Читать онлайн Наши все тридцать, автора - Даган Наталья, Раздел - Невест-ing в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наши все тридцать - Даган Наталья бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наши все тридцать - Даган Наталья - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наши все тридцать - Даган Наталья - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Даган Наталья

Наши все тридцать

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Невест-ing

Наши «невестины» шабаши приносят пользу, оказывается, не только нам. Благодаря случайным знакомым подруг, влет попадающим на наши собрания время от времени, наше общение несет зерна разумного-вечного вовне и имеет успешный пиар в народе. Нам звонят советоваться. Это приятно.
Накануне отлета мне звонит одна моя знакомая с набоковским именем Ада.
Первым долгом она выражает свое восхищение тем, что мы, девчонки-молодцы, находим время и возможности (!) собираться, затем сдает имя своего «агента», побывавшего у нас накануне. Агента зовут Олечка, я ее помню. Милая такая серая мышка, похожая на Наталью Водянову, с той только разницей, что брови у нее выщипаны в ниточку, и поэтому лицо кажется каким-то голым… Забавная девчонка, словом.
Я как раз заканчиваю собирать чемодан, который лежит у меня на кровати, раскрыв огромную хищную пасть. В доме бардак, я хожу из комнаты в комнату в трусах и майке, с трубкой у уха, и пытаюсь понять, что забыла и что от меня хочет Ада. После предварительной болтовни в стиле «как сама», Ада переходит к делу и интересуется, каков был мой опыт общения с виртуальными женихами год назад.
– О, с женихами, – усмехаюсь я, – а с женихами хороший опыт был. Рекомендую. А ты что, замуж собралась?
– Нет пока, – удивленно отвечает она, – кандидатуры-то нет. Слышала, ты год назад искала себе спутника жизни по Интернету. Вот, хочу узнать, реально там что-нибудь найти или нет.
Как мне все это нравится: «спутник жизни», «кандидатура».
– Более чем реально, – отвечаю я.
– Джада, – несколько заискивающе говорит она, – ты сейчас говоришь серьезно или шутишь?
Мой прославленный цинизм дает эффект постоянной полушутливой интонации, в которой несведущим разобраться трудно.
– Абсолю-ютно серьезно, – подтверждаю я, – опыт общения с женихами был хороший, действительно хороший.
– Так почему же ты не замужем?
Хм, думаю про себя я. Все-таки южное происхождение дает некоторую бесцеремонность в общении. Адочка – разведенная провинциалка, въехавшая в Москву на плечах некоего мудаковатого научного сотрудника на двадцать лет старше ее. Недавно она с ним развелась и теперь, похоже, ищет новую жертву.
– Вопрос хороший. На него, Ада, есть полтора ответа. Первый и основной: мне не очень подходит то, что интернетные люди предлагают. А предлагают они что угодно, только не себя. То есть вот даже замужество предлагают!.. Но исключительно как статус.
– Как это? – не понимает она. Взглянув на часы, я думаю, рассказывать ей эту историю или нет. Есть люди, которые к понятию «статус» подходят формально, и Ада как раз из таких. По ее мнению, женщина не замужем – это неприлично: замужем надо быть. А выйдя замуж, обрести себя в следующем «надо»: требовать от супруга выполнения всех обязанностей, желательно по графику, включая обязанности супружеские. (Мне всегда было интересно, как это акт любви выполняется в виде обязанности… Чистый цирк, по-моему: мартышки бонобо, и далее по программе.)
Но тем не менее я убеждена: такие женщины отнюдь не плохи в браке. Моя Ада, например, была хорошей верной женой, ответственной хозяйкой, строгой матерью. При этом она всегда фантастически много работала, благодаря чему после развода выселила мужа из его трехкомнатной квартиры не куда-нибудь, а в комфортную однушку, купленную специально для него и специально же отремонтированную. Такие женщины, как она, – нет, не мечта поэта, но санитары леса. Они держат сильную половину нации в тонусе. Будь таких Адовых теток побольше, Россия давно бы вышла из демографического кризиса.
– Я думаю, – говорю я ей, присев на кровать рядом с чемоданом, – история моего невестинга в Интернете как раз для тебя. Я тебе ее расскажу подробно, но ты имей, пожалуйста, в виду: ее нельзя воспринимать буквально. То есть именно для тебя буквально. Тут нужны поправки, прикидки и оглядки. Потому что ты – это ты, а я – это я. У нас с тобой жизнь разная, цели разные и аудитории мужчин, соответственно, тоже разные. Но я уверена, если ты захочешь, найдешь себе в Интернете пару.
– Да, я тоже так думаю, – слегка спесиво подтверждает она, и я чувствую, что она будет благодарным слушателем.
Идея сделать меня интернетной невестой принадлежала главному редактору одного глянцевого журнала.
