Читать онлайн Завидный жених, автора - Д`Алессандро Джеки, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Завидный жених - Д`Алессандро Джеки бесплатно.
Загрузка...
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Загрузка...
загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.96 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Завидный жених - Д`Алессандро Джеки - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Завидный жених - Д`Алессандро Джеки - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Д`Алессандро Джеки

Завидный жених

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Филипп нетерпеливо расхаживал перед камином в библиотеке и то и дело поглядывал на часы.
– Ты, похоже, нервничаешь? – с улыбкой спросил Эндрю.
– Не нервничаю, просто мне не терпится встретиться с Кэтрин. Мы не виделись десять лет. – Он заметил, что Эндрю одернул свою темно-синюю визитку и засмеялся: – Если уж говорить о нервах, так ты в десятый раз поправляешь свой костюм.
– Не хочу, чтобы твоя сестра решила, будто ее брат водится с отбросами общества.
– Ну, в этом случае тебе лучше уйти еще до ее прихода. Филипп остановился перед камином и, глядя на языки огня, вернулся мыслями в свои детские годы:
– Знаешь, она всегда выглядела, как ангелочек, но на самом деле была настоящим чертенком. Вечно отправляла куда-нибудь дворецкого, чтобы он не мешал нам скатываться по перилам парадной лестницы дома в Рейвенсли, или подбивала меня совершить ночной набег на кухню, чтобы раздобыть печенье.
Да, Кэтрин, которая была на год младше Филиппа, досталось все, чего не хватало ему – веселость, ловкость, непоседливость. Это она научила его смеяться и играть, заставляла забывать о застенчивости и любила таким, каким он был – неуклюжим, скованным, слишком серьезным и толстым мальчиком в больших очках.
– Ты так часто рассказывал мне о ней, что мне кажется, мы знакомы, – прервал его воспоминания Эндрю. – Вам повезло, что вы росли вместе.
– Она была моим лучшим другом, – сказал Филипп. – Когда я уезжал из Англии, тяжелее всего мне было расстаться с Кэтрин. Но она незадолго до этого вышла замуж, ждала ребенка, и я был уверен, что она счастлива. – Он мрачно нахмурился. – Но, как ты знаешь, из ее писем я понял, что отношение мужа к Кэтрин сильно изменилось после того, как она родила ему сына с врожденным увечьем.
– Да, будто мальчик виноват, что у него изуродована ступня! Как можно не любить собственного сына?
Филипп мрачно улыбнулся в ответ на этот взрыв возмущения:
– Поверь, меня это бесит в сто раз сильнее. Мне не терпится побеседовать с глазу на глаз с этой свиньей – моим зятем.
– Буду рад принять участие в вашей беседе, если тебе потребуется помощь.
Раздался стук в дверь, и на пороге появился Бакари.
– Леди Бикли, – объявил он, отступая в сторону.
Кэтрин вошла в комнату, и у Филиппа комок подкатил к горлу. В своем зеленом муслиновом платье, с каштановыми кудряшками вокруг прелестного лица, она показалась ему точно такой же, какой он помнил ее все эти годы. Нет, не такой же – более красивой, более стройной и элегантной. Она представлялась воплощением истинной светской леди, спокойной и величественной. Но Филипп хорошо знал, какие чертики прячутся в ее золотисто-карих глазах и составляют ее главное очарование.
Кэтрин неподвижно стояла в проеме двери, словно парадный портрет в раме, но когда Филипп сделал шаг навстречу, ее губы приоткрылись в знакомой ему заразительной улыбке, и она бросилась брату на шею. Он подхватил ее за талию и закружил по комнате, жадно вдыхая знакомый с детства цветочный аромат. Чем бы она ни занималась в то время, она всегда умудрялась пахнуть так, словно только что вышла из цветущего сада. Наконец он опустил сестру на пол, и они смогли внимательно и придирчиво рассмотреть друг друга.
– Ты совсем не изменилась, – объявил Филипп. – Ну, может, стала еще красивее.
Она засмеялась.
– А я должна сказать, что ты очень изменился.
– Надеюсь, к лучшему?
– Несомненно, к лучшему.
– То есть ты хочешь сказать, что раньше я не отличался красотой?
– Ничего подобного. Раньше ты был чудным мальчиком, а сейчас ты...
– Чудный мужчина?
– Вот именно. – Кэтрин положила руки ему на плечи. – И такой сильный! – Она поддразнивала его, как в детстве. – Похоже, жизнь в первобытных условиях пошла тебе на пользу.
Внезапно улыбка погасла на ее лице, а глаза стали задумчивыми. Филипп вглядывался в них, пытаясь понять, что опечалило ее, а Кэтрин, приложив ладонь к его щеке, тихо сказала:
– Как хорошо, что ты вернулся, Филипп. Мне так тебя не хватало.
Ее голос дрогнул, и он, продолжая изучать ее лицо, наконец обнаружил в нем перемены. Сестра перестала быть беззаботной девочкой. Заботы и печали оставили следы, незаметные для постороннего, но не для него. Очевидно, болезнь отца и несчастное замужество ослабили ее прежнюю жизнерадостность. Филиппу не терпелось остаться с ней наедине, расспросить о муже и сыне, о вещах, которые она не могла поведать ему в присутствии Эндрю.
– И мне не хватало тебя, дорогая.
Она улыбнулась, а Филипп галантно поцеловал ей пальцы и, взяв под руку, подвел к Эндрю. Наклонившись к ее уху, он намеренно громко прошептал:
– Не верь ни слову из того, что он скажет. Он склонен к самому беззастенчивому флирту и обману. – И добавил уже обычным голосом: – Разреши представить тебе моего друга и коллегу, мистера Эндрю Стентона. Эндрю, это моя сестра, Кэтрин Эшфилд, леди Бикли.
Кэтрин улыбнулась и протянула руку:
– Рада познакомиться с вами, мистер Стентон, хотя, мне кажется, я уже давно вас знаю по письмам Филиппа.
