Читать онлайн Наши все тридцать, автора - Даган Наталья, Раздел - Любимый ви-джей в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наши все тридцать - Даган Наталья бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наши все тридцать - Даган Наталья - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наши все тридцать - Даган Наталья - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Даган Наталья

Наши все тридцать

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Любимый ви-джей

Зато у меня есть любимый ви-джей. Да, я знаю, совершенно неприлично в тридцать лет иметь любимого ви-джея, но тем не менее он существует.
Он существует в эфире приблизительно около полудня в выходные. Во сколько он существует в остальные дни, я не знаю. Впрочем, одно время мне казалось, что он вездесущ, поскольку как не включу ТВ, он уже тут как тут, разговоры разговаривает. Наверное, это происходило потому, что я была обременена пристрастием и искала его. Или он находил меня – здесь однозначно есть какая-то связь. Однажды я обнаружила его даже на одном из центральных телеканалов в середине рабочего дня.
Я ждала приятельницу на рецепции крупного издательского дома, болтая с секретарями. Одна из них вместо того, чтобы брать звонки, перелистывала каналы ТВ, которые красиво мелькали на плазменном мониторе на стене напротив. Вдруг я услышала знакомый голос и обернулась. Мой любимый ви-джей, многозначительный и ироничный, сидел на диванчике в студии популярного ток-шоу и давал свои бесценные комментарии на тему «думаете ли вы о сексе в течение рабочего дня». Утверждал, что думает. Не знал точно, сколько раз, но полагал, что не так уж и редко. Утверждал, что не женат. В определенный момент в программе настал невообразимый бардак, все спорили и орали, а он, как человек, постоянно присутствующий в прямом эфире и не напрягающийся на это вовсе, откровенно развлекался.
Он с интересом перекидывал взгляд то на одного спорщика, то на другого, успевал вбрасывать саркастические комментарии и, спровоцировав еще больший накал страстей, довольно улыбался – как настоящий знаток петушиных боев, случайно попавший в курятник во время неформального боя.
На вопрос, как заставить женщину заниматься сексом, если она не хочет, он сделал разводящее движение руками, как фокусник с картами, и ответил: «Отпустите ситуацию. Отойдите. Сделайте вид, что вам этого хочется еще меньше, чем ей. И через некоторое время она предложит вам это сама».
М-да, подумала тогда я.
А чтоб она захотела вас вообще со страшной силой, лучше от нее убежать. Старый добрый способ, действенный как купорос. Творивший чудеса еще во времена образования славянских легенд, между прочим.
Так, сублимируя энергию ожидания мужа, Ярославна, например, облила всю крепостную стену слезами. Княгиня Ольга, как известно, в своей сублимации пошла еще дальше, вкопав варягов вместе с кораблями на три метра в землю… Не удивительно, что подгулявшие мужья так никогда к ним и не вернулись. Потому что ведь доподлинно не известно, что стало с ними, с мужьями-то: легенды состоят исключительно из полувменяемых доносов полувменяемых гонцов и апокалиптичного состояния женщин, принявших все на веру. Не исключаю, что князья на самом деле под видом боевых подвигов смотались вместе с дружинами на южные окраины к любовницам, предварительно составив себе черный пиар в виде чудовищных битв. А узнав, что творят родные супружницы-вдовы, скрашивая ожидание мужей, решили от греха не возвращаться и остаться в преступном сожительстве.
Ох уж эти русские женщины! Ох уж эта нехолодная славянская кровь! Ви-джей знал, о чем говорил.
Мы познакомились с ним студеным черно-синим январским вечером на тусовке, которую он вел. Нет, не так. Мы познакомились с ним теплым июньским вечером на юбилее одного известного глянцевого журнала, где он также выступал в качестве ведущего. Или гостя? Точно не помню. Помню только, что он подошел промочить горло апельсиновым соком за барную стойку, где сидела я. Утром того же дня мне подписали отпуск, поэтому я не просто сидела там, а сидела, излучая счастье. Мы с ви-джеем влегкую зацепились языками и вдруг очень юморно, с искоркой так, перекинулись парой-тройкой фраз…
На самом деле знакомились мы с ним дважды, с разницей в два с половиной года, оба раза накануне моего отпуска. С учетом того, что мы оба страдаем профессиональным склерозом людей, перегруженных информационными потоками, наше двойное знакомство неудивительно. За прошедшие с нашей первой встречи два с половиной года я прожила две с половиной жизни. Без отпуска, между прочим.
Зная его загруженность, думаю, он прожил все четыре. И поэтому он, должно быть, и не узнал меня во второй раз. Но если в наше первое знакомство летним вечером у меня не было с собой даже визитки, то во второй раз, черно-синей зимой, я была подготовлена: вооружена не только своими координатами, но также заданием дорогой редакции сделать с ви-джеем небольшое интервью. Я знала, что на тусовке, куда мне предстоит ехать, он будет.
