Читать онлайн Любовник тетушки Маргарет, автора - Чик Мейвис, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовник тетушки Маргарет - Чик Мейвис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовник тетушки Маргарет - Чик Мейвис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовник тетушки Маргарет - Чик Мейвис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чик Мейвис

Любовник тетушки Маргарет

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Завтра я лечу в Канаду, он будет встречать меня в аэропорту. Я так рада, что смогла провести здесь эти несколько дней, чтобы привыкнуть. Немного нервничаю, он, думаю, тоже. Коллекция Фрика великолепна, ты была права, она произвела на меня умиротворяющее впечатление. Я все время сомневаюсь: что надеть – глупо, правда? Как будто мне предстоит встреча с новым любовником или что-то в этом роде. Едва ли!


В доме Верити одна из тех органично обставленных кухонь, где всегда царит атмосфера неподдельной естественности. Много сосны – полки, тумбочки, угловые шкафчики и большой прямоугольный стол, уставленный цветами, фруктами в глубоких блюдах, заваленный бумагами и тончайшими батистовыми импортными салфетками, скромно прячущимися во всем этом хаосе, посыпанном сверху крошками от тостов, – словом, всем тем, что дизайнеры журнала «Дом и сад» аккуратно прибирают, раскладывают и расставляют по местам, когда делают фотографии абсурдных «загородных кухонь в самом сердце Мейфэра
type="note" l:href="#n_8">[8]
». Здесь же все выглядит именно так, как должно выглядеть в настоящей кухне, – деревенский уют плюс осведомленность обо всех новинках. Ни грана претенциозности. На прикрепленной к потолку раме-сушке действительно сушится полотенце, а не красуются искусственные цветы, а суперсовременная электропечь вовсю эксплуатируется, а не выставлена напоказ. Здесь я всегда чувствовала себя как дома, хотя была уверена, что, задайся целью воспроизвести подобную обстановку в собственной кухне, у меня ничего бы не вышло. Верити – большая мастерица складывать паззлы – головоломные картинки-мозаики, чего не скажешь обо мне, и, думаю, это как-то связано с ее умением правильно организовывать свое жизненное пространство. Это называется «иметь острый глаз». Ее глаз действительно остер на обустройство кухни, всего дома, да и вообще жизни, которая всегда казалась мне чрезвычайно упорядоченной. У меня же глаз, острый на рамы, на картины, – и только. Продемонстрировав Верити только что купленную юбку, я прочла на ее лице «ну и ну!» и задумалась, стоит ли показывать верхнюю часть наряда, покоившуюся пока в фирменной сумке от «Страстей».
– Миссис Мортимер говорила, что мне следует открывать колени, – сказала я в оправдание.
– Что ж, в такой юбке ты, несомненно, в этом преуспеешь. – Верити пододвинула мне бутылку молока, продолжая при этом искоса разглядывать юбку, брошенную на спинку стула. Фасон свидетельствовал о том, что куплена вещица в состоянии in vino Veritas.
type="note" l:href="#n_9">[9]
Верити взяла юбку кончиками пальцев, словно та была заразной. – Это… ну, нечто… для детей младшего и среднего возраста.
– Младшего и среднего? – Я посмотрела на юбку, которой подруга помахивала перед моим лицом. Белая шелковистая синтетическая ткань, весьма жесткая, два ряда вязаных петель, выступающих из-под тройного шнура, пропущенного, чтобы держать форму, по подолу, не достающему до колен. Честно сказать, далеко недостающему.
Я попыталась утешить себя воспоминанием о том, какое выражение лица сделалось у Колина, когда я вышла из примерочной кабины. Оно означало безусловное одобрение. Чтобы не сказать – откровенную похоть.
– А Колику понравилось, – заметила я.
– Колин – мужчина, – вздохнула Верити, и я впервые заметила, что ни в ее облике, ни в речи не было свойственного ей обычно задора.
