Читать онлайн Пленники ночи, автора - Чейз Лоретта, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пленники ночи - Чейз Лоретта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 54)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пленники ночи - Чейз Лоретта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пленники ночи - Чейз Лоретта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чейз Лоретта

Пленники ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Сама судьба привела его сюда, думал Исмал, и та же судьба бросила Лейлу Боумонт в его объятия.
Причуды судьбы иногда бывают жестокими.
Исмал остро ощущал прикосновение мягких растрепанных волос Лейлы. Заплаканная женщина прижималась к нему всем телом. У Исмала помутилось в голове, но он все же взял себя в руки и отнес Лейлу в комнату Фрэнсиса, отдавая себе отчет в том, что он там увидит.
Исмал внимательно оглядел комнату: труп, перевернутая тумбочка, осколки стекла… пузырек с чернилами. Бившаяся в истерике домоправительница, которую Исмал встретил внизу, болтала что-то об убийстве. Похоже, она была права.
Услышав шум шагов, Исмал обернулся и увидел Ника. Лицо слуги было непроницаемо вежливым.
Исмал кивнул, и Ник подошел к нему.
— Отнеси мадам в какую-нибудь комнату внизу и дай ей бренди, — довольно резким тоном произнес Исмал по-гречески. — Постарайся, чтобы она никуда не выходила.
Ник помог Лейле опереться на свою руку и подал ей чистый носовой платок.
— Все будет хорошо, мадам, — утешал он ее. — Ни о чем не думайте. Мы все сделаем, как надо. Я приготовлю вам чаю. Положитесь на меня, — говорил Ник, помогая Лейле спуститься с лестницы. — Доктор уже едет. Обопритесь на меня, вот так. Хорошо.
Оставив миссис Боумонт в надежных руках Ника, Исмал принялся изучать спальню Фрэнсиса.
Мельком оглядев слегка посиневшее лицо Боумонта, он приподнял его веки. Если он умер от передозировки опиума, зрачки должны быть сужены до размеров булавочной головки. Но зрачки, напротив, были расширены.
Исмал осторожно принюхался и отпрянул, глядя на пузырек с чернилами. Запах исходил именно от него, и он знал, какое действие могут оказать чернила. Но не они убили Фрэнсиса Боумонта. Хотя запах вокруг губ и тела был еле уловим, чувствительный нос Исмала узнал его. Неужели Боумонт принял синильную кислоту?
Нахмурившись, Исмал встал.
Да ниспошлет ему Аллах терпение. Исмалу было понятно, почему Лейла убила своего мужа, но когда она это делала, неужели она не думала, что тем самым губит и себя, ведь убийство — кратчайший путь на эшафот. Мотив, средства, возможность — всё указывало на то, что Фрэнсиса отравила мадам Боумонт.
Но дело сделано и переделать его более искусно уже было нельзя. Слава Аллаху, у нее хватило ума разлить чернила. Это поможет запутать дело. А об остальном он позаботится. Лорд Квентин — человек, на которого Исмал тайно работал последние десять лет, — не будет помехой.
Квентин поймет так же быстро, как это понял Исмал, что расследование неизбежно. Даже если врач почему-либо не заметит запаха синильной кислоты, он непременно обратит внимание на расширенные зрачки. И потребует вскрытия.
В любом случае внезапная смерть Боумонта вызывала подозрения, особенно из-за проклятой миссис Демптон. Исмал не успел войти в дом, как обезумевшая женщина пересказала ему все, что она слышала во время ссоры миссис Боумонт с мужем, и добавила, что ее хозяйка послала не только за доктором, но и за своим поверенным. Миссис Демптон была готова поделиться этими инкриминирующими деталями со всеми, кто пожелал бы ее выслушать. А уж газетчики наверняка захотят ее выслушать.
Поскольку при таких неблагоприятных обстоятельствах расследования не избежать, надо его осторожно направить в нужное русло. Приемлем только один вердикт — смерть в результате несчастного случая. Если же будет доказано убийство, состоится суд, и тогда выплывет на свет дело о «Двадцать восемь» и откроется ящик Пандоры. Новость о тайной деятельности правительства вызовет взрыв общественного гнева, который может привести к падению кабинета министров. Даже если правительству удастся пережить скандал, множество людей — не только жертвы Боумонта, но и их ни в чем не повинные родственники — подвергнутся публичному осуждению и окажутся опозоренными и униженными. Распадутся семьи, как во Франции, так и за границей.