Собственно, именно ради него я и поперлась в страшную метель, в пятницу вечером, на позднее и абсолютно для меня не тематическое мероприятие, вместо того чтобы сидеть с друзьями где-нибудь в пабе и попивать «Chivas Regal». Когда мы ввалились, опоздав из-за заносов на дорогах на полтора часа, в застекленный салон, внутри которого стояли красивенькие корейские машинки, нахмуренный ви-джей уже нетерпеливо расхаживал с микрофоном в руке и что-то бормотал себе под нос – похоже, матом. Он был совсем другой: в дорогущем костюме, в красивых тонких очках без оправы, в галстуке… И только папуасские кольца болтались в ушах, как прежде.
Еще полчаса мы прождали вторую группу, бывшую на подъезде. Я с тоской смотрела на метель за стеклянными стенами. Люди из автомобильных изданий рядом со мной угрюмо хлестали водку. Пить не хотелось, хотелось скорее в отпуск. Накануне я съездила в агентство и взяла тур на Красное море и теперь активно воображала себя в бикини на шезлонге, в баре – с европейцами, на утренней пробежке – со скандинавами.
Пересекая с этими мыслями зал по направлению к апельсиновому соку, я наткнулась на ви-джея. То есть я увидела его, а он увидел меня. Он стоял метрах в пяти прямо по курсу и смотрел на меня уверенно и несколько изумленно.
Когда приехала вторая группа, нам показывали какие-то смешные презентационные ролики, мы участвовали в розыгрыше маленькой корейской машинки, предположительно очень ловкой в московском трафике. Потом одновременно кончились тарталетки и появились пьяные рожи – явление, симптоматичное на тусовках, сигнал к уходу. Победно прокричав название корейской марки на манер самурайского клича, ви-джей ловко завершил официальную часть презентации и эффектно удалился.
Часы показывали девять. Прикинув, что я еще успеваю попить «Chivas Regal», я позвонила кому надо, велела меня ждать, а сама пошла добывать ви-джея, чтобы потом подумать о транспорте и уезжать.
Он сидел на верхней хайтек-галерее и зашнуровывал пегий ботинок. В джинсах и свитере он выглядел необыкновенно худым. Предложив ему сделать интервью, я получила доброжелательное согласие и заветный номер мобильного телефона.
– А, кстати, – сказал он, – вы когда отсюда уезжаете?
Почуяв удачный для себя подвох, я ответила:
– Как только, так сразу. Думаю, сейчас буду ловить машину.
– Так, может, вас до города подбросить? – спросил тогда он.
«Ура!» – подумала я. И немедленно согласилась.
Дальше все шло по нарастающей. Для начала мы с ви-джеем тонусно побегали на морозе минут пятнадцать в поисках его машины с водителем. Когда мы уже приготовились остекленеть на бодрящем февральском ветру, появилась черная иномарка, мы облегченно рухнули в нее, и, хрустя снегом, она умчала нас прочь, в ночь.
В машине мелкая вьюжная искра вмиг обратилась в бисерную росу на одежде и лицах.
Повернув ко мне мокрое лицо, ви-джей предложил поужинать.
– Я очень есть хочу, – пояснил он и посмотрел на меня выразительно.
Я знаю, что такое голод после отработанной тусовки. Особый вид. Это всем вокруг только так кажется, что люди, работающие в светской тусовке, невероятно счастливы и ходят на работу, как на развлечение: пьют шампанское, едят икорку на халяву и знай себе общаются со знаменитостями. На самом деле пить «при исполнении» нельзя, икорку лишний раз, общаясь, не перехватишь, от ежесекундно получаемой информации пухнет голова, а тарталетки – настоящий удар для кишечника… Поэтому, кстати, среди зубров светского обозрения их никто никогда и не ест.
Наш ужин проходил в одном из гламурнейших кафе Москвы; вокруг нас сидело множество унылых пар с характерными признаками на лице недомогания от количества денег, и все смотрели на нас с завистью. Потому что это был очень веселый ужин. Это было настоящее соревнование остроумия, и я до сих пор удивляюсь, как нам удавалось столько хохотать и что-то есть одновременно. Люди «Chivas Regal» звонили мне, но я, зная, что не смогу говорить серьезно, попросту не отвечала на звонки.
«Пускай думают, что хотят, – решила я, – пускай думают, что у меня, например, внезапный секс. Пускай за меня радуются».
Все складывалось настолько удачно, что по окончании нашей трапезы выяснилось, что мы с ви-джеем живем в одном конце города, практически рядом, так что он подвез меня до дома и вышел провожать.
Давешняя метель унялась. В прозрачном сиреневом свете фонарей медленно кружились крошечные льдистые снежинки, сверкавшие столь же пронзительно, как точки звезд в черном куполе неба над нами. Он обнял меня. Он был высокий, я уткнулась ему в грудь; почувствовала запах теплого парфюма, который на морозе звучал как-то странно, железняще. В его объятиях не было ничего сексуального: так вполне могли бы прощаться бывшие любовники, пережившие друг с другом лучший роман своей жизни. Это было элегантно. И это было интригующе.
