Читать онлайн Завидный жених, автора - Д`Алессандро Джеки, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Завидный жених - Д`Алессандро Джеки бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.06 (Голосов: 49)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Завидный жених - Д`Алессандро Джеки - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Завидный жених - Д`Алессандро Джеки - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Д`Алессандро Джеки

Завидный жених

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Смысл его слов не сразу дошел до Мередит. Когда она наконец поняла, то сложила на груди руки и вздернула подбородок. Проклятие! Что за игру он затеял?
– И никто больше не придет? – спросила она, нетерпеливо постукивая туфелькой по толстому ковру.
? Нет.
– Никто не принял вашего приглашения?
? Да.
Стук по ковру прекратился, и раздражение сменилось растерянностью и сочувствием.
– Господи, они что – с ума все сошли? Я же слышала, как всем понравился предыдущий прием. Может быть, эта проблема с «сами знаете, что» не разрешилась так успешно, как нам показалось?
– Не знаю.
– А вы случайно не намекнули им на... м-м-м... тему предстоящего обеда? – подозрительно прищурилась Мередит.
– Ни словом.
Она озадаченно сжала губы:
– Тогда я просто не могу понять, почему все отказались. Одна или две – это еще понятно, но все шесть?
– Этому есть только одно логическое объяснение.
– В самом деле? Какое?
– Они не получили приглашений. Мередит не мигая смотрела на него.
– Вы сказали, что напишете их сами.
– Я так и сделал.
– Тогда почему вы думаете, что они их не получили?
– Потому что я их не отправил.
– Не отправили! Я...
Филипп еще на шаг придвинулся к Мередит, и она немедленно замолчала и попыталась еще сильнее вжаться в закрытую дверь. Бесполезно. Облокотившись одной рукой о косяк, он наклонился к ней так близко, что она разглядела мелкие янтарные искорки в его глазах. Почувствовала жар его тела. Она попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но вместо этого только наполнила легкие его соблазнительным запахом.
– Хотите узнать, почему я не разослал эти приглашения, Мередит? – Она ощущала на своей щеке его теплое дыхание, и желание прикоснуться к нему вдруг стало таким сильным, что ей пришлось ухватиться за оборку юбки, чтобы удержать руки на месте. Она молчала, и Филипп прошептал: – Я не разослал их, потому что не хотел, чтобы пришел кто-нибудь, кроме вас. Я сделал это все ради вас одной.
Мередит с трудом сглотнула комок в горле, подняла глаза к небу и попросила Господа дать ей силы. Куда исчезло все ее негодование? Почему она не может сердиться на него? Почему не ругает за весь этот обман? Она тщетно искала в своей душе хоть признаки раздражения или злости. Вместо этого Мередит находила там тысячи других эмоций, которые совсем не должна была испытывать: удовольствие оттого, что ради нее он приложил столько усилий, любопытство и предвкушение удивительного вечера наедине с ним в этой экзотической обстановке. И что хуже всего, она чувствовала неимоверное облегчение при мысли о том, что ни одна из противных блондинок, как выясняется, не завладела его интересом. «Я сделал все это ради вас одной».
Внезапно Мередит охватил такой страх, что она задрожала. Она испугалась того, что не сможет уйти, что не сможет противиться ему. Того, что ей так не хочется противиться.
– Филипп, я не могу остаться.
– Пожалуйста, не говорите так. Я знаю, что это слишком смело с моей стороны, но мне так хотелось поделиться с вами тем, что я знаю и люблю. Я подумал, что вам понравится атмосфера и кухня дальних стран.
– Это так, но...
– Тогда останьтесь. Если не ради меня, то хотя бы ради Бакари. Он так старался, чтобы приготовить эту комнату и обед. Вы должны его попробовать. – Он наклонился к Мередит совсем близко – так что его губы почти касались ее уха. – Я прошу вас.