Короче говоря, можно либо позволить одной женщине выйти сухой из воды, либо запустить вселенский скандал.
Выбор был не таким уж и трудным, думал Исмал, покидая комнату Боумонта и закрывая за собой дверь. На этот раз, вероятно в виде исключения, долг и личная выгода окажутся в полном согласии.
В те первые минуты ужаса, который она испытала, войдя в комнату Фрэнсиса, Лейла забыла, что Эндрю Эриар накануне уехал на континент. Из-за шторма, бушевавшего в проливе, ее сообщение не сразу дошло до Парижа. В результате Эриар появился в Лондоне лишь за день до начала расследования.
Он приехал прямо к Лейле, не заезжая даже домой, чтобы переодеться. Однако только когда Фиона оставила их в гостиной одних, его дружелюбное спокойствие сменилось хмурой озабоченностью.
— Мое дорогое дитя, — сказал Эриар, взяв руки Лейлы в свои.
Мягкий голос и теплые сильные руки отогнали демонов, терзавших Лейлу последние шесть дней.
— Я в порядке. Это… неприятно, но все же только формальность. Я в этом уверена.
— Все равно для вас это страшное напряжение. — Эндрю усадил Лейлу на софу и сел рядом. — Постарайтесь как можно подробнее рассказать мне все по порядку и с самого начала.
Лейла рассказала Эриару то же самое, что трижды пересказывала лорду Квентину, дважды — судье и один раз — Фионе.
Все, что она говорила, было правдой, но не всей. Эндрю она рассказала немного подробнее о ссоре, а в остальном — то же самое. Она обрисовывала все в общих чертах, словно не могла четко вспомнить деталей. Лейла не упомянула ни синильную кислоту, ни чернила, которые она разлила возле трупа Фрэнсиса.
Даже с Эндрю, которому она, не задумываясь, доверила бы свою жизнь, она могла вести лишь одну линию — смерть была несчастным случаем.
Лейла понимала, что Эндрю пришел бы в ужас, если бы узнал, что она сделала. Защищать убийцу было преступлением, и он не станет с этим мириться, что бы ни было поставлено на карту.
Лейла не была такой уж благородной. Если Эндрю и найдет какой-либо способ спасти ее от виселицы, обязательно всплывет правда об ее отце и тогда ее карьера закончится. Лейла, конечно, найдет способ, как выжить. Но она поставит под угрозу карьеру Эндрю.
А ведь он считается в Англии одним из самых уважаемых юристов, и не только за свой выдающийся ум и профессионализм, но и за свою непоколебимую честность. Поговаривали даже, что Эндрю в скором времени будет присвоено звание рыцаря, а может быть, и пэра Англии.
Лейла не допустит, чтобы из-за нее жизнь ее опекуна пошла прахом.
Что бы ни случилось на завтрашнем слушании, независимо от того, что врачи обнаружили в теле Фрэнсиса при вскрытии, Лейла не позволит себя уничтожить, и Эндрю не будет опозорен. У Лейлы было шесть дней, чтобы подумать и выработать план, и она нашла способ уладить дело. В свое время она сумела защититься от Фрэнсиса, а сейчас найдет в себе силы противостоять судейским чиновникам.
Лейла думала только об Эндрю, но у нее отлегло от сердца, когда она увидела, что беспокойное выражение постепенно сходило с его лица. Стоило ей только заглянуть в добрые карие глаза Эриара, и она поняла, что он верит в ее невиновность.
— Это просто цепь обстоятельств, — уверил Эндрю. — Все же тебе повезло, что именно граф Эсмонд неожиданно появился у тебя. Насколько мне известно, у него отличные связи и здесь, и за границей.
— Ему достаточно было сделать знак, и лорд Квентин тут же прибежал.