Вернувшись домой, я подумала, что было бы неплохо увидеться снова. Но мне казалось, что это будет не скоро. Под ударной волной усталости, внезапно накатившей на меня, я упала спать. Ночью от него пришли две sms-ки. Одна была очень сбивчивая, вторая лаконичная. Первая изобиловала троеточиями, многоточиями, смайликами и междометиями и как бы содержала предложение как бы пойти в кино с одновременным отрицанием самой серьезности этого предложения. Типа «опа».
Вторая содержала только два слова: «buenos noches». Обе понравились в равной мере, но ответила я только на вторую.
На следующий день я проснулась в два часа дня и вместо обеда пила кофе с «бейлисом». Разглядывая в окно недвижный зимний день со сплошным белым небом, я почему-то подумала, что он больше не позвонит. Не знаю, возможно, мне этого хотелось. Интуиция не обманывает: такой блистательный вечер может быть только однажды. Поэтому, побив баклуши меньше обычных для выходных трех часов, я собралась в гости к подруге.
Его звонок застал меня в самом центре города, в переходе метро.
– Привет, – сказал он и прислушался.
– Привет, – ответила я, улыбаясь. – А я как раз веду с тобой внутренний диалог.
– То есть как бы и не расставались? – подхватил он.
– Ну практически да.
– А ты сейчас где-то в городе? – насторожился он, услышав шум на фоне.
– Я к подруге еду, в гости.
– Ничего себе, – ответил он удивленно, – рано ты что-то.
Я взглянула на часы: было шесть часов вечера.
– А ты, как я понимаю, только что проснулся?
Он коротко засмеялся и ответил:
– Нет, проснулся я в десять утра. Походил туда-сюда, почувствовал себя бодрым… Понял, что слишком бодр и… лег спать дальше. И проснулся, да, только что.
– Браво, – ответила я.
– А ты долго будешь у подруги?
– Часа два.
– Так я заеду? – спросил он.
– Да. Конечно да, – ответила я.
И только когда дала отбой, поняла, что он мне нравится.
Он оказался ревнив. Например, я сказала ему тем же вечером по телефону, пока он ехал и названивал мне каждые десять минут, уточняя маршрут, что тут, в гостях, живет настоящая фиолетовая кошка, редчайшей виндзорской породы. «Ненавижу кошек, – тут же отозвался он, – это ужасные, ужасные твари». И добрую часть телефонного разговора, а потом и разговора очного щедро посвятил тому, чтобы объяснить мне, как отвратительны кошки. Ну еще бы: главной фиолетовой кошкой дня был он.
Он заехал за мной в девять, и мы провели чудесный вечер вместе. Ни в какое кино мы не пошли, а сели в некоем полупустынном заведении и разговаривали. Пять часов подряд.
Это было странное ощущение, похожее на то, как если бы мы попали под энергетический колпак. Время вокруг остановилось.
Он говорил неспешно, раздумчиво, с паузами, изредка взглядывая на меня поверх очков. Мы говорили о фильмах, которые нам нравятся, о работе, о наших лучших интервью, о планах на будущее. Время от времени он улыбался задорной мальчишеской улыбкой, которая долго угасала, давая чеширский эффект, завораживая. Он был некрасив, кстати. На телеканале операторы, вероятно, выбирали наиболее удачный ракурс. А так было видно, что мало спит, сильно устает и что есть на лице уже и возрастные дефекты.
Прошло три часа нашей беседы, и я подумала о том, как не похож этот человек на свой прототип, что безудержно зажигает на тусовках и ток-шоу. «Все мы по жизни немного ви-джеи, – думала я, – быть или казаться, вот в чем вопрос. В жизни ви-джеев это уже только вопрос рабочего расписания».
Когда электронные swatch показали четыре утра, он предложил мне поехать с ним. Ненавязчиво так, почти исподволь, с чеширской своей улыбкой. Я взглянула на него и поняла, что он говорит серьезно. Он перестал улыбаться, закурил и сквозь дым тихонько разглядывал меня. Предложение застало меня врасплох. Может быть, потому, что я ощутимо устала к концу вечера. А может, потому, что, предчувствуя тут нечто серьезное, мне и в голову не пришло торопить события.
Одно было для меня ясно: все это преждевременно и не соответствует тому образу гурмана и эстета, который я имела счастье лицезреть в течение последних несколько часов. «Это что-то означает? – лихорадочно думала я. – Да, наверное, что-то означает. Он меня проверяет». Все эти его молчания-ожидания, несомненно, тоже что-то означали. Но что? Я понимала только, что от моего ответа сейчас зависит нечто, какие-то дальнейшие е2 – е4.
И еще я поняла: он настоящий плейбой. Не gamer, «игрок», а именно playboy, «играющий мальчик». И игры уже начались.
– Ты знаешь, – сказала я ему, – мне нужно время.