– Джадочка, – обратилась она как-то ко мне, встрепенувшись на редколлегии, – я слышала, в Интернете сейчас происходит нечто невероятное. Все сидят на сайтах знакомств. Я слышала, люди там женятся в диком количестве, просто в диком! Одинокие сердца находят друг друга! Я хочу знать, что там происходит, мне все хотим это знать… Так что не стать ли вам интернетной невестой на время? И напишите нам статью по результатам встреч.
Я хмуро улыбнулась в ответ. Статус виртуальной невесты меня почему-то совершенно не вдохновлял. Но природно-профессиональное любопытство пересилило, захотелось узнать, что же в Сети на самом деле происходит, захотелось эту тему прошунтировать. И я согласилась. В качестве консультанта при написании материала мне была рекомендована подруга главной редакторицы, которая вела рубрику интернетных знакомств в другом, не менее известном глянцевом издании, а теперь работала на нас.
– Главное – правильно составить анкету, – часом позже объясняла мне она, когда я, сидя за компом, напряженно таращилась в главную страницу нужного сайта, – вы даже не представляете себе, Джада, как это интересно. Это целый отдельный мир, от которого вы можете взять все, что захотите.
– Так ли уж – все? – сомневалась я, нервно гоняя курсор мыши вдоль и поперек монитора.
– Именно все. Во-первых, это будет держать вас в тонусе как женщину. Во-вторых, при должной активности, вы сможете обеспечить на себя равномерный спрос и, например, будете ужинать каждый вечер в каком-нибудь ресторане или как минимум пить хороший кофе. При желании это действительно можно делать каждый день. А кроме того, есть реальный шанс найти то, что ищете; не сразу, месяца за три регулярных встреч.
Помолчав, она ласково спросила меня:
– Вы ведь сейчас одна, у вас никого нет?
– Никого нет, – подтвердила я, вглядываясь в ее лицо, пытаясь угадать, что за странное выражение приобрели вдруг ее глаза.
– Ну вот и славненько, – она отвела взгляд и пустила блуждать его по редакционному залу, – вот начнете статью писать и, глядишь, заодно себе что-нибудь и найдете.
Я согласительно хмыкнула, пожала плечами. Интернетные знакомства с заранее определенной целью для меня – те же сваточные, не лучше. Во всяком случае, на тот момент я именно так и думала.
– А вы, Инна, нашли то, что искали? – спросила ее я.
– Да, – тут же ответила она, как бы даже предупреждая сам вопрос, и мягко улыбнулась.
Ее внешность сама по себе уже была ответом. Несмотря на почти уже пятьдесят лет и лишние килограммы, это была женщина цветущего вида с удивительно спокойным, добротным даже каким-то выражением лица.
С анкетой мне пришлось помучиться. Но в итоге составила я ее, как мне казалось, все-таки грамотно. То есть максимально отразила свою цель. Моей целью в данном случае было не просто как можно скорее выйти замуж, а выйти замуж хорошо с материальной точки зрения. В анкете я написала: «Молодая, образованная, привлекательная женщина ищет мужчину, состоявшегося морально и материально…» И еще писала, какая я хорошая, что нет у меня вредных привычек, и буду я прекрасной и верной женой.
Характеристика была просмотрена моей дуэньей и одобрена. Далее я извлекла из закромов лучшие фотографии своих фотосессий для дружественных журналов и присовокупила к анкете.
В первый же день на меня обрушилось порядка сорока писем. Я даже слегка испугалась. Но, взяв себя в руки, в ночи села их разбирать. Тридцать девять были совершенно бесцветные, и только одно вызывало желание ответить: мне писал напористый человек, как раз состоявшийся, по его словам, в моральном и материальном плане. Надежный и одинокий. Он был игрив к тому же, а потому сразу назвал мне среднегодовой оборот его бизнеса в долларовом эквиваленте (миллионы долларов). Редакционному заданию он как нельзя более соответствовал. Оставалось только выяснить, насколько же он в действительности жених. Он прислал мне ссылку на свою анкету на том же сайте знакомств, где «висела» и я.
И анкета его была хороша: такая же напористая, как ее хозяин, веселая и балагурная. Одно только настораживало… Он писал: «Ищу молодую, неуставшую от жизни женщину»… Неуставшую. От жизни, гм.
«Где ж таких в наших широтах взять? – подумала я, – от одного только климата к десяти годам устанешь».
Черный как ночь, его тонированный «мерседес» ждал меня в условленном месте. Сам же хозяин с симпатией взирал на меня из-за тонированного лобового стекла. В жизни он выглядел гораздо более привлекательней, чем на фото. Это, кстати, общая тенденция: на фотографиях претенденты зачастую выглядят значительно хуже, чем в жизни.