Эти слова, произнесенные чуть слышным шепотом, окончательно сломили ее сопротивление. Разум посылал ей тысячу тревожных сигналов, кричал, что никакие отношения, кроме отношений свахи и клиента, невозможны для нее с этим мужчиной; что ни в коем случае нельзя поощрять его очевидный интерес и симпатию; что этот вечер может привести к последствиям, разрушительным как для ее, так и для его репутации. Но сердце отказывалось слушать и предлагало множество разнообразных оправданий. Оно говорило, что уйти, после того как столько усилий было вложено в подготовку этого обеда, непростительно грубо. Что он был добр не только к ней, но и к Альберту и что она не может отплатить за эту доброту неблагодарностью. Кроме того, в доме находится Бакари и, несомненно, множество других слуг и, следовательно, нельзя утверждать, что они обедают наедине.
И в конце концов, хотя она и находит Филиппа несомненно привлекательным, смешно думать, что она может потерять контроль над собой. Внутренний голос хихикнул при таком утверждении, но Мередит постаралась этого не услышать.
Филипп выпрямился и молча серьезно смотрел на нее. Но в глубине его карих глаз она заметила беспокойство и неуверенность. Он, очевидно, боялся, что его приглашение будет отвергнуто. Сердце Мередит дрогнуло при мысли о том, что этот мужественный, сильный и смелый человек с таким волнением ждет ее решения. Она улыбнулась не вежливо и уверенно, как собиралась, а скорее испуганно и сказала:
– Ну что ж, раз в этот обед вложено столько усилий, с моей стороны было бы просто невежливо не попробовать его.
Филипп улыбнулся с явным облегчением и, взяв Мередит за руку, повел к столу. Жар его ладони обжег ее пальцы, и она непроизвольно их сжала. Он ответил на это рукопожатие, и его улыбка стала еще шире. Глаза Филиппа так сияли от радостного возбуждения, что Мередит не выдержала и рассмеялась.
– Над чем вы смеетесь?
– Над вами. У вас такое же лицо, какое было у Альберта, Когда в одиннадцать лет он написал стихотворение в мою Честь. Хотя подарок предназначался мне, он сам радовался больше...
Мередит неожиданно замолчала, поняв, что сказала слишком много. Она предпочла бы скрыть тот факт, что знала Альберта еще ребенком. Кроме них двоих, только Шарлотта знала о том, как и когда они встретились. Мередит не желала говорить на эту тему еще и потому, что при ее обсуждении неизбежно возникло бы много вопросов, на которые ей не хотелось отвечать. Заметил ли Филипп, как она проговорилась? Обратил ли внимание на ее замешательство?
Ответ не заставил себя ждать.
– Все в порядке, Мередит, – сказал он, испытующе глядя на нее. – Я знаю, что Альберт был помощником трубочиста. И о том, как вы спасли его. И что он живет у вас с тех пор.
Мередит похолодела. Господи, откуда он об этом узнал? И не раскопал ли он также и ее прошлое? Она легко могла представить себе, как он делает это с таким же любопытством и упорством, с каким добывает из земли древнюю утварь во время своих экспедиций. Мередит попыталась убедить себя, что ее беспокойство преувеличено, но страх, что кто-то узнает о ее прошлом, мучил ее уже давно, и отмахнуться от него было непросто.
– Интересно, кто мог рассказать вам об этом? – спросила она с деланным спокойствием.
– Альберт. – Филиппа, казалось, удивил ее вопрос.
– Альберт? – недоверчиво переспросила Мередит. Альберт никогда никому не рассказывал об ужасах, пережитых в детстве. – Когда же? И почему он вам об этом рассказал?
– Разговор состоялся вчера на складе. И рассказал он мне об этом для того, чтобы объяснить, какая вы добрая и щедрая. Заставить меня понять, что к вам надо относиться с уважением.
– Ах, вот как... – Милый Альберт. Он рассказал почти незнакомому человеку о том, что от всех скрывал. И все это ради того, чтобы защитить ее. – Я надеюсь, вы не станете судить его слишком строго. Он не виноват в том, что у него было такое детство. – «Никто из нас в этом не виноват».