Несколько секунд Эндрю молча смотрел на нее, потом взял ее руку и низко склонился над ней:
– Знакомство с вами – честь для меня, леди Бикли. Филипп был настолько добр, что иногда читал мне отрывки из ваших писем и часто развлекал историями из вашего детства, поэтому я тоже чувствую, что хорошо знаю вас. Тот миниатюрный портрет, который он возит с собой, не отдает должного вашей красоте.
– Благодарю. – Кэтрин бросила на Филиппа лукавый взгляд. – Истории детства? О Боже, надеюсь, вы не поверили всему, что он вам рассказывал.
– Уверяю, Филипп отзывался о вас самым лестным образом. Как правило, – добавил он, понизив голос.
– Давайте присядем, – предложил Филипп. – Мисс Чилтон-Гриздейл приедет не раньше чем через час, и у нас есть время, чтобы ввести сестру в курс дела.
– Да, – согласилась Кэтрин, – я желаю услышать подробный отчет о всех занимательных событиях.
– Ты приехала в Лондон одна? А что Бикли и Спенсер? – спросил Филипп, когда все расселись.
Ее лицо на секунду омрачилось.
– Бертран занят заботами о поместье, а Спенсера я оставила в Литл-Лонгстоуне с его гувернанткой миссис Карлтон. Ему трудно путешествовать, и он не особенно любит Лондон. – Ее губы тронула нежная материнская улыбка. – Но он жаждет познакомиться со своим дядей – знаменитым путешественником – и заставил меня пообещать, что ты приедешь к нам в Литл-Лонгстоун сразу же, как только вернешься из свадебного путешествия. – Кэтрин взяла брата за руку. – Я заезжала сегодня к отцу, и он рассказал мне обо всем. Мне очень жаль, что не состоялась твоя свадьба, Филипп. Но не расстраивайся! План об устройстве вечеров показался мне превосходным. Мы с мисс Чилтон-Гриздейл все возьмем на себя и быстро подыщем тебе прелестную невесту.
Филипп стоял, небрежно прислонившись к мраморному камину в гостиной, сдержанно улыбался и покачивал бокал с послеобеденным бренди. Он знал, что внешне кажется спокойным и уверенным. Но в душе у него царили хаос и смятение. Он безуспешно пытался – как и во время всего обеда – следить за беседой, которую поддерживали его сестра и мисс Чилтон-Гриздейл, но голова, черт ее подери, отказывалась ему повиноваться. Она была занята совершенно другим. Она была занята ею – этой невыносимой женщиной, его свахой, которую с каждой минутой он находил все более невыносимой. И дело было уже не в ее манере обращаться с ним, как с испорченным ребенком, хотя это, конечно, тоже немало его раздражало. Невыносимым было непреодолимое влечение и волнение, которое он испытывал в ее присутствии.
Филипп не обратил никакого внимания на прекрасный обед, выдержанный в средиземноморском стиле, что, очевидно, стоило немалого труда Бакари и немалых огорчений английской кухарке миссис Смит.
Нежный палтус остался нетронутым, потому что в то время, когда он лежал на тарелке, Филипп был занят тем, что отчаянно старался не смотреть на мисс Чилтон-Гриздейл, сидевшую слева от него. Ее темные волосы, уложенные в высокую греческую прическу, украшала лента бронзового цвета, такого же, как и ее платье. Он любовался ее гладкой кожей, нежным овалом щеки, взмахами ресниц. Каждый раз, когда она поднимала бокал, он переводил взгляд на ее губы. Каждый раз, когда она наклонялась вперед, разговаривая с Кэтрин, он старался не замечать, как бронзовый шелк ее платья слегка натягивается на полной груди. Каждое слово, произнесенное ею, давало возможность еще раз насладиться звуком ее голоса.
Она и сейчас разговаривала с Кэтрин, обсуждая предстоящий вечер, как полководцы обсуждают план кампании. Щеки мисс Чилтон-Гриздейл порозовели, руки оживленно жестикулировали, а в глазах светился непритворный интерес.
Тембр ее голоса был глубоким, теплым и чуть-чуть хрипловатым, как будто она только что проснулась. В постели. В его постели...
Он удивительно отчетливо представил себя в постели с ней... Они обнажены, их тела переплелись, своим хрипловатым голосом она шепчет: «Филипп... послушай, Филипп...»
– Филипп, послушай. Что ты об этом думаешь?
Грейборн вздрогнул, как будто его укусила кобра. Оглядевшись, он увидел три пары глаз, с недоумением взиравших на него. Эндрю, сидевший в большом кресле напротив дам, иронично усмехался. Филипп почувствовал, что лицу и шее стало жарко. Он смущенно поправил очки и ослабил узел ненавистного галстука.
– Боюсь, я немного отвлекся, – пробормотал он. – Так о чем вы говорили?
– Похоже, мой брат совсем не изменился за последние десять лет, – с улыбкой заметила Кэтрин, переведя взгляд с Эндрю на мисс Чилтон-Гриздейл. – Его голова всегда была занята археологией, и во время разговора он то и дело задумывался и уходил в себя. Я помню, как один раз рассказывала ему о каком-то интересном спектакле и после того, как он в пятый раз повторил: «Очень мило, Кэтрин», – я возмутилась и прибавила: «А потом я прыгнула в Темзу и доплыла до Воксхолла». В ответ он опять кивнул. Тогда я заявила: «Пирамиду Гиза построил сэр Кристофер Рен», – и он тут же обратил на меня внимание. Вспомните об этом, когда он в следующий раз забудет о вашем присутствии.
– Спасибо за совет, леди Бикли, – сказал Эндрю и невинно спросил, повернувшись к Филиппу: – О чем-то подобном ты и размышлял сейчас, Филипп? О красоте... пирамид?
Филипп бросил на друга свирепый взгляд. Обычно его забавлял бесцеремонный юмор Эндрю, но не сейчас. Он и без того пребывал в смятении.