Выражение его лица я не смогла угадать в дымной табачной завесе. Он ответил:
– Но ты же спринтер. Все мышцы у тебя спринтерские.
Сравнение было очень кстати. Я рассказала ему, что в юности занималась спринтом.
– Все, – ответила ему я, – кроме влагалищных.
Он улыбнулся, как мне показалось, с пониманием. Вечер был завершен. Мы расплатились и вышли, провожаемые долгими взглядами персонала, который, кажется, не сомневался, что мы пара.
И он дал мне время. Он дал мне его в избытке, с какой-то даже странной, нехарактерной для таких отношений мстительностью.
На следующий день ви-джей моей мечты не позвонил. А в последующие три дня не брал трубку и не перезванивал. Я звонила ему, чтобы сказать, что в ближайшие выходные улетаю, это был официальный повод. Неофициальный состоял в том, что я хотела еще раз с ним увидеться. И, может быть, даже не один раз. Но через четыре дня молчания я поняла, что, наверное, мне не обязательно ему что-либо говорить. Как и звонить, в принципе, не обязательно. Возможно, мы просто мило провели на выходных время.
Так я подумала, но моя интуиция говорила иное. Она не отпускала меня. Она объединилась с эмоциями и объявила войну рассудку. Конфликт был очевиден, и со всей же очевидностью эмоции шли на эскалацию этого конфликта.
Женщина ведь удивительное существо. В душе у нее существует целая фабрика грез – гораздо круче, чем та, которая выпекает голливудские лавстори. Запущенная единожды, как крекерная печь, эта фабрика уже не останавливается, нет. Она производит мечты. Причем необязательно о хрустальных дворцах на залитом солнцем поле, отнюдь. Это могут быть и мечты о совместно проведенных выходных с человеком, с которым не только есть о чем поговорить, но и есть о чем помолчать. Мечты о двух отключенных мобильных телефонах, о тишине, о лукавых улыбках в полумраке спальни, о совершенно особенных разговорах и смешках…
Крекерная печь женского сознания работает тем сильнее, чем дольше не было повода ее «запустить». В моем случае этот срок исчислялся полутора годами, так что работала она исправно. Когда улеглись первые ощущения от наших встреч, я почувствовала себя не просто женщиной, а очень женщиной. «Розы-грезы-морозы», – иронично бормотала я, идя по зимней улице. О да, это были розы. Я уже не хотела лететь ни в какой отпуск.
Он позвонил только в конце недели. Я схватила трубку и излила на него поток упреков, шуточек и всяких милых глупостей. Это был поток, настоящий поток, и я не могла с ним справиться! Но, кажется, он был рад и с удовольствием в этом потоке купался. Однако, когда я сообщила, что улетаю меньше чем через двое суток, ви-джей сделался черный как туча. Это было даже слышно. Наверное, он решил, что я взяла тур ему назло.
Мы увиделись накануне моего отлета. Он позвонил очень поздно, и я закатила по этому поводу легкую истерику, на которую он незамедлительно ответил встречным наездом и угрозой вообще со мной не увидеться. Я поняла, что спать мне сегодня, видимо, не придется. Он приехал, забрал меня, и мы поехали в какое-то помпезное место на Маяковке.
Нет никаких сил описать то, что там происходило. Мы сидели в темном кафе с синей неоновой подсветкой и давали концерт практически в прямом эфире. Это был секс в большом городе – буквально.
На этот раз мой любимый ви-джей отбросил все условности так же легко, как отбрасывает, должно быть, футболку, запрыгивая в постель. В полутьме он полез ко мне обниматься, и обнимания эти происходили, как говорит один мой знакомый, «по всему периметру тела». Ну и не только обнимания там были. Я поняла, что у нас будет очень хороший секс: такой, какой я люблю, ветеранский, изощренный. Я поняла, что с ним я смогу делать это даже в прямом эфире, давая показательное выступление в одном из реалити-шоу. Впрочем, всякое понимание вскоре оставило меня. Близился час полного затмения.
Исподволь, почти не озвучивая, он стал склонять меня к мысли о том, что нам надо немедленно уехать и предаться делу продолжения рода. Я была почти согласна, но только одно останавливало меня. Время вылета. Это чертово время все крутилось и крутилось у меня в голове. Ветеранский секс при первом исполнении требует не менее восьми часов – ибо действо без суеты, с перерывами, с поливаниями виски, с разговорами, с периодическими выпадениями в сон. А у нас оставалось едва пять.
Но он все равно уговорил меня, да. Я согласилась. Оставалось только встать и уйти.