Он был Израилева происхождения, чисто выбрит, коротко стрижен, великолепно одет во все черное, и было ему сорок три года. И все бы ничего, если бы не ощущение положенной на меня сверху гранитной плиты рядом с этим человеком. Такого, увы, знакомого ощущения. Большие деньги – это всегда тяжелая ментальность, какая-то совершенно неподъемная харизма.
Он сразу же повез меня в дорогущий китайский ресторан, где все объяснил. Рассказал о том, что им, преуспевшим бизнесменам, знакомиться с нормальными женщинами по большому счету негде, что жизнь уже очертила привычный круг общения: есть друзья и их жены, есть подчиненные девушки на работе (но это работа) и есть… проститутки. Последнее слово он произнес, глядя мне в глаза и не запнувшись.
А еще, говорил он мне, есть девушки, которые тусуются на всех великосветских раутах Москвы. И первичный взнос для общения с ними в последнее время составляет 50 000 долларов. Тут я очень удивилась. Видя, что произвел впечатление, он опытной рукой, с тонкой улыбкой, долил масла в огонь – назвав мне два имени, которые широкому кругу общественности известны как «светские львицы». Но это, пожалуй, был перебор: я не поверила.
– У меня есть очень влюбчивый друг, – признавался между тем он, – так вот он что, сумасшедший, делает. Вот влюбится в такую, живет с ней полгода, а на карманные расходы выдает враз по десятке.
– Долларов, – сказала я.
– Естественно, – отреагировал он, – десятка с тремя нулями. И это не на шопинг, заметь, а на карманные расходы. На три-четыре дня.
– Большие там, наверное, карманы.
– Да, – все больше раззадориваясь, продолжал он. – Я ему говорю: Лёня, что ты делаешь, ты же рынок сбиваешь! Ты же сам сук пилишь, на котором сидишь!
В процессе нашей задушевной беседы мне стало все более-менее ясно. По сути дела, он был человек неплохой. Он был дитя своего поколения – веселый, бабник и балагур. Семья ему была не нужна, он соскучился по страстище, искал безумной ответной любови с молодой и красивой. Но все-таки он понравился, а потому… Вечером следующего дня он принимал меня у себя в гостях, в огромной, в холодных тонах отделанной квартире. Интересовался, как мне его евроремонт? Водил меня туда-сюда, показывал какие-то пальмы.
Затем он усадил меня за барную стойку, взглянул первый раз внимательно мне в лицо и вдруг спросил: «Ты устала?» Я ответила, что да.
– Больше морально, чем физически, – пояснила я.
И что-то там упомянула про сложную обстановку на работе. Он посмотрел на меня еще раз и отсел на диван. Так мы и провели вечер: он – смотря ВВС на диване, я – попивая зеленый чай за стойкой. Разговор никак не клеился. Когда я стала собираться домой, он сделал небрежную попытку меня соблазнить. Но уж так был небрежен, так не старался, что за версту было видно, что будет все в первый и последний раз. Когда же я отказалась брать у него деньги еще и на такси, он вытаращился на меня, как на безумицу, и поспешил захлопнуть за мной дверь. Да, он действительно не любил уставших женщин.
Наверное, потому, что у уставших женщин всегда есть деньги на такси.
Второй мой претендент подъехал на свидание в «мерседесе» классом круче первого, и мы демократично сели пить кофе в кафе. По странному совпадению, он тоже был Израилева происхождения. То, что мы не подходим друг другу, стало понятно с первого взгляда.
– Это вообще один из характерных и очень тонизирующих моментов знакомств по Интернету, – говорю я Аде.
В отличие от обыденной жизни, где любая встреча так или иначе дело случая, над которым впоследствии всегда можно поразмышлять и сослаться на то, что, мол, «не судьба», виртуальное пространство очень ясно и четко определяет две целевые аудитории и их задачи. Есть женщины, хотящие любви/замужества/денег, и есть мужчины, хотящие подруг/жен/секса. И в течение всего только единственной встречи происходят выводы, их совпадение или нет.
– Какой ужас, – молвит в ответ мне Ада, – это так напряженно…
– О да. Это как раз то, что моя кураторша по интернетным знакомствам понимала под фразой «это будет держать вас в тонусе как женщину».
– Очень тонусный тонус, – говорю я. – Но, Ада, ты же хочешь выйти замуж?
– Да, – отвечает мне она, – хочу.
С моим вторым виртуальным мужчиной нам можно было бы и не сидеть целых сорок минут в «Шоколаднице» на Октябрьской. Мы не совпадали ни по одному пункту. Сидели бы меньше, глядишь, не вытащили бы у меня кошелек из пальто. И хоть это была примета – не везет в деньгах, повезет в любви, – мы с ним больше никогда не виделись, как-то безмолвно, почти по-партнерски совпав в своих выводах.