– Нет, я просто... задумался. – Стараясь не смотреть на мисс Чилтон-Гриздейл, он повернулся к Кэтрин: – Так о чем я думаю?
О том, чтобы устроить прием послезавтра. Мы с мисс Чилтон-Гриздейл думаем, что это должен быть обед, а после него – танцы.
– Неужели все можно организовать так быстро?
– Если есть хороший помощник и умелые слуги, даже коронацию можно организовать быстро. – Она стала серьезной. – Отец болен, и нам надо спешить.
– Милорд, чтобы облегчить мою задачу, не могли бы вы перечислить, какие именно качества восхищают вас в женщинах? – Мисс Чилтон-Гриздейл говорила сухим, деловым тоном.
Эндрю издал звук, подозрительно напоминающий лошадиное ржание. Хмурый Филипп, Кэтрин и мисс Чилтон-Гриздейл одновременно посмотрели в его сторону, и он поспешно закашлялся. Потом схватил свой бокал с бренди, сделал глоток, заверил дам, что с ним все в порядке, и повернулся к Филиппу:
– Ну, Филипп, так какие же качества восхищают тебя в женщинах?
Теперь все взгляды были устремлены на Филиппа, но тот хранил многозначительное молчание.
– Я не могу обещать, что все ваши пожелания будут выполнены, милорд, – заговорила Мередит, – тем более что нам надо спешить. Если вы не возражаете, я воспользуюсь вашим письменным столом, пером и бумагой и составлю небольшой список.
Филиппу очень не хотелось вести подобный разговор, особенно в присутствии Эндрю, глаза которого радостно блестели, но он не нашел предлога, чтобы отказаться, не показавшись невежливым, и неохотно направился к столу. Отодвинув тяжелый кожаный стул, он предложил мисс Чилтон-Гриздейл присесть и положил перед ней лист бумаги.
– Благодарю, – сказала она и грациозно опустилась на стул. Ее бронзовая юбка скользнула по его ноге, а дивный запах ударил в голову. Лепешки. Сегодня от нее пахло свежими, горячими, только что испеченными лепешками. К которым он, черт подери, питал особое пристрастие. Филипп поспешно отошел от нее подальше.
– Филипп неравнодушен к стройным блондинкам, – сообщил Эндрю, вставая и подходя к камину, – тем более что они нечасто ему встречались в жарких странах. И особенно если их красота сродни классической. – Он огорченно поцокал языком. – Какая жалость, что леди Сара сбежала из-под венца. Она была очень близка к его идеалу.
– Классически красивые блондинки, – серьезно повторила мисс Чилтон-Гриздейл, делая пометку. – Отлично. Что еще, милорд?
Филипп с удивлением думал, что еще два дня назад он бы охотно согласился с Эндрю. Но сейчас...
– Брат любит музыку, – подсказала Кэтрин, – значит, надо искать девушку с хорошим голосом или умеющую играть на фортепьяно. – Она повернулась к Филиппу: – Ведь так?
– Да-а, способности к музыке не помешают.
– И еще, – продолжала Кэтрин, – хорошо бы, она хоть немного интересовалась историей и археологией, чтобы им было о чем разговаривать.
– Вот именно, – подтвердил Эндрю, который явно получал от происходящего массу удовольствия. – Филипп – ученый и интеллектуал, и ему нужна жена, которая умеет говорить о чем-нибудь, кроме погоды и моды. Но при этом она должна быть здравомыслящей женщиной и не требовать от него всяких романтических жестов.
– Да, с этим я согласна, – сказала Кэтрин, прежде чем Филипп успел вставить слово, – романтизм не в его характере. – Она улыбнулась и погрозила брату пальцем: – Не делай такого лица, дорогой. Все знают, что мужчины абсолютно неромантичны.
– Я не делаю лица и не считаю, что я неро...
Мисс Чилтон-Гриздейл постучала пером по столу, не дав ему договорить. Она смотрела на него с явным неодобрением.
– Как это досадно, лорд Грейборн! Теперь я понимаю, что подобрала вам идеальную невесту.
– Я ведь не сам себя проклял, мисс Чилтон-Гриздейл.
– От этого проклятие не становится слабее, милорд.
– Очень любезно с вашей стороны сообщить мне об этом. Вы всегда чувствуете потребность повторять очевидное?
– Я бы назвала это своевременным напоминанием о немаловажном факторе...
– Не сомневаюсь.
– ...и считаю необходимым делать его только в том случае, когда некоторые люди забывают о серьезности ситуации.
– Ах, это, наверное, те самые «некоторые», которых иногда осеняют блестящие мысли?
Она мило улыбнулась:
– Я, разумеется, не решилась бы высказать подобное...
– Ха-ха.
– ...но раз вы, милорд, сами упомянули об этом, мне остается только согласиться с вами. – Не дав ему ответить, она повернулась к Кэтрин: – Так на чем мы остановились? Ах да, на качествах будущей невесты! Еще что-нибудь?
Кэтрин удивленно посмотрела на них обоих.
– Конечно, она должна уметь обращаться со слугами и вести хозяйство.
Мисс Чилтон-Гриздейл быстро записывала, прикусив нижнюю губу.
Кэтрин задумчиво постучала пальцем по лбу:
– Ну, что еще? Ах да, она обязательно должна любить всякий старый и пыльный хлам.
– Боюсь, что таких женщин не существует, – вмешался. Эндрю, – достаточно, чтобы она его хотя бы терпела.
– Хорошо, – согласилась Кэтрин. – Филипп, что еще ты любишь?
– Я, право, удивлен, что моим мнением решили поинтересоваться. Я люблю...
– Животных, – подхватил Эндрю. – Она должна любить крупных животных. У него уже есть щенок, который, судя по лапам, когда вырастет, будет ростом с пони.
Кэтрин повернулась к брату:
– Щенок? Ты привез его из Египта?