? За кого вы меня принимаете, Мередит? За человека, который отвернется от юноши только потому, что с ним жестоко обошлись в детстве?
В его голосе звучала обида, и Мередит стало стыдно. У нее не было оснований сомневаться в доброте и благородстве Филиппа.
– Нет-нет, я, конечно, знаю, что это не так. Но я также знаю, что очень немногие люди отличаются такими широкими взглядами. И я очень люблю Альберта.
Филипп сжал ее руку:
– Он славный молодой человек, и я восхищаюсь его преданностью, мужеством и внутренней силой. И хотя я благодарен ему за то, что он рассказал мне о ваших достоинствах, в этом не было необходимости. Я и так знал, какая вы.
От его мягкого голоса и теплого, манящего взгляда у Мередит закружилась голова. Филипп не дал ей времени прийти в себя.
– Так какой же подарок сделал вам Альберт в одиннадцать лет? – с улыбкой напомнил он.
– Когда мы впервые встретились, – взяв себя в руки, объяснила Мередит, – он не умел ни читать, ни писать. Я научила его, и он сочинил в мою честь стихотворение. Когда он вручал его мне, у него на лице было такое же радостное предвкушение, как и у вас, когда я согласилась остаться. И сейчас я польщена так же, как и тогда.
– Могу поспорить, что вы и сегодня помните это стихотворение наизусть.
– О да! Оно до сих пор хранится у меня рядом с самыми Дорогими вещами. – Мередит не только помнила его наизусть, но и как будто видела сейчас – все до последней, тщательно выведенной буквы. – Хотите послушать?
Мередит не поверила своим ушам. Неужели она сама предложила это? Она никому не читала стихотворение Альберта. Даже Шарлотте.
– Сочту за честь.
Отступать было поздно. Мередит глубоко вздохнула и прочитала:
– «Щеки мисс Мэри – как брусника, глаза синие, как голубика. Она построила мне дом. Теперь живем мы вместе в нем».
Несколько секунд они молчали. Мередит не смогла бы заговорить, даже если бы хотела, потому что ей мешали комок в горле и подступившие к глазам слезы. Простые слова, написанные в ее честь несчастным, искалеченным мальчиком, всегда действовали на нее таким образом.
– Прекрасный подарок, – пробормотал Филипп, – и очень выразительный. Всего в нескольких словах ему удалось передать самую вашу суть, вашу пылкую своеобразность. Я понимаю, почему это стихотворение так важно для вас. – Он протянул руку и осторожно провел пальцем по ее щеке. – Спасибо, что поделились им со мной.
– Пожалуйста, – вспыхнула Мередит.
– Пойдемте. Позвольте мне познакомить вас с деликатесами средиземноморской и восточной кухни. Вы убедитесь, что Бакари – прекрасный повар.
Филипп подвел ее к низкому столику перед камином и опустился на бархатную темно-бордовую подушку, скрестил перед собой длинные ноги и похлопал по подушке, лежащей рядом, приглашая Мередит последовать своему примеру.
– Я вывихну себе шею, если вы будете стоять, – сказал он с улыбкой.
Мередит не двигалась, охваченная сомнениями. Если она испытывала непреодолимое волнение, даже стоя воз-ле этого мужчины, то что же произойдет, если она будет полулежать рядом на подушках? Она взглянула на Филиппа и обнаружила, что он откровенно забавляется, наблюдая за ее колебаниями.
– Обещаю не кусаться, Мередит.
Сообразив, что ведет себя нелепо, Мередит вздохнула и осторожно опустилась на ковер.
– В первый момент может показаться, что это неудобно, – сказал Филипп, подкладывая подушки ей под спину, – но, пообедав так один раз, вы поймете, почему мне не нравятся наши европейские столовые.
Одним быстрым движением он встал на колени и занялся тарелками, стоящими на столе, а у Мередит появилась возможность устроиться поудобнее, расправить юбки и скрестить ноги так же, как и Филипп. После этого она должна была признать, что сидеть так гораздо приятнее, чем на жестком деревянном стуле.
