Читать онлайн Легкий флирт с тяжкими последствиями, автора - Даллас Сандра, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Даллас Сандра

Легкий флирт с тяжкими последствиями

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Мы познакомились с ней, когда спасли ее от смерти.
Мы то и дело вытаскивали ее из неприятностей. Например, однажды зимой, когда мы всей компанией шли по улице в Кентервилле, Чик О'Рейли подговорил ее лизнуть металлический полоз салазок – и она лизнула, и язык прилип. Мы с Виппи Берд ворвались в ближайший дом, дверь которого, к счастью, оказалась не заперта, схватили с плиты кастрюлю с супом и вылили его на голову Мэй-Анне. Это помогло, язык отклеился. Мне всегда было забавно представлять себе лица людей, которые, вернувшись домой, обнаружили кастрюлю со своим ужином пустой.
После того как Мэй-Анна прославилась, Виппи Берд как-то заметила с усмешкой, что если бы не мы, то пришлось бы ей стать кинозвездой с железкой на языке.
В первый раз мы увидели ее, когда она стояла на самом краю открытого колодца заброшенной шахты «Крошка Энни». Конечно, вокруг этой страшной дыры был забор, но разве он мог остановить кого бы то ни было, особенно детей? Мэй-Анна стояла на самом краю и смотрела вниз, в темноту бездны.
Мы с Виппи Берд играли на шахтном отвале, оттуда и заметили ее. Тогда нам казалось, что весь мир состоит из отвалов пустой породы, и только когда нам исполнилось десять, начали понимать, что существуют места, где в отличие от Бьютта нет никаких отвалов. В этом смысле нашему городку повезло, сказала Виппи Берд.
В старые добрые времена дым плавильных печей так густо окутывал Бьютт, что день превращался в ночь, и городские фонари не гасли двадцать четыре часа в сутки. Шахтеры спускались с холмов после ночной смены, и их карбидные лампы горели в темноте дня, словно череда блуждающих звезд. Так обстояли дела, когда мы с Виппи Берд впервые увидели Мэй-Анну.
Сначала мы просто стояли на склоне террикона и старались разглядеть ее сквозь клочья проплывающего дыма. Позже, когда я посмотрела «Туманные высоты», некоторые сцены этого фильма напомнили мне то, что мы увидели тогда, – крохотную фигурку Мэй-Анны на краю бездны, сильный ветер и клубящийся туман. Но только, сказала Виппи Берд, серного смрада в кино не почувствуешь. Жаль, что Мэй-Анна не играла в этом фильме, – эта роль явно бы ей подошла.
У непривычных людей от серных испарений начиналась дурнота и кружилась голова. Мы-то с Виппи Берд давно к ним привыкли, но Мэй-Анна была новым человеком в наших местах, так что, видимо, серные испарения начали действовать на нее, она покачнулась, и ноги у нее подогнулись. Если бы она упала в эту шахту, которая уходила вниз больше чем на миллион футов, Марион Стрит никогда бы не получила премии Американской академии за «Прегрешение Рэйчел Бэбкок».
– Смотри сюда, Эффа Коммандер, ребенок вот-вот упадет! – заорала Виппи Берд.
Мы мгновенно рванулись с места, пронырнули под забором и вскарабкались вверх по куче щебня. Мы подоспели как раз вовремя. Она уже свесилась вниз, готовая напрямик отлететь в лучший мир, когда Виппи Берд схватила ее за платье с одной стороны, я с другой, и вместе мы вытянули ее наружу.
– Дура ты набитая, – сказала ей Виппи Берд. Нам было по пять лет, мы только что узнали это выражение, и нам очень нравилось, как оно звучит.
– Я только хотела увидеть Китай, – возразила Мэй-Анна, придя в себя и не желая признаться, что начала терять сознание от серных испарений.
– Значит, ты еще глупее, чем набитая дура, потому что все китайцы живут на Вест-Меркьюри-стрит, а не на дне этой шахты. Ты что, никогда не была в китайской прачечной или харчевне, где кормят китайской лапшой? – спросила Виппи Берд.