Такие совпадения, кстати, бывали не всегда. Так, мой третий претендент, оказавшийся представителем редкого у нас middle-класс, какое-то время одолевал меня загадочными звонками, которых я даже начала побаиваться, заподозрив в нем маньяка. Он и правда был немножко странноват. Особенно тем, что сразу понял мою натуру. И враз пророчески возвестил мне все то тайное, что было только для меня явным.
– Он не маньяк, – резонно возразила Инна, когда я рассказала ей эту историю, – просто он вас, что называется, видит насквозь. Бывают такие случаи, и не только в Интернете.
Помолчав, я спросила:
– Может, это есть моя вторая половина? В смысле, если уж он так хорошо меня понимает?
– Скорее наоборот! – захохотала она. – Невозможно жить с человеком, который видит тебя насквозь. Это настоящий рентген! А для рентгена, как известно, нет понятия объема: что половина, что треть, что четверть!
На следующую встречу ко мне приехал средних лет красавец в роскошном спорткаре. Приятель Ходорковского. За все время нашей переписки он хитро маскировался под бизнесмена средней руки. Когда на подходе к месту свидания я узнала виртуального претендента и идентифицировала его машину, то была в таком ужасе, что даже попыталась спрятаться за какой-то столб, довольно комично. Но он уже вставал из-за руля, приветственно маша мне рукой, приглашая садиться: я попала в прямую видимость. За ужином, который я никак не могла затолкнуть в себя из-за отсутствия аппетита, он нахваливал мою анкету.
– Вот, между прочим, какая же у вас красивая там художественная фотография, – говорил он, с будничной монотонностью потребляя устрицы, – в салоне делали?
– В салоне? В каком салоне? – не поняла я. В голову пришел почему-то салон красоты.
Поняв, о чем он, я ответила:
– Да нет же, это профессиональная фотосессия. Она была для журнала снята. Временами я фотомоделью подрабатываю.
– Моделью, – насторожился он, перестав жевать.
– Фотомоделью, – мягко откорректировала я, – по подиуму не хожу, вы же видите, рост у меня для этого не годящ, там от ста восьмидесяти сантиметров принимают.
– А-а, – успокоился он и продолжил поглощение устриц, – а то я моделей не люблю, сами понимаете почему.
– Да уж, – откликнулась я с интонацией Кисы Воробьянинова, но про то, что я олигархов не люблю, упоминать не стала.
Собственно, то, что я «люблю не люблю», его не особенно интересовало. Я была расслаблена и приветлива, он же, в свою очередь, был уверен, что уже купил меня своим фантастическим статусом и деньгами.
– Анкеты в женской части сайта какие-то уж очень убогие, – говорил он (а я все никак не могла поверить, что он их читает), – жизненные лозунги унылые. «Надежда умирает последней». И это подпись, стоящая под фотографией девушки! И как-то сразу понятно, что вот прямо сейчас у нее надежда и умирает. И полным-полно, – с отвращением вспомнил он, – «о, где же ты, единственный мой?», «Ищу тебя, любовь моя». Прям до гроба…
– Ну а что ж здесь плохого? – возразила я, амкая вкуснейший десерт на крошечном блюдечке. – Хочет девушка свою любовь найти, большую и светлую. Все хотят.
И, отставив десерт, сладко прислушалась.
– Хотеть-то хотят, – неохотно ответил он, – но вот приедешь на встречу с такой девушкой, и она, особенно глядя на машину, тут же и решит, что вот он, мой единственный, моя большая и светлая любовь. И потом отвязаться от нее невозможно, та-а-акой геморрой…
– Было такое? – спросила я.
– Было, – ответил он. Мы трагически помолчали.
Я взглянула в окно. Даже в зимней замяти его спорткар, припаркованный аккурат напротив окна, выглядел эффектно.
– Ну так не приезжайте на свидания в этой машине, – сказала ему я, – берите такси.
Мой спутник едва не поперхнулся устрицей.
– Что? – Он вытаращил на меня глаза. – Я?! На такси?!
– Боже мой, ну купите себе другую машину, попроще. – Я пошла на компромисс сразу же.
Последовала минутная пауза. Он смотрел на меня, ошарашенный. Затем, проглотив устрицу и одолев-таки состояние легкого аффекта, он тоже взглянул в окно. Его острый профиль а-ля Николас Кейдж показался мне прекрасным. Его голубые с просинью глаза оставались какое-то время такими же холодными, как и сугробы в вечереющем воздухе Москвы. Затем что-то дрогнуло в них и растеплилось. И вот в глазах его уже светилась неподдельная любовь.
– С какой стати мне покупать другую машину! – сказал он, оторвавшись от созерцания спорткара. – Мне эта нравится. Это моя машина. И я хочу в ней ездить.