– Сначала попробуйте это, – предложил Филипп, протягивая ей хрустальный бокал на высокой ножке, наполненный рубиново-красной жидкостью.
– Спасибо.
Не сводя с нее глаз, Филипп коснулся ее бокала краешком своего, и хрусталь тонко зазвенел.
– За этот чудесный вечер!
Мередит только кивнула, не доверяя своему голосу, и пригубила напиток.
– Как вкусно! – воскликнула она, ощутив необычный, сладковатый и свежий вкус. – Я никогда такого не пробовала. Похоже на вино, но... все-таки не вино. Что это?
– По правде говоря, не знаю. Этот рецепт – великий секрет Бакари, и он его тщательно охраняет. Один раз я попробовал подсмотреть, как он делает этот напиток, а он поймал меня за этим и наказал.
– Наказал вас? – поразилась Мередит. – Каким образом?
– Он целый месяц отказывался его готовить. С тех пор я не задавал вопросов, а просто наслаждался вкусом.
Он поставил бокал на стол и снял крышку с небольшой супницы. Ароматный пар, не похожий ни на что известное ей ранее, достиг ноздрей Мередит. Она сразу же почувствовала смертельный голод и с нетерпением наблюдала за тем, Как Филипп разливает густую жидкость в изящные фарфоровые мисочки.
– Что это такое?
– Авголемоно. Греческий суп из лимона и яиц. Проглотив первую ложку, Мередит закрыла глаза от наслаждения:
– Потрясающе.
Когда мисочка опустела, Мередит уже не чувствовала ни неловкости, ни смущения. Она просто с нетерпением ожидала следующего блюда. Филипп протянул ей тарелку с нежнейшей рыбой, сваренной на пару, с добавлением ароматических трав, которые она не знала, и с гарниром из паровой же спаржи. После каждого проглоченного кусочка глаза Мередит снова невольно закрывались, и она даже постанывала от удовольствия.
– Судя по всему, вы весьма страстная натура, Мередит. Она удивленно подняла на Филиппа глаза и обнаружила, что он смотрит на нее с выражением любопытства и одобрения одновременно.
– Почему вы так решили?
– Потому что только страстные натуры могут так безоглядно наслаждаться едой.
Мередит почувствовала себя неловко. Боже милостивый, в этой необычной обстановке она совершенно забыла о приличных манерах.
– Не смущайтесь, – сказал Филипп, и ее щеки еще ярче вспыхнули, оттого что он с такой легкостью прочитал ее мысли. – Ваш энтузиазм – это комплимент не только Бакари, но и мне. Я рад, что вы смогли расслабиться и почувствовали себя непринужденно и спокойно.
Спокойно? Мередит чуть не рассмеялась. В том жаре, дрожи и биении пульса, которые она испытывала в присутствии этого мужчины, не было ничего общего со спокойствием. Хотя, с другой стороны, она не могла не признаться себе, что в каком-то трудноопределимом смысле она действительно чувствовала себя в его компании спокойно и непринужденно. Ей нравилось разговаривать с ним. Нравился звук его голоса. Его смех и шутки. И если бы ситуация сложилась по-другому, они, возможно, могли бы... стать друзьями.
Друзьями? С наследником герцогского титула? Она, должно быть, на самом деле сошла с ума.
– У вас на лице сейчас очень интересное выражение, – сказал Филипп. – Может, поделитесь своими мыслями?
Мередит поколебалась секунду и решила, что так и сделает хотя бы для того, чтобы напомнить ему о разнице в их положении.
– Я думала о том, какие мы разные.
– В самом деле? А я как раз думал о том, как мы похожи.
– Не понимаю, как вам такая мысль могла прийти в голову.
– Возможно, мы не так уж не похожи. Расскажите мне о себе.
Уже второй раз за сегодняшний вечер Мередит почувствовала приближение паники. Она коротко и испытующе взглянула на Филиппа. В выражении его лица не было ничего подозрительного – только обычный интерес. Или все-таки было? «Успокойся. Это очень простой вопрос. Он всего лишь поддерживает разговор».