Как вдруг мимо нас покатились, цокая каблуками, какие-то пергидрольные девушки с телевидения. Девушек была небольшая толпа, и все они, конечно же, хорошо знали моего ви-джея. Он пошел к ним навстречу сразу же, моментально собрался весь. С приветственными визжаниями девушки набросились на него и принялись гламурненько целоваться-обниматься… На меня девушки косились как-то диковато – заглядывая за его спину, со звериным любопытством таращили в мою сторону глаза. Ви-джей немедленно вступил в разговор: что-то там бурно обсуждал, кивая. Кивал он в основном крупной длинноволосой самке, которая поводила в его сторону бюстом и вызывающе вглядывалась в нижнюю часть его лица. У самки были объемные, очевидно силиконовые, губы, густо намазанные блеском, и такого же силиконового производства бюст. Глаза были чуть навыкате, невероятно наглые. Разглядев из своей выгодной полутьмы теледевиц как следует, я поразилась одному обстоятельству: я была им полным антиподом. Каждой из них в отдельности и всем, вместе взятым…
Девицы вдруг взорвались азартным смехом. Ви-джей в этот момент развернулся ко мне вполоборота, и я увидела, что он улыбается им все той же, чеширской, улыбкой, какой улыбался накануне мне. Боясь ошибиться, я вгляделась. Да, несомненно, это была она! И лучился он все тем же, брутальным обаянием бывалого эстета.
Не знаю почему, но это привело меня в ужас. Я моментально передумала куда-либо с ним ехать. И когда он вернулся и сел рядом, понял это безо всяких слов. Какое-то время молча разглядывал столешницу и кофе в крошечной чашечке. Девицы ушли. Я сидела точно так же, смотрела на кофе и старалась ни о чем не думать. Через минуту-другую он наконец взглянул на меня и спросил странным голосом:
– Мы ведь еще увидимся?
Что это была за интонация!.. Алхимия момента! Он был ас.
– Да, – кротко ответила я, чувствуя, как грандиозно во мне все переворачивается под его взглядом.
– Мы обязательно, непременно увидимся, – сказала я ему с почти умоляющими интонациями, – а сейчас мне пора домой.
Потому что поняла: еще час, нет, меньше, сорок минут, полчаса, и я вообще уже никуда не улечу.
Мы с ви-джеем расстались очень тепло, и на это ушли мои последние силы. Он все спрашивал, не нужно ли меня подвезти в аэропорт. Я отказывалась.
Отпуск, само собой, прошел скверно: я ни о чем не могла думать, кроме него. Да, я лежала в шезлонге в белом бикини, я бегала по утрам со скандинавами, я сидела по вечерам в баре и благополучно практиковала английский язык. Но все было не то, пустое все было. Я не отдыхала два с половиной года, и вот теперь мой отпуск из долгожданного превратился в постылый, – ненавижу это. Ориентиры были сбиты, заклинило компасную стрелку. И показывала она только в одну сторону: в сторону Москвы.
Наутро после моего возвращения ви-джей прислал мне коротенькую sms: «Hi, how are you?» Вопрос был в тему. Накануне я сильно заболела. И потому отписала ему коротко, но честно: «Тяжко. Акклиматизец». С нашими сожалениями. И следующей sms кинула: «У меня есть подарок для тебя».
«Ничего, – утешалась я, – поболею день-другой, и мы увидимся. В субботу, например».
Через сутки я уже почти поправилась, о чем радостно сообщила ви-джею by sms. Настроение было великолепное: прошло всего две недели с момента нашей последней встречи, подкатывали выходные, и при мысли о том, какие они могут быть, сердечная мышца давала на ритмическом взлете долгожданный сбой.
В ближайшие выходные я действительно увидела его. Но только на экране. И следующие выходные, и в послеследующие… Потому что отныне и навсегда он был безмолвен: не поднимал звонки, не отвечал на sms. Никогда.
Можно сказать, что на этом моя история с ви-джеем была закончена.
Но там, где черту подводим мы, жизнь подводит черту далеко не всегда. Так что это еще не финал истории. Хотя впоследствии мне не раз хотелось, чтобы это был все-таки финал: странноватый, таинственный, немного дурацкий, дающий множество вариантов для досужих домыслов.
Зима кончалась, наступала весна. Снег, правда, не сходил и морозы не ослабевали. Накануне апреля у жителей Москвы появилось ощущение, что предстоит пережить полярную ночь. Я по второму разу взяла из химчистки пуховик и приготовилась прикупить еще одну пару казаков на распродаже.
Известно, что слово, сказанное в сердцах, несет не только глубокий сакральный смысл, но иногда имеет буквальные последствия. У меня в этом плане бывали случаи, изумлявшие своей точностью…
Вот, к примеру, идем мы как-то с сестрой в очень непогожий день, поздней осенью, по улице. Идем и мерзнем. Ну и ругаемся на погоду, конечно. А я, закипая задорной злостью под очередным порывом ледяного ветра, говорю: «Ну вот еще града нам не хватало! Вот еще бы на бошки нам лед просыпать – и будет нам полное счастье и полный пипец!» В сердцах так говорю, с матерком и ветерком. Нам с ней остается сто метров дойти до шоссе, чтобы поймать машину, когда вдруг с черного неба, перекривленного внезапной молнией, начинает сыпаться крупный град. История, конечно, не единичная, у всех с той или иной степенью частоты таковые случаются… Но все-таки.
