Читать онлайн Любовник тетушки Маргарет, автора - Чик Мейвис, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовник тетушки Маргарет - Чик Мейвис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовник тетушки Маргарет - Чик Мейвис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовник тетушки Маргарет - Чик Мейвис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чик Мейвис

Любовник тетушки Маргарет

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Грязнуля Джоан не торопится, подумала я.
И тут она вошла. Все те же жиденькие светлые волосы, прядь которых, словно свесившаяся наискосок занавеска, прикрывает один глаз. Готовая вот-вот сделать мах – махом я называла ее привычку время от времени резким движением головы откидывать эту вечно нависающую прядь назад: хоп – и voila! – оба глаза появляются на лице, но только на мгновение, прядь тут же падает обратно, снова превращая ее в циклопа. Но в этот краткий миг освобождения, пока оба глаза доступны взору и взирают сами, наблюдатель – в данном случае я – испытывает такое облегчение, такую радость, что столь стремительная утрата этой радости едва ли не вгоняет в депрессию.
Для обсуждения подробностей у меня не было настроения. Пронизывающий утренний холод на пристани пробрал меня до самых моих «старушечьих костей», как я их – предательски – мысленно называла. Я ждала, надраивая стекло, которое предстояло вставить в раму и закрепить. В самом этом процессе заключено нечто, свойственное ожиданию: медленный ритм однообразных движений, молчание…
– Привет, Джоан, – сказала я.
– Привет, – без всякого выражения отозвалась она. – Благополучно проводили Сасси?
– Да. – Мои движения стали кругообразными.
– Хорошо, – так же безразлично обронила она. Мне ничего не оставалось, как совершить непоправимый шаг, спросив:
– Ну, как дела?
В ожидании ответа, отлично зная если не его суть, то тон, каким все будет высказано, я думала: должна же она хоть когда-нибудь мыть эти свои чертовы волосы – но когда? Что же ей, стремглав лететь домой в пятницу вечером, совать голову под душ, все выходные ходить чистенькой, сияющей и очаровательной только для того, чтобы в понедельник, по возвращении сюда, снова превратиться в туже пыльную мышь с засаленными волосами? Она работала у меня с тех пор, как окончила школу, то есть более десяти лет, и за все это время я не припомню ни единого случая – я с еще большим остервенением принялась тереть стекло, – когда бы от ее волос пахло шампунем и они блестели. Кроме нее у меня служил еще Рэг, выполнявший почти все столярные работы. У него косил глаз. Неужели мне на роду написано быть окруженной уродством? Неужели я обречена выслушивать их исповеди, вздыхать и качать головой, не имея возможности избавиться ни от затхлого запаха ее волос, ни от неуютного ощущения, которое испытываешь оттого, что не знаешь, куда смотрит Рэг, когда говорит с тобой? Отдающийся в голове гулким эхом ответ был – да!
Услышав, как Джоан вздохнула, я выжидательно подняла голову и поняла, что разгадала знак правильно. Мах, вступительный мах. И вдруг вместо того, чтобы принять предстоящее как неизбежность – за столько лет я уже привыкла ко всевозможным вариациям того, что она собиралась сообщить, – я почувствовала, как во мне закипает ярость.
– Господи, тетушка Эм, какие же сволочи эти мужики!..
Ну вот. Снова завела свою песню. Так я и знала.
– Представляете, что он сотворил в субботу? – Она сделала паузу.
И тут случилось нечто неожиданное. Вместо того чтобы сказать: «Нет, не знаю, расскажи» или «Ох, ты моя бедняжка…», как всегда делала добрая тетушка Эм, я выпалила не то что неприветливо, а прямо-таки язвительно:
– Нет, Джоан, не знаю. Что же такого сотворил этот овощ в субботу? Изжарил кенара в микроволновке?