— Я не могу себе представить лучшего человека, чем Квентин, для проведения расследования. Хотя из-за странного поведения миссис Демптон оно скорее превратится в фарс и ввергнет Министерство внутренних дел в лишние расходы. Но в настоящее время это меня мало заботит. Мне жаль, что тебе пришлось столько пережить. Ты по крайней мере в хороших руках: леди Кэррол тебе предана, а этот молодой слуга кажется мне серьезным малым.
— Он камердинер Эсмонда. Своего рода телохранитель. У меня был выбор между ним и одним из людей Квентина. Кому-то надо было сдерживать любопытных.
Лейла объяснила, что, кроме портнихи, она допустила к себе только Дэвида. Маркиз Эйвори приехал к ней на следующий день после смерти Фрэнсиса, и Лейла попросила его передать всем, чтобы ее не тревожили до окончания следствия.
— Ты поступила правильно. Сделала все так, как бы я тебе посоветовал. Мне кажется, я почти не нужен.
— Мне бы вообще не хотелось вас беспокоить. Я сожалею, что доставляю вам столько хлопот.
— Чепуха. Как обычно, ты оставляешь мне слишком мало работы. Все эти годы ты всегда поступала разумно. Мне остается лишь сожалеть, что твой брак с Фрэнсисом Боумонтом потребовал от тебя так много смелости и мудрости. Он умер, а неприятности продолжаются.
— У меня были бы еще большие неприятности, если бы он на мне не женился, — возразила Лейла. — И мне было бы гораздо труднее, если бы вы меня не простили — и не помогли бы мне почувствовать себя более уверенно.
Никогда Лейле не забыть тот день, десять лет тому назад, когда ей пришлось объяснять, почему вопреки протесту Эндрю она должна выйти замуж за Фрэнсиса Боумонта. До сих пор перед ее глазами стоит расстроенное лицо Эндрю, которому Лейла призналась, что потеряла девственность. Она приготовилась к тому, что признание вызовет у Эриара отвращение, но он лишь посмотрел на нее печально и сказал, что ее отец тоже был подвержен сильным страстям и тоже не мог с ними бороться.
Лейла заплакала от стыда, сознавая, что так легко оступилась и тем самым разочаровала своего опекуна. Но Эндрю объяснил ей, что она не виновата; что все это случилось лишь по молодости и потому, что ее некому было защищать и направлять. Фрэнсис Боумонт не должен был злоупотребить ее доверием, но таковы мужчины: если их только немного поощрить, они непременно пользуются предоставленной возможностью.
Тогда Лейла заплакала еще сильнее. Она поняла, что каким-то образом, должно быть, дала повод и предоставила Боумонту эту возможность. Ведь она его не избегала. Наоборот, она увлеклась этим красивым опытным мужчиной, который уделял столько времени бедной, одинокой молодой девушке.
«Надеюсь, все к лучшему, — утешал ее Эндрю. — У тебя по крайней мере будет муж, который станет о тебе заботиться. И теперь ты поняла, как легко оступиться, и будешь более осторожна».
Лейла клятвенно обещала, что будет осмотрительна. Она понимала, что очень легко могла оказаться на панели — такое случается со многими девушками, попавшими в беду. Но она выйдет замуж за Фрэнсиса и больше никогда не позволит себе ошибиться. Лейла непременно докажет, что она не такая, каким был ее отец.
До сих пор ей это удавалось.
Но лишь до сих пор.
— Все это было очень давно, — сказал Эндрю, словно увидел по глазам Лейлы, что она вспомнила о прошлом. — Не будем больше об этом говорить, хотя смерть всегда пробуждает в нашем сознании прошлое. — Эриар встал. — Что нам сейчас нужно, так это выпить горячего чаю и поболтать с леди Кэррол, чтобы поднять настроение. Я дам тебе несколько необходимых юридических советов, а Фиона, я не сомневаюсь, предложит сто способов, как свести с ума коронера
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
.
Благодаря Исмалу расследование причин смерти Фрэнсиса Боумонта было одним из самых великолепно организованных зрелищ в недавней истории Англии.
Он сам лично отобрал медицинских экспертов, проанализировал результаты вскрытия, изучил многочисленные письменные показания и определил, в каком порядке будут вызваны свидетели. Хотя ни коронер, ни присяжные заседатели об этом не догадывались, расследование закончилось, как только первый свидетель — граф Эсмонд — дал показания.