В ту небывало холодную весну метели шли одна за другой. А я чувствовала свою глобальную ответственность в отношении погодных условий и в лицах прохожих видела сплошной укор. Дело в том, что, садясь в самолет, уже идя по самолетной трубе с билетом в руках, тогда, в заветном феврале, я сказала себе: «Весна не наступит, пока мы не увидимся…» И вот так и случилось, она не наступала. Уже мои подруги, знавшие, почему она не наступала (я объяснила им ситуацию, не называя имен и не тыча в экран телевизора пальцем), начали было мне звонить, тревожно подшучивая на эту тему. Я отвечала им в тон, но мне было совершенно невесело и даже более тревожно, чем им, моим невестам по второму разу.
Потом снег все-таки неохотно стаял. Мы с друзьями мощно отгуляли мой день рождения, наступил холодный месяц май.
Время от времени я писала ви-джею иронично-печальные письма. Я знала, что он не ответит, но хотя бы прочтет. Одно из писем звучало примерно так: «Снова выпал снег, и тоска подкатывает к моему девичьему сердцу, – все вспоминаю наши встречи. И хочу, чтобы зимы не кончались… Но что тебе наша девичья тоска?.. Ты идешь по жизни, как атомный ледокол, рубя льды и не видя равных». Письмо было написано в стиле танке случайно.
Но, видимо, сам Господь Бог, прочитав это послание, прослезился и устроил-таки нам свидание! Потому что на следующий день в моем рабочем почтовом ящике я обнаружила подтверждение моей аккредитации на некое мероприятие, которое вел ви-джей мечты. Стоит ли говорить, что на это мероприятие я не то что не аккредитовывалась, но даже не знала, что оно проходит? Идти туда надо было прямо сегодня, в день получения письма. Я попыталась отвертеться: все было слишком внезапно. Я начала было врать главному редактору что-то про больные зубы и хворающую бабушку… Но оказалось, что ей уже лично звонила пиарщица великосветской тусы и просила кого-нибудь прислать от нашего издания.
– Я аккредитовала тебя, – тоном, не терпящим возражения, произнесла редакторица, – так что иди.
Так что пришлось идти. Я бросила ви-джею письмо о предстоящей встрече. Письмо было почти нейтральным, почти приятельским… Ключевое слово было «наконец-то», но именно его не было среди слов этого печального послания.
Войдя в полутемную нутрь известного московского клуба, я огляделась и увидела множество знакомых лиц. Вовсю разминалась джаз-банда, ревел саксофон, и атмосфера была такой веселой, что вся моя тревога враз улетучилась. Ко мне подошла моя подружка-коллега, которой я по наследству завещала снимать свою квартиру на юго-востоке Москвы. Мы не виделись с ней месяц и, задушевно обнявшись, выпили по стопке водки. Водка была мягкая, а вот лимон, которым мы закусили, злой, так что меня еще кривило, когда к нам подошла пиарщица мероприятия и, взглянув на мой бейдж, сказала, что очень ждала меня. Мы познакомились, поменялись визитками. Она повела нас на какие-то специально отведенные места: чуть позади подиума.
– Сегодня будет выступать мой любимый ви-джей, – между прочим сказала я моей подруге, перекрикивая завывания джазового саксофониста.
– Да ты что, – удивилась она, – у тебя есть любимый ви-джей?
– Да, – проорала я в ответ и назвала имя.
– Круто! – рявкнула она. – Познакомишь?!
– Ну конечно, – едва успела ответить я, потому что ровно в этот момент со своей напарницей он вышел на сцену.
Думаю, он увидел меня сразу. Думаю, первую часть выступления он специально находился ко мне вполоборота, чуть спиной. А когда, отговорив свое «как роща золотая», спустился со сцены, то сделал два шага по направлению ко мне и замер, вдруг весь озарившись неуверенностью. Помимо своей воли в ту же секунду я поднялась ему навстречу и помимо своей воли улыбнулась.
Едва я успела сказать ему «привет», он начал обниматься. То есть даже не обниматься, а как бы это сказать?.. Английское слово «hug up» здесь тоже не подходит.
По всей видимости, это был его стиль общения с женщинами.
– Я получил твое письмо буквально полчаса назад, – сообщил он мне эфирной скороговоркой, – и, есстесно, не успел ответить. Но я безумно рад тебя видеть, послушай!
Не отпуская меня от себя ни на миллиметр, он слегка откинулся назад и оглядел меня, как ведущий ток-шоу свою тотемную плюшевую игрушку. Чуть-чуть нахмурившись, озабоченно спросил:
– Зачем ты скрываешь свои прекрасные глаза? Что случилось, почему на тебе имиджевые очки?
Я хотела ответить «это, чтобы лучше видеть тебя» в стиле Красной Шапочки, но он уже внакат бросал мне следующую фразу:
– Ну так ты готова отдаться мне?