Я пожала плечами. Мы опять помолчали.
– Вот что мне в тебе нравится, – неожиданно перейдя на «ты», продолжил он, – вот сидишь ты тут со мной как с простым смертным, не млеешь от ширины моего лопатника, а как на человека на меня пытаешься посмотреть.
– Почему пытаюсь? – удивилась я. – Уже вижу.
– Ну и как? – горделиво отозвался он.
– Никак, – ответила я, – не нравитесь. Никогда мне не забыть выражения его лица.
Если бы внезапно я влепила ему пощечину, эффект был бы куда меньший.
Но это было правдой. Он мне действительно не нравился. Это был неглупый человек, с хваткой настоящего хозяина жизни, но так давно и прочно привыкший покупать людские жизни и рулить ими, подобно богу, так сильно заигравшийся в эту игру, что ничего уже, кроме потенциального азарта от купли-продажи, не излучал, даже толики сексуса и обаяния. Его мужской энергетики я не чувствовала вовсе, не говоря уж об обаянии.
– Как ни крути, – с грустью говорю я Аде, – а получается, спорткар был гораздо интересней своего хозяина.
– Кстати, – добавляет она, – его отношение к спорткару отлично иллюстрирует его отношение к женщинам. Так уж он его любит, спорткар этот, что готов его на зимних дорогах убивать, только бы с ним не расстаться. Должно быть, и бабу свою, когда надо будет, он в зимний гараж не поставит. А будет любить ее со страшной силой и гонять в хвост и в гриву, пока она не износится и не надоест. А там уж… Новая партия спорткаров поступит в продажу.
И, помолчав, спросила:
– А что за спорткар-то? Я назвала марку.
Ада присвистнула. Первый раз я слышала, чтобы Ада, консервативная женщина родом из провинции, свистела. Тем более по телефону.
– И что, – спросила она меня, – вот прямо стояла эта машина в зимней замяти? Прям снег на нее намело?
– Ну да… Но на капоте, конечно, там, где двигатель, снег таял. Так что он не весь в зимней замяти стоял.
– Боже ж мой, – сказала тогда с чувством Ада, – все-таки Россия – родина слонов.
Пятым приехавшим ко мне был мой личный ангел-хранитель. Наверное, это был подарок, посланный мне свыше. Так сказать, «за усердие и борьбу за справедливость». Наша с ним встреча была априори бессмысленной. Он был вдвое старше, с совершенно жуткой судьбой, но не искореженный ею, а очень добрый и мудрый человек. Нашу переписку я храню до сих пор. Двух бесед с ним мне хватило, чтобы руду моего бессмысленного, как мне казалось, жизненного опыта за последние несколько лет обратить в бесценное золото совершенно очевидных судьбоносных выводов. Человек же пропал, как и появился, оставив в электронной почте все свои контакты и телефон психолога, «прекрасного специалиста, который поможет в трудную минуту». Я тогда, помнится, несколько удивилась, но телефон все-таки переписала.
Шестой материализовавшийся объект был забракован по факту женатости, что выяснилось только при встрече.
– А что, там много женатых? – настораживается Ада.
– Половина состава, если не больше, – отвечаю я, – любовниц ищут. Хотя чаще это похоже на поиски себя.
А вот седьмым ко мне приехал человек, оправдавший наконец все надежды редакционного состава и лично мои оправдавший тоже.
Это оказался национальный герой.
В действительности ни одна нация своих героев в лицо не знает, кроме, пожалуй, таких, как Гагарин. При этом у нас-то героев, похоже, больше всего. Так вот, мой был не Гагарин. Из уважения к его заслугам я назову его… ну, скажем, Владимир Владимирович. Это был настоящий серый кардинал силовых структур, ветеран практически всех горячих точек Союза и России, боец по жизни и по характеру. Оказалось, что представители этих самых структур тоже испытывают жесточайший дефицит потенциальных подруг и невест! Все время они проводят на работе, а на их работе женщин нет.
Помимо множества наград и власти, которой был наделен, Владимир Владимирович имел еще три увлечения: оружие, охота и специальные сорта курительной смеси. В матушке-родине души он не чаял и был патриотом, причем урожденным, а не убежденным.
Наша переписка началась со взаимной атаки. Его слишком привлекательное для мужчины фото слишком явно выбивалось из общего ряда на мужской половине сайта. И вызывало подозрение в том, что это жиголо: таких на сайтах знакомств каждый четвертый. Но я возвращалась к этому лицу снова и снова, перечитывая скупую анкету.