Поскольку в трупе Фрэнсиса — естественно — не было найдено ни капли синильной кислоты, Исмалу оставалось лишь опровергнуть домыслы миссис Демптон, и с той минуты смерть от несчастного случая стала единственной версией смерти Боумонта.
Особого труда это не составило. Исмал оценил слабые стороны показаний экономки, когда слушал, как она отвечала на вопросы Квентина. Все, что было нужно, — это сделать несколько загадочных намеков во время дачи собственных показаний и тем самым направить в нужное русло последовавшие за этим вопросы коронера к миссис Демптон.
Сразу же после того, как его допросили, Исмал исчез и скоро вернулся переодетым в захудалого констебля как раз в тот момент, когда миссис Демптон рассказывала, каким святым человеком был ее хозяин, а хозяйка — орудием в руках сатаны. Экономка упорно отрицала то, что было известно всему свету — включая коронера: что Боумонт почти все время спал под действием наркотиков, что он вообще принимал наркотики и почти все свое время проводил в борделях, игорных домах и притонах курильщиков опиума.
Следующим допрашивали мистера Демптона. Но он не добавил ничего существенного, кроме того, что миссис Боумонт послала за доктором и своим поверенным.
Квентин, который давал показания после мистера Демптона, заметил, что поскольку мистер Эриар был опекуном миссис Боумонт, она, естественно, обратилась к нему в трудную минуту.
Соседи ничего не видели и не слышали.
Затем показания один за другим — а их было шестеро — давали медики. Исмал знал, что они не обнаружили в организме Боумонта синильной кислоты, потому что это практически было невозможно даже при более благоприятных обстоятельствах. В случае же с Боумонтом потребовалась бы минимальная доза: симптомы отравления синильной кислотой и опиумом были схожи, а внутренние органы Фрэнсиса уже были непоправимо поражены алкоголем и наркотиками. Именно этим, а также частыми головными болями, которые испытывал Боумонт, эксперты-медики объясняли нехарактерное расширение зрачков. Двое врачей даже утверждали, что Боумонт умер естественной смертью. Доза опийной настойки не оказалась бы фатальной, если бы не плачевное состояние органов пищеварения.
«Да-а, мадам правильно выбрала яд», — подумал Исмал. Чего он не мог понять, так это того, что она не рассчитала время. Очевидно, она действовала в состоянии аффекта. А ведь отравление, особенно такое, какое выбрала она, требовало более тщательной подготовки.
Боумонта нашли спустя несколько часов после того, как он умер. Это означало, что мадам, верно, отравила его сразу после ссоры. Но как ей удалось так быстро найти синильную кислоту? Может быть, она прятала ее в студии? Тогда это свидетельствовало бы о том, что она планировала убийство заранее, а значит, выбрала не самое подходящее время. Зачем, в самом деле, затевать перед убийством шумную ссору.
Именно время убийства беспокоило Исмала. Том Демптон, находившийся на первом этаже, услышал шум и грохот в комнате хозяина в то же самое время, когда его услышала и мадам — через несколько минут после того, как хозяин вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Но как же тогда она, черт возьми, это сделала? И она ли это сделала? А как же чернила?
Все же что-то не сходилось.
Все семь дней Исмала мучили эти мысли. Но воля и гордость не позволяли ему пойти к мадам Боумонт и начать задавать ей вопросы или манипулировать ею, пустив в ход весь свой обширный запас трюков, чтобы вырвать у нее ее секрет. Поступить так было равносильно признанию того, что его загнали в тупик. Но за десять лет он ни разу не сталкивался с проблемой, которую не мог бы решить. И сейчас он присутствовал на процессе, исход которого был предопределен только для того, чтобы изучать Лейлу и увидеть, не выдаст ли она себя жестом или какой-нибудь фразой, тем самым давая ключ к разгадке. Скоро наступит очередь ее показаний. И тогда-то Исмал и получит ответ.
Исмал очнулся от своих размышлений, потому что почувствовал, что атмосфера в зале изменилась. Он взглянул на дверь как раз в тот момент, когда Лейла Боумонт, одетая во все черное, переступила порог.