Это было все равно что ударить веслом по голове. Правила игры менялись на глазах.
– Да, – проговорила я, с трудом понимая, что происходит.
– И не боишься? – тут же бросил он следующий вопрос.
Сквозь имиджевые очки я посмотрела тогда на него очень внимательно. В его глазах как бы прыгали черти. Они были очень странные, эти черти, прыгали с натугой. И вроде и не черти были вовсе даже…
– Боюсь. Еще как боюсь, – ответила я твердо, не моргнув глазом, а про себя подумала: «Бред какой-то, шутка кергуду».
Подумала без раздражения. Все это действительно было шуткой. А какое еще можно было дать этому определение?
(– Легче, легче, – как говорил мне когда-то мой первый мужчина. Первый не по счету, но первый основательно вложивший мне ума, – ты, Джада, тяжела, как космический корабль на фотонной тяге. И эмоции у тебя такие же. Раз уж пошла на взлет, то все – минимум на орбиту.)
Жизнь ведь как дорожный траффик, учил он меня. Хочешь держать заданную скорость, умей перестраиваться. Продолжая обниматься с любимым ви-джеем и позировать с ним уже для подскочивших фоторепортеров, я подумала, что есть ощущения, более адекватные происходящему, что я могу просто извлечь из этого вечера удовольствие, побыв звездулькой рядом с ним на краткое время. И не важно, что один из клоунов на этой сцене сейчас готов расплакаться. Один из клоунов всегда плачет, а второй в этот момент смеется и дает ему пинка под зад: такие номера смотрели мы еще в детстве, под куполом обители вечного праздника жизни Цирка.
«Действительно, сейчас надо быть легче, – поняла я, максимально собравшись, – однако как сильно он обнимается…» И попыталась от него отклеиться.
В тот вечер ви-джей сделал мне роскошный подарок, проведя вечеринку имени меня. И даже недавний мой день рождения, с полсотней гостей и забитым под завязку паркингом, не шел ни в какое сравнение. Ви-джей спускался со сцены ко мне и поднимался исключительно от меня. Даже созерцая мощнейший программный стриптиз в непосредственной близи от себя, он все косил глазами в мою сторону… И в итоге добился того, что весь зал, все четыреста человек смотрели уже только на меня, усиленно щурясь в клубной полутьме. Это было, кстати, ощущение не из приятных. Привыкши быть в тени, в тени и остаются. А моя подруга между тем все рвалась, рвалась с ним познакомиться…
В конце вечерины он спустился со сцены, подхватил меня, уже нетрезвую, под белы ручки и отвел в конец барной стойки. Там, традиционно выпив апельсинового сока, а для меня заказав блади-мэри, он вдруг на полном серьезе пошел на абордаж.
– Ну так что, – произнес он чуть осипшим голосом, – у нас с тобой будет восхитительный секс?
Я опять внимательно посмотрела на него сквозь очки.
– Будет, – ответила я.
– Ну так поехали, – разудало сказал он, – к тебе.
– Не можем, – откликнулась я и отпила принесенного блади-мэри, – я сейчас живу у родителей и новую квартиру еще не нашла. Так что поехали к тебе.
«Интересно, – подумала я, – что он сейчас скажет?»
Он молчал. Пауза затягивалась.
– Ты живешь с женщиной? – спросила я.
– Да, – ответил он, как-то странно, незримо весь подавшись от меня назад.
И сказал с какой. С мамой. Комментарии были излишни. Я приняла ситуацию молча, и никакого другого варианта не подразумевалось. Если честно, я догадывалась об этом.
На какое-то время я задумалась и не слышала, что он говорит. На меня вдруг навалилась невероятная скука, и я полностью и безотчетно отдалась ей. Когда слух вернулся ко мне, я поняла, что ви-джей моей любви фирменным своим исподволь-приемом дает мне понять, как это нехорошо, жить с родителями.
Он, видимо, желал олимпийского финала в наших полупрофессиональных игрищах. Левой рукой я отловила тогда проходящую мимо меня подругу и, извинившись, отошла с ней «на минуточку».
– Ты сегодня где ночуешь? – спросила я.
– У приятеля, – ответила она.
И тут же ее глаза засияли догадкой: она переметнула лисий взгляд с меня на него и обратно. И внесла рацпредложение:
– А третьей меня возьмете?
– Дай ключи от квартиры, извращенка, – устало сказала я ей.
– На! – Она хлопнула мне их в ладонь. Зажав ключи в кулаке, я перевернула руку и посмотрела на часы. Было около полуночи. Я вернулась к ви-джею. Он снова, как ни в чем не бывало, притянул меня к себе и сделал вкрадчивую попытку присосаться к моей шее.
Я разжала руку и показала ключи. «Поехали?»
Ви-джей отпрянул от меня. И сию секунду ушел в экран, в экранный свой образ, как люди творческие уходят в себя.
– Я не могу, – с достоинством отозвался он, – у меня завтра съемка в восемь утра.