– Ну да, – подтвердила я, пригубив кофе и глядя на подругу поверх чашки.
– Зачем ты… ну, я хочу сказать – для чего тебе это нужно?
Я поставила чашку на стол. Необходимость оправдываться вызвала агрессивность, как всегда и бывает.
– Для чего? – переспросила я. – А как ты думаешь? Разумеется, я собираюсь разрезать эту юбку на куски и использовать в качестве тряпки, стирать пыль.
Она устало прикрыла рот ладонью, но я успела заметить, что уголки губ у нее опасно поползли вниз. Какой там задор! Все это скорее напоминало депрессию.
– Прости, – спохватилась Верити. – Я немного не в себе… – И, словно чтобы доказать это, разрыдалась. Время для демонстрации черного топа из эластичного кружева с провокационно глубоким вырезом было самое неподходящее.
– Что случилось? – спросила я. – Извини, я не сразу обратила внимание. Не хочешь рассказать?
– Дерьмо! – всхлипнула она и закрыла лицо руками.
Верити никогда не унывала, с какими бы трудностями ни сталкивалась. Верити, которая прятала лицо в ладонях, плакала и употребляла «сортирное» выражение, – это было нечто совершенно новое.
Я протянула ей бумажный платок, похлопала по руке, подождала. Вскоре она издала приглушенный звук, видимо, означавший еще одно извинение. Я заверила ее, что просить прощения нет причины. Еще немного «поиграв со мной в прятки», она наконец окончательно отняла ладони от лица, но выглядела по-прежнему – других слов не подберешь – убитой горем.
– Ну давай, рассказывай.
– Не хочу тебя грузить, – всхлипнула она. – Во всяком случае, не сейчас, когда Саския только что уехала, а ты ведешь себя так мужественно – улыбаешься через силу, купила эту юбку и вообще…
– Через силу? Верити, я в полном порядке. Поверь, у меня действительно все хорошо. Я вовсе не «делаю лицо», даже фальшивое. Это я, и я в норме. Сасси должна была уехать, я была к этому готова. – Я сделала рукой жест, который, как я надеялась, выглядел убедительно непринужденным. – Черт, я даже заплатила за то, чтобы она поехала в Америку. Так что не стесняйся, плачь и рассказывай – я в совершенно здравом уме. Я ведь даже пришла к тебе для того, чтобы посоветоваться относительно кое-каких собственных планов на будущее, – при этих словах на ее лице мелькнула искорка интереса, – но об этом потом. Итак, что случилось?
Верити вытерла слезы, подперла рукой подбородок и уставилась в стол. Мокрым платком, который держала в другой руке, она гоняла по столу хлебные крошки.
– Что за планы на будущее? – спросила она.
– Об этом поговорим потом.
– Нет-нет. Расскажи. Это меня отвлечет от… – Слезы снова градом покатились из ее глаз. Она исподлобья, скорбно, но не без любопытства взглянула на меня. Я поняла это так, что ей действительно хочется узнать, в чем дело, и решилась.
– Ладно. Видишь ли, это, – я кивнула в сторону юбки, – и это, – я достала из пакета еще одну сомнительную обновку с болтающимся на ней товарным ярлыком, – моя артиллерия. Я собираюсь ввязаться в войну, хотя знаю, что победы мне не видать. – Я улыбнулась: мне понравилась собственная метафора.
Верити непонимающе наблюдала за мной все еще непросохшими глазами.
– Лучше бы ты выражалась попроще, не этими клише, которыми ты так самодовольно любуешься, – заметила она.
Несколько обескураженная, я заменила в дальнейшем повествовании тяжелую артиллерию на легкое стрелковое оружие, раз уж моя собеседница в данный момент была склонна к раздражительности и грубости.
– Я собираюсь завести любовника, – объявила я. – Что ты об этом думаешь?