Она прошла по узкому проходу между скамьями и в гробовой тишине зала было слышно, как шуршат ее юбки. Когда мадам Боумонт дошла до своего места, она подняла вуаль, окинула презрительным взглядом притихший зал и посмотрела на коронера.
Мужчины вокруг Исмала снова заволновались. Даже у него на секунду прервалось дыхание.
«Клянусь Аллахом, — подумал Исмал, — она великолепна. Лед и пламя одновременно».
«Она моя», — прорычал живший внутри его дикарь.
«Со временем, — поправило его цивилизованное эго. — Запасись терпением».
Лейла ожидала, что ее появление в зале вызовет ажиотаж. Она специально для этого соответствующим образом оделась. Не желая вызвать к себе жалости, Лейла выбрала такой элегантный наряд, какой только мог позволить черный цвет траура.
На ней была огромная украшенная широкими шелковыми лентами бархатная шляпа, надетая немного набок, как того требовала мода, и черное шелковое платье с подложенными плечами и широкими рукавами, оканчивающееся почти у самого пола двумя воланами.
Лейла не знала, что говорили свидетели до нее — ее держали в другой комнате. Но судя по выражению лица Эндрю, дела обстояли не так уж плохо. Ее поверенный был раздражен, но не обеспокоен.
Эсмонда в зале не было. Лейла не видела его с того дня, как умер Фрэнсис. Она не знала наверняка, считает ли граф ее виноватой, хотя его отсутствие говорило скорее о последнем. Без сомнения, он не хотел компрометировать себя знакомством с убийцей. Скорее всего он вообще не давал показаний, а использовал свое влияние, чтобы остаться в стороне.
Естественно, никто не говорил Лейле, кто будет вызван в качестве свидетелей. Вопреки тому, что в соответствии с законом человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана, и что сейчас был не суд, а лишь предварительное слушание, с Лейлой обращались так, как обычно обращаются с подозреваемым, то есть держали в неведении того, что происходило в зале.
Встретившись с усталым взглядом коронера, Лейла гордо подняла голову.
По его просьбе она назвала свои имя, место жительства и срок пребывания в стране. Клерк все тщательно записал, словно никто на свете до этого момента не знал, кто она такая, после чего Лейлу попросили рассказать, где она была вечером, накануне смерти мужа, каким образом добралась до дома и так далее — одним словом, все то, что она уже рассказывала и лорду Квентину, и судье.
Только когда коронер спросил ее, почему она так внезапно уехала из Норбури-Хауса, Лейла позволила себе ответить чуть резче:
— Со всем к вам уважением, но всю нужную вам информацию вы найдете в подписанных мною показаниях.
Коронер взглянул на лежащую перед ним бумагу.
— Вы лишь сказали, что передумали остаться. Не смогли бы пояснить свои слова присяжным?
— Я поехала отдохнуть, — сказала Лейла, глядя в упор на коронера. — Но отдых не получился: было гораздо больше гостей, чем я ожидала, и это было утомительно.
— И поэтому вы вернулись домой и сразу же принялись за работу? — Коронер поднял одну бровь. — Разве это не странно для человека, который хотел отдохнуть?
— Поскольку отдохнуть не удалось, я решила, что не следует бездарно терять время.
— Вот как. И у вас это получилось?
Лейла не удивилась вопросу, хотя перед коронером лежало описание ее студии, данное по крайней мере полудюжиной людей.
— Не сразу. Как вы, несомненно, уже узнали, я была собой недовольна и выместила свое плохое настроение на предметах в моей студии. Шум разбудил мужа. Из-за этого мы и поссорились.
— А вы могли бы описать вашу ссору, мадам?
— Разумеется.
Публика в зале, как и следовало ожидать, насторожилась. До сегодняшнего дня Лейла категорически отказывалась описывать ссору, как бы ее ни увещевали, теперь же все приготовились к откровениям.
— Мистер Боумонт отпустил несколько неприличных замечаний в мой адрес. Я ответила тем, что послала его к черту.
Ожидания зрителей явно не оправдывались.
— Не могли бы вы рассказать более подробно, миссис Боумонт. — Коронер был терпелив.