Сложился совершенно определенный образ: успешный бизнесмен, уставший оттого, что его желания перманентно опупевают от его возможностей, поднялся-таки на серьезные отношения! Наглая лисья морда бестрепетно взирала в объектив из-под красивой шляпы. Порассматривав ее день-другой, я в середине рабочего дня, прямо из редакции, кинула ему по почте свои фотки, присовокупив вопрос о том, чем же он, собственно, занимается. Подписалась я псевдонимом, который звучал Красотка.
Он ответил в тот же день и в том стиле, что «Хотите продать мне свою красоту, давайте торговаться. Денег у меня много, могу купить».
Я опешила от такой наглости. И тут же накатала ему отнюдь не хладнокровный ответ, осадив его что есть мочи (за всех олигархов попало ему, бедняжке). Я была уверена, что больше он мне не напишет. Но он написал, извиняясь и приглашая в ресторан. Приглашение я проигнорировала, пытаясь растянуть немного нашу переписку, томясь любопытством, предчувствуя удачу. В следующем письме он приглашение в ресторацию официально снял (!), но оставил телефон.
И через пару дней молчания я набрала заветный номер.
Голос у него оказался настолько низкий, что временами давал оттяг в сип. За десять минут телефонной беседы он сообщил мне, что: а) у него дома живет ручной удав; б) что своих пираний он кормит белыми мышами; с) что он реально очень-очень большой человек (на деле оказалось сто семьдесят восемь сантиметров); д) и что очень сильно занят по жизни, поэтому ищет подругу по Интернету.
– А занят – это как? – спросила я.
– А так, – ответил Владимир Владимирович, – что если мы сегодня не увидимся, а сегодняшний вечер у меня как раз свободен, то вполне возможно, что в следующий раз увидимся недели через три.
Он не врал. Ровно через три недели в следующий раз мы и увиделись.
В нашу первую встречу он не понравился мне настолько, насколько только может не понравиться мужчина. Во-первых, вместо красавца передо мной предстал далеко не красавец. Это было исключение из интернетного фотоправила. К тому же был груб в общении и как-то совсем прост в суждениях. Но тем не менее он удивительным образом к себе располагал.
Так, именно ему я поведала о своем виртуальном везении на олигархов, чем несказанно повеселила и развлекла. Владимир Владимирович поинтересовался, не запомнила ли я номера машин. Я ответила, что не запомнила, но записала. Оживившись, он предложил идентифицировать хозяев. Я обратила все в шутку, сказав, что эта информация не продается.
Через полчаса я сказала ему, кто я на самом деле. Сказала, потому что видела: он догадывается, что я не невеста. Потемнев тогда лицом, но не меняя выражения его, Владимир Владимирович уставил на меня внимательный взгляд. Затем, неспешно поднявшись, вышел куда-то с телефоном.
Вернулся он совсем другой, как будто гора с плеч свалилась: видимо, по каким-то своим каналам он проверил меня и, узнав, что принадлежу к самой безобидной части прессы, глянцевой, разрешил себе общаться со мной без обиняков. Брякнувшись на свое место, он весело сказал:
– Можем продолжить общение как в формальном, так и в неформальном порядке. Ты в каком предпочитаешь? И кстати, гожусь я хоть в какие-нибудь женихи? И подмигнул игриво…
Когда мы расплатились и настало время расставаться, я взглянула на часы. Была суббота, полвосьмого вечера. Поколебавшись, я перегнулась немного через стол и, глядя Владимиру Владимировичу в глаза, негромко сказала:
– Я очень хочу посмотреть удава. Вашего ручного… как там его?
– Тайсона, – подсказал он, щурясь сквозь длинную струю сигаретного дыма, которую в этот момент выдыхал. – Но предупреждаю, – в свою очередь, он сделал едва заметный выпад вперед, – спать с тобой я не буду.
– Что вы говорите, Вова, – я была потрясена, – какое несчастье, а я так рассчитывала…
Иронии он не уловил, но путь к Тайсону был открыт. Ура! Я еще никогда не видела ручных питонов.
Когда мы приехали, В. В. вынес мне Тайсона: удав был колоссален, упитан и неприязнен. Он воззрился на меня, как солдат на вошь, а потом всем организмом подался вперед, высунув навстречу раздвоенный язык. Не знаю, чего я ждала от этой встречи, но в тот момент мое любопытство было удовлетворено полностью.
– Спасибо, – взвизгнула я, – спасибо, Вова, что вы мне его показали! Очень красивый! Можно уносить!
И удав был моментально водворен в террариум.
Затем Владимир Владимирович с радушием настоящего хозяина водил меня по своим многокомнатным и многоаркадным хоромам. Более всего впечатлил меня кабинет.
Вход в него предваряла массивная, явно не деревянная дверь, приоткрыв которую Владимир Владимирович повернулся ко мне с выражением на лице чрезвычайной таинственности.
– Здесь, – сказал он вполголоса, – я люблю предаваться думам о судьбах России.