– Вы росли в роскоши, – сказала Мередит с натянутой улыбкой, – окруженный заботой и вниманием. Вы наследник герцогского титула. Боюсь, мне трудно будет с вами тягаться.
– Возможно, – пожал плечами Филипп. – Но богатство и титул еще не гарантируют счастья.
Его слова прозвучали серьезно и грустно, и Мередит подумала, что, наверное, он убедился в этой истине на собственном опыте. Ее любопытство было задето, но она не решилась продолжить этот разговор, боясь, что он приведет к новым вопросам, на которые она не сможет ответить правдиво. А именно сегодня, впервые за многие годы, ей тяжело было бы лгать.
Мередит опустила взгляд на пол и обнаружила, что оборка ее юбки лежит на колене Филиппа и светло-желтый муслин красиво контрастирует с синей тканью его шаровар. Эта картина показалась ейтакой странно волнующей, что она не могла отвести от нее глаз.
– Какой вы были? – вывел ее из задумчивости голос Филиппа.
Она вопросительно посмотрела на него и встретилась с его внимательным, пытливым взглядом:
– О чем вы?
– Ребенком. Каким вы были ребенком? Что вам нравилось? Как жила ваша семья? – Он несмело улыбнулся. – Мне давно уже хочется об этом узнать.
Картины, которые Мередит много лет пыталась забыть, снова промелькнули перед ее внутренним взором. Ей очень не хотелось лгать этому человеку, но у нее не было выбора. Стараясь не поддаваться чувству вины, она поведала ему ту самую фальшивую историю, которую знала наизусть.
– Мое детство было обычным и вполне счастливым, – привычные слова сами слетали у нее с языка. – Мы не были богатыми, но и бедными нас нельзя было назвать. Мы довольно часто переезжали с места на место, потому что этого требовала работа отца: он был домашним учителем. После его смерти мама поступила гувернанткой в одну богатую семью в Ньюкасле. Я жила с мамой, а когда она умерла, переехала в Лондон и стала свахой.
– У вас нет ни братьев, ни сестер?
– Нет, к сожалению. – Мередит улыбнулась и попыталась отвлечь разговор от собственной особы: – В отличие от вас. Вам повезло, я всегда хотела иметь сестру.
– Мне и правда повезло. Если бы не Кэтрин, мое детство было бы совсем унылым. – Заметив ее удивление, Филипп добавил: – Материальное благополучие и счастье – совсем не одно и то же, Мередит.
Что мешало ему быть счастливым? Она проводила дни, мечтая о том, что ему досталось с рождения: о нормальной семье, о достойной жизни, о безопасном доме. Чего же ему не хватало?
В такой обстановке, – он сделал жест рукой, будто обводя им весь дом, – я был несчастен.
– Да, должна признаться, я действительно не понимаю. Филипп поставил на стол тарелку и бокал и наклонился вперед, опершись локтями о колени.
– Вы когда-нибудь чувствовали себя одинокой, Мередит? Одинокой, в то время как вас окружает множество людей? Настолько одинокой, что это причиняет боль?
Воспоминания, которые Мередит давно похоронила в душе, ожили и вырвались наружу. Господи, да она большую часть своей жизни именно так себя и чувствовала. Не желая отвечать, она молча смотрела ему в глаза, полные боли, и боялась, что он без слов поймет все по ее лицу.
– Когда я был ребенком, – заговорил Филипп тихо, – мне всегда казалось, что я один стою снаружи и, прижавшись к стеклу, разглядываю жизнь людей внутри. Я был неуклюжим и неловким, застенчивым, толстым и к тому же носил очки. Все эти качества становились еще заметнее в компании моих сверстников, которые, как мне тогда казалось, обладали всеми качествами, которых я был лишен. Я редко видел своего отца, потому что он часто уезжал и всегда был занят. Мама была красивой и доброй, но она много болела. Она умерла, когда мне было двенадцать лет, и после этого мы с отцом все больше и больше отдалялись друг от друга.
