти?
– Дворецкий, горничная и сторож. Есть еще люди на кухне: повар Джерти и другие, уж не помню всех их по именам, но они всегда там.
Фло кивнула.
– Разве у тебя иногда не бывают деловые встречи в «Облаках»?
– Бывают.
– А что если я приду как бы на деловую встречу?
– О, перестань, Фло.
– Нет, послушай. Ты пойдешь домой. Скажешь Дадли, что ждешь мисс Марч на деловую встречу. Затем, в восемь или в половине девятого, приду я. Позвоню у двери. Дадли впустит меня. Он проведет меня в библиотеку, где ты будешь сидеть и читать «Тайм» или «Ньюсуик». Дадли скажет: «Мисс Марч». Мы пожмем друг другу руки, словно встретились впервые, а затем ты проведешь меня по дому и саду. Среди всех твоих посетителей из разных музеев, которых ты водишь по дому, такая незначительная личность, как я, не вызовет никаких подозрений. Я хочу посмотреть на ту картину с белыми розами.
– У меня есть почтовая открытка с этой картиной, – сказал Жюль.
– Меня не интересует почтовая открытка, я хочу увидеть оригинал.
– Но это опасно.
– Спустя минут сорок я попрощаюсь, поблагодарю мистера Мендельсона за прекрасно проведенное время и возможность посмотреть чудную коллекцию, выйду через парадную дверь, сяду в свой «мерседес» и скроюсь в ночи.
– Зачем тебе это понадобилось?
– Меня интересует твоя жизнь, Жюль. Разве не понятно? Я знаю о тебе больше других, но основная твоя жизнь скрыта от меня. Ты не должен осуждать мое любопытство.
– Хорошо, – сказал он. – Но никаких лишних движений. У Дадли ушки на макушке, он видит и затылком.
* * *
– О, мой Бог, – сказала Фло, переступив порог холла в «Облаках» и оглядываясь. У нее не хватало слов, чтобы выразить свое восхищение, а ведь она увидела еще только холл великолепного дома.
Первое, что бросилось ей в глаза, была покрытая ковровой дорожкой лестница, которая, казалось, парила в воздухе, с шестью большими полотнами на зеленой муаровой стене. У ее основания внимание Фло привлек огромный букет орхидей в бело-голубой китайской вазе. «Паулина в отъезде, а дом все равно полон цветов», – подумала она.
Фло предвкушала наслаждение от посещения «Облаков», но то, что она увидела, совершенно ошеломило ее. В своем воображении она пыталась представить дом Паулины Мендельсон, но действительность превзошла все ожидания. Следуя за Дадли через холл в библиотеку мимо целой вереницы комнат, она видела великолепие убранства, одна комната казалось ей краше другой. Мысленно Фло воспринимала Паулину по красивой одежде, что она носила, по приемам, что она устраивала, по тому, как ее представляли газеты и журналы. Она никак не связывала облик Паулины со столами и стульями, которые были не просто столами и стульями, а предметами исключительной роскоши, так что ей, рожденной без всяких перспектив на будущее, даже трудно было оценить их. Если иногда, в самых потаенных мыслях, она лелеяла надежду стать когда-нибудь женой Жюля Мендельсона, то теперь она поняла, что этого никогда не случится.
Жюль ждал ее в библиотеке. Она вошла в комнату вслед за Дадли. Пока все шло так, как она задумала.
– Добрый вечер, мисс Марч. – сказал он, вставая с кресла в английском стиле и откладывая в сторону журнал.
Она взглянула в глаза мужчине, с которым только три часа назад занималась любовью, кому она шептала на ухо самые грязные слова только для того, чтобы еще сильнее возбудить его страсть, чье тело она знала так близко. Но в обстановке этого дома он казался совсем другим. Ей стало стыдно.
– Добрый вечер, мистер Мендельсон.
– Вы недавно прибыли в Лос-Анджелес?
– Да, сегодня.
– Полет прошел благополучно?
– Да.
– Если хотите, я проведу вас по дому и покажу свои картины.
– Прекрасно.
– Не хотите ли выпить?
– Нет, благодарю.
– Я позвоню, Дадли, если мисс Марч передумает. Не включишь ли ты освещение для скульптур в саду?
– Да, сэр.
Оставшись одни, они помолчали. Фло была не рада, что пришла.
– Это «Белые розы» Ван Гога, – сказал наконец Жюль, указывая на картину, висевшую над камином.
– Какие жирные мазки, – сказала она, взглянув на картину. – Я где-то читала, что эта картина оценивается почти в сорок миллионов долларов.
– Раз так пишут, значит, правда.
– О, Бог мой! – сказала Фло. Они опять помолчали.
– Комната, в которой мы находимся, называется библиотекой. Здесь мы проводим большую часть времени, когда остаемся одни, – сказал Жюль, чувствуя неловкость ситуации. Он привык водить по дому посетителей из разных музеев, но сейчас, в присутствии Фло, не мог вспомнить ни слова из того, что обычно говорил гостям.
Фло осмотрела комнату, не двигаясь с места.
– Красивая обстановка, – сказала она почти шепотом. Жюль ненавидел, когда слово «обстановка» применяли к тому, что он считал предметами декоративного искусства, но он понимал охватившее Фло чувство дискомфорта и впервые не поправил ее. Напротив, он пожал ей руку, и она была благодарна ему за это.
– Думаю, мне пора уходить, – сказала она.
– Уходить? Вы еще ничего не видели!
– И этого достаточно.
В это время в саду зажглись огни. Она повернулась к окну, чтобы посмотреть.