– Нет, нашел по дороге из порта. Его кто-то выбросил.
– А где он сейчас?
– У Бакари в комнате. У него повреждена лапа, и ее пришлось перевязать. Бакари пытается заставить его лежать спокойно, чтобы рана зажила.
– У тебя всегда была слабость к брошенным животным, – ласково улыбнулась ему Кэтрин.
– Я всегда чувствовал, что у меня с ними много общего, – тихо ответил Филипп.
Рука мисс Чилтон-Гриздейл порхала над листом бумаги. Закончив писать, она подняла глаза:
– Еще что-нибудь?
– Она должна хорошо танцевать, – сказала Кэтрин, чем вызвала громкий смех Эндрю.
– Да уж, это непременно, – сказал он. – Тогда она и его научит.
Кэтрин удивленно подняла брови:
– Насколько я помню, мой брат не самый плохой танцор.
– У меня просто голова кружится от ваших комплиментов, – пробормотал Филипп.
– Дорогая леди Бикли, – со смехом сказал Эндрю, – в последний раз, когда Филипп танцевал, поднялся такой шум, будто бежало стадо слонов.
– Верблюдов, – поправил Филипп, – это были верблюды. Несколько верблюдов вырвались из загона во время бала в Александрии и устроили гонки по улице. – Он гневно посмотрел на Эндрю. – Так что источником этого топота был совсем не я.
– Спасибо, дорогой, ты меня успокоил. – Кэтрин с трудом сдерживала смех. – Возвращаясь к твоей будущей жене... Я считаю, она должна хорошо говорить по-французски. И как ты думаешь, умение вышивать необходимо? Ты даже в детстве любил, чтобы на платках были вышиты твои инициалы.
– Абсолютно необходимо, – согласился Филипп. – Пожалуйста, не забудьте включить этот пункт в список, мисс Чилтон-Гриздейл. Даже представить себе не могу, что женюсь на женщине, которая не умеет обращаться с иголкой и ниткой.
Его сухой тон не остался незамеченным. Мисс Чилтон-Гриздейл подняла голову, и их взгляды встретились. Уголки ее губ вздрогнули, а в глазах появились смешливые огоньки:
– Я не только написала «хорошая вышивальщица», милорд, но и пометила этот пункт звездочкой, что относит его к категории особенно важных.
Она улыбнулась ему, и куда-то исчезло раздражение, и губы невольно раздвинулись в ответной улыбке. Только когда Эндрю громко хмыкнул, Филипп пришел в себя, осознав, что уже несколько секунд смотрит на мисс Чилтон-Гриздейл, сияя, как влюбленный школьник. Как ни странно, она тоже вздрогнула, как будто только что вспомнила о присутствии окружающих.
– Не хотите ли добавить к списку еще что-нибудь, милорд? Может, черты, которые вы находите совершенно неприемлемыми?
– Филипп ненавидит ложь, – сказал Эндрю. – Нам часто приходилось с ней сталкиваться, имея дело с продавцами предметов искусства. Большинство из них – лжецы и воры. К счастью, у Филиппа наметанный глаз, и он всегда может отличить подделку.
– Не стану отрицать, что не люблю, когда мне врут, – кивнул Филипп.
Мисс Чилтон-Гриздейл продолжила свои заметки.
– Записала, – сказала она голосом, в котором слышалось какое-то напряжение, – хотя, мне кажется, это может сказать о себе каждый. – Она повернулась к Кэтрин: – Если с этим списком закончено, я думаю, мы с вами можем составить список гостей, леди Бикли.
– Прекрасно, тогда я смогу разослать приглашения завтра утром.
Кэтрин и мисс Чилтон-Гриздейл уселись за маленький столик у окна, сдвинули головы и начали тихую оживленную дискуссию, а Филипп с Эндрю расположились в противоположном углу комнаты у камина и приступили к шахматной партии. Первое время они играли молча, и Филипп успел привести в порядок свои растрепанные чувства.
– Эдвард приходил сегодня в музей, – сказал наконец Эндрю.
– Черт, я был так занят своими собственными проблемами, – воскликнул Филипп, охваченный острым чувством вины, – что даже не спросил тебя о нем. Как он себя чувствует?
Филипп не стал сообщать о том, что еще утром послал своему поверенному записку, поручив ему открыть счет на имя Эдварда.
– Подавлен, но завтра опять собирается прийти.
– Хорошо. Ему полезно отвлечься чем-нибудь от грустных мыслей о Мэри.
– Да, я согласен с тобой. Он, несомненно, скорбит о своей жене, но я не могу понять, о чем именно он думает. – Он пристально посмотрел на Филиппа. – Не то что некоторые.
Филипп изумленно поднял брови:
– Что ты имеешь в виду?
Эндрю наклонился к нему и понизил голос:
– То, что твои мысли так же легко читать, как открытую книгу, мой друг.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – напрягся Филипп.
– Черта с два ты не понимаешь! Я говорю о ней. – Он кивнул головой в противоположный угол комнаты. – Ваш маленький диалог был весьма выразителен. Не говоря уже о том, что ты смотришь на мисс Чилтон-Гриздейл так, словно она – оазис, а ты – умирающий от жажды путник.
Проклятие! Неужели он действительно был так неосторожен? И с каких это пор его друг стал таким знатоком человеческих душ?
Эндрю внимательно посмотрел на двух разговаривающих женщин, потом с непроницаемым лицом обернулся к своему другу:
– Нетрудно понять, что именно привлекает тебя.
– Ну да, она хорошенькая, – с фальшивой небрежностью ответил Филипп.
– На твоем месте я не стал бы употреблять это слово. Яркая, особенная, но только не «хорошенькая».
– Вот как? Честно говоря, я не слишком приглядывался.
– Я так и понял. Жаль, потому что в таком случае ты пропустил много интересного.
– Например?
