Читать онлайн Наши все тридцать, автора - Даган Наталья, Раздел - Три недели в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наши все тридцать - Даган Наталья бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наши все тридцать - Даган Наталья - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наши все тридцать - Даган Наталья - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Даган Наталья

Наши все тридцать

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Три недели

Она не хотела оставаться с этим человеком. Она не хотела даже ехать с ним. Хотя странность заключалась в том, что еще только полгода, нет, меньше – пять месяцев назад, – больше всего она хотела именно этого. Остаться с ним. Спать с ним. Просыпаться время от времени и видеть его рядом, – даже эти его жуткие на ощупь, мертвые патлы, волосы, выкрашенные на концах в цвет снега. И со странным чувством трогать волосы живые – темные, очень густые.
Теперь все иначе. Теперь все такое же мертвое, как эти его патлы. Мертвое мартовское утро, с ничего не выражающим солнцем, которое не то чтобы греет, не то чтобы светит, а как бы присутствует. Они проснулись в его квартире, купленной месяц назад. Деньги на нее взялись непонятно откуда, но их было сразу очень много. Официальная версия звучала как «удачное обналичивание старых акций, неожиданно поднявшихся в цене». Очень милая история. И очень милая, хорошая квартирка. Самое интересное: она каким-то образом знала, что у него будет свой дом именно в этом районе. И даже когда она переступила порог и огляделась, все показалось ей смутно знакомым, с эдаким эффектом дежа вю…
И подумалось тогда, что, будь она настойчивее в своих к нему стремлениях полгода назад, будь она упрямее и терпеливее, ей удалось бы склонить его в свою сторону. Она, конечно, не надеялась отбить его от постоянной, как он ее называл, «гёрлфренд» (очень странно звучит это слово из уст тридцатишестилетнего мужчины)… Нет, на это она, конечно же, не рассчитывала, но хотя бы быть его параллельной подругой.
Они были знакомы уже лет пять, прежде чем это случилось. Раз в год он приходил в тусовку, где она бывала постоянно и приобрела даже некоторый статус. Он приходил на день рождения к их общему другу. Каждый раз, когда он только появлялся там, в старой квартире в центре города, где она с друзьями уже хеппибёздила вовсю, у нее ёкало сердце. Забытым таким ёканьем, как в детстве.
Их знакомство началось забавно, и именно так, как ее предупреждали. Он подступился к ней с предложением заняться групповым сексом: он, она и его девушка. Она резонно возразила, что в глаза не видала его девушку и совсем не уверена, что хочет с ней спать.
«К тому же у меня на девушек вкус специфический», – добавила она, откровенно веселясь и над ним подтрунивая.
Подловив эту ноту, он моментально поправился: «Ну, хорошо, тогда я, ты и мой друг». И, уверенно взяв ее за талию, вызывающе, но очень искренне засмеялся, задрав красивые брови поверх «рейбэновских» очков, блестя серыми сумасшедшими глазами. Она смеялась тоном выше, и, как ей теперь казалось, – тоном искреннее. И слегка уже отвечала его обниманиям, и он ей все-таки нравился, нравился, нравился. Со всеми его групповыми секса-ми и «задвигами». Почуяв близость «добычи», поняв, что может увезти ее с собой, он вцепился в нее мертвой хваткой. И почти увез тогда ее…
Тусовка, однако, не отдала ее – в прямом смысле. Что крайне ее изумило. К нему подошли два почтенных человека, оба бывшие ее ухажеры, плейбои в регалиях и сединах, и, как-то по-особому глядя в плоскость «рейбэновских» очков, попросили его не трогать их «маленького домашнего божка».
– Она приносит нам удачу, – сказали они тогда ему со странной интонацией, – и ты никуда не увезешь ее… Ни к чему тебе это. А уж ей-то и подавно.
Она осталась, он уехал. И много потом еще было выпито, и много, много было еще тусовано. А потом их общий, их главный друг, форвард тусовки и главный ее организатор, погиб. Внезапно. Переходя дорогу на зеленый свет, днем, по зебре, на одном из центральных московских проспектов.
На похоронах она так сильно плакала, так была не готова к виду его, молодого, в гробу, что впервые в жизни ей было все равно и она не чувствовала кожей, в каком месте на этот раз относительно нее находится ее «счастье в патлах». Он, конечно, тоже был там. Ведь он начал дружить с форвардом на десять лет раньше, чем в эту тусовку пришла даже она.
Потом его поминали. Девятый день. В общем, это было не очень похоже на поминки: компания собралась весело, как всегда, с тостами – так, как любил тусоваться их ушедший друг. И это было правильно. Все так думали и даже поднимали тосты за это. Она пришла позже всех, он уже был там, уже ждал ее.