Что она об этом думала, я отлично поняла. Верити разразилась новым потоком слез и принялась умолять меня еще раз как следует поразмыслить, прежде чем принимать подобное решение.
Ну что ж, подумала я, устраиваясь возле подруги для долгого женского разговора по душам, композиция явно смахивала на нечто в духе Тинторетто, – по крайней мере у меня будет законный предлог еще на день отложить разговор с Роджером.
Верити встречалась, или – если выразиться более откровенно – была любовницей Марка около полутора лет. В ходе этого романа она расцвела, без устали рассказывала всем, что «это нечто», и настоятельно советовала каждому такое испытать, а поскольку в ее жизни и прежде всегда был мужчина, а то и два одновременно, я поверила, что на сей раз это действительно что-то незаурядное. Более того, я считала, что Верити – женщина, умудренная опытом в подобных делах, в отличие от меня, полной дилетантки, – окажется самой подходящей наставницей в деле поисков любовника. Но поскольку ее совет свелся к чему-то среднему между требованием кастрации всех мужчин и утверждением, что единственный разумный выбор партнера по постели – это предпочтение горячей грелки, я поняла, что ошиблась. Тем не менее, один факт получил лишнее подтверждение: год – идеальный срок для интимных отношений.
– Впервые в жизни я допустила что-то подобное, – всхлипывала Верити. – Обычно я предвижу признаки конца и соскакиваю сама. – Она тяжело вздохнула и надолго смолкла.
Господи, подумала я, это ведь может продолжаться и неделю!
– Первый год у нас все было замечательно, – продолжила она наконец, разводя себе чай трехзвездочным столовым коньяком, – а потом он начал забывать о приятных мелочах, а я стала напоминать ему о том, что он о них забывает. – И пристально взглянула на меня, ожидая реакции.
– Ну, это только разумно с твоей стороны, – сказала я.
– А потом он заявил, что я становлюсь занудной и слишком требовательной. – Она замахала руками. – Но я же любила его, ты ведь знаешь, как это бывает…
Я с готовностью кивнула, хотя, честно говоря, охотно бы призналась, что не знаю или, вернее, забыла.
– И чем больше я пыталась наладить отношения, тем сильнее было отчуждение, потом он перестал говорить мне, как хорошо я выгляжу, а потом начал… – новый носовой платок вступил в драматическое действо, – флиртовать с другими женщинами!
– Хорошо хоть не с мужчинами.
– Слушай, Маргарет, – одернула меня Верити, выпрямившись и прямо посмотрев мне в глаза, – шутки здесь неуместны.
– А я и не шучу. У Грязнули Джоан как-то оказался дружок, который предпочитал мужчин.
– В самом деле?!
– В самом деле.
Это ее заинтересовало. Мне показалось, что, поскольку ни совета, ни практической помощи от меня ждать не приходилось, Верити стало легче от одного напоминания о том, что всегда найдется кто-нибудь, кому еще хуже, чем ей. Гораздо хуже, заверила я ее, потому что сражаться с другой женщиной, равной тебе, проще. А вот с чего начинать военную кампанию против мужчины, совершенно непонятно, разве что молиться о ниспослании пениса.
Так или иначе, Верити черпала сюжеты для своих писаний из жизни, и пример Грязнули Джоан привел ее в чувство. Она заметно успокоилась, в ее взоре отразился сюжет нового рассказа и, увы, полная готовность поведать мне о своих страданиях во всех подробностях. Я взглянула на часы. Две минуты первого. Определенно я упустила последний шанс позвонить Роджеру. Ну что ж, значит, завтра. В конце концов, я вовсе не жаждала ускорить разрыв.