И пустился в длинные размышления о том, что бурная ночь непременно скажется не только на состоянии здоровья, но и на цвете лица, а лицом он работает, что даже в юности, скажи ему кто-нибудь, что у него завтра съемка в восемь утра, он не решился бы…
Он наконец замолчал. Мы стояли и смотрели друг на друга как два барана. Это продолжалось секунду, не более. Я захотела уйти сразу же, но внутренний голос повторил: «Легче, Джада, легче. Вы работаете в одной зоне, нужно расстаться красиво. А то еще, чего доброго, заподозрит в тебе сексуальную маньячку: ей отказали, она убежала. Легче, легче…»
Это был довод. Play предстояло доигрывать до конца.
Первый, кто открыл рот после нашего многозначительного молчания, был ви-джей. Он предложил поужинать. Я согласилась.
Ужин был ни веселым, ни тягостным, он был обычным. На этот раз мы не отличались от большинства пар, сидящих в одном из гламурнейших кафе Москвы. Я чувствовала себя неимоверно уставшей. Аппетита особо не было, я просто сидела и рассматривала ви-джея. Он, очевидно, ждал каких-то вопросов или упреков, но я их не озвучивала. Да и какие тут могут быть упреки?.. Съемка в восемь утра. Мама.
Моя подруга присылала мне sms, полные глубокого смысла и мата. Я читала их, посмеивалась, зачитывала некоторые ему. Я ждала окончания вечера.
А потому невероятно изумилась, когда, подбросив меня до дома, он пошел на последний приступ. Это было очень вдруг. Прощаясь со мной, он подтвердил свой статус мастера в сексуальном фристайле: стремительно действуя, не промахнулся мимо ни одной моей эрогенной зоны. Он что-то там говорил, к чему-то склонял еще меня… Но только на этот раз все его действия возымели обратный эффект: мой организм пришел в раздражение и не хотел уже ничего, даже прощального рукопожатия, не то что поцелуя. Ви-джей между тем, поняв, что меня не удается уговорить на секс в машине, совершал полупрозрачные намеки, что я должна сейчас ему сделать… Чтобы нам всем было, так сказать, хорошо. Это был настоящий «алярм и ужас нах», как говорил впоследствии один мой юный приятель. И никакой ветеранский секс не мог с этим всем сравниться.
Так что я вышла из машины совершенно очарованная. Судорожно застегивая джинсовку, я даже было подумала, что пойду на следующее мероприятие с участием моего любимого ви-джея через две недели. Но что бы я там себе ни подумала, – а мало ли что может подумать женщина, мимо ни одной эрогенной зоны которой не промахнулись, – это было последнее наше свидание. Погода с того дня установилась необыкновенно летняя, и Брюс Всемогущий счел где-то там, у себя наверху, нашу историю исчерпанной.
К тому же ровно через две недели, в день означенного мероприятия с его участием, куда я также была аккредитована, я, катаясь с одним знакомым по Москве на спортивном мотоцикле, вылетела из седла и, сделав кульбит в воздухе, очень удачно упала на газон, в районе Воробьевых гор. Ощущение было такое, как будто сам Господь Бог шлепнул меня по попке: я оказалась совершенно невредима, но эмоционально в тот день была уже ни к чему не пригодна и никуда не пошла. Знакомый мой, слава богу, тоже отделался легким испугом. Когда я встала, пошатываясь, на ноги, то увидела, что он, прихрамывая, уже рысит к своему железному коню. А вот его спортивная «ямаха» пострадала: она была мятая и битая, ее было жалко. Сняв шлем, я прорыдала над ней порядка часа и только на пятидесятой минуте поняла, что рыдаю не над «ямахой», а над своей судьбой. Мой охромевший мотоциклист сидел рядом со мной на парапете, обнимал меня, совал мне вовремя бумажные платки и рассказывал в утешение о том, какой чудесный у него младший ребенок, как он его любит…
Телефоны и е-мейлы молчали с того дня, от моего ви-джея не было ни слова. Вскоре наша с ним смурная энергетическая связь тоже сошла на нет, и ви-джей полностью вернулся на экран, где ему самое место.
Но он нравится мне до сих пор, и теперь, пожалуй, даже больше, чем когда бы то ни было. По утрам в воскресенье, попивая кофе с «бейлисом», я смотрю заветный канал и думаю о том, что редкий мужчина смог бы найти свое место под солнцем так удачно, как нашел его он. Что мой любимый ви-джей абсолютно, совершенно неповторим, он стопроцентно эксклюзивен. И с самого начала мое опытное сердце это почуяло.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наши все тридцать - Даган Наталья



В десятку. Автору- спасибо
Наши все тридцать - Даган Натальятетка
10.04.2015, 11.44





Отвратно написанная графоманская вещь, самолюбование автора просто противно. Ни юмора толкового, ни оригинальности, одна претензия и подражательство.
Наши все тридцать - Даган НатальяЕлена
1.03.2016, 10.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100