— Нет, я отказываюсь это делать.
В зале тихо загудели. Коронер остановил гул суровым взглядом. Все снова затихли. После чего, уже менее терпеливо, коронер попросил мадам Боумонт оказать уважение присяжным и все-таки объяснить, почему она не хочет поделиться столь существенной информацией.
— Мой муж, полагаю, в то утро страдал от последствий ночных развлечений. Он разозлился, что его разбудили. К тому же у него страшно болела голова. Если бы он не был в таком состоянии, он не позволил бы себе неподобающих замечаний. А если бы я уже не была рассержена перед тем, как он вошел, я бы даже не то что отвечать, слушать бы его не стала. Пытаться повторить его замечания значило бы придать им видимость правдивости, которую они не заслуживают. Поэтому я не считаю нужным повторять в деталях, как протекала наша ссора. Я не стираю свое белье на людях.
Зрители начали перешептываться.
— Мне понятны ваши объяснения, миссис Боумонт, однако вам известно, что ваша экономка посчитала, что взаимные обвинения носили угрожающий характер.
— Насколько мне известно, экономка, о которой вы говорите, была не способна что-либо понимать, — холодно заявила Лейла. — Она не оказала мне никакой помощи, когда я обнаружила тело мистера Боумонта. Наоборот, с ней началась истерика, которая прошла только после того, как она выпила большую порцию лучшего бренди моего мужа.
Публика снова зашумела, послышался даже смех. Коронер призвал всех к порядку.
— Могу я вам напомнить, мадам, что миссис Демптон услышала вашу ссору задолго до того, как с ней — как вы говорите — случилась истерика.
— В таком случае я не отвечаю за то, что она приписывает мне угрозы, которых я не произносила. Я всего лишь послала мужа к черту. А это выражение еще не означает угрозу, независимо от того, что оно само по себе вульгарно. Признаю, я говорила не совсем так, как подобает леди. Но я не угрожала насилием. И тем более не совершала его — если не считать того, что выместила свое раздражение на некоторых вещах.
— Вы сказали, что были рассержены, — настаивал коронер. — Послать своего мужа… э… к черту означает, что вы были обозлены?
— Вы хотите знать, была ли я достаточно обозлена, чтобы нанести своему мужу увечье? Полагаю, вы ведете именно к этому? Но ведь миссис Демптон видела мистера Боумонта сразу после того, как он покинул студию. Я уверена, что она подтвердила вам, что не заметила следов побоев ни на его лице, ни на теле.
В зале опять раздался смешок.
— Мадам мы расследуем смерть, наступившую по неизвестной причине. Вам она тоже показалась именно такой, раз вы согласились сообщить о ней властям.
Коронер давно должен был понять, что, если человек виноват, он не согласился бы с такой готовностью сотрудничать с законом.
— Я не считала причину неизвестной. Я согласилась на разбирательство потому, что сомнения появились у других. А я не хотела мешать им устранить эти сомнения таким образом, каким они посчитали нужным. Однако и тогда, и сейчас я считаю, что данное расследование окажется совершенно ненужной тратой государственных денег.
— Складывается впечатление, что в то время вы были единственным человеком, который не сомневался относительно кончины вашего мужа.
В то время. Лейла обратила внимание на эти слова коронера: вскрытие, по-видимому, не показало никаких улик преднамеренного убийства.
— Если быть точным, неожиданной она не была. — Лейла почувствовала себя немного увереннее. — Мистер Боумонт злоупотреблял настойкой опиума, хотя врачи предупреждали его об опасности передозировки. Насколько я понимаю, это называется отравление опиумом. Мне стало ясно, что мой муж, как и предупреждал врач, случайно сам себя отравил.
Это ведь не совсем лжесвидетельство, успокаивала Лейла свою совесть. Фрэнсис, конечно же, не принял яд нарочно.
— Понятно. — Коронер снова заглянул в свои записи. — По словам миссис Демптон, во время ссоры вы упомянули яд. Вы утверждаете, что ядом, о котором вы упоминали, была настойка опиума?
— Я говорила и о наркотиках, и об алкоголе. Я, естественно, не выражала намерения отравить его — если вас волнует именно это заявление миссис Демптон.