* * *
Что уж тут лукавить: дома я действительно ощущала пустоту. Самые обычные дела, совершенно необходимые, когда рядом есть живая душа, теперь казались бессмысленными. Даже традиционный бокал вина перед ужином имел другой вкус без Сасси, сидящей напротив со своей диетической колой, и ритуал ужина утратил для меня всякий интерес. Вместо ее болтовни, иногда забавной, иногда раздражающей, как жужжание москита, я слышала теперь лишь свой нескончаемый мысленный монолог. Наверное, глубоко в душе я предвидела нечто подобное, но в реальности пережить это оказалось куда труднее, чем ожидалось. Уходить из дома было легко, а вот возвращаться в гробовую тишину, не оглашаемую ритмами, несущимися из ее спальни, – убийственно. Удовольствие, которое я в первые дни получала от возможности тихо понежиться после пробуждения в постели, вскоре сменилось чувством скорбного одиночества. Я предполагала, что такое может случиться, но надеялась, что не случится.
Во мне образовалась дыра, явно требовавшая для заделки некоего количества «Полифиллы»
type="note" l:href="#n_10">[10]
дружбы. Или более чем дружбы. Несмотря на сетования Верити, необременительный роман казался выходом из положения. В один из зазоров в лавине ее печальных излияний мне удалось невзначай, так, чтобы не показаться предательницей, вставить вопрос: «Где ты с ним познакомилась?»
– На почте. – Ответ прозвучал малоинтересно. Мысль о том, чтобы околачиваться в очереди за марками в мини-юбке и с улыбкой соблазнительницы, меня не воодушевляла – правда, в этом было нечто сюрреалистическое, но отнюдь не привлекательное.
На Пасху Рождер водил группу школьников в лыжный поход. Вернулся загорелый, с повеселевшим взглядом, поздоровевший. Он заявился ко мне с подарками – бутылкой шнапса и вышитым поясом, – и то и другое мне не понравилось. Клюнул меня в щечку, удобно устроился в кресле и тут же идеально вписался в обстановку комнаты как еще один предмет мебели, что вызвало у меня острое раздражение.
– Значит, у нее там все в порядке? – начал он. Между краем его штанины и кромкой зеленого шерстяного носка виднелась полоска кожи. Это меня тоже раздражало. Очень.
Я села напротив и сказала:
– Да, ей там все нравится.
– Отлично. – На его губах, пока он, глядя на огонь, рассказывал о своих походных приключениях, играла улыбка, которую иначе как приятельской трудно было бы назвать.
– Ну что ж, вижу, тебе там было весело, – сказала я наконец.
– Жаль, ты не смогла с нами поехать. Правда, жаль. Может, на следующий год?
– Может быть, – вяло согласилась я.
– На майские каникулы я собираюсь на рыбалку. Хочешь присоединиться?
Я оценила его великодушие: мужское занятие, требующее полной тишины, любая компания рыбаку помеха.
– О нет, – ответила я. – Но за приглашение спасибо. В камине плясали языки пламени.
– Ну и как тебе это? – спросил он.
– Что – это?
– Ну, жить без Саскии.
– Слишком тихо. Но в общем, ничего.
– Может, мне стоит переехать к тебе, чтобы ты не скучала?
Я представила, как мы сидим вдвоем перед этим вечным огнем: он грезит о макрели или как там называется эта его рыба, а я – о покинувшей меня Сасси.
– Никаких «может», – отрезала я.
– Почему бы не попробовать? Мы же неплохо ладим.
– Роджер, «лажу» я и с почтальоном. Мне нужно нечто большее.
– Ты имеешь в виду постель? – уныло уточнил он. – По этой части нам, похоже, действительно не хватает энтузиазма. Но не все потеряно.
– Боюсь, привычка уже слишком въелась.
– Тогда оставим все как есть.
– Ну уж нет. То есть не совсем так… – Я сделала очень глубокий вдох, чтобы подготовиться к тому, что хотела сообщить.