Джоан посмотрела на меня. Мах. Взгляд был удивленно-обиженным. Рот так и остался открытым, но из него не вылетело ни звука. Что ж, вот и прекрасно. Испытывая невыразимое мстительное удовольствие, я продолжила, считая на пальцах:
– Джоан, я уже наслышана о Шоне, Роберте, Лусиане, Енохе. Теперь еще один, точно такой же, как все предыдущие. Какой из известных сценариев был разыгран на сей раз? Дай догадаюсь. Он валялся в постели до трех часов дня? Чинил свой мотоцикл твоим хлебным ножом? Когда он встал наконец в три часа, ты обнаружила, что в постели он был не один? – Мой голос звенел. Пучок волос, похожий на паклю, свесился снова, она опять стала одноглазой. – Надел твое любимое белье? Не хочет пополам платить за телефон? Съел кенара, зажаренного в кляре из дерна?
Мах – и она глухо сказала:
– Да, он изменил мне с другой. – Волосы упали, закрыв глаз.
– Меня это не удивляет! – крикнула я. – Тебе следует чаще мыть голову!
Она моргнула единственным глазом.
– По крайней мере, он хоть с кем-то спит. По крайней мере, вы спите вместе… – К этому моменту мне уже стало стыдно. – Бьюсь об заклад, что даже кенар до того, как он его изжарил, делал это!
Глаз выпучился.
– Тетушка Эм, – робко произнесла она, – разве канарейки это делают?
– Провались все к чертовой матери! – завопила я. – Очень жаль, если не делают!
Джоан подошла ближе, озадаченная, нерешительная, и добавила:
– Но у меня вообще нет кенара…
– Теперь и не будет, – ответила я, едва сдерживая смех. – Ты ведь не собираешься его завести?
У нее был такой скорбный вид, что меня стали мучить угрызения совести. Я взглянула на часы. Через полчаса предстояло отправляться в дом миссис Мортимер.
– Прости, не знаю, что на меня нашло. Наверное, расстроилась из-за отъезда Сасси. – Хотя я точно знала, что дело вовсе не в этом. – Пойди сделай себе чашку кофе и, пока я не ушла, расскажи все.
Есть исполненная невыразимой нежности картина «Испытание», кажется, Тинторетто – да, поскольку она хранится в Венеции, конечно, она принадлежит кисти ее вездесущего гения, этого ненасытного стяжателя славы, – на которой изображена Мария, поддерживающая спотыкающуюся Елизавету, или, что более вероятно, помогающая ей подняться с колен. Сердце, не чуждое загадочной всемирной Женской солидарности, не может не дрогнуть, когда смотришь на то, как они стоят, слившись воедино в общей радости или – не исключено – печали. Святые по краям полотна взирают на них, озадаченные и отчужденные, не посвященные в тайну. Помню, когда я впервые увидела эту картину, у меня хлынули слезы. Я подумала тогда о себе и Сасси, о себе и Джилл, о своей матери, о нас с Лорной. Сейчас, вспомнив все это, внесла в список еще и Джоан.
Она вернулась с двумя чашками кофе и с еще более унылым выражением лица.
Я отложила фланельку, которой полировала стекло.
– На этот раз, – сообщила Джоан, – все гораздо хуже, потому что я его действительно люблю.
– Понимаю… – сочувственно кивнула я. Всех предыдущих она тоже любила.
– И ведь все как будто шло замечательно. Даже через год нам было так хорошо в постели!
Я подняла брови:
– Ты хочешь сказать, что обычно через год это проходит?
Она кивнула.
Любопытство на время пересилило Женскую солидарность.
– Если ему так хорошо с тобой, зачем тащить в постель какую-то другую женщину?
– Я его тоже об этом спросила. – Она сморгнула слезу. – Он ответил, что ему просто стало скучно. При этом утверждает, что по-прежнему меня любит. – Я сидела, изо всех сил сжав губы. – И я его люблю.
– Ну, если так, – сказала я с обреченностью, выработанной долгим опытом общения с Джоан, – прости его и забудь о случившемся.
– Я пытаюсь, – горестно призналась она. – Но это так больно.
– Да. – Я погладила ее по волосам, которые на ощупь напоминали промасленную ветошь. – Могу себе представить.
Слава Богу, что только представить, подумала я, отметив про себя, однако, что могла бы испытывать и побольше радости от этой своей непричастности.
Из своей каморки появился Рэг. Но, бросив быстрый взгляд на Джоан, потом на меня своими вращающимися как на шарнирах глазами, тут же сконфуженно ретировался. Последовав за ним, я попросила, чтобы он сегодня был особенно предупредителен с Джоан. Он весьма угрюмо ответил, что всегда предупредителен.