«Черный цвет тебе очень к лицу», – произнес он, привставая и целуя ее через стол.
Выходили курить на улицу. Было жарко, июль. Над городом нависла огромная гроза, но ливень все никак не начинался. Стояла тропическая духота. Она жалела, что, боясь дождя, не надела свои красивые черные туфли…
Домой она поехала вместе с ним – они жили тогда совсем рядом, на двух соседних станциях метро. По дороге они стали целоваться, совсем как подростки.
В перерывах между обниманиями и целованиями она подумала о том, что два месяца назад она рассталась со своим мужчиной, который был умница и красавец, который очень нравился ей, а в сексе был просто бог…
«Два месяца без секса», – подумала она. Срок показался огромным.
– Но может быть, все-таки, – негромко проговорила она, отклеившись на секунду от своего попутчика, – не сейчас? Не сразу? Может, пускай пройдет какое-то время, мы встретимся еще?..
– А зачем тянуть время? – возразил он. – Тем более что, как показывает практика нашего друга, которого мы с тобой только что поминали, времени этого у нас может и не быть.
Сколько раз она потом вспоминала ему эту фразу! Вспоминала зло. Не скажи он ее, все развернулось бы по-другому, в этом она была почему-то уверена.
Сейчас, сосредоточенно крася губы под мартовским унылым светом, лившимся из окна, она еще раз вспомнила эту фразу: «…как показывает практика нашего друга»… Практика. Хм.
А тогда, выслушав эту фразу, подумав над ней, она поехала к нему. Она плохо помнит ту ночь. Помнит только, что потом несколько дней подряд они практически не расставались. То есть ездили куда-то по своим делам, каждый в отдельности, затем, ввечеру, снова слетались, и это притяжение было выше их сил, выше их усталости и недосыпания, выше всякого приличия, поскольку они появлялись вместе и оставались на ночь даже у его родителей, появлялись вместе и черт знает как озвучивали свое пребывание в отдельной комнате в той же тусовке, где ее почитали «царицей ночи», но именно потому царицей, что много раз она была вне ночных сексуальных игрищ компании. Ей, по правде сказать, было наплевать в этот раз на то, кто что скажет. А ему всегда на все было наплевать. Кроме, разумеется, своей работы – своего прекрасного, немного странного, но на всю Москву крепко прославленного творчества.
Но она хорошо запомнила день, в который была необыкновенно счастлива. Был один такой летний день… Когда с утра на город обрушились настоящие тропические ливни. Дождь шел стеной, как в голливудских классических фильмах, в сценах при расставании/воссоединении любимых, – он шел не останавливаясь. И он был теплым.
Надевать туфли было бессмысленно. Она надела пляжные вьетнамки, подвернула джинсы, взяла спортивную сумку и большой черный мужской зонт, оставшийся от бывшего бойфренда, и отправилась в спортивный зал. Когда вместе с группой тайдзы она медитировала, сидя кружочком вокруг сэнсэя, во всеобщей тишине было слышно, как яростно хлещет теплый дождь по большим витражным окнам зала, по асфальту снаружи, по листве тополей. И ей вдруг показалось, что вода каким-то образом сейчас протечет в зал и все затопит. И она боялась этого, и была необыкновенно счастлива, и очень хотела, чтобы он после тренировки позвонил.
Босиком пройдя полквартала до квартиры подруги, час спустя (ливень все не прекращался) она уже почти решилась звонить ему сама, но он опередил ее, грянув звонком с домашнего на мобильный. Он позвал ее к себе, он признался, что с похмелья, он велел взять бутылку белого с собой!
О как медленно двигался общественный транспорт! Как он вообще всегда медленно ездит!.. Она заехала к себе домой, быстренько приняла душ, быстренько впрыгнула в новую, сухую одежду, стала краситься.
И вот этот час сборов, проведенный в полутемной квартире, озаряемой молниями и громами внешних немыслимых тропиков, с влажным воздухом, с мыслью о том, что он ждет, что сейчас она к нему поедет, был, пожалуй, самым счастливым за последние несколько лет. Нет, не «пожалуй», а самым счастливым.