– Вы должны, по крайней мере, посмотреть на скульптуры в саду, – сказал Жюль. – Будет странно, если вы покинете дом так скоро.
Зазвонил телефон. Жюль сделал движение по направлению к телефону.
– Я думала, в таких шикарных домах, как этот, обычно дворецкий отвечает на звонки и говорит: «Резиденция мистера Мендельсона».
– Так и есть, но это мой личный телефон. Уверен, что звонит Симс Лорд. Он кое-что узнавал для меня по поводу дома на Азалиа Уэй, – сказал Жюль, наблюдая, какую реакцию вызовут у нее эти слова. Он поднял трубку.
– Алло? О, Паулина. Как поживаешь? Как твой отец? Что? Нет, нет, здесь никого нет.
Он посмотрел на Фло, и их глаза встретились. Она подошла к двери, ведущей на террасу, открыла ее и вышла, делая вид, что хочет осмотреть сад.
– Что, что? – продолжал Жюль. – Что ты? О, прекрасно. Когда? Да, хорошо. Я распоряжусь, чтобы самолет вылетел в Бангор утром. Я скучаю без тебя.
Закончив разговор с женой, он вышел на террасу, куда направилась Фло. Прошел мимо скульптуры Родена, принадлежавшей когда-то его деду, мимо скульптуры Генри Мура, погладив на ходу гладкую поверхность камня. Но Фло нигде не было видно. Он дошел до скульптуры Майоля, скрытой за апельсиновым деревом.
– Фло! – позвал он. – Фло!
На террасе послышался звук открываемой двери. Он оглянулся и увидел Дадли, спускавшегося по лужайке к нему навстречу.
– Вы ищете мисс Марч, мистер Мендельсон?
– Да. Она вышла в сад, пока я разговаривал по телефону. Я забыл предупредить ее о собаках и не хотел бы, чтобы она напугалась.
– Мисс Марч уехала, сэр. Она сказала, что все посмотрела.
– О, – произнес Жюль.
* * *
В тот же вечер, переодеваясь ко сну, Жюль достал из карманов костюма кошелек, платок, смятые купюры и ключи и положил их на бюро в гардеробной. Повесив пиджак на плечики-подставку, он заметил во внутреннем кармане конверт, о котором забыл. В верхнем левом углу его было написано от руки имя частного детектива Тревора Даста. Открыв конверт, он увидел отпечатанный на компьютере список жильцов гостиницы «Шато Мармон», зарегистрированных вечером того дня, когда, как рассказал таксист из компании «Вэлли кэб» Тревору Дасту, он привез Фло Марч по этому адресу. Жюль развернул лист. Имя Фло Марч в списке не значилось. Он просмотрел весь список и вздрогнул, увидев там имя Филиппа Квиннелла. Жгучая ярость заклокотала в нем.
* * *
На следующий день в девять часов утра Жюль Мендельсон попросил мисс Мейпл соединить его с кабинетом Марти Лески на студии «Колосс пикчерс». Несколько минут два очень занятых человека обменивались любезностями, пока наконец Жюль не перешел к цели своего звонка, которая, как оказалось, не имела никакого отношения к Окружному музею Лос-Анджелеса, как предполагал Марти Лески.
– У тебя на студии работает один человек по имени Филипп Квиннелл, – сказал Жюль.
– Что он делает на студии? – спросил Марти.
– Он – писатель, как мне сказали, и пишет сценарий для документального фильма Каспера Стиглица.
– Да, правильно. Я с ним встречался как-то вечером. Он был на обеде у Каспера. Написал книгу о Резе Балбенкяне. Так что с ним, Жюль.
– Отошли его домой.
– Куда это, домой?
– Представления не имею, где его дом, но все равно отошли.
– Хорошего сценариста трудно найти, Жюль.
– Не такой уж он хороший сценарист, Марти. И потом, ты сам говорил, что другого сценариста всегда можно найти.
– Я говорил так?
– Конечно. Я точно помню. Отошли мистера Квиннелла домой.
– Но у меня должна быть веская причина, Жюль. Это же не Эндоувер, его не ловили на том, что он курит марихуану. Этой студией управляю я, но отправить парня домой просто так, без причины, не могу.
– Когда у вас собрание по поводу пристройки нового крыла музея?
– Во вторник. Твоя секретарша сообщила, что ты принял приглашение.
– Видишь ли, Марти, я не собираюсь этого делать.
– О чем ты, Жюль?
– О моем даре музею, Марти.
– Ты не должен спекулировать этим, Жюль. Даже Жюлю Мендельсону непозволительно это.
– К черту мой дар, Марти. Почему я должен проявлять заботу о какой-то пристройке, носящей твое имя?
– Как фамилия этого парня, Жюль?
– Квиннелл. Филипп Квиннелл.
* * *
Магнитофонная запись рассказа Фло. Кассета № 16.
«Облака»! Бог мой, что за дом! Я была там только раз, и то не более получаса, но увидела достаточно. Я хочу сказать, что все в этом доме превосходно. Каждая деталь. Все на своем месте, все очень красиво. Даже в голливудских фильмах о богачах ни разу я не видела декорации, хоть чуточку напоминающие «Облака».
В различных дешевых книгах можно прочитать о таких леди, как миссис Палей, Гиннесс или герцогиня Виндзорская. Они знают, как вести хозяйство огромных домов своих мужей или друзей. Что ж, то же самое я могу сказать о миссис Мендельсон. Она не уступает этим леди, когда речь идет о том, как обставить дом и как вести его по высшей мерке».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Строптивая - Данн Доминик


Комментарии к роману "Строптивая - Данн Доминик" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100