– Сколько тебе лет, Рэг? – спросила я.
– Тридцать три, а что? – удивился он.
– Почему ты никогда не пригласишь Джоан на свидание?
Мне пришлось тут же пожалеть о своей бестактности. Глаза моего сотрудника опасно завертелись и изменили цвет – скорее побелели, чем покраснели.
– Да, вот что, – поспешила я сменить тему. – Дай мне карту Адамсонов, я им занесу. Я ухожу.
– А-а… – Вот и все, что он счел возможным ответить.
Неужели никому настолько нет до меня дела? Джоан ведь тоже не спросила, куда я собралась.
После того как я отнесла карту Адамсонам, купила открытку с очаровательными анютиными глазками, изображенными с типичным для девятнадцатого века сочетанием ботанической достоверности и романтической декоративности. Джилл должно понравиться.
Написав на обороте: «Поправляйтесь поскорей. Очень хочу вас навестить. Может, в следующем месяце? С. благополучно отбыла. Я соскучилась. Обрати внимание на эти цветы», – я отправила открытку, после чего со странным волнением приготовилась идти в знакомый дом в Парсонз-Гарден – почти наверняка в последний раз.
Промозглая апрельская погода с постоянно моросящим дождем сменилась на солнечную, и все вокруг обрело новый, «умытый» вид. Мне почему-то было страшновато идти туда, и я задержалась у витрины магазина «Кукольный домик», куда Саския в детстве с восторгом затаскивала меня, когда я брала ее с собой, идя по делам. Вот они все тут, эти миниатюрные человечки в своем миниатюрном мирке, чопорно сидящие на стульчиках или прибирающиеся в домике. Я заметила, что инсталляция в витрине была та же, что неделю, а то и две назад. За это время ничто не изменилось. Все эти фигурки остаются неподвижными до тех пор, пока кто-нибудь не придет, не купит их и не унесет с собой, только тогда произойдут какие-то перемены. Меня пробрала дрожь – мысль показалась чересчур безнадежной.
В сложившихся обстоятельствах возвратиться в дом Мортимеров было не так уж и неприятно. Джулиус открыл дверь прежде, чем я успела позвонить, а два его сына-подростка, очень угрюмо предложив херес и печенье, проводили меня в маленькую нижнюю гостиную. Я обрадовалась, что Джулиус решил собрать всех здесь, а не в парадном салоне, которым его мать пользовалась лишь в официальных случаях и где время от времени устраивала небольшие выставки из своей коллекции.
По причине неуемного мальчишеского любопытства, будучи не в состоянии соблюдать напускную сдержанность, приличествующую обстоятельствам, подростки то пытались кататься на лифте для инвалидной коляски, то сновали по комнате, шаркая своими все еще слишком большими по сравнению с телом ступнями, и нервно хихикали, если одному из них доводилось вдруг, например, чихнуть. Мне это нравилось. Их мать Линда приветствовала меня из противоположного угла комнаты, едва кивнув и скроив кислое подобие улыбки, и тут же повернулась спиной. Секретаршам не следует выходить замуж за боссов – они никогда не избавятся от неуверенности в себе: Линда всегда держалась со мной настороженно и отчужденно. Сейчас она, видимо, опасалась, что я лишу их фамильных драгоценностей.
В комнате собралось человек четырнадцать – кроме меня и адвоката, все были членами семьи. Мы ожидали, когда поверенный в делах миссис Мортимер займет свое место. Прежде чем приступить к чтению завещания, он попытался разрядить обстановку, обронив несколько не относящихся к делу и ничего не значащих реплик. В углу гостиной стояла автоматическая инвалидная коляска. Мне она все еще не казалась пустой, слишком много воспоминаний было с ней связано. Странным образом я ощущала, будто хозяйка до сих пор сидит в ней, ожидая, когда по ее повелению разыграется последний акт представления, чтобы лишь после этого окончательно удалиться на небеса, в тамошнюю великую картинную галерею.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовник тетушки Маргарет - Чик Мейвис


Комментарии к роману "Любовник тетушки Маргарет - Чик Мейвис" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100