— Все же, мадам, вы понимаете, как ваши слова может истолковать кто-то другой?
— Нет, не понимаю, — твердо заявила Лейла. — Если только этот другой не считает меня идиоткой. Если бы я грозилась убить своего мужа, я надеюсь, что у меня хватило бы ума не совершать убийство сразу после своих угроз, особенно если существовала вероятность, что слуги могли их услышать. Поступи я так, меня следовало бы считать либо слабоумной, либо сумасшедшей.
Лейла на минуту умолкла, чтобы дать людям возможность переварить то, что она сказала, и окинула зал надменным взглядом, словно бросая публике вызов. Среди собравшихся не было ни одной женщины. Только мужчины. Эндрю одобрительно кивал головой. Рядом с ним с каменным лицом сидел отец Дэвида, герцог Лэнгфорд. Присяжные заседатели разглядывали ее с любопытством… Лейла увидела также лорда Квентина и нескольких прокурорских работников, которых она узнала, еще каких-то представителей властей. Кто-то смотрел на нее с подозрением, кто-то — с сомнением. Некоторые даже были смущены. И все они — все до единого — по-видимому, считали ее тупой и бестолковой.
Взгляд Лейлы остановился на фигуре какого-то уж очень неопрятного констебля, который стоял в углу зала, прислонившись к стене. Судя по его засаленным темным с проседью волосам, ему было лет пятьдесят. Из-под замызганного пальто и не очень свежего жилета был виден весьма неприглядный живот. Задумчиво почесывая голову, констебль разглядывал пол у себя под ногами.
Это совершенно невозможно, сказала себе Лейла. Ей, должно быть, показалось, что она увидела вспышку неземной синевы. Даже если бы этот человек поднял голову, на таком расстоянии вряд ли можно было различить цвет его глаз. И все же Лейла чувствовала на себе этот сверлящий взгляд.
Лейла тряхнула головой. Что бы она ни почувствовала — а скорее всего вообразила, — она не может себе позволить отвлечься.
— Никто не ставит под сомнение ваши умственные способности, миссис Боумонт. Мы просто пытаемся реконструировать картину событий, предшествовавших смерти вашего мужа.
— Я уже все сказала. После того как мистер Боумонт ушел из студии, живым я его больше не видела. Я не покидала студию в тот промежуток времени, когда он ушел и когда я обнаружила его тело. Миссис Демптон вошла в спальню мужа вместе со мной, Я оставалась в студии — дверь при этом была не заперта — до того времени, когда миссис Демптон обычно приносит чай. Все было именно так, и об этом свидетельствует моя картина.
На сей раз коронер не посчитал нужным скрыть свое удивление.
— Прошу прощения, мадам, какая картина? И о чем она может свидетельствовать?
— Я уверена, что представители обвинения видели еще не высохший натюрморт, который я писала все это время, что находилась в студии. Любой художник подтвердит вам, что он не был написан ни в состоянии возбуждения, ни наспех. Если бы я прервала работу для того, чтобы убить своего мужа, я даже просто технически не смогла бы выполнить эту работу, потому что она требует полной концентрации.
Коронер долго смотрел на Лейлу. Между тем шепот в зале превратился в тихий гул. Коронер обратился к своему клерку:
— Надо позвать эксперта по живописи. Присяжные застонали.
— Мне остается только сожалеть, мадам, — коронер снова повернулся к Лейле, — что раньше вы не поделились своими соображениями относительно этих деталей. Вы, конечно, понимаете, сколь они важны. Вы смогли бы сэкономить для королевской казны те деньги, о которых вы уже упоминали.
— Я думала об этом, — высокомерно заявила Лейла. — Но, видимо, никто другой об этом не позаботился, раз мне не задали соответствующих вопросов. Поскольку я мало что смыслю в ^подобных расследованиях, для меня оставалось загадкой, почему в центре внимания оказалась наша ссора с мистером Боумонтом и истерика миссис Демптон. И хотя я понимаю, почему показания, основанные на слухах, оказались важнее существенных улик, не мое дело указывать профессионалам, как им надо вести дело. Я не позволила бы себе упомянуть об этих фактах сегодня, если бы не оказалось, что они, по-видимому, вообще выпали из поля зрения следствия.