Мэй-Анна вытянулась, как она это делала после в «Кровавой луне», когда собиралась объявить мужу, что уходит от него к другому человеку, и пояснила:
– Китай находится на другом конце Земли, и, если прокопать достаточно глубоко, как раз попадешь туда. А как же, по-вашему, китайцы добрались сюда, через океан, что ли?
Виппи Берд хотела что-то сказать, но остановилась и задумалась.
– Думаешь, она права? – спросила она меня.
Я ответила, что все это звучит правдоподобно.
– Ни разу не видела ни одного китайца рядом с этой шахтой, – возразила Виппи Берд.
– Я не говорю, что все они вылезли из этой шахты, я только сказала, что они попали сюда через какую-то шахту, может быть, и через эту. Каждый набитый дурак знает, откуда взялись эти шахты: там раньше добывали руду.
Нам с Виппи Берд понравилось, как быстро она усваивает наш стиль разговора.
Виппи Берд протянула ей ладонь и сказала:
– Привет, меня зовут Виппи Берд, а она – Эффа Коммандер.
– Мэй-Анна Ковакс.
– Какое смешное имя! – сказала Виппи Берд, немного поразмыслив. – А почему не Анна-Мэй?
– А Виппи Берд – это что за птица?
type="note" l:href="#n_1">[1]
Когда Виппи Берд было пять лет, люди постоянно задавали ей этот вопрос. Позднее она призналась мне, что мы подружились с первой же встречи именно потому, что я никогда не приставала к ней по поводу ее имени.
В их семье все носили странные имена. Например, двух ее братьев звали Стинки Берд и Баммер Берд, но меньше всего повезло третьему, тому, которого звали Мирон Берд. Можно ли, назвав ребенка таким именем, ожидать от него чего-нибудь путного? Так оно в конце концов и получилось: он вышел из профсоюза, дважды голосовал за Рейгана и не стеснялся тратить деньги на чистильщиков обуви.
Раз уж речь пошла об именах, то надо сказать, что мы привыкли называть друг друга по имени и фамилии – Виппи Берд и Эффа Коммандер, я сама даже не знаю почему. Никто никогда не звал Виппи Берд просто «Виппи», если только это не был чужой человек, например, Хантер Харпер или кто-нибудь из туристов. С тех пор, как Мэй-Анна стала нашей подругой, мы называли друг друга Виппи Берд, Эффа Коммандер и Мэй-Анна, и это было хорошо и правильно. А наши знакомые прозвали нас «несвятая Троица».
– Ладно, – сказала Мэй-Анна. – Я не буду спрашивать тебя про твое имя, если ты обещаешь не спрашивать меня о моем отце.
Так мы и поступили, и о своем отце она рассказала лишь, что он был шахтером в Аризоне и погиб в аварии, а они переехали в Бьютт, потому что отсюда была родом ее мать. Только спустя много лет мы стали догадываться, что никакого мистера Ковакса не существовало в помине, и некоторые утверждали, что именно по этой причине Мэй-Анна и пошла работать в бордель, но на самом деле для этого были гораздо более веские причины.
В то время Мэй-Анна не была красавицей: ноги у нее были как палки, а волосы – цвета пустой горной породы. Позже она перекрасила их в яркий платиновый цвет и утверждала, что они от природы такие. Как ни странно, почти все ей верили, но только не мы с Виппи Берд.
Многие из тех, кто знал Мэй-Анну ребенком, впоследствии вспоминали, какие у нее были красивые белокурые волосы. Слыша подобное, мы с Виппи Берд покатывались со смеху, ведь на самом деле Мэй-Анна вовсе не была блондинкой. Больше того, именно мы с Виппи Берд впервые покрасили ее перекисью водорода, причем по неопытности сделали раствор настолько едким, что волосы у нее чуть не повылезли. Но, рассказав об этом, мы загубили бы ее карьеру, ведь – сами подумайте – кому может понадобиться лысая шлюшка?
И все же в детстве у Мэй-Анны было милое личико с прямым греческим носом, о котором столько писали, и глазами, бездонными, как две заброшенные шахты, – такими же темными и глубокими. Один репортер в журнале «Фотоплей» выразился об этом так: «Два озера в лунном свете». Может быть, он и прав, но мне ее глаза всегда напоминали две бездонные ямы.