Выдержав краткую паузу, он медленно отвел рукой тяжелую дверь, и мы попали в альков национального патриотизма. У меня перехватило дух. Целая стена его была превращена в стенд под стрелковое и минометное оружие, внизу дулами друг к другу трогательно стояли два гранатомета. На отдельном коврике висели награды. Растерявшись поначалу и не зная, куда деваться, я подошла именно к ним. И по ним-то как раз и определила, что передо мной национальный герой.
Это было как в фильме. Это было даже круче.
Освоившись, я перешла затем к оружию и внимательно оглядела ряды его. С молчаливого согласия хозяина я сняла со стены понравившуюся мне снайперскую винтовку, подошла к окну и прильнула к оптическому прицелу. Прицел бил на полтора километра. В доме даже не напротив, а через один, в окне было видно, как мужчина в трениках рассеянно чешет мошонку и выглядывает в окно.
Оторвавшись от прицела, я потрясенно обернулась. Он курил и смотрел на меня одобрительно: это была его любимая винтовка. Когда я стала отступать от окна, он подошел ко мне и помог – уверенным движением взял винтовку и водрузил на место. Все-таки для женщины она была тяжела.
Мы оказались стоящими друг против друга на близком расстоянии.
– Так, наверное, видят боги, – сказала я, – кого угодно, в любую секунду и на любом расстоянии…
– И точно так же в любую секунду могут поразить, – закончил с улыбкой он.
О да, это были незабываемые, лучшие минуты моего невестинга! Владимир же решил проверять меня дальше и стал показывать фотоальбомы. Мне оставалось пройти испытание достойно, не задав ни единого вопроса по факту «а вот это что?», «а вот это вы где?».
В принципе, спрашивать было и не о чем: везде на фотографиях были люди, одетые в камуфляжную форму без знаков отличий и различия, увешанные теми видами оружия, которые в обычных пехотных частях армии не применяются. Менялись только пейзажи за спинами героев. Один из них мне удалось узнать, это была Босния. Но я промолчала. Национальному герою это очень понравилось, и, все больше лучась симпатией по отношению ко мне, он пригласил меня выпить чашечку виски.
Мы сели в гостиной: я с хорошим виски, Владимир поставил рядом с собой один только стакан негазированной минеральной воды. В хрустальную миску на столике рядом положил шесть туго набитых папиросин. Это была она: специальная курительная смесь. Коротко взглянув на меня, он тут же сказал:
– Вот потом, Джада, когда ты все это будешь своим подружкам рассказывать, а рассказывать ты можешь в данном случае чистую правду, тебе никто не поверит.
– Ты что, – спросила его я, пропуская мимо ушей это его замечание, – все это выкуришь и останешься жив?
В полутьме янтарные глаза национального героя недобро блеснули.
– А ты думала, меня это убить может?
Действительно, подумала я.
– И давно у тебя эта привычка? – спросила я.
– Это не привычка, это замена алкоголю, – заметил он, – но вообще давно. С Ближнего Востока еще, наверное. Собственно, ощутимого воздействия на организм не дает. Многие наши балуются. Вреда меньше, и голова с утра не чумная.
И сделал две первые тяжки. Я отпила виски. Он был хорош.
Мы начали неторопливую беседу. Мы говорили «за жисть», за детство, за отношения между полами… Я постигала характер национальных героев, их нравы и образ жизни. И, черт возьми, с каждой минутой национальные герои нравились мне все больше и больше!
Когда в разговоре возникла первая пауза, оказалось, что уже глубокая ночь. Владимир рывком поднялся с кресла, глянул на меня слегка мутными глазами и сказал:
– Хорошая ты баба, Джада. Хочешь, оставайся.
В трубке у меня что-то квакнуло и охнуло. Жадный голос Ады прорвался сквозь пелену воспоминаний:
– Ну ты, конечно, осталась? – Этот вопрос она кричит мне почти умоляюще.
– Да, – ответила я, – осталась. Но в этом доме было две спальни. А вот в какой именно мне довелось спать в ту ночь, я тебе, Ада, не скажу. Тем более что это, как ни странно, не имело никакого значения.
Национальный герой уже сделал выбор в мою пользу. Исходя из каких-то, наверное, одному ему доступных понятий. Я узнала об этом наутро, когда за завтраком он сказал: «Так, я сейчас улечу, но когда вернусь…» И сказал, что мне надо делать и как его ждать. И посмотрел на меня своими карими глазами твердо, спокойно, без собачье-нервной побежки зрачками по моему лицу в поисках подтвердительных признаков БСЛ. Он все решил: я была его подругой.
Это был чистокровный патриархат – решение в мою пользу без моего участия! В этом было что-то непередаваемое, первобытное, что-то из области интуитивных ценностей.