— Понятно, — почти прорычал коронер. — Не хотите ли упомянуть еще о чем-нибудь, миссис Боумонт?
Какое-то время спустя Исмал сел в карету напротив лорда Квентина.
— Это заняло довольно много времени, но мы получили тот вердикт, который хотели, — сказал его светлость. — Случайная смерть от передозировки опиума.
— Оно и к лучшему, что следствие несколько затянулось. Зато коронер уверен, что выполнил свой долг.
Исмал снял засаленный парик и стал внимательно его разглядывать. Лейла Боумонт его узнала в этом наряде. Даже Квентину — сначала — это не удалось, а она, хотя он и был от нее далеко, узнала, несмотря на то что ее донимал вопросами неутомимый коронер.
— И публика будет удовлетворена, я надеюсь. — Квентин нахмурился. — Чего не скажешь про меня, но тут уж ничего не поделаешь. Нельзя было позволить, чтобы вердиктом стало убийство.
— Мы сделали то, что было необходимо.
— Все прошло бы гораздо лучше, если бы мадам не выставила нас такими дураками.
— Вы имеете в виду картину?
Сэр Грегори Уильяме, художник-эксперт, настаивал на том, что картина не могла быть закончена меньше, чем за два дня, и вообще отказался поверить в то, что она была написана женщиной. В результате этого несколько судейских были посланы в дом мадам за другими образцами ее работы. Через час после того, как сэр Грегори высказал свои женоненавистнические замечания, ему пришлось с позором от них отказаться.
— Сэр Грегори выглядел довольно глупо, — сказал Исмал. — Хотя у него хватило ума признать свою ошибку. Как это он выразился? «Да, натюрморт со стеклянной посудой, несомненно, принадлежит кисти этой леди, а трактовка темы и характер мазков свидетельствуют о том, что художница пребывала в состоянии абсолютного душевного равновесия».
Исмалу тоже пришлось признать свою ошибку. Он совсем упустил из виду значение непросохшей краски. Когда он был в студии, его внимание было целиком поглощено тем разгромом, который учинила Лейла. Исмал больше думал о ее темпераменте… о ее страстности… Это и было его ошибкой.
— Всё эти чертовы чернила… — пробормотал Квентин. — Если она его не убивала…
— Совершенно очевидно, что не убивала.
— Раньше вы не были так в этом уверены.
— А мне и не надо было быть уверенным. Для моих целей не имеет значения, виновна она или нет.
— Если она не разлила эти чернила, чтобы защитить себя, возможно, она хотела защитить кого-то другого, — настаивал Квентин. — Или вы думаете, что пузырек с чернилами стоял на тумбочке, где ему нечего было делать? Не нашли ни дневника, ни бумаги, ни даже ручки. Как вы это объясняете?
— Боумонт мог поставить его на минуту, а потом забыть о нем. — Исмал пожал плечами. — Объяснений может быть сколько угодно.
— Но не объясняет ее поведения. Вы же видели, какая она сообразительная. — Квентин задумался. — Интересно, она действительно считает, что смерть Боумонта была несчастным случаем? Неужели эта умная женщина не заметила того, что очевидно даже для меня?
— А это имеет значение? Дело улажено, наш секрет не разгадан, и никто из ваших благородных друзей не будет беспокоиться из-за неприятного расследования убийства.
— Скорее всего именно один из этих благородных друзей его и убил, — мрачно заявил Квентин. — Даже если мои руки связаны и правосудие не свершится, мне хотелось бы знать, кто это сделал. А вы не хотите этого знать? Неужели у вас не осталось вопросов, на которые вам хотелось бы получить ответы?
«Да, — подумал Исмал. — Хотелось бы знать, как эта необыкновенная женщина распознала меня под одеждой констебля». Это беспокоило Исмала даже больше, чем тот нехарактерный для него факт, что он пришел к ошибочному заключению. Цивилизованный человек, живущий в нем, подсказывал ему, что Лейла сумела распознать его в неопрятном констебле потому, что она художница и очень наблюдательна. А сидевший в нