Читать онлайн Легкий флирт с тяжкими последствиями, автора - Даллас Сандра, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Даллас Сандра

Легкий флирт с тяжкими последствиями

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Поездка до Калифорнии не стоила нам с Виппи Берд ни цента – за исключением обеда в ресторане первого класса, обеда, вставшего нам в сумму, на которую можно было целую неделю прилично питаться у Геймера, уж поверьте мне, специалисту ресторанного дела. Правда, там были накрахмаленная скатерть, и белоснежные салфетки, и столовые приборы из настоящего серебра, так что подобная красота, возможно, и стоила отдельных денег. Я заказала куриную котлету, которую принесли вместе с хорошей порцией картофельного пюре, и мороженое в вазочке – точно так же, как у Геймера.
Покончив с обедом, мы сидели у окна и, словно две миллионерши, пили кофе с лимонным пирогом и наблюдали за проносящимися мимо нас пейзажами и скоплениями машин на переездах. Люди в машинах махали нам руками, и мы в ответ махали им, но больше всего нам нравилось слушать сигнал сирены, нарастающий по мере приближения к переезду, а затем постепенно исчезающий.
Но больше всего в поезде нам понравился клубный вагон, где можно было посидеть, вытянувшись в мягком кресле, полистать журналы и полюбоваться видами за окном. Мы с Виппи Берд уже знали, что в поезде и на вокзале журналы стоят гораздо дороже, чем в городе, и поэтому заранее запаслись достаточным их количеством. Еще мы знали, что ни в коем случае не надо покупать сигарет у носильщика на вокзале, потому что он будет ожидать чаевых, и поэтому взяли с собой целую упаковку «Лаки Страйк». Сидя в клубном вагоне, мы элегантными движениями, почище самой Мэй-Анны, прикуривали друг другу сигареты, подзывали проводника, заказывали ему коктейль «Манхэттен» и читали «Сатердей ивнинг пост» и «Тайм».
На второй вечер нашего путешествия мы снова после ужина пришли в клубный вагон, где один мужчина в одноцветном костюме-тройке заказал нам по стаканчику виски, чтобы, как он выразился, нам лучше спалось, и спросил, куда мы едем.
– К морю, – ответила Виппи Берд так, словно мы ездим в Калифорнию каждый год.
Она любила иной раз пустить пыль в глаза, и порой это у нее получалось.
– Живете там? – спросил человек.
Сигарета у него была в мундштуке, и потом мы с Виппи Берд тоже купили себе такую штучку, ведь и сам президент Рузвельт тоже пользовался мундштуком.
– Нет, мы едем в гости к подруге.
– В Лос-Анджелес? – спросил он.
– В Голливуд, – ответила она, пуская табачный дым ему через плечо.
На самом деле мы ехали не в Голливуд, Мэй-Анна жила в Беверли-Хиллз, но это звучало не так сногсшибательно.
– Наша подруга – киноактриса.
По его взгляду было видно, что он ей не верит.
– Джоан Кроуфорд или Геди Ламарр? – спросил он, думая, что ловко поддел нас.
– Джоан Кроуфорд – не из Бьютта, а Геди Ламарр даже не американка, – ответила я.
– А что, разве есть актрисы из Бьютта? – поинтересовался он, и я почувствовала, что начинаю его тихо ненавидеть.
– Марион Стрит, например, – сказала Виппи Берд, но он только ухмыльнулся в ответ.
Виппи Берд повернулась ко мне и хотела что-то сказать, но я слегка покачала головой, ведь мы никогда не хвалились своей дружбой с Мэй-Анной, и ни к чему было поддаваться на всякие мелкие провокации.
– Так вы – подруги Марион Стрит, – продолжил наш собеседник.
– Наше дело знать, а ваше дело догадываться, – сказала я, и мы с Виппи Берд поднялись и ушли в свое купе.
Мэй-Анна, кинозвезда первой величины, прислала нам не просто железнодорожные билеты, а билеты на поездку в двухместном купе повышенной комфортности, с отдельным душем и туалетом, так что нам не приходилось ждать очереди вместе с обычными пассажирами в коридоре вагона.
Открыв дверь своего купе, мы мгновенно забыли раздражение, вызванное надоедливым мужиком в клубном вагоне, потому что на столе нас ждала большая бутылка шампанского в ведерке со льдом.
– Мэй-Анна подумала и об этом, – сказала Виппи Берд, вынимая шампанское из ведерка, пока я распечатывала конверт.
– Это не от Мэй-Анны! – воскликнула я, и Виппи Берд тут же положила бутылку обратно.
– Если это прислал тот придурок из клубного вагона, – объявила она, – то я не буду его пить.
– Это от Бастера, – сказала я, – вот, здесь написано: «Осушим до дна наши бокалы за «несвятую Троицу»! С любовью, Бастер».
Мы с Виппи Берд сначала выпили за Бастера, потом за Мэй-Анну, и когда в бутылке оставалось уже совсем чуть-чуть, мы выпили и за мужчину из клубного вагона. В результате мы выпили достаточно, чтобы крепко заснуть, и когда проснулись следующим утром, поезд шел уже по солнечной земле Калифорнии.
Высылая билеты, Мэй-Анна написала нам, что мы должны сойти с поезда на вокзале в Лос-Анджелесе и не двигаться с места, пока ее шофер сам не найдет нас. На вокзале в Лос-Анджелесе было столько народа, сколько я никогда в своей жизни не видела, даже перед редакцией газеты в день чемпионского матча Бастера людей собралось гораздо меньше. Мне трудно было даже представить, как кто-то может нас разглядеть в такой толпе, но все произошло словно по волшебству – человек в сером кителе, серой шапке с козырьком и кожаных сапогах появился из толпы прямо перед нами и спросил: «Простите, это не вы миссис О'Рейли и миссис Варско?» Мы сразу поняли, что это и есть шофер Мэй-Анны, потому что точно таких мы видели в кино.
Мы с Виппи Берд смотрели на него в полном замешательстве. Мы знали, что Мэй-Анна хорошо, даже очень хорошо зарабатывает, но, увидев своими глазами этого шофера, мы поняли, что она не просто богата, а по-настоящему купается в деньгах. «Миссис О'Рейли?» – обратился ко мне шофер.
– Меня зовут Эффа Коммандер, а она – Виппи Берд, – ответила я.
– А меня зовут Томас, и я позабочусь о вашем багаже. Пожалуйста, следуйте за мной – наш автомобиль ждет вас сразу у выхода из вокзала.
В этот самый момент, двигаясь боком, с широко открытым ртом и переводя взгляд с нас на шофера и обратно, мимо прошел наш знакомый из клубного вагона, и Виппи Берд обдала его высокомерным взглядом, который составил бы честь любой профессиональной актрисе. Шофер щелкнул пальцами, откуда-то сразу выскочил носильщик, подхватил наши вещи, и мы все пошли к выходу с вокзала, где увидели огромный лимузин.
Это был «Кадиллак», совершенно белый и снаружи, и внутри. Как потом оказалось, у Мэй-Анны все было белым: и дом, и вещи.
– Не желаете ли чего-нибудь выпить перед тем, как мы тронемся? – спросил шофер.
– Это в девять-то утра? – ответила вопросом на вопрос Виппи Берд.
На самом деле мы с ней были бы не прочь заложить за воротник, но мы ведь только полчаса назад позавтракали.
– Очень хорошо, раз так, – сказал он, и нам с Виппи Берд пришлось сдержать себя, чтобы не рассмеяться и ненароком не задеть его лучших чувств. – Мы направляемся прямо к дому мисс Стрит в Беверли Хиллз, – объявил он. – Сейчас у нее перерыв в съемках, поэтому она дома. Она не любит сама встречать гостей на вокзале.
По выговору и повадкам его можно было принять за англичанина, но, как мы потом узнали, в Голливуде любого можно было по выговору и повадкам принять за англичанина.
Мы с Виппи Берд понятия не имели, принято ли у них здесь разговаривать с шоферами, но нам было интересно, и мы разговаривали. Мы спросили его, правда ли, что Алан Лэдд ростом только пять футов два дюйма, и знает ли он, где находится китайский театр Граумана, и можно ли посетить знаменитые грязевые вулканы, и будем ли мы проезжать через Голливуд и Виноградную Долину. Мы специально попросили его называть нас Эффа Коммандер и Виппи Берд, потому что, когда он обращался к нам «миссис О'Рейли» и «миссис Варско», нам казалось, что он обращается к каким-то незнакомкам. Виппи Берд добавила, что если он не будет делать, как мы просим, то она будет называть его «Томми». Он сказал, что будет в нашем распоряжении все время, пока мы здесь, и обязательно покажет нам все достопримечательности, но «в настоящее время мисс Стрит хочет видеть вас как можно скорее и будет очень огорчена, если я не доставлю вас прямо к ней».
– Иными словами, если будешь мешкать, она надерет тебе жопу, – сказала Виппи Берд, и тут они с шофером расхохотались, и когда мы подъезжали к дому Мэй-Анны, весь его английский выговор куда-то испарился.
Ее так называемый дом больше всего походил на больницу – ни крыльца, ни балконов, лишь белые кирпичные стены с окнами без форточек, как в ванной. Вокруг множество кустов, подстриженных в причудливых формах – шары, лимоны и перевернутые конусы. За домом виднелся бассейн, а на газоне были расставлены белые садовые скамейки.
– Разумеется, Мэй-Анна не может обойтись без всего этого мусора, – сказала Виппи Берд, и Томми снова захохотал.
Перед домом нас встретила немолодая дама в белом переднике поверх черного платья и в белом же чепчике на голове и провела к двери.
– Мисс Стрит ждет вас, – объявила она.
– Надеюсь, что это так, – ответила Виппи Берд.
Пол в прихожей был весь из белого полированного мрамора, а наверх вела изгибавшаяся полукругом белая металлическая лестница, покрытая белой же ковровой дорожкой. А наверху нас ожидала одетая в белое Мэй-Анна. На ней были белые домашние штаны и белая блуза, а волосы имели цвет белой платины. Только помада и лак на ногтях выделялись ярко-красными пятнами, так что она напомнила мне пломбир с вишневым сиропом. Пахла она чем-то мне неизвестным, но это было лучше, чем духи «Парижский вечер».
Когда мы вошли, она как раз начала спускаться нам навстречу. Видимо, сказала Виппи Берд, она специально ждала нас наверху, чтобы мы могли созерцать ее торжественный выход. Я ответила, что не понимаю, для чего ей нужно играть перед нами, и мы с Виппи Берд решили, что это просто случайно так получилось. Мэй-Анна сбегала вниз по ступеням так быстро и естественно, как течет вниз вода из опрокинутой бочки.
Может, она и хотела продемонстрировать нам свой торжественный вход, но, оказавшись внизу, она уже была прежней Мэй-Анной.
– Милые вы мои, – защебетала она, обнимая нас, – я так рада, что вы наконец приехали. Я так ждала вас, что совсем не спала этой ночью!
По ее виду этого было не сказать, потому что мы не заметили ни мешков под ее глазами и ни единой морщинки на ее лице. Со времен, когда она работала на Аллее Любви, она, казалось, совсем не постарела.
– Ого, ты весишь не больше, чем Мун, – сказала я, когда мы обменивались комплиментами по поводу внешности каждой из нас, хотя мы с Виппи Берд выглядели так, словно неделю перегоняли стадо через Скалистые горы. Я достала бумажную салфетку и стерла губную помаду Мэй-Анны с лица Виппи Берд, а потом она сделала то же со мной.
– Надо было заставить вас привезти его сюда, – сказала Мэй-Анна.
– И правильно, что не заставила, потому что через пять минут твой дом больше не был бы белым, – ответила Виппи Берд, хотя это было неправдой, потому что Мун всегда прекрасно себя вел, хотя, конечно, мог нечаянно испачкать что-нибудь.
– Как вам нравится все это? – спросила Мэй-Анна.
– Выглядит так, словно за каждым окошком – ванная или туалет, – ответила я.
– Это специальное стекло, – объяснила она, – здесь его используют все: оно пропускает свет, но снаружи ничего не видно. В Бьютте его тоже когда-нибудь оценят.
Если бы это сказал кто-нибудь другой, мы бы его тут же возненавидели, но Мэй-Анна была нашей, и мы знали, что она имеет в виду.
– Пойдемте посмотрим мою спальню, – предложила Мэй-Анна, и мы поднялись по полукруглой лестнице и через холл прошли в комнату, посреди которой стояла круглая кровать.
– Где ты берешь круглые простыни? – спросила Виппи Берд.
– Я сама не знаю, где они их берут, ведь я не хожу по магазинам, это забота горничной. Но кое-какую работу по дому я делаю сама, например, сама убираю постель по утрам.
– И кому-то очень облегчаешь этим жизнь, – сказала я.
Зеркала там были на каждом шагу.
– Если бы Нелл Нолан увидела это, ей бы понравилось, – сказала Мэй-Анна.
А почему бы и нет, подумала я, кому это может не понравиться, разве только женщине, страдающей ожирением, или Элеоноре Рузвельт. Зеркала висели на стенах, на дверях, в уборной и даже в чулане и на потолке. Ванная, натурально, тоже была вся в зеркалах, но, на мой вкус, это было уже чересчур, я бы не хотела видеть так много самой себя.
Ванная комната Мэй-Анны напоминала чертоги, где, если верить кино и иллюстрациям из журнала «Нэшнл джиогрэфик», древнеримские патриции устраивали свои знаменитые оргии. Ванна была мраморная, с отдельным душем, вода в нее набиралась из клюва бронзового гуся, а стекала в открытый рот золотой рыбы.
– Как бы я хотела, чтобы моя мама увидела все это! – воскликнула Мэй-Анна.
– Ну, ей было бы чем и кем гордиться, – сказала я.
– И где помыться, – добавила Виппи Берд, ведь, когда мы только познакомились с Мэй-Анной, у Коваксов не только туалет был во дворе, но и воду миссис Ковакс таскала из колонки.
Рядом с ванной было помещение, которое Мэй-Анна называла своей гардеробной, – комната размером с наш дом, где вдоль стен стояли шкафы, отдельно для одежды, отдельно для обуви и отдельно для мехов, а также специальная тумбочка, набитая чулками. Чулки все были из настоящего нейлона, и, продлись война еще хоть десять лет, Мэй-Анне не грозила опасность появиться на людях с голыми ногами.
Мэй-Анна устроила нам настоящую экскурсию по всему своему дому, который, как и ее спальня, был весь белый с вкраплениями сверкающей нержавейки и шикарный, словно фасад «Джима Хилла». «Мэй-Анна словно маленький ребенок, который хвастается перед друзьями своими подарками на Рождество», – сказала я потом Виппи Берд. «Кто, кроме нас, делал ей подарки на Рождество?» – спросила Виппи Берд.
Стена, отделявшая гостиную от столовой, представляла собой огромный аквариум с золотыми рыбками, размером с тарелку каждая. «Ах, Мэй-Анна, я же забыла, что ты любишь рыбную кухню – здесь у тебя достаточно рыбы, чтобы угостить тебя, Свиное Рыло и весь приход церкви Святого Причастия», – сказала Виппи Берд, и мы расхохотались, а горничная в ужасе прикрыла рот ладонью. Черт возьми, мы с Виппи Берд прекрасно знали, что золотых рыбок не едят, это была просто шутка!
В доме Мэй-Анны мне больше всего понравился солярий, сделанный в форме полукруга с раздвижными окнами и белым кожаным диваном, идущим вдоль стены. Этот солярий больше всего напоминал гигантскую ресторанную кабинку. Я сказала Мэй-Анне, что, если у нее наступят трудности с деньгами, она может повесить вывеску: «САМАЯ БОЛЬШАЯ В МИРЕ РЕСТОРАННАЯ КАБИНКА «и брать плату за вход. Из окон – настоящих окон, а не какого-то там особого стекла – открывался вид на бассейн, на дне которого были линиями из черных камней выложены разные фигуры – в греческом стиле, как объяснила Мэй-Анна.
– Знаешь, Мэй-Анна, – сказала Виппи Берд, когда экскурсия по дому закончилась, – когда ты уехала из Бьютта, я думала, что ты набитая дура, но теперь убедилась, что ты все тогда сделала правильно. Наверное, ты теперь даже богаче, чем мы с Эффой Коммандер.
Мэй-Анна рассмеялась, щелкнула пальцами, и горничная внесла серебряный поднос, на котором были бутылка шампанского, три бокала, хлеб, черная икра и вареные яйца, порезанные дольками. Именно тогда мы с Виппи Берд узнали от Мэй-Анны, что икра – это, оказывается, просто рыбьи яйца.


Неделю спустя, сидя на краю бассейна, разглядывая мраморные статуи и закусывая виски икрой, а виски с содовой тогда было очень популярно в нашем штате, мы с Виппи Берд решили, что так жить совсем неплохо.
– Эй, Мэй-Анна, если у тебя такая куча денег, почему ты не купишь этим ребятам штаны? – спросила Виппи Берд. – Или, если хочешь, я сошью их сама, купи только материал.
– Как же ты наденешь на них штаны, – возразила Мэй-Анна, – если ноги у них накрепко привинчены к полу?
– Ну, если не штаны, соорудим им хотя бы набедренные повязки.
– Нет, не надо, – ответила Мэй-Анна. – По крайней мере, не всем, вон тот посредине, у которого дружок размером с баклажан, нравится мне больше остальных, – это зрелище заставляет моих приятелей ревновать.
Мэй-Анна лежала в шезлонге, одетая в белый купальник «Каталина», который выглядел так, словно он растворится в воде, как сахар, стоит ей только погрузиться в бассейн. Впрочем, в Голливуде никто не купался в бассейнах, там было принято только лежать с ними рядом. Или, если напьешься пьяным, прыгать в бассейн одетым, пояснила Мэй-Анна, втирая в ноги крем от загара. Тогда мы с Виппи Берд впервые узнали, что на свете есть такая вещь – крем от загара. Откуда нам было это знать, ведь в Бьютте никто не сидел позади дома в купальном костюме.
– Может быть, лучше сделать им хитоны? – спросила я Виппи Берд.
– Все, что будет угодно Мэй-Анне, – это ее статуи.
– Можно попробовать все понемногу – как на показе мод, – сказала Мэй-Анна. – Вон той дамочке в центре мы сделаем костюм из твида. Эффа Коммандер, тебе не кажется, что она похожа на нашу школьную учительницу истории?
– Трудно сказать – у нее ведь нет головы, да и рук тоже, – ответила я.
– Ну, она стоит совсем как наша учительница.
Я некоторое время рассматривала статую, пытаясь уловить сходство, о котором она говорила.
– Эй, Мэй-Анна, – вмешалась Виппи Берд, – зачем ты покупаешь какие-то обломки, надо было брать целых людей.
– Им надо сделать белые хитоны, – сказала я, – чтобы все было в одном стиле. Скажи, а почему это ты решила все сделать белым?
– Это придумала не я, а дизайнеры братьев Уорнер по их указанию. И потом, не все здесь белое, например, вы.
Это она верно подметила.
Перед выездом из Бьютта мы с Виппи Берд долго ломали голову, какой подарок привезти Мэй-Анне. У нее было уже больше сотни фотографий Муна, а конфеты из кондитерской Геймера мы и так посылали ей каждый год на день рождения. Мэй-Анна просила привезти ей снега, и Мун даже собрал немного в банку, и этот снег превратился в грязную воду, но перед самым выездом Виппи Берд, как всегда, нашла верное решение.
Наш подарок мы вручили сразу после того, как закончилась «экскурсия» по ее дому. Он был аккуратно завернут в мешковину и перевязан шпагатом. Мэй-Анна стала тщательно развязывать каждый узелок, но потом не вытерпела и просто разорвала шпагат, вытащила подарок на свет и, увидев его, долго хохотала. Она держала в руках деревянную кружку, игравшую роль вывески в том баре, где они с Бастером когда-то сыграли свою «свадьбу».
– Ах, так это вывеска из «Коричневой кружки»! – удивленно воскликнула она. – Ну, это настоящий свадебный подарок! Как он у вас оказался?
– Мы его сперли, что же еще, – сказала Виппи Берд.
Мэй-Анна сняла в своей спальне одно из зеркал и повесила кружку на его место. Кружка была грязной, потому что ни мне, ни Виппи Берд не пришло в голову ее заранее почистить, и обрывки паутины пристали к белоснежным штанам Мэй-Анны. Это ее нисколько не обеспокоило, и мы принялись оживленно обсуждать, как интересно смотрится коричневый предмет в белизне ее дома. Деревянная кружка так и провисела на этом месте до конца ее дней.
Мэй-Анна протянула мне лосьон против загара, но я отрицательно покачала головой, потому что солнце мне никогда не вредило. «Эй, Мэй-Анна, а чем здесь вообще можно заняться?» – спросила я, и мы все рассмеялись.
А дело было в том, что сегодня был первый день, который мы провели вместе за всю неделю нашего пребывания у нее в гостях, и Мэй-Анна сводила нас пообедать в ресторан «Браун Дерби». Этот ресторан был выстроен в форме ковбойской шляпы, и цены в нем были сумасшедшие. Мэй-Анна сказала, что туда часто ходят приезжие из Небраски, которые принимают друг друга за кинозвезд. Наверное, так оно и было, потому что какой-то человек попросил у меня автограф, видимо, из-за того, что в тот момент на мне была одна из шляпок Мэй-Анны и вуаль, мешавшая поднести ложку ко рту, скрывала мое лицо.
В остальные дни она предоставляла нас самим себе и свою машину – в наше распоряжение. Она объяснила нам, что, если бы она ездила с нами, нам бы не было житья от людей, желающих получить автограф, что, конечно, было верно. Когда мы выходили с ней вместе, нам стоило остановиться хоть на минуту, тут же вокруг начинала собираться толпа, и люди просили ее написать что-нибудь личное им в записные книжки. Другие просили разрешения сфотографировать ее, третьи спрашивали, когда она собирается выходить замуж за Кларка Гейбла, хотя она даже не была с ним знакома, и нам с Виппи Берд приходилось ждать ее порой минут по тридцать-сорок, пока она не переговорит со всеми.
Нам с Виппи Берд нравилось разъезжать в белом «Кадиллаке» Мэй-Анны, потому что прохожие останавливались, глазели на нас и старались припомнить, кто мы такие. Когда мы выходили из машины и кто-нибудь при этом обращал на нас внимание, Виппи Берд взмахивала рукой и заявляла: «Только никаких автографов, прошу вас, господа, никаких автографов!»
Но больше всего нам понравилось на студии «Уорнер Бразерс», где мы посетили гримерную Мэй-Анны, а на съемочной площадке нам разрешили даже посидеть на стуле с надписью «МАРИОН СТРИТ «на спинке. Стул был жестковатый, я бы на ее месте предпочла какой-нибудь другой с мягкой набивкой. Потом мы пошли в студийный кафетерий, который все там называли «стойло», а самих братьев Уорнер там называли Синг-Синг, что вы уже знаете. В этом кафетерии мы увидели всех знаменитостей, которые в то время работали на этой студии, и со спины – даже саму Бетт Дэвис, которая была вся в кружевах и бриллиантах, но только бриллианты эти были фальшивые, да притом такие, что только дурак бы этого не заметил. («Эффа Коммандер, одурачить тебя не так уж и сложно», – говорит мне Виппи Берд.)
Все там называли друг друга «дорогая», включая саму Мэй-Анну, и Анна Бейтс, с которой они когда-то жили в одной квартире, но которая так и не стала звездой, подошла и сказала: «Дорогая, я ужасно извиняюсь…», но не сказала за что, а мы не стали об этом спрашивать. Мэй-Анна представила нас как своих лучших подруг. «Как это оригинально!» – сказала Анна Бейтс, видимо, мы ей понравились.
Когда она ушла, Мэй-Анна выразила сомнение в ее искренности и добавила, что искренность в Голливуде такая же редкость, как девственность на Аллее Любви.
Когда к нам подошел Джон Гарфильд, Мэй-Анна представила нас ему и сказала, что мы ее старые друзья из Бьютта. Эта личность никогда нас особо не интересовала, пока он не сказал: «Ах, Бьютт – прекрасный город! И красивые горы вокруг!», после чего, разумеется, навсегда стал нашим любимцем.
Мэй-Анна, однако, быстро о нем забыла и переключила свое внимание на толстяка в красных штанах, пробиравшегося между столами. Когда он поравнялся с нами, Мэй-Анна схватила его за руку:
– Дэвид!
– О, дорогая, привет!
Мэй-Анна вся напряглась, и мы с Виппи Берд заметили, что люди за другими столиками тоже наблюдают за происходящим.
– Знаешь, Дэвид, когда я прочла сценарий «Новичков на войне», то сразу поняла, что роль Эстер написана для меня. Правда-правда, – говорила Мэй-Анна, не выпуская его руки.
Мне, однако, показалось, что он настроен по отношению к ней вовсе не дружелюбно. Взглянув на нее поверх своего внушительного носа, он произнес:
– Прости, милая, но эта роль – для девушки не старше двадцати.
Он высвободил свою руку из рук Мэй-Анны, которая выглядела теперь совершенно уничтоженной. Потом он заметил кудри Виппи Берд и спросил, настоящие ли они.
– А твои? – спросила она, скосив глаза на его лысину.
– Сукин сын, – сказала Мэй-Анна, когда он ушел.
– Набитый дурак, – поддержала Виппи Берд, и после того, как Мэй-Анна объяснила, что это за роль, я спросила ее, почему она не играет женщин своего возраста.
– Сколько ты видела фильмов, где главной героине тридцать один год? – ответила за нее вопросом на вопрос Виппи Берд.


Сидя на краю бассейна и наблюдая, как Мэй-Анна втирает в кожу ног крем от загара, я вспомнила этот разговор и подумала, что, наверно, быть кинозвездой не так уж легко.
В доме зазвонил телефон, и горничная вышла к нам и сообщила, что это звонит агент Мэй-Анны. Она подошла к телефону, и нам с Виппи Берд не оставалось ничего другого, как слушать их разговор.
– Этот сукин сын сказал мне, что я слишком стара для роли! – послышалось из дома. – А двадцать шесть лет – это вовсе не много!
Мы с Виппи Берд переглянулись.
– Скажи ему, что я пою, как птица!
Мы с Виппи Берд снова переглянулись. «Если цыпленок – птица», – пробормотала Виппи Берд.
– Слава богу, что не Уорнеры снимали «Белоснежку», – услышали мы продолжение разговора. – Иначе они бы выбросили меня из состава исполнителей, как перезрелую тыкву. Послушай, я должна получить эту роль, мне необходимо себя показать, потому что они уже заговорили о том, что не будут продлевать мой контракт. Или ты достанешь мне эту роль, или я найду того, кто может это сделать.
– У нее проблемы, – сказала Виппи Берд.
– Оказывается, ее жизнь вовсе не сплошное удовольствие, как мне показалось сначала, – сказал я.
Мы услышали, как Мэй-Анна со стуком повесила трубку. Через минуту она вышла к нам с зажженной сигаретой в руке, стряхивая пепел с купальника.
– Почему бы тебе не бросить все это и не уйти на покой, Мэй-Анна? – спросила я. – Ты уже заработала кучу денег. Ты можешь продать этот дом и поселиться где угодно, хоть в Европе, хоть в Китае, и тебе не надо будет работать. Думаю, у тебя больше денег, чем у самого Франклина Делано Рузвельта.
– Франклину Делано Рузвельту не надо платить за аренду, и зарплату его шоферу платит государство. Иными словами, этот дом не мой, я его арендую, – сказала она. – И я уже задолжала хозяевам за три месяца.
– Почему же ты не выбрала себе жилье по карману? – удивилась Виппи Берд.
– Ха! – воскликнула Мэй-Анна, потушила сигарету об стол и перебросила окурок через статую. Потом она серебряной зажигалкой прикурила другую и глубоко затянулась. – Здесь никто не живет по средствам, здесь все пускают друг другу пыль в глаза. В этом проклятом месте ты должен, ты просто обязан выглядеть преуспевающим, здесь каждый высматривает, нет ли малейших признаков того, что ты покатился под откос.
Длинным красным ногтем мизинца она достала крошку табака, застрявшую между ее фарфоровыми зубами, подошла к краю бассейна и села, опустив ноги в воду.
– Мне самой забавно, – продолжала она, – что сначала, когда я только-только здесь оказалась, меня вовсе не интересовало, какая я актриса, я хотела только денег и известности, и сниматься в кино значило для меня тогда только это. А сейчас мне стало интересно мое дело, я даже беру уроки актерского мастерства, и мне кажется, что я действительно начала работать лучше.
При этих словах она словно смутилась, но мы сказали ей, что смущаться не стоит и что перед лучшими друзьями не грех иной раз и похвастаться, и поскулить.
Виппи Берд села рядом с ней на край бассейна и тоже поболтала ногами в воде.
– Мы знаем, что ты стала лучше играть, – сказала она Мэй-Анне. – Раньше люди приходили посмотреть на тебя потому, что ты красива, а сейчас они приходят посмотреть на тебя, потому что ты актриса.
Кто-то может подумать, что Виппи Берд сказала это, потому что была подругой Мэй-Анны, но это не так – на самом деле Виппи Берд хорошо разбиралась в актерской игре. В пятидесятых годах, когда мы по телевизору смотрели «Медиков», сериал про врачей, Виппи Берд заметила одного актера, который ей чем-то понравился. Она написала ему письмо с комплиментами, может быть, это было первое такое письмо в его профессиональной жизни, так что он даже прислал ей ответ, благодаря ее за поддержку. Этого человека мы знаем теперь как Денниса Хупера.
– Почему бы тебе не бросить кино к черту и не выйти за Бастера? – спросила я и тут же испугалась, что зашла слишком далеко, ведь не мое дело было лезть в их отношения – я даже толком не знала, что между ними происходит.
Мы с Виппи Берд давно уже не видели Бастера и надеялись увидеть его в этот раз, но Мэй-Анна сказала, что его нет в Калифорнии и что он уехал в Нью-Йорк на очередной матч.
– Знаешь, порой я сама удивляюсь, почему я за него не выхожу, эта мысль все время сидит у меня в подсознании, и я знаю, что рано или поздно это случится. Но в этом городе браки не держатся долго, здесь все сначала хотят тебя женить, а когда ты выйдешь замуж, с той же энергией стремятся тебя развести. Кроме того, здесь у меня есть один-два человека, с которыми я встречаюсь.
Горничная снова вышла к нам и объявила, что агент Мэй-Анны опять ей звонит.
– Эффа Коммандер, – сказала мне Виппи Берд, пока Мэй-Анна разговаривала по телефону, – нам пора кончать тратить ее деньги по пустякам.
– Деньги, которых нет, – ответила я.
– Пора кончать гонять ее лимузин почем зря и все время жрать эти рыбьи яйца.
– Жаль, что я не захватила с собой наши талоны на бензин, – сказала я.
Мэй-Анна вышла к нам, улыбаясь.
– В субботу вечером я собираюсь устроить большой прием – прощальный вечер в честь моих лучших друзей, которые уезжают домой в воскресенье. Мой агент приведет Дэвида Ведера – того толстяка, что вы видели, он продюсер «Новичков на войне». И я буду петь перед гостями.
Мы с Виппи Берд потрясенно уставились на нее.
– О, я знаю, что скриплю, как несмазанная телега, – сказала Мэй-Анна, заметив наш взгляд. – Но я найму самый громкий оркестр, а Дэвид туговат на ухо. Каждый, конечно, ему скажет, что я замечательно пела, и, кроме того, мне нравится сама идея устроить вечеринку – там вы увидите сразу всех.
В Голливуде нет ничего проще, чем организовать прием, – секретарша из студии передала приглашения всем, кому надо, а кухарка и горничная подготовили все необходимое. Я понять не могла, зачем Мэй-Анна держит кухарку, потому что при нас она питалась только тостами и консервированным тунцом, которого ела прямо из банки. Однажды, когда у ее кухарки был выходной, я приготовила блинчики с мясом и яблочный пирог, и Мэй-Анна сказала, что это единственная приличная пища, которую она ела с тех пор, как уехала из Бьютта, хотя ей вообще редко приходилось питаться приличной пищей. Она объяснила нам, что ей приходится быть очень аккуратной с питанием, потому что на киноэкране человек выглядит более толстым, чем в жизни.
Поскольку мы с Виппи Берд решили, что будем теперь жить экономно и перестанем без толку тратить деньги Мэй-Анны, Виппи Берд захотела помочь горничной убирать дом, но горничная рассвирепела и заявила, что дом уже убран. Я сказала кухарке, которую Мэй-Анна так и называла «кухарка», не употребляя ее имени, что буду помогать ей на кухне, но кухарка ответила мне, что она не нуждается в моей помощи. Правда, после того, как Мэй-Анна поговорила с ней, кухарка признала, что моя помощь ей необходима.
Угощать гостей я хотела сандвичами с ветчиной и горчицей или с яйцом и луком, которые так нравились Бастеру. Но кухарка заявила, что местная публика любит маленькие сандвичи со сливочным сыром, причем с хлеба надо срезать корку, и этот рецепт мне показался странным, но от людей, которые едят рыбьи яйца, можно ждать и не такого.
Виппи Берд сказала, что я обязательно должна приготовить что-нибудь свое, специальное, и я остановила свой выбор на салате с имбирным пивом, который любила сама Виппи Берд. Кухарка заявила, что мне не следует ни о чем беспокоиться, но мне эти хлопоты были приятны. Кроме того, мы делали это ради нашей лучшей подруги, разве нет? Виппи Берд сказала, что мой салат – это лучшее, что было на вечере, но она всегда щедра на комплименты. Замечу только, что мой салат съели весь до последней крошки, в то время как множество сандвичей с сыром осталось лежать на подносах. Правда, приготовила я всего десять порций, тогда как по приглашению явилось более ста пятидесяти гостей, и я долго укоряла себя, что не могла приготовить больше.
А теперь держитесь за стул крепче – я скажу вам, кто пробовал мой салат с имбирным пивом: сам Эррол Флинн, вот кто! Мы с Виппи Берд заметили, что он стоит совсем один, и осмелились подойти к нему и поздороваться. Сначала мы с ней думали, что официальную натянутость лучше всего преодолеть просьбой об автографе, но, насмотревшись, как люди толпами преследуют Мэй-Анну, мы решили, что, спрашивая автографы, будем больше походить на пару двух сумасшедших поклонниц, а не на друзей детства Марион Стрит. К этому человеку нужен был какой-то другой подход, и Виппи Берд не замедлила его изобрести.
Она подошла прямо к нему и объявила:
– Привет, я – Виппи Берд, а это – Эффа Коммандер.
– Вот это да! – ответил он. – Неужели это те самые Виппи Берд с Эффой Коммандер? – и улыбнулся нам той самой улыбкой, которую все мы так много раз видели на экране.
У нас прямо-таки перехватило дух при мысли, что Мэй-Анна уже рассказала о нас голливудской публике. Он поднял вверх палец, и через мгновение к нему подлетел официант с подносом, уставленным бокалами с шампанским, и мистер Флинн подал нам с Виппи Берд по бокалу.
Когда официант удалился, мистер Флинн раскрыл свой серебряный портсигар и предложил нам с Виппи Берд угощаться сигаретами, и мы ответили, что не откажемся. Голова шла кругом от того, что вот мы в Калифорнии, в Голливуде, пьем шампанское в компании Эррола Флинна, который угощает нас сигаретами!
Он спросил нас, хорошо ли мы проводим здесь время, и даже похвалил наши туалеты, что было очень любезно с его стороны, потому что их только сегодня утром нам в подарок купила Мэй-Анна. Она сказала, что нам предстоит показаться в большом свете, а она не думает, что мы прихватили с собой наши вечерние платья.
Поэтому она отправила нас в своем лимузине в магазин готового платья. Мы не хотели, чтобы она платила за нас, но Мэй-Анна сказала, что там ей продают одежду с большой скидкой, поскольку она звезда и это для них реклама. Мы с Виппи Берд не могли взять в толк, какая выгода этому магазинщику продавать вещи со скидкой ее друзьям, может быть, он рассчитывал, что начнет получать по почте заказы из Бьютта.
Когда мы приехали в магазин, приказчик уже ждал нас. Мне там понравилось одно платье, темно-бордовое шелковое и с серебряной искоркой, но он сказал, что мне больше пойдет черное атласное, а Виппи Берд прошептала мне на ухо, что, наверно, черное для меня заказала Мэй-Анна. Мы с Виппи Берд решили, что, раз черное было без искорок, оно должно быть дешевле, хотя наверняка сказать мы не могли, ведь бирки с ценой на вещах отсутствовали. Так каждая из нас получила по черному атласному платью с открытыми плечами, и приказчик аккуратно завернул их, положил в пакеты с эмблемами магазина и сам донес их до машины, так что нам самим не пришлось даже пальцем пошевелить.
Вернувшись домой, мы долго вертелись перед зеркалом, и наконец Виппи Берд заявила:
– Кто знает, может быть, и нам тоже суждено стать богатыми и знаменитыми.
– Я бы предпочла Пинка, – пробормотала я, и слезы навернулись мне на глаза.
– Наши ребята порадовались бы за нас, если бы увидели в таком виде, – сказала Виппи Берд и тоже всплакнула.
Мы сели на кровать и дали волю слезам, пока горничная не постучала в дверь нашей комнаты и не сообщила, что гости уже начали собираться. Я утерла слезы, улыбнулась Виппи Берд и сказала:
– И нашим ребятам точно бы не понравились эти рыбьи яйца.
– Чик наверняка сказал бы Мэй-Анне, что лучше было бы позволить этим рыбам вылупиться.
Сразу после того, как мистер Флинн отметил нашу элегантность, к нам подошел официант с подносом, на котором были сандвичи с сыром, и мы от них, конечно, отказались, и тут у Виппи Берд появился повод настоятельно порекомендовать нашему собеседнику мой салат с имбирным пивом. Мистер Флинн пообещал, что он непременно его попробует, а я сказала, что вышлю рецепт, если ему понравится. Я действительно выслала ему рецепт и даже получила в ответ послание от его секретаря, в котором он выражал мне благодарность от имени и по поручению мистера Флинна.
После того как мы с ним расстались, я предложила Виппи Берд пойти в дамскую туалетную комнату – так они там называют комнату наподобие ванной, только без самой ванны. У меня маленькая грудь, и из-за этого мой бюстгальтер без бретелек, который я надела под подаренное Мэй-Анной платье с открытыми плечами, все время сползал, и мне нужно было, чтобы Виппи Берд его подтянула сзади. На прием к Мэй-Анне пришло множество тощих женщин, и поэтому в туалетной комнате было не протолкаться.
Когда мы с Виппи Берд, все-таки сделав свое дело, вышли из нее, мы несколько минут стояли и рассматривали проплывающих мимо нас кинозвезд. Там были Энн Шеридан, и Ида Лупино, и Деннис Морган, и Джон Риди, англичанин с тонкими усиками, про которого Мэй-Анна сказала, что это один из тех мужчин, с кем она «встречается». Это заставило нас приглядеться к нему повнимательнее. Он был намного менее привлекателен, чем Бастер, и, как мы узнали, жил за счет Мэй-Анны, так что нам, конечно, не мог понравиться такой человек. В наших глазах он был полным ничтожеством. Мы с Виппи Берд из вежливости все-таки хотели поприветствовать его, но он, едва скользнув по нас взглядом, отвернулся и, щелкнув пальцами, подозвал официанта, а в это самое мгновение мы увидели Дэвида Ведера и тут же забыли про Риди.
– Смотри, вон идет тот сукин сын, – сказала я Виппи Берд.
– Сукин сын и набитый дурак, – добавила она.
Сверкая глянцевой розовой лысиной, он остановился в углу, словно вынюхивая своим маленьким поросячьим носом, где интереснее.
– Пошли, – сказала Виппи Берд. – Надо помочь Мэй-Анне получить эту проклятую роль.
Мы направились прямо к нему, и Виппи Берд применила ту же самую уловку, которая так удачно сработала с Эрролом Флинном.
– Привет! Я Виппи Берд, а это – Эффа Коммандер.
Сукин сын выкатил на нее свои глазищи, как на сумасшедшую.
– Да ну? – усмехнулся он. – Виппи Берд – это что, птица такая?
type="note" l:href="#n_6">[6]
Виппи Берд расхохоталась и смеялась без остановки, словно не слыхала в своей жизни ничего более остроумного, хотя эту шуточку она слышала уже, наверное, в тысячный раз.
– Знаете, сэр, именно этот вопрос задала мне Марион Стрит, когда мы впервые встретились с ней в Бьютте, штат Монтана, – наконец сообщила она.
– В Бьютте? – тупо повторил он. – Штат Монтана?
– Это наш родной город, – пояснила я. – Наш и Марион Стрит.
Мы с Виппи Берд словно упражнялись в использовании ее псевдонима вместо настоящего имени. Если она хотела, чтобы люди знали ее, как Марион Стрит, то мы были не вправе выдавать ее.
– Мой дед, Мозес Ведер, родился в Бьютте, – вдруг удивил нас толстяк. – Он торговал на улицах с лотка и с тележки.
– Хуже не придумаешь, чем зарабатывать у нас на жизнь таким способом, особенно зимой, – сказала я.
– Точно! Он как раз говорил то же самое, а однажды даже обморозил ноги. А вообще он был добрый человек, царство ему небесное. А вот мой отец уехал оттуда, потому что не мог привыкнуть к зимним холодам. Но мой дедушка не захотел никуда уезжать, там его и похоронили.
– Мы разыщем его могилу, – сказала я.
– Что-что?
– Я говорю, мы принесем цветы на его могилу.
– Да что вы?
– Знаете, сэр, мы почти каждый месяц ездим на городское кладбище, ведь у нас обеих там похоронено по три поколения предков. Иногда, когда мы берем с собой слишком много цветов, мы кладем их на соседние могилы, обычно на самые неухоженные, ведь на них так грустно смотреть. Иногда мы берем с собой Муна – это маленький сын Виппи Берд – и гуляем по кладбищу, читаем надписи на камнях. Мун уже научился читать, и мы поищем могилу вашего дедушки.
Разумеется, я посчитала излишним объяснять ему, что муниципальных кладбищ в Бьютте целых пять штук.
– Так, стало быть, вы знаете Марион еще по Бьютту? – зачем-то переспросил он. – Она показывала вам студию?
– Мы даже побывали в «стойле», – ответила Виппи Берд, но он, казалось, не вспомнил нас, – а вы останавливались возле нашего стола, и Марион спрашивала вас про «Новичков на войне».
– Ах, ну да, она же так хочет получить эту роль. Сейчас ей ведь должно быть лет тридцать или тридцать с хвостиком.
– Ей двадцать шесть! – в один голос воскликнули мы с Виппи Берд.
– Вот как? Ну да, разумеется, мне самому двадцать шесть с 1910 года.
– В нашем классе она была самой красивой, – сказала я. – И нет ничего, что она не могла бы делать – играть на сцене, танцевать. Она даже поет как соловей.
– Ну да, я сам слышал.
Он окинул нас внимательным взглядом и вдруг взорвался гомерическим хохотом, а мы были настолько этим обескуражены, что начали смеяться вместе с ним.
– Вы девчонки что надо, – сказал он, успокоившись и утирая ладонью пот со лба.
– Если вы вдруг будете у нас в Бьютте, сэр, мы сводим вас в кафе «Скалистые горы», – пообещала Виппи Берд.
– За наш счет, – добавила я.
Когда мимо прошел официант с подносом, мистер Ведер поставил на него свой бокал и сказал, что уходит.
– Но вы не можете уйти, не послушав, как она поет, она ведь специально брала уроки, – сказала Виппи Берд.
– Интересно, а у вас в Бьютте знают, что такое фонограмма? И передайте Марион, что никто так не счастлив, как тот, у кого есть настоящие друзья.
Он уже повернулся и пошел к выходу, но вдруг остановился.
– Не думаю, что камень сохранился, – сказал он. – Пусть это будет любая могила, которая вам больше понравится.
Слава богу, подумали мы с Виппи Берд, что он не остался слушать пение Мэй-Анны, потому что Виппи Берд соврала, сказав ему, что она берет уроки. Даже под оглушительный грохот оркестра голос Мэй-Анны не производил отрадного впечатления, но тем не менее все аплодировали и говорили: «Это было прекрасно, дорогая!» или: «Наконец-то мы услышали твой настоящий голос!», и так далее.
– Действительно, люди врут здесь напропалую, – сказала Виппи Берд.
– Почти как ты, – заметила я.
Конечно, мы не рассказали Мэй-Анне о нашем разговоре с Ведером, и правильно сделали. «Новички на войне» оказались в действительности одной из худших картин с ее участием, так что мы своим вмешательством оказали медвежью услугу ей или мистеру Ведеру, хотя в результате ей и продлили контракт еще на год.
Когда гости разошлись, Мэй-Анна объявила, что мы ее добрые ангелы, потому что мистер Ведер велел ее агенту утром позвонить ему.
– Похоже, он больше не сукин сын, – сказала я Виппи Берд и Мэй-Анне.
– Но все равно он набитый дурак, – ответила Виппи Берд.


На следующее утро мы сели в поезд и отправились домой в Бьютт. Всю дорогу мы с Виппи Берд подначивали друг друга.
– Я видела, как Эррол Флинн заглядывал тебе за корсаж, – говорила я.
– А разве я тебе не сказала, что Энн Шеридан тоже отважилась попробовать твоего салата с пивом? – отвечала она.
В общем, «несвятой Троице», вновь ненадолго объединившейся, было что вспомнить и о чем поговорить, но, несмотря на все веселье и забавы, мы с грустью сознавали, что Мэй-Анну вряд ли можно назвать счастливой, во всяком случае, там, в Голливуде, она не стала счастливей, чем дома в Бьютте.
– Похоже, что для Мэй-Анны в целом свете по-настоящему важно только одно – быть кинозвездой, – сказала Виппи Берд. – И это для нее важнее, чем Бастер.
– Как у тебя только язык повернулся сказать такое! – воскликнула я.
– Ты права, Эффа Коммандер, – сказала Виппи Берд после минутного размышления. – Я ошиблась, беру свои слова обратно.
Но она не ошиблась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандра

Разделы:
1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандра



Не любовный роман и не сказка. Очень печальная история. Можно было бы назвать сагой, только это дурацкое определение слишком патетично. Так что, это повесть о трех женщинах, одна из которых стала голливудской легендой. Вряд ли найдутся на сайте те, кто станут читать... Хорошая книга
Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас Сандракато
15.07.2013, 11.16





нельзя назвать книгу любовным романом, скорее драмой, но мне очень понравися
Легкий флирт с тяжкими последствиями - Даллас СандраМарина
29.08.2013, 10.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100