Филипп замолчал, глядя вдаль. Не думая, Мередит положила ладонь на его руку и сжала ее. Филипп повернулся к ней, словно выходя из транса, и у нее перехватило дыхание от беспросветного отчаяния в его глазах.
– Это была моя вина, – сказал он ровным бесцветным голосом. – Я обещал отцу, что все время буду с ней, не дам ей скучать, пока он ездит в город для встречи с поверенным. Она чувствовала себя гораздо лучше и, как всегда в хорошие дни, захотела выйти на улицу. Отец сказал, чтобы я не отпускал ее до тех пор, пока он не вернется. Я дал ему слово... —
Филипп замолчал на мгновение, потом продолжил: – Я дал ему слово, но потом... уснул. Уснул, когда мама читала мне вслух. А она вышла из дома и пошла в парк. Там она попала под дождь и простудилась. Через три дня ее не стало.
– О, Филипп... – Жалость переполняла сердце Мередит, когда она представила мальчика, обвиняющего себя в смерти матери, и отца, вторящего ему. – Вы были еще ребенком...
– Который не сдержал слова. – Он посмотрел на руку Мередит, лежащую на его руке, а потом – прямо в ее глаза: – Если бы я сдержал его тогда, она бы не вышла на улицу.
– Она была взрослой женщиной, которая сама приняла неосторожное решение. Это был ее выбор.
– Выбор, которого она бы не сделала, если бы я сдержал слово. – Мередит казалось, что взгляд Филиппа жжет ее. – Когда отец узнал обо всем, он сказал мне, что мужчина стоит ровно столько, сколько стоит данное им слово. Что мужчина, не умеющий держать слово – ничтожество. С тех пор я ни разу не нарушал своих обещаний. Я нарушал что угодно, но только не свое слово. И в будущем я никогда не нарушу его.
Только сейчас Мередит поняла его упрямое стремление найти пропавший камень, снять проклятие и жениться до тех пор, пока болезнь не возьмет верх над старым герцогом. Дело было не только в соглашении, заключенном с отцом. Филипп должен был сдержать свое слово.
– После смерти мамы между мной и отцом образовалась глубокая трещина. Он винил во всем себя и меня. И я сам винил себя, и мы не могли докричаться друг до друга через пространство, разделявшее нас. Кэтрин пыталась нас помирить. Она напоминала о том, что болезнь мамы была неизлечимой. Мы с отцом знали это, но мы видели, как страдала она, умирая, и как боролась за каждый час. Может, ей и так оставалось жить всего несколько месяцев, но я отнял их у нее. – Филипп глубоко вздохнул. – После этого отец жил то в одном поместье, то в другом, а я проводил время среди равнодушных и постоянно меняющихся гувернеров. Когда я поступил в Итон, стало еще хуже. Тогда я узнал, что мальчики, как бы хорошо воспитаны они ни были, могут быть очень жестоки; что больно может быть не только от ударов кулаков, но и от злых слов. В школе я был неудачником во всем, кроме учебы, и отношения с отцом окончательно разладились. Только те дни, когда на каникулах я встречался с Кэтрин, казались мне островком света в темном мире. Кэтрин и занятия историей, которую я полюбил именно тогда, – единственное, о чем мне хочется вспоминать.
Филипп замолчал на несколько секунд и, словно стряхнув с себя остатки прошлого, опять посмотрел на Мередит:
– И я, и отец устали от этого враждебного напряжения между нами, и поэтому, когда он предложил мне продолжать образование за границей, я радостно ухватился за эту возможность. Я пообещал ему, что в конце концов вернусь в Англию и женюсь, а он в обмен на это пообещал мне финансовую поддержку. Но как сильно мне ни хотелось уехать, я очень боялся покидать свой дом. Я все еще был болезненно застенчивым, неловким и неуклюжим. – Губы Филиппа тронула легкая улыбка. – Но когда я наконец уехал и попал в новый мир, где никто ничего не знал ни обо мне, ни о моих прошлых неудачах, я понял, какое счастье – свобода. Я наслаждался, я купался в ней. Физическая работа и свежий воздух закалили меня и сделали сильным, и впервые в жизни я чувствовал себя на своем месте. Я познакомился с Бакари, потом – с Эндрю, который оказался не только хорошим боксером, но и опытным фехтовальщиком. Он научил меня драться и обращаться со шпагой, а я научил его читать древние письмена. Он так же, как и я, не стремился обсуждать свое прошлое, и мы быстро стали друзьями. По правде говоря, не считая Кэтрин, Бакари и Эндрю – мои первые настоящие друзья.