В действительности у них было чуть меньше трех недель. Наверное, пока их погибший друг (а она его об этом попросила, не стесняясь своего язычества и зная, что будет услышана, – попросила, чтобы быть вместе с этим своим сомнительным «счастьем в патлах») был еще на земле, с ними. Друг только пожал плечами и с характерной скептичной гундосинкой ответил: «Ну, если ты хочешь…» Этот друг ей никогда ни в чем не отказывал. Он по-своему ее любил, по-человечески так. Но, помедлив потом, боясь, очевидно, ее расстроить, добавил: «Вообще-то, это не твое…», но она уже не хотела его слушать, она уже очнулась от странного, дневного полубредового сна. Потому как в случае с погибшими друзьями мы совершенно уверенно можем слышать уже только то, что хотим.
Вот эти три недели, выражаясь метафорически, она бы «повесила» в золотой рамке на стену. Если бы это было возможно.
Конечно же, она хотела продолжения. Даже когда первый пароксизм страсти прошел и полегчало. Она хотела его видеть тогда даже больше! Однажды ей вдруг пришла в голову мысль, какие у них могли бы быть талантливые дети… Поймав себя на этом, она не без сарказма додумала и мысль о том, насколько он, между прочим, слабее ее предыдущего любовника – не в плане выносливости и даже не в плане техники, а как-то в плане гибкости и любовной энергетики. И возмечтала о том, какой в следующий раз покажет ему удивительный сексуальный фокус. Она тогда еще не знала, что все уже, больше у них ничего не будет.
Он стал пропадать и не отвечать на ее звонки. Она купила новое красивое нижнее белье и сообщила ему об этом. Он воодушевился, он был в полном восторге и предполагал, что оно было выбрано с необыкновенным вкусом, но не появился все равно.
В следующий раз они увиделись на сорок дней. Их друг уже по-настоящему ушел, его уже не было с ними, она это чувствовала.
Домой она опять возвращалась с ним. И все было плохо. Она спросила его – почему. Он было пробовал отшутиться, но потом сказал:
– Но я же говорил тебе, у меня есть гёрл-френд.
Она подумала, помолчала.
– Забавно, что ты сказал это сразу после того, как мы переспали. Еще даже не встав с постели.
– Но ты же знала это. Ты же слышала в компании, не могла не знать.
– Но ты сказал это – после. Все равно после.
Они могли препираться так до бесконечности, она поняла это и интерес к разговору потеряла. Он тоже. Как-то обреченно они поехали к ней домой. Там они снова спали, вернее, слегка дремали, после… и он улетел как «боинг», с низкого старта, к себе домой. Сказал, что очень занят, что ему надо работать.
Глубокой ночью она закрыла за ним дверь, и вдруг в ее сознании как-то все вместе проступило, вся картина их так называемых отношений проявилась, как изображение на фото: она поняла, что он ее имел, теперь уже да, просто имел. Вот сейчас, сегодня ночью, этой ночью. И ему это нравилось. Она вспомнила, как он бился в корчах, как нравился ему ее запах, как балдел он от ее тела. И еще она поняла, что ему по большому счету все равно: ибо не чует он разницы в том, чтобы иметь женщину просто так или заниматься с ней сексом с каким-то эмоциональным резонансом. Может быть, потому, что у него этого резонанса не было… И возможно, – это показалось ей гораздо более страшным, – не было никогда.
Чтобы осмыслить это полностью, у нее ушла неделя. А по прошествии еще одной она оказалась в больнице, со странным диагнозом «нервное расстройство». Там она лежала под капельницей. В раствор добавляли транквилизаторов, и впервые за долгое время она почувствовала себя необыкновенно хорошо. Спала, просыпалась и снова засыпала. И ничто ее не волновало. Ничто.
Через месяц она увидела его снова, опять в тусовке. И снова он захотел ее. На этот раз она его за это ненавидела.
Но он добился своего. Непонятно как. Наверное, потому, что она, обколотая успокоительными и курсом пропившая какие-то дурацкие антидепрессанты, была недостаточно сильна, чтобы ему отказать. Наверное, поэтому. Но в сексе для нее в этот раз все было так по-другому, что она почти ничего не почувствовала, и вяло, небрежно сымитировав какие-то экстазы, с удивлением обнаружила, что он эту фальшивку проглотил. И даже остался горд и доволен собою.
«Боже мой», – подумала она тогда.
Через неделю они снова спали. Как и в прошлый раз, она не могла себе объяснить почему… Но отношения между ними вроде как растеплились, они перезванивались, он даже пытался порекомендовать ее на хорошую работу. Все шло прекрасно; ей даже почудилось, что, может быть, у них все-таки что-то получится. Но тут обнаружилось, что у нее не начинаются месячные.
Он был в ужасе. Она тоже. Она была в ужасе настолько, что не могла даже по-настоящему решить, что же ей делать, в случае «если»… Потом месячные начались. Но она вдруг подумала, что лучше не будет извещать его об этом сразу же. Она хотела знать, когда в следующий раз он позвонит сам, чтобы узнать, как она.