Я позвонила Джилл, но у нее было подавленное состояние – видимо, сказывалось, хоть и на излете, действие вируса гриппа, – так что мы ограничились лишь коротким разговором. Она приглашала меня приехать и погостить, но, то ли из-за ее плохого настроения, то ли из-за своих собственных планов, я, извинившись, отказалась. Решимость моя была более хрупкой, чем я хотела это признать, поэтому мне требовалась поддержка. А Джилл пребывала в том состоянии самокопания, в которое впадала время от времени и которое в данный момент мне было абсолютно противопоказано.
– Наверное, я плохой друг, – сказала я, – но у меня сейчас слишком много неотложных дел.
Джилл решила, что я имею в виду работу, и смирилась. В итоге мы договорились, что я приеду в конце мая. К тому времени – я не сомневалась – уже должно было что-нибудь произойти.
– Если хочешь, возьми с собой Роджера, хотя бы на несколько дней.
– Нет, это невозможно, – ответила я. – Я с ним рассталась.
– Почему? – встрепенулась она.
– Из-за постельного фактора. Хочу начать новую жизнь. Ищу, знаешь ли, истину и справедливость…
– Навсегда?
– Абсолютно.
– Ну и слава Богу, – обрадовалась она. – Он был симпатичный, но уж очень унылый. Это первое приятное известие за всю неделю. У тебя есть кто-то другой?
– Если был бы, тебе я сообщила бы первой.
– Кто-нибудь найдется, – заверила она и вздохнула: – Какая ты счастливая, что можешь это сделать!
– Что сделать?
– Покончить с рутиной.
– Тем не менее я чувствую холодок одиночества.
– Лучше это, чем духота взаимозависимости.
– Ну ты, мать, просто заелась.
– К твоему приезду приду в норму, удобрение почвы производит на психику чудотворное воздействие: покопаешься немного в дерьме – и порядок.
Я рассмеялась. Момент для того, чтобы посвящать Джилл в мои планы, был явно неподходящим.
Реорганизация мастерской прошла безукоризненно гладко. Мистер Спитери и раньше говорил, что желает обучить своего сына свободно плавать в море бизнеса, и вот настал подходящий момент, чтобы бросить того прямо на глубину. Его сын был испорченным, развратным двадцатипятилетним парнем с маслеными глазами, которого давно уже следовало заставить работать. Я не думала, что этот тип станет проявлять чрезмерное рвение, поэтому не видела в нем серьезной угрозы для себя. Кроме того, я не собиралась терять бдительность. Джоан весьма энергично кивала головой, Рэг – вращал глазами, но в целом сотрудники мастерской не возражали против перемен. Видя, как старательно они избегали встречаться взглядами во время того нашего застолья (судя по всему, неспроста), я едва сдерживалась, чтобы не сказать им: «Да пожмите же вы друг другу руки и кончайте наконец ссориться».
Тогда, в последний день моего пребывания на службе, мы втроем отправились в паб. Было ясно, тепло, и мы поехали в Хаммерсмит, в «Голубку», где устроились за столиком на открытой террасе. Нежась на солнышке, я чувствовала себя так, как, наверное, чувствовали себя древние, поклонявшиеся Гелиосу, Аполлону или Шамашу:
type="note" l:href="#n_11">[11]
вот оно, новое начало, повод к торжеству, таинственный источник питания и тепла. Совершеннейшая фантастика! Мимо текла река, на воде играли солнечные блики, зеленели деревья, и вся атмосфера после изнуряющей зимней скуки казалась исполненной жизненной энергии. То, что этот новорожденный солнечный свет высвечивал на моем лице морщины, которые я ласково именовала «следами смешливости», немного умеряло мой пыл, но тем не менее: вот она я, отважно сменившая курс, пославшая к черту привычный ход собственной жизни и смело устремившаяся в неизведанное будущее. Как всегда, не обошлось и без теневой стороны. Интересно, что подумали бы обо мне мои спутники, поделись я с ними этими мыслями? В конце концов, я ведь всего-навсего собиралась уйти с работы и завести любовника, а не перевернуть Вселенную. И все же я чувствовала себя заново родившейся женщиной, что было очень и очень приятно. Я подняла бокал и пожелала им обоим удачи.