Филипп замолчал, и в комнате стало совсем тихо. Что могла Мередит сказать человеку, который только что открыл перед ней всю душу? И на которого она вывалила целую кучу лжи. «Не будь наивной – честность хороша только тогда, когда тебе нечего скрывать». Чувства, в которых она сама не могла разобраться, нахлынули на нее, сменяя друг друга.
Ей так хотелось обнять его и утешить, но она просто сжала его руку.
– Мне так жаль, Филипп. – Ни эти ничего не значащие слова, ни банальный жест не могли выразить всей глубины ее чувств.
– Спасибо. – Выражение его лица смягчилось. – Несколько лет мы регулярно переписывались с отцом. Сначала письма были сухими и короткими, потом стали длиннее и сердечнее. Очевидно, нам обоим было легче общаться так, чем лицом к лицу. Но три года назад все повторилось. Отец выбрал мне невесту, назначил свадьбу и потребовал, чтобы я приехал. Я отказался. Отчасти потому, что я еще не был готов возвращаться, отчасти потому, что привык к свободе и отвык выполнять приказания. Наши отношения от этого, как вы сами понимаете, не стали лучше. Мы продолжали переписываться, но уже менее дружелюбно. А потом я получил письмо, в котором отец сообщал, что умирает, и понял, что пора возвращаться домой. Я надеялся, что мое возвращение и женитьба помогут забыть все наши противоречия. А потом я нашел Камень Слез.
– Да, вам очень не повезло, – вздохнула Мередит.
– В каком-то отношении – да, и смерть Мэри Бинсмор – это самое худшее из того, что случилось. Но Камень Слез принес мне и удачу.
– Как вы можете так говорить? – Мередит смотрела на него в недоумении. – Ведь из-за проклятия вы потеряли леди Сару.
Филипп бережно поднес ее руку к своим губам и легко поцеловал самые кончики пальцев:
– Да, но благодаря ему я встретил вас.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Завидный жених - Д`Алессандро Джеки



очень понравилось
Завидный жених - Д`Алессандро Джекиольга и.
17.08.2012, 16.06





Яркий, необычный, очень интересный роман. Безумно понравился. 100 из 10!!!
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиЕлена
27.12.2013, 17.49





Как по мне - без восхищения. Не 10 точно.
Завидный жених - Д`Алессандро Джекиелена:-)
27.04.2014, 19.08





Вначале было интригующе, НО...еле дочитала до конца. Любовь-Морковь, интриги, счастливый конец
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиЮлия
22.10.2014, 7.01





Хороший роман, можно читать.
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиТаня Д
20.11.2014, 16.48





Накручено , сумбурно ....мне не понравилось .
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиВикушка
20.11.2014, 17.33





МНЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛСЯ НЕ МУЖЧИНА А ОГОНЬ
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиНАТАЛИЯ
26.12.2014, 15.31





Очень хорошо написано. Были моменты, когда смеялась вслух. Красиво и нежно :)
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиАнна
30.03.2015, 21.28





Лично мне нравится такой стиль Хороший роман С удовольствием прочитала Советую!
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиКатя
1.04.2015, 10.43





Лично мне нравится такой стиль Хороший роман С удовольствием прочитала Советую!
Завидный жених - Д`Алессандро ДжекиКатя
1.04.2015, 10.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100