Ответ оказался проще, чем можно было ожидать: никогда. Он не позвонил. Он чистосердечно забыл о ней. Под Новый год улетел в Таиланд, где пропадал два месяца. Она улетела на Ближний Восток и культурненько отдохнула две недели. Вернулись они, как ни странно, в один день и приземлялись даже в одном аэропорту, с разницей в несколько часов. Там-то они и столкнулись, поскольку ее самолет задержался. Не вполне веря своим глазам, она окликнула его в очереди на паспортный контроль. Патлатый турист западного вида в неуверенном полуобороте сощурился, вгляделся… Узнал. Затем развернулся, бросив сумку, быстро подошел к ней и, крепко, уверенно прижавшись в объятиях к ней всем телом, сильно, почти зло впечатал в губы долгий поцелуй.
И вот теперь, сидя у него на диване в новой квартире, они вели какой-то напряженный, бессмысленный разговор, прерываемый большими паузами.
– Я должна накраситься, – сказала она ему в начале, – у меня сегодня вечером две встречи.
– О боже, – только и сказал он, – ну тогда это надолго.
Она промолчала.
– Две встречи личные? – спросил он как бы нехотя.
«Самое ужасное в таких вопросах – это абсолютная праздность», – подумала она.
– Нет. То есть да, – она выводила ресницы, – мне будут делать два предложения. Первое, я надеюсь, по работе.
– А второе… это замуж, что ли, тебя зовут? – неприязненно поинтересовался он.
– Нет, совместно жительствовать.
– Девочка или мальчик? – тускло поинтересовался он, закуривая.
Она чуть удивилась.
– Мальчик, – ответила она. Пауза.
Ее искренне поражало, насколько тосклива сейчас их беседа. Насколько все то, что они друг другу сейчас говорят, неинтересно им обоим. Еще и вчера по большому счету было неинтересно, но вчера в атмосфере витал повышенный гормональный тонус, и казалось, что какой-то интерес все-таки есть.
Вот странно, думала она. Насколько им теперь не о чем говорить, и насколько было говорить о чем тогда, полгода назад. Тогда она с изумлением узнала, что он перечитал всего Набокова и что теперь, в этом возрасте, терпеть его не может, и на ее профессиональный вопрос он аргументированно отвечал почему. Она была в восторге. Они в тот момент смотрели фильм «Герой», лежа в кровати, ели чипсы, и чипсы эти были кругом, кругом…
Помнится, они даже обсуждали как-то Кьеркегора и хихикали над Кантом. Они были равнозначны друг другу и равнозначно интересны. И как это странно, насколько все безнадежно теперь и тоскливо и нету никаких даже приятельских отношений. И быть не может.
Теперь ей пора уходить из этой квартиры. Очень сразу и срочно.
Он сказал: «Я везде уже сто раз опоздал». Интонация была такая, что опоздал из-за нее. Она быстро собралась. Он открыл дверь, тромбоном вытянул губы в прощальный поцелуй. Брезгливо миновав их, она вышла вон.
Выйдя в мартовский полдень, она поняла, что да, теперь уже – только теперь! – все. Вот теперь она его никогда не увидит, и в этом уверена. Потому что ей важнее сохранить эти три недели, что называется, в «золотой рамочке». Что, в конце концов, это нужно именно ей. А для него ни этих трех недель, ни «золотой рамки», по всей видимости, никогда не существовало.
Это ни хорошо ни плохо. Ведь, в действительности, он ее предупреждал. Гёрлфренд, работа, богемный образ жизни… Он говорил ей об этом простыми русскими словами. В сущности, ее все предупреждали, кроме разве что Минздрава. И она знала это «все» и тем не менее создала легенду, образ, в котором могла бы его любить. И любила.
Но пусть образы прошлого не затмеваются реалиями настоящего, подумала она, доставая из сумки мобильный телефон. Пусть они будут светлы. Выйдя в меню, она выбрала «контакты» и, выведя курсор на его имя, нажала delete. И пусть будут только те три недели в августе. Пусть только они останутся в памяти.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наши все тридцать - Даган Наталья



В десятку. Автору- спасибо
Наши все тридцать - Даган Натальятетка
10.04.2015, 11.44





Отвратно написанная графоманская вещь, самолюбование автора просто противно. Ни юмора толкового, ни оригинальности, одна претензия и подражательство.
Наши все тридцать - Даган НатальяЕлена
1.03.2016, 10.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100