– В любом случае я буду поблизости, вы всегда можете мне позвонить.
– Да уж, с этим сыночком Спитери повод наверняка найдется, – мрачно заметила Джоан.
– Вы оба – люди в высшей степени толковые. Он не может этого не признать. Считайте, что это ниспосланное вам свыше испытание, и вы обязаны его выдержать. Сплотитесь же перед лицом общей напасти!
Джоан улыбнулась, а Рэг покраснел.
– Да, борьба сплачивает, – согласился он. – Бабушка, рассказывала мне, как это бывает. – К моему великому облегчению, на нем были солнцезащитные очки. Я корила себя за то, что мне так трудно общаться с ним, но, как говорится, глаза – окна души, а когда не знаешь, какое из этих окон открыто, невольно испытываешь замешательство. Джоан, по обыкновению, то и дело откидывала с лица волосы, но почему-то меня это больше не раздражало. Несомненно, взять длительный отпуск было правильным решением. Кому это могло навредить? А одна пара здоровых глаз на двоих у них была, разве нет? «Завести любовника…» – размышляла я на обратном пути. Есть в этом выражении что-то старомодно-значительное. Но что именно? Подобное предприятие гораздо легче декларировать, чем осуществить, если вращаешься в узком кругу друзей, которых давным-давно знаешь как облупленных. Чувственная составляющая моего существа подсказывала, что нельзя произвольно навязывать себе подобные решения. Рациональная же твердила, что идея вовсе не безнадежна. Рациональная победила, и я с удовольствием, пусть не без смущения, вдруг почувствовала себя выдвигающейся телескопической антенной. Очень трепетное, надо признаться, состояние для женщины. Возможно, и для мужчины тоже, но я давно подозревала, что мужчины в силу воспитания с детства ощущают себя охотниками и находят эту роль вполне естественной. А вот если вам когда-либо приходилось наблюдать за женщиной, которая открыто охотится или тайно крадется за мужчиной, вы не могли не Заметить, что она в этой ситуации всегда испытывает неловкость. Ну и пусть. Придется мобилизовать всю свою изворотливость. Я немного поразмышляла о том, как стать изворотливой хищницей, но ничего не придумала. Головоломка была мне не по зубам. Ладно, интуиция выручит, решила я. Вся эта затея тем не менее казалась какой-то жалкой, и поэтому я предпочла держать свои планы при себе, пока они не получат сколько-нибудь удовлетворительного завершения. Ни Сасси, ни Джилл, ни Колину, ни Верити я не собиралась говорить больше того, что уже сказала. Отныне буду действовать исключительно самостоятельно.
Входя в свой опустевший дом, я напевала «Странников в ночи». Звонил телефон. Я сняла трубку и, продолжая пребывать в мире Синатры, бархатным, исполненным предвкушения голосом произнесла: «Алло». Но это была всего лишь Сасси с отчетом о первой неделе, проведенной у отца. Что ж, прекрасно, похоже, у них там полное согласие. Я вспомнила о своих новостях, о новостях, коими не собиралась ни с кем делиться, почувствовала себя заметно лучше и постаралась сделать вид, будто ничуть не огорчена тем, как хорошо они поладили. У него, судя по всему, была подруга – наполовину француженка, красивая, как сказала Сасси, и всего на несколько лет старше ее самой. Весьма характерно, отметила я. Мне вспомнился Роджер – унылый недотепа, – и я сквозь зубы процедила:
– Очень рада слышать.
– Может, тебе действительно стоило бы подыскать себе какого-нибудь мальчика для легкого флирта, как советовала миссис Мортимер? – хихикнула Сасси.
– Ха-ха-ха, – четко и раздельно произнесла я, положив трубку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовник тетушки Маргарет - Чик Мейвис


Комментарии к роману "Любовник тетушки Маргарет - Чик Мейвис" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100