Зубы у нее тоже были не слишком хороши. Когда мы впервые встретились, у нее как раз начали появляться коренные зубы – они были желтые и торчали вкривь и вкось. Из-за этого она старалась улыбаться, не показывая зубов, и прикрывала рот рукой, когда смеялась.
Эта привычка у нее сохранилась даже после того, как она, уже находясь в Голливуде, поставила себе фарфоровые коронки. Все думали – это кокетство, но мы-то с Виппи Берд знали истинную причину. С коронками ей приходилось быть разборчивой в еде, чтобы не сломать их.
Конечно, сначала, когда нам было по пять лет, она ничем не отличалась от всех детей. Глядя на фотографию нашего класса, никто бы не сказал, что Мэй-Анна – это будущая знаменитость. Как не сказал бы этого и о Бастере Макнайте.
Единственным ребенком, как-то выделявшимся среди одноклассников, была Виппи Берд с ее круглой головой и рыжими кудряшками. И сейчас, когда она появляется в «Джиме Хилле», кудряшки у нее настоящие, а не завитые. Кроме того, в отличие от Мэй-Анны, у Виппи Берд всегда были прекрасные, прямые и здоровые зубы.
Виппи Берд была низенькая, а я, наоборот, высокая и тощая. Незнакомые люди иногда называли нас Матт и Джефф – по имени известного клоунского дуэта. Виппи Берд была маленькой, но весьма крепкой, а когда мы выросли и Бастер приобрел известность, мы со смехом вспоминали, как в детстве ей случалось его поколачивать. Бастер тоже смеялся, вспоминая это, и утверждал, что мог бы легко победить ее, но просто не хотел бить девчонку. Но тут он не мог нас провести, мы-то знали, что это не так.
– Она была гораздо быстрее тебя, – однажды поддела его я.
– На язык – несомненно, – ответил он.
Виппи Берд впоследствии утверждала, что в превращении Бастера в профессионального боксера есть и ее заслуга, ведь он так стыдился, что его бьют девчонки, что должен был научиться боксировать, чтобы спасти лицо. Думаю, здесь она не права, хотя обычно я стараюсь с ней не спорить, но так или иначе, если ты родился и растешь в Бьютте, то уметь постоять за себя совершенно необходимо, так что ему все равно надо было с чего-то начинать.
Впрочем, настоящей причиной заняться боксом было его желание произвести впечатление на Мэй-Анну. Он влюбился в нее с первого взгляда и очень переживал, что это не он, а мы с Виппи Берд спасли ее от падения в шахту.
* * *
Несмотря на серные пары и дым из плавилен, все равно для нас на свете не было лучшего места, чем Бьютт. Чтобы жить там, конечно, надо было быть крепким душой и телом, но мы именно такими и были. Мальчишки располагали лучшим выбором занятий, чем девочки, которые обычно проводили каникулы, помогая матерям стирать и нянчиться с грудными детьми. Такие ребята, как Пинк и Чик, дружившие между собой совсем как мы с Виппи Берд, убегали из дома сразу после завтрака и возвращались только к ужину, а иногда и того позднее. Они никогда не помогали по дому, все время валяли дурака – в чем и преуспевали до самой смерти, а может быть, и после. Но поскольку мы с Виппи Берд были младшими в своих семьях, а Мэй-Анна вообще единственным ребенком, у нас было больше времени на игры, чем у остальных девочек.
Бастеру нравилось быть рядом с Мэй-Анной, но она никогда не ходила одна с его компанией, а только если мы были вместе с ней. Она говорила, что это неприлично. У нее всегда были четкие представления о приличиях, даже когда она работала в борделе. То есть, можно сказать, она была шлюхой высшего разряда. Виппи Берд, Мэй-Анна и я никогда не позволяли себе того, что свободно делали мальчишки: мы никогда открыто не раздевались, не купались голыми, не клялись страшными клятвами, для вступления которых в силу надо было помочиться кому-нибудь на ногу. Ни я, ни Виппи Берд, ни Мэй-Анна никогда не ступали босыми ногами на коровьи лепешки, хотя всем было известно, что, сделав это, можно все лето ходить босиком и при этом ни разу даже не поцарапаться, не говоря уж о том, чтобы подцепить столбняк и умереть.