– Например, то, что ее радужная оболочка в середине голубая, а по краям – темно-синяя, и поэтому глаза кажутся бездонными. Или то, что, когда она оживляется, бледная кожа становится персиковой. Или то, какие блестящие у нее волосы. Интересно, какой они длины? Я думаю, по крайней мере до талии. – Эндрю испустил долгий вздох. – Нет ничего лучше женщины с соблазнительными формами и с длинными-длинными волосами. Но я полагаю, на ее формы ты тоже не обратил внимания.
Филипп перестал притворяться, что внимательно изучает шахматную доску. Его одолевали гнев и неизвестно откуда взявшаяся жгучая ревность.
– Мы уже вернулись к цивилизации, Эндрю. Так не принято говорить о леди.
– Ах, значит, приличия все-таки не чужды тебе? – Он глядел на Филиппа с выражением полной невинности. – Я не хотел показаться непочтительным, поверь. Но ты же сам просил рассказать, что в ней есть интересного. Хотя, мне кажется, любой мужчина, имеющий глаза, должен и сам это заметить. Любой, кроме тебя. Это странно! Ты всегда казался мне очень наблюдательным.
Филипп и правда все это заметил: и необычные глаза, и кожу, и чудесные волосы, и очертания ее форм под бронзовым платьем. Но как смеет Эндрю тоже замечать все это?
– Как жаль, что она не «стройная блондинка», – продолжал размышлять вслух Эндрю. – Хотя, я полагаю, это не имеет значения. Ведь, как я понимаю, тебе все равно придется жениться на «леди» такой-то, а не на просто «мисс».
– Да, именно этого от меня и ждут, – подтвердил Филипп неохотно.
– Однако я помню много случаев, когда ты делал совсем не то, чего от тебя ожидали.
– Это было в Египте, Турции, Греции, – сказал Филипп, помолчав, – а сейчас я в Англии. И я вернулся сюда именно для того, чтобы сделать то, чего от меня ждут.
– Чтобы жениться на ком-то, кого ты совсем не знаешь. Ты уже отказался от жизни, которую любишь, от раскопок, от свободы.
Они вели этот спор уже не в первый раз.
– Я просто выполняю договор, благодаря которому я десять лет мог заниматься тем, что люблю. Да я думаю, что и здесь у меня будет достаточно работы: и в Британском музее, и в том частном, который мы с тобой собираемся основать.
– Возможно! Но все равно тебе пришлось многим пожертвовать. И уж конечно ты имеешь право выбрать такую жену, какую хочешь. Я бы ни за что не согласился жениться без любви.
Филипп не смог не рассмеяться:
– Что-то я плохо представляю тебя в роли влюбленного жениха, Эндрю. За эти годы я видел тебя в обществе разных женщин, но ни одна, кажется, не затронула твоего сердца.
– Может, потому, что оно уже занято.
Филипп удивленно посмотрел на него. На этот раз, похоже, его друг говорил серьезно. Странно, .что за пять лет, проведенных ими бок о бок, он ни разу не упоминал о своей любви.
– А оно действительно занято?
Что-то похожее на боль промелькнуло в глазах Эндрю, но он справился с собой и только криво усмехнулся:
– Совершенно.
– Она американка? – спросил Филипп, не скрывая изумления.
– Нет, я встретил ее несколько лет назад. Во время одной из поездок.
– И влюбился?
– Да. Моя судьба была решена в тот момент, когда я впервые увидел ее.
– А почему же ты на ней не женился?
– К сожалению, она уже была замужем.
– Понятно. – Филипп замолчал, осмысляя новость. – А ты все еще любишь ее?
И опять он заметил боль в темных глазах друга.
– Я буду всегда любить ее.
– А она? Она тоже любит тебя?
– Нет. – Эндрю почти прошептал это. – Она верна своему мужу и долгу. Она ничего не знает о моих чувствах. Я добровольно отдал ей свое сердце.
Сочувствие боролось в Филиппе с любопытством. Он никогда раньше не видел Эндрю таким серьезным и таким печальным.
– Мне жаль, Эндрю, – сказал он, кладя руку ему на плечо. – Я и понятия не имел.
– Конечно! Не знаю, зачем я сейчас рассказал тебе. Наверное... – Он покачал головой и стиснул губы, словно пытаясь подобрать правильные слова. – Я знаю тебя много лет, Филипп. И знаю, что ты человек чести и поэтому должен выбрать себе жену. Я просто хочу, чтобы ты выбирал ее... осторожнее. И слушался при этом своего сердца. Никому, а особенно тебе, я не пожелаю той боли, которую испытываю сам. Возможно, то, что твоя невеста вышла за другого, – это знак свыше. Знак того, что и ты предназначен для другой.
Филипп еще раздумывал над его словами, а выражение лица Эндрю уже изменилось. Меланхолию сменила его обычная насмешливая улыбка.
– Мат, – объявил он, переставляя ферзя.
Филипп пожал ему руку и повернулся к Кэтрин и мисс Чилтон-Гриздейл, которые приближались к ним с другой стороны комнаты.
– Ну что? Список гостей составлен?
– Да, я разошлю приглашения завтра. И будем надеяться, что уже послезавтра вечером ты встретишь девушку, достойную стать твоей женой. Мы с мисс Чилтон-Гриздейл отбирали кандидаток очень придирчиво.
– Прекрасно, – сказал Филипп, не испытывая, однако, никакой радости. – Теперь остается только надеяться, что мне удастся избавиться от проклятия. Потому что в ином случае я не смогу жениться, как бы хороша ни оказалась моя невеста.
Его слова были встречены молчанием, которое нарушила практичная мисс Чилтон-Гриздейл:
– Я думаю, что в нашем случае самое разумное – сохранять надежду. Ничто так не притягивает неприятности, как пессимизм. – Она взглянула на каминные часы. – Бог мой, я не думала, что уже так поздно. Мне решительно надо отправляться домой.
– Да и мне пора, – откликнулась Кэтрин.
Все вышли в прихожую, и Бакари вызвал экипажи Филиппа и Кэтрин.
Надев шляпку, Кэтрин обняла брата:
– Спасибо за чудесный вечер. Мы так давно не обедали вместе.
– Спасибо тебе за помощь. Если бы я мог что-то...
– Ты можешь продолжать поиск пропавшего камня. И тогда свадьба наконец состоится. – Она повернулась к Эндрю: – Приятно было познакомиться, мистер Стентон.
– Удовольствие было взаимным, леди Бикли, – ответил тот, склоняясь над ее рукой.
Проводив сестру до экипажа, Филипп вернулся в прихожую и обнаружил, что мисс Чилтон-Гриздейл и Эндрю над чем-то весело смеются. Стараясь побороть новый приступ ревности, он натянуто улыбнулся и протянул руку за своей тростью.
– Куда ты собрался, Филипп? – спросил Эндрю, заметив это.
– Я собираюсь проводить мисс Чилтон-Гриздейл до дома.
Ее щеки слегка порозовели.
– В этом нет никакой необходимости, милорд. Мне не хотелось бы затруднять вас.
– Нет, я настаиваю. Сестра живет всего в двух кварталах отсюда, и ее сопровождают два лакея и кучер, а ваш дом находится далеко, а на улице в это время полно всяких подозрительных личностей. – Он нахмурился. – Вы сами постоянно ругаете меня за недостаток вежливости и начинаете спорить, когда я пытаюсь вести себя как джентльмен.
– Ругаю? – холодно удивилась Мередит. – Я бы употребила слово «напоминаю».
– Несомненно, вы бы так и сделали.
– С ним бесполезно спорить, мисс Чилтон-Гриздейл, – вмешался Эндрю. – Иногда он бывает очень настойчив. Я бы даже предложил добавить к вашему списку еще один пункт: «Умение справляться с бессмысленным упрямством».
Она рассмеялась. Филипп же не увидел в этом замечании ничего смешного.
– Я обязательно запишу это, как только вернусь домой. – Она протянула руку: – Спокойной ночи, мистер Стентон.
Эндрю взял ее руку и поцеловал затянутые в перчатку пальцы. По мнению Филиппа, поцелуй длился гораздо дольше, чем того требовали правила приличия.
– Я был счастлив познакомиться с вами, мисс Чилтон-Гриздейл. Я давно не проводил вечера в такой прелестной компании. Надеюсь, мы скоро встретимся опять. – И, повернувшись к Филиппу, добавил: – Увидимся утром.
Эндрю поднялся в свою спальню, а Филипп подвел мисс Чилтон-Гриздейл к коляске и следом за ней уселся на бархатное сиденье.
Мередит пожалела о том, что позволила лорду Грейборну проводить себя, в ту же секунду, как захлопнулась дверь экипажа. Он сидел так близко, что достаточно было протянуть руку, чтобы дотронуться до него. Складки ее платья касались его ног. Даже в полной темноте Мередит чувствовала на себе его пристальный взгляд. Ее сердце колотилось так, что она испугалась. Закрыв глаза, Мередит постаралась представить себе, что сидит в экипаже одна, но ничего не получилось. Она не могла не чувствовать уже знакомый запах – чудесную смесь ароматов чистого белья, сандалового дерева и еще чего-то терпкого, что она не могла определить. Ни от одного мужчины не пахло так, как от него, и Мередит знала, что даже с завязанными глазами по этому запаху нашла бы лорда Грейборна в любой толпе.
– Благодарю вас за помощь, – раздался его голос.
Она улыбнулась, надеясь, что в темноте он не заметит, как напряжены ее губы.
– Я рада ее оказать, но думаю, вы должны больше благодарить свою сестру. Нельзя точно сказать, чем закончится этот вечер. Но я все-таки надеюсь, что послезавтра нам удастся найти невесту, которая будет подходить вам так же, как леди Сара.
– Не хочу огорчать вас, мисс Чилтон-Гриздейл, но должен заметить, что, очевидно, леди Сара совсем мне не подходила или, во всяком случае, я не подходил ей. Она не нашла меня привлекательным.
– Она просто глупа.
Мередит немедленно прикусила себе язык. Она не собиралась произносить этого вслух.
– П-по положению в обществе вы идеально подходили друг другу.
– Да, вполне возможно. Но если чье-то сердце уже занято другим, как было с леди Сарой, это сильно осложняет положение.
Мередит с облегчением поняла, что он не обратил внимания на ее глупое высказывание.
– Нет, милорд, на самом деле это ничего не осложняет. Если бы вы поженились, чувство леди Сары к барону Уэйкрофту, несомненно, угасло бы со временем. Это вопрос разума, который сильнее чувства. Сердце капризно и своенравно. Оно не понимает, что правильно, а что – нет, и, слушаясь его, легко выбрать неверную дорогу. Разум, напротив, методичен и последователен. Когда разум и чувство противоречат друг другу, всегда следует слушаться разума.
– Странно слышать подобное заявление от женщины, которая занимается устройством брачных союзов.
– В успешном брачном союзе нет никакой романтики, милорд, и человеку, занимающему ваше положение, следует об этом знать. Мое деловое предприятие оказалось успешным именно потому, что я всегда следовала этому принципу. Удачное сочетание состояний, политических устремлений, семейных связей и титулов – вот все, что имеет значение. А привязанность может появиться позже!
– А если она не появится?
– Тогда супруги будут соблюдать приличия и каждый заживет своей собственной жизнью.
– Главный интерес моей жизни заключается в исследовании древности, других народов и цивилизаций. Я собираюсь заняться организацией экспозиции в Британском музее и основать собственный музей на свои средства. Занимаясь этим в одиночку, я неизбежно буду чувствовать себя изолированным. Я был бы рад обрести партнера.
Его низкий голос обволакивал Мередит теплом. Она облизнула пересохшие губы и даже в темноте заметила, что его взгляд устремлен на них.
– Вы хотите сказать, что предпочли бы брак по любви?-Но ведь надо помнить о том, что ваш отец болен и у нас совсем мало времени.
– Эндрю считает, что для того, чтобы влюбиться, много времени не требуется.
– Вот как? – Она скептически подняла брови. – А он эксперт в подобных делах?
– Этого я бы не сказал, но он влюблен в кого-то. Коляска проезжала под газовым фонарем, и Мередит заметила, как испытующе смотрит на нее Филипп.
– Вы, кажется, огорчены этой новостью, мисс Чилтон-Гриздейл?
– Да, лорд Грейборн.
– Могу я поинтересоваться почему?
– Потому что я надеялась предложить мистеру Стентону свои услуги в качестве свахи.
Несколько секунд только стук колес экипажа нарушал тишину, потом, к удивлению Мередит, лорд Грейборн откинул голову и засмеялся. Она никак не ожидала подобной реакции.
Мередит почувствовала раздражение и обрадовалась этому. Отлично. Мужчина, который раздражает, не может нравиться.
– Не понимаю, что так развеселило вас, милорд. До скандала с вашим проклятием мои услуги ценились весьма высоко. Только в прошлом году я устроила пять удачных браков. Самый успешный из них – союз Лидии Уэймот и сэра Перси Карменстера – и побудил вашего отца обратиться ко мне.
– Извините, – сказал Филипп, успокаиваясь, – я смеялся не над вами, милая леди. Я смеялся потому, что ваши слова меня очень обрадовали.
Мередит нахмурилась. Обрадовали? Она попыталась вспомнить все, что успела сказать.
– Теперь, когда мы установили, что Эндрю не нуждается в вашей помощи, я могу надеяться, что все свое внимание вы будете уделять только моей особе.
Мередит подумала, что, к сожалению, и так слишком много внимания уделяет лорду Грейборну. И это ее очень пугает.
Когда Филипп вернулся домой, в прихожей никого не оказалось.
– Эй, – крикнул он, снимая шляпу.
Тихое фырканье за спиной заставило его вздрогнуть. Он быстро обернулся и обнаружил, что перед ним стоит Бакари. Черт подери его привычку подкрадываться бесшумно, как кошка! Хотя в прошлом этот талант неоднократно выручал их, а один раз, когда Филиппа захватили контрабандисты, даже спас ему жизнь. Но в стенах лондонского особняка подобная привычка казалась совершенно неуместной.
– Все в порядке? – спросил он.
– Собака, – проворчал слуга.
– Понятно. – Филипп спрятал улыбку. Под таким заботливым присмотром щенок должен скоро поправиться. Отлично!
Он поднял голову, услышав шаги на лестнице. К ним спускался Эндрю в вечернем костюме.
– Я думал, ты отправился почивать, – сказал Филипп. – Или теперь принято спать в брюках и в визитке?
– Вовсе нет, – ответил Эндрю. – Просто я решил дождаться тебя и узнать, как прошла твоя поездка с мисс Чилтон-Гриздейл. – Наклоняя голову направо и налево, он демонстративно изучал лицо Филиппа и наконец покачал головой: – Так я и думал.
– Что ты думал?
– Что все прошло не так, как ты хотел.
– О чем ты?
– Ты ее не поцеловал. Бакари фыркнул.
– Во-первых, – раздраженно сказал Филипп, – откуда ты можешь это знать, а во-вторых, почему ты решил, что я хочу ее поцеловать? Позволь напомнить, что мы в Англии – цивилизованной и даже чопорной стране. Здесь не принято ни с того ни с сего целовать дам. Здесь приходится соблюдать приличия.
Эндрю скептически воззрился на друга.
– С каких это пор ты стал таким приверженцем правил и приличий? Может, напомнить тебе, что случилось, когда ты в последний раз решил им следовать?
Бакари вздрогнул и замахал руками, бормоча какие-то заклинания.
– Плохо. Очень плохо, – проговорил он наконец, тряся головой.
Филипп откинул со лба волосы.
– Нет, не надо мне напоминать. Да, не вышло ничего хорошего.
– Очень плохо, – настаивал Бакари.
– Я, черт возьми, чуть не утонул, потому что ты упорно настаивал, что мы должны переплыть реку точно так, как это делали в древности – в дурацком, чертовски неустойчивом каноэ, – мрачно заявил Эндрю, совершенно проигнорировав слова Филиппа о том, что «не надо напоминать».
– Да ты, черт возьми, должен был сказать мне, что не умеешь плавать! До того, как мы отплыли от берега. А потом, разве не я тебя спас? Позволь напомнить тебе, что при этом ты так колотил руками и ногами, что я получал весьма чувствительные удары, в частности по очень нежным частям тела.
– Не стану спорить, – признался Эндрю, – но ты их заслужил. Это происшествие стоило мне нескольких лет жизни.
– И ничего бы не случилось, если бы ты сразу сказал мне правду.
– Ну, мужчины, как правило, не кричат направо и налево о том, что они не умеют плавать, – возразил Эндрю, – а не случиться оно могло бы, если бы ты не требовал, чтобы мы пересекли реку, строго соблюдая античные правила. – Он прищурился. – И не пытайся сменить тему. Я знаю, что ты не поцеловал ее, потому что, как я уже говорил, я читаю тебя, как открытую книгу. Если бы ты это сделал, ты не выглядел бы таким разочарованным. И во-вторых, то, что ты этого хотел, тоже написано у тебя на лице.
Бакари фыркнул и кашлянул.
Филипп стиснул зубы. Как, черт возьми, неприятно, что Эндрю прав! Он ведь и правда хотел поцеловать ее. Даже очень хотел. Почему же он этого не сделал? В конце концов, это просто поцелуй. Но Филипп прекрасно знал почему. Какой-то инстинкт подсказал ему, что ничего «простого» в таком поцелуе не будет.
– А ты бы, конечно, поцеловал?
– Да, – твердо ответил Эндрю, не обращая внимания на его угрожающую интонацию. – Если бы женщина мне нравилась и представилась такая возможность, то, конечно, поцеловал бы.
– А то, что я вскоре – надеюсь – должен жениться на другой женщине, тебя не смущает?
– Ты ведь еще не женат, – пожал плечами Эндрю, – и не поцеловал ее ты не по этой причине.
– Знаешь, – сказал Филипп, прищурившись, – мне кажется, какое-то судно отправляется в Америку завтра утром.
На Эндрю это заявление не произвело никакого впечатления.
– Нравится девушка – надо целовать девушку, – неожиданно изрек Бакари. – Девушка, может, тоже хочет. – И низко поклонившись, исчез из прихожей, неслышно ступая по мраморному полу своими мягкими кожаными шлепанцами.
Девушка, может, тоже хочет! Черт возьми! Бакари обычно произносил около десяти слов в месяц. Значит, в сентябре он уже выполнил свою норму. Ну и отлично! Филипп не жаждал услышать что-нибудь еще.
Он повернулся к Эндрю:
– Попробуй только сказать что-нибудь.
– И не собираюсь, Бакари уже все сказал. И использовал при этом совсем немного слов. Редкий талант, ты не находишь?
– Тебе его явно не хватает.
– Как скажешь! Я отправляюсь спать. – Он пошел наверх, но на площадке обернулся и, дурачась, отдал Филиппу честь: – Желаю тебе сладких снов, мой милый.
Да уж, сладкие сны! Судя по тому, как напряжено тело и беспорядочны мысли, сна в ближайшем будущем ждать не приходится. Решив, что глоток бренди ему не помешает, Филипп зашел в свой кабинет и плеснул в бокал золотистого напитка. Он уже подносил его к губам, когда его взгляд упал на письменный стол. Рука застыла в воздухе. Филипп не верил своим глазам.
Один из журналов с записями лежал, раскрытый посередине стола, несколько других угрожающе громоздились на самом краю. Филипп был уверен, что не мог оставить их так – он слишком ими дорожил. Поставив бокал на буфет, он подошел поближе.
Журнал был открыт на странице, покрытой зарисовками иероглифов и чертежом гробницы, найденной под Александрией. Он внимательно осмотрел его, не нашел никаких повреждений и поставил обратно на полку.
Филипп задумчиво хмурил брови. Неужели кто-то из слуг рылся в его вещах? Должно быть, так, потому что ни Эндрю, ни Бакари ни за что бы не притронулись к журналам без его разрешения и обязательно вернули бы их на место.
Но зачем слугам понадобилось это делать? Вероятно, из любопытства. Это можно понять, но завтра утром придется разыскать виновника и разобраться в происшествии. Дело было не только в том, что он не любил, когда роются в его вещах. Дело в том, что для него эти журналы были бесценны, и он не хотел, чтобы они потерялись или были повреждены из-за чьего-то любопытства.
Филипп взял стопку остальных журналов, собираясь вернуть их на полку, но неожиданно заметил лежавший под ними листок бумаги, написанный торопливым незнакомым почерком. Он с удивлением поднял его и прочитал:
«Ты будешь страдать».
Филипп нахмурился и потрогал буквы пальцем. Чернила еще не высохли.
Записка была написана недавно, совсем недавно. Но кто написал ее? Кто-то из домашних? Или в особняк проник посторонний? Он быстро подошел к большому французскому окну и подергал за ручку. Окно оказалось закрытым. Каким образом можно попасть в дом? Странно, что ни Эндрю, ни Бакари, ни, очевидно, другие слуги никого не заметили. Он вспомнил, что Бакари не было внизу, когда он вернулся домой – тот занимался собакой, а входная дверь не была заперта. Филипп провел рукой по лицу. На сколько времени Бакари оставил ее без присмотра? Черт возьми, в дом мог зайти кто угодно. Если он уже не находился в нем...
Филипп еще раз прочитал записку: «Ты будешь страдать».
Что за дьявол ее написал? И зачем?
Дрожащая рука поднесла бокал с бренди к губам. «Еле успел. Еще немного, и все бы пропало. Теперь придется быть осторожнее». От глотка крепкого напитка стало тепло. Еще несколько глотков, и рука перестала дрожать. Теперь она сжимала кинжал. В холодной блестящей поверхности отражалось пламя свечи.
«Твое слишком быстрое возвращение помешало мне, Грейборн. Но я все равно найду то, что ищу. И когда это произойдет – твоя жизнь будет кончена».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Завидный жених - Д`Алессандро Джеки



очень понравилось
Завидный жених - Д`Алессандро Джекиольга и.
17.08.2012, 16.06





Яркий, необычный, очень интересный роман. Безумно понравился. 100 из 10!!!
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиЕлена
27.12.2013, 17.49





Как по мне - без восхищения. Не 10 точно.
Завидный жених - Д`Алессандро Джекиелена:-)
27.04.2014, 19.08





Вначале было интригующе, НО...еле дочитала до конца. Любовь-Морковь, интриги, счастливый конец
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиЮлия
22.10.2014, 7.01





Хороший роман, можно читать.
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиТаня Д
20.11.2014, 16.48





Накручено , сумбурно ....мне не понравилось .
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиВикушка
20.11.2014, 17.33





МНЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛСЯ НЕ МУЖЧИНА А ОГОНЬ
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиНАТАЛИЯ
26.12.2014, 15.31





Очень хорошо написано. Были моменты, когда смеялась вслух. Красиво и нежно :)
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиАнна
30.03.2015, 21.28





Лично мне нравится такой стиль Хороший роман С удовольствием прочитала Советую!
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиКатя
1.04.2015, 10.43





Лично мне нравится такой стиль Хороший роман С удовольствием прочитала Советую!
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиКатя
1.04.2015, 10.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100