Своего собственного мнения по поводу «нас» в то утро я еще не имела, но надеялась составить его в ближайшее время. Через три дня В. В. улетел на неопределенный срок. Мы посылали друг другу трогательные sms. Он сидел где-то в Европе, потом прилетел в Москву на несколько суток (часов?) и опять улетел. Помню, для меня явилось тогда настоящим открытием, что быть патриотом родины – такая сложная и многотрудная профессия. Патриоты, а тем паче национальные герои, работают сутками. Сутки незаметно переходят в месяцы.
Через три недели мы увиделись вновь, на полтора-два часа. Поели салатов, попили кофе, поулыбались друг другу. Я рассказала ему, как мои дела, и он меня внимательно выслушал. Это было прекрасно.
А потом снова было ожидание. Еще через месяц я поняла, что не тяну быть подругой национального героя. Меня вконец замучили бессонница и тот факт, что я не могла ему позвонить: он почти никогда не брал трубку, а звонил всегда сам, при этом номер его был не определен. Я спала с лица и упала духом.
Именно тогда я поняла, почему меня не испугала его решимость в назначении меня подругой. Его решимость ничего не меняла, и он сам это прекрасно знал. Он не принадлежал себе, он принадлежал Родине.
– Вот, Ада, – говорю я, – тогда-то я и поняла, как далеко понятие виртуальности шагнуло в нашу жизнь.
– В каком смысле?
– В самом непосредственном. Видишь, мне на выбор был предоставлен пантеон женихов высшего разряда: все упакованы материальными ценностями, властью, опытом и одиночеством, все нацелены на отношения и при этом все… абсолютно виртуальные.
Те, кто был упакован материальными ценностями, были виртуальны сами для себя и в сердце своем, ища непонятно чего непонятно зачем. А те, кто был наделен властью, опытом и одиночеством, существовали параллельно этому миру, в телефонных сетях и мейлах, и проводили больше времени в самолетах и машинах, нежели в собственной спальне.
– Так что, – говорю я Аде, – хочешь быть женой, будь ею. Только высоко не замахивайся. Браки, конечно, заключаются на небесах, но жить-то нам в браках надо на земле!
Очень довольная нашей разъяснительной беседой, Ада понимательно хихикает. Потом еще выспрашивает какие-то советы и рекомендации, передает многочисленные и многообразные приветы подругам по шабашам, пытается узнать, как моя личная жизнь сейчас.
Я быстро прощаюсь с ней, пожелав удачи, сославшись на спешку: мне надо собирать чемодан. И не дорассказываю ей половины причин из полутора, почему я все-таки не превратилась тогда из интернетной невесты в жену. Шанс ведь был.
Положив теплую трубку на зарядку, я обнаруживаю себя в ванной, перед зеркалом. Я наконец вспоминаю, что забыла. Это моя любимая зубная щетка. Мигом выхватываю ее из стаканчика и снова смотрю на себя в зеркало.
Все эти Интернет-знакомства – дела давно минувших дней… Больше трех лет прошло с тех пор, как я написала тот материал, а кажется, не больше шести-семи месяцев минуло. У меня какое-то странное ощущение времени, оно идет быстрее, чем я о нем думаю.
Я вдруг вспоминаю В. В. очень живо, с симпатией. Конечно, из уважения к его заслугам я не помянула его в своей статье. И конечно, он не был последним: для чистоты эксперимента я довела число кандидатов до десяти. Так же как вначале ко мне приезжали оголодавшие представители крупного и полукрупного бизнеса, так же в конце приезжали представители силовых структур.
«Как он там? – думаю я о Владимире. – Поди, нашел себе боевую подругу».
И вслух добавляю:
– Что ждет его, как Ярославна на стене.
Не удержавшись, издаю одиозное «хи-хи». Хотя при чем тут мое «хи-хи», непонятно. История ведь совсем не из разряда хи-хи.
Тогда, ранней слякотной весной, в мое муторное стойкое ожидание В. В. как комета вклинился не виртуальный человек, а реальный. Но это уже совершенно другая история, – а времени, чтоб ее вспоминать, нет ни сейчас, ни вообще в жизни. Иногда мне кажется, что истории этой нет места даже в моих воспоминаниях, но это, конечно, так только кажется… Воспоминания не победить, это скрижали жизни.
«Пора спать», – думаю я. И надеюсь, что это последнее, что я сегодня думаю.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наши все тридцать - Даган Наталья



В десятку. Автору- спасибо
Наши все тридцать - Даган Натальятетка
10.04.2015, 11.44





Отвратно написанная графоманская вещь, самолюбование автора просто противно. Ни юмора толкового, ни оригинальности, одна претензия и подражательство.
Наши все тридцать - Даган НатальяЕлена
1.03.2016, 10.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100