У нас игры были другие – мы бегали наперегонки вдоль железнодорожных путей, болтались вокруг гаражей и конюшен, ведь уже в то время в Бьютте автомобилей было больше, чем лошадей. Между делом нам случалось заработать и немного денег: мы собирали червей на отходах боен и продавали их рыбакам доллар за коробку.
Иногда мы брали ведра и отправлялись к плавильням, где плавили медную руду, чтобы наполнить их углем и принести домой. Иногда водители грузовиков, доставляющих туда уголь, сами помогали нам наполнить наши ведра, ведь все эти люди знали, что такое трудные времена. Если вокруг не было видно никого из рабочих, один из наших мальчишек взбирался на самый верх груженного углем железнодорожного вагона и сбрасывал нам уголь на рельсы. Такая «добыча» угля входила в плоть и кровь местной детворы, так что даже сейчас, увидев валяющийся на дороге бесхозный кусок угля, я ничтоже сумняшеся подбираю его.
Когда мы чуть подросли, Бастер организовал лотерею, главным призом которой была тонна угля, а вся выручка поступала в пользу нашей компании, и мы все продавали лотерейные билеты. Главный приз первого розыгрыша выиграла мать Мэй-Анны, и мы все были очень рады за них. Во второй раз, совершенно «случайно», главный приз снова достался ей. И наконец, когда Бастер устроил так, что она выиграла главный приз и в третий раз, люди перестали покупать билеты, и нашей компании пришлось искать новые способы заработка.
Одно лето, когда мой отец работал на надземных работах на шахте «Барсучья Нора», мы каждый день носили ему обед. В одном судке был его обед, в другом – наш. Мы садились на кучу разогретого полуденным солнцем шлака и ели – я, мой папа, Виппи Берд и Мэй-Анна, – и это было самое счастливое время в моей жизни. Иногда у нас на обед бывали бутерброды, но чаще – пирожки с начинкой, которые так любят выходцы из Корнуолла.
У «Джима Хилла» тоже подают пирожки с начинкой, только начинка часто бывает из консервов, и, если Виппи Берд сама не готовит ее, в качестве начинки можно запросто получить гамбургер. Но настоящие корнуоллские пирожки с начинкой – маленькие хрустящие конвертики из теста, наполненные жареным мясом и овощами, – нынче настоящая редкость.
Для нас была и еще одна причина брать на «Барсучью Нору» два судка – мой папа, как и большинство других шахтеров, имел там свой собственный «горнодобывающий бизнес». Утром он незаметно подбирал кусок обогащенной руды, а после обеда прятал его нам в пустой судок. Некоторые считали это кражей, но мы относились к этому как к разновидности законного заработка.
Однажды, было дело, нас с Виппи Берд обыскали – мы с ней несли один судок, а Мэй-Анна другой. Охранник заглянул в наш, а в ее сторону даже не посмотрел. В тот раз, к счастью, у нас не было с собой руды, но в дальнейшем, если мы шли с рудой, несла ее Мэй-Анна, и ее никогда не обыскивали.
Иногда мы ловили в болоте лягушек и продавали их во французский ресторан возле Аллеи Любви, где подают лягушачьи лапки под марсельским соусом. Хозяин платил нам пятьдесят центов за дюжину, и Мэй-Анна потом говорила, что это были первые деньги, которые она заработала в квартале Красных Фонарей.
Сначала мы с Виппи Берд ловили лягушек, а Мэй-Анна отрывала им задние лапки, но француз отказался платить за лапки без лягушек, сказал, чтобы мы приносили целых. Это потому, что ему нужны лапки парами, догадалась Виппи Берд. «Представьте, – сказала она, – что левая лапка будет большая и мясистая, а правая – сухая и кривая, как рука у городского нищего». И тут она была, как всегда, права.
Именно в один из дней охоты на лягушек нам впервые суждено было убедиться, что Мэй-Анна имеет особую власть над людьми. Дело происходило летом, в теплый солнечный день, когда мы, дети, резвились, словно твой Том Сойер. В наших местах, где зима длится большую часть года, по-особому переживаешь каждый летний день, даже час. В компании нас было человек девять или десять.
Мы уже научились ненавидеть школу. В тот год нашей классной наставницей была Илла Ведшмик, о которой Мэй-Анна говорила, что она стара, как божий мир. Мы с Виппи Берд тогда впервые услышали это выражение, и оно нам так понравилось, что стало нашим любимым на все лето. Мэй-Анна подхватила его у одного из друзей ее матери, человека, ездившего на легковом автомобиле и игравшего в гольф.
Мэй-Анна иногда изображала, как леди Ведшмик морщит нос, когда чует что-то нехорошее. Уже в те годы Мэй-Анна умела здорово подражать разным людям. В журнале «Кино» даже писали, что если бы она не была такой красивой, то непременно стала бы выдающейся драматической актрисой. Так что ее задатки начали проявляться очень рано, и, как вы знаете, в конце концов она и стала звездой первой величины.
В тот день мы отправились за лягушками на пруд, где ребята держали плоты. То есть это был не совсем настоящий пруд, так как настоящих прудов в наших местах нет, их нам заменяли заполненные водой карьеры. Но эти места привлекали мальчишек тем сильнее, что играть там было опасно, и им говорили, что если кто-нибудь из них утонет, то его тело уже невозможно будет достать со дна. «Потому, – утверждала Виппи Берд, – что тот пруд на самом деле был затопленным стволом шахты, уходящим вниз на тысячи футов». – «Может быть, до самого Китая», – добавляла Мэй-Анна. Мальчишкам нравилось также и то, что пруд использовался как городская свалка, и смрадный дух, поднимаясь до самых небес, заставлял всех взрослых держаться вдалеке, и играть в таком месте могли только крепкие и телом, и душой.
Плоты, на которых наши мальчишки плавали по пруду, сами были стары как мир – когда-то их соорудили дети, давным-давно ставшие взрослыми, и каждый год новые ватаги подростков заявляли на них свои права.
Когда я, Виппи Берд и Мэй-Анна появились на берегу, Бастер, Чик и другие ребята голышом ныряли с плота посреди пруда. Некоторое время они нас не замечали, и мы молча стояли и смотрели на них, но потом Пинк Варско вдруг увидел нас, закричал, и все ребята вплавь бросились за своей одеждой. Все, кроме Бастера, который, словно окаменев, стоял неподвижно на плоту, уставившись на Мэй-Анну. Я до сих пор не знаю, действительно ли он был так поражен ее появлением, или просто хотел продемонстрировать ей свою фигуру, но, как бы там ни было, он произвел на нее нужное впечатление. Мы с Виппи Берд стыдливо отвернулись, в то время как Мэй-Анна продолжала разглядывать Бастера без всякого стеснения. «Он выглядел просто классно, но больше всего мне понравилось, как висит та штука», – потом призналась нам она.
Мы с Виппи Берд переглянулись и хихикнули, а Мэй-Анна крикнула:
– Эй, Бастер, может, пригласишь нас прокатиться?
– Запросто! – ответил Бастер с плота.
– Наденешь штаны, или у тебя другие намерения? – крикнул с берега Тони, его брат.
При этих словах Бастер подскочил как ужаленный: только тогда – утверждала потом Виппи Берд – до него дошло, что он голый. Он был настолько счастлив видеть Мэй-Анну, что на некоторое время просто окаменел. Между тем другие ребята оделись, погнали плот в нашу сторону и помогли нам взобраться на него. Их плот назывался «Счастливый боец». Часа два мы плавали по пруду взад-вперед, распевали ковбойские песни, угощали друг друга сигаретами и чувствовали себя королями. Тони пустил по кругу глиняный кувшин с виски, хотя, по совести сказать, ему не следовало бы угощать девчонок этой штукой. Да и Бастеру негоже было пробовать спиртное, так как в этот момент он был капитаном корабля, а капитан должен иметь трезвую голову. Впрочем, с Бастером все было в порядке – он всегда делал то, что говорил ему Тони.
Так летели минуты нашего счастья, и мы с Виппи Берд – уже тогда – сидели рядом с Пинком и Чиком, как вдруг из-за горы шлака появился Стеннер Свиное Рыло со своей компанией, а это были ребята старше нас – лет по четырнадцать-пятнадцать. Они спустились к своему плоту, который назывался «Черный пират», и медленно поплыли в нашу сторону. И нам с Виппи Берд и Мэй-Анной стало страшно.
Для этого у нас была вполне веская причина: эти дети выходцев из Центральной Европы ненавидели нас за то, что наши родители были родом из Корнуолла. Где только могли, они устраивали нам засады и кидали в нас камнями или кусками медной руды. Однажды острый камень попал Чику в голову и так сильно разорвал кожу, что его маме пришлось взять иголку с ниткой и заштопать рану, и потом шрам от этой раны остался у него на всю жизнь, и на нем не росли волосы.
– Знаешь, Чик – настоящий боец, – сказала я как-то Виппи Берд. – У него больше боевых шрамов, чем у Бастера.
– Он просто увалень, – ответила она. – Никогда не умел увернуться вовремя!
Между тем у Мэй-Анны была своя особая причина бояться Свиного Рыла, ведь он был настоящий подонок. Бастер был добрый и достойный парень, а Свиное Рыло мог запросто больно ударить ее по руке только для того, чтобы привлечь к себе внимание, или плюнуть ей под ноги. Она рассказала нам, что как-то раз шла по улице совсем одна, и он неожиданно выскочил перед ней из-за угла с расстегнутой ширинкой, и его дружок торчал вперед, как наточенный карандаш. Мэй-Анна не сделала даже попытки убежать, наоборот, она остановилась и произнесла как можно спокойнее: «Первый раз в жизни вижу такой малюсенький». Маленькие девочки, но мы уже кое-что знали о мальчишках.
Видать, этот случай глубоко запал Стеннеру в душу, и однажды, когда мама Мэй-Анны завила ей локоны по случаю какого-то школьного торжества, он отрезал ей один ножницами. Если бы это случилось со мной, я бы все глаза выплакала от обиды, но Мэй-Анна плакать не стала. Вообще она плакала только тогда, когда сама этого хотела.
Бастер, конечно, знал про случай с отрезанным локоном, поскольку он знал про Мэй-Анну почти все. Надо думать, у него давно уже чесались кулаки, и вот случай подвернулся – Стеннер Свиное Рыло сам шел к нему в руки, и прямо на глазах у Мэй-Анны.
Стеннер со своими выплыли на середину пруда и стали ругательствами и оскорблениями вызывать наших на бой. Наши ребята направили свой плот в сторону «Черного пирата». Когда мы тоже доплыли до середины и поравнялись с ними, то сначала не знали, что делать дальше – перепрыгнуть на их плот и начать драку или просто отвечать бранью на брань?
– Какого черта ты посадил на плот девчонок? – спросил Тони Бастера. Мне самой это тоже было непонятно.
– Мэй-Анна так хотела, – ответил Бастер, а это была достаточная причина для любого его поступка.
Как я уже сказала, этот пруд представлял собой самую настоящую свалку, и на плоту у наших врагов был ящик с тухлыми помидорами, который они нашли где-то на берегу, но мы сначала не знали, что в этом ящике. Но вот, когда мы выплыли на середину и оказались со всех сторон беззащитны, Свиное Рыло запустил первый тухлый помидор, который разбился прямо о голую грудь Бастера. «В яблочко, чурбан проклятый!» – заорал Свиное Рыло. Прежде чем Бастер успел утереться, еще почти дюжина тухлых томатов попала ему в голову и грудь. Нам нечем было им ответить, так что мы, желая увернуться от их снарядов, направили «Счастливого бойца» к ближайшему берегу, где собирались налепить комков из грязи, – это была идея Пинка, а котелок у него всегда варил нормально.
Несмотря на все наши старания, «Пират» ни на ярд не отставал от нас, и противники продолжали беспрерывно бомбардировать нас тухлыми овощами. Нам с Виппи Берд и Мэй-Анне стало еще страшнее.
Пинк попытался прикрыть меня своим телом, но при этом он все-таки двигался, и стоило ему чуть отклониться, его доля снарядов сыпалась на меня. Ребятам было еще хуже – с их голыми руками и ногами, облепленными помидорами, они уже напоминали спагетти в томатном соусе, и их спасло только то, что у врага кончились боеприпасы. Это и еще Бастер Макнайт.
Свиное Рыло выбрал огромный круглый помидор, картинно размахнулся, и помидор, описав широкую дугу, ударил Мэй-Анну в лицо – это было первое попадание в нее. Свиное Рыло бросил помидор с такой силой, что Мэй-Анна упала навзничь. Бастер сначала побледнел, а потом, прорычав: «Конец тебе, Стеннер!», одним скачком перелетел с нашего плота на вражеский и налетел на Стеннера Свиное Рыло, как тяжелый грузовик-рудовоз. Это было совершенно не похоже на то, что мы видели потом во время профессиональных боев Бастера, когда он, танцуя вокруг противника, тщательно планировал свой очередной выпад. Еще далеко впереди было то время, когда он выработает свой коронный, знаменитый удар. А сейчас он с ходу дал Стеннеру в живот правой, а потом левой – в лоб. Затем он ударил Стеннера ногой по колену и еще раз правой – в живот. Стеннер перекувырнулся и растянулся на плоту. Тут следует вспомнить, что в ту пору Бастер был еще подростком, на целый фут ниже Свиного Рыла и легче его фунтов на двадцать пять, но для Бастера это не имело никакого значения, он всегда был прирожденным героем и бойцом, и в тот раз, как и всегда, он вложил в бой всю свою страсть. И это был его первый нокаут.
– Сбросьте его в воду! – крикнул он Пинку и Чику. – Пусть эта тварь идет на дно и навсегда там сгинет.
– Да ладно, Бастер, он не имел в виду ничего плохого, – взмолился один из дружков Стеннера. – Если вы бросите его в воду, он погибнет и его тела никогда не найдут.
Бастер, золотая душа, минуту подумал и ответил:
– Ладно, пусть будет так, но только если Мэй-Анна не против.
– Я согласна оставить его в живых, но только если он обещает никогда не заговаривать со мной, – сказала она.
– Ну что, договорились? – спросил Бастер банду Стеннера, и они дружно закивали. В этот момент Свиное Рыло очнулся и открыл глаза.
– В следующий раз я тебя убью, – сказал ему Бастер, и Стеннер не усомнился, что так оно и будет.
С тех пор Стеннер Свиное Рыло стал меньше драться. Как говорила Мэй-Анна, пока Бастер избивал его, он научился молиться и именно поэтому в конце концов стал католическим священником, но Мэй-Анна, которая была католичкой, даже и не думала пойти к нему на исповедь. «Ведь кто захочет, чтобы грехи ему отпускал преподобный отец Свиное Рыло?» – говорила она.
В тот раз Бастер вышел победителем, но и ему тоже досталось. «Я так горжусь тобой», – было первое, что она ему сказала, когда он перепрыгнул обратно на «Счастливого бойца». Мэй-Анна сразу принялась суетиться вокруг него, вытирать размазанные томаты и кровь своим кружевным платком. Она обмакивала свой платок, который потом берегла всю жизнь, в ужасную воду этого пруда и бережно протирала Бастеру лицо, плечи и грудь.
Пинк и Чик посмотрели на нас с Виппи Берд так, словно ожидали и от нас того же.
– Прости, Пинк, – сказала я, – но у меня нет платка.
– Нет нокаута – нет платка, – добавила Виппи Берд, обращаясь к Чику.
Приведя Бастера в порядок, Мэй-Анна поцеловала его прямо в губы. Ни я, ни Виппи Берд еще ни разу не видели такого, кроме как на картинках, и это поразило нас даже больше, чем вид голого Бастера. И тогда нас с Виппи Берд осенило, что Мэй-Анна должна иметь особую власть над лицами мужского пола, что она способна вдохновить их на рыцарский поступок, а потом королевским жестом вознаградить за него. Не думайте, мы тогда вовсе не завидовали ей. Мы всегда считали, что Мэй-Анна не то, что мы обе, но она тоже была частью «несвятой Троицы», а это значит – наш друг на всю жизнь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандра

Разделы:
1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандра



Не любовный роман и не сказка. Очень печальная история. Можно было бы назвать сагой, только это дурацкое определение слишком патетично. Так что, это повесть о трех женщинах, одна из которых стала голливудской легендой. Вряд ли найдутся на сайте те, кто станут читать... Хорошая книга
Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандракато
15.07.2013, 11.16





нельзя назвать книгу любовным романом, скорее драмой, но мне очень понравися
Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас СандраМарина
29.08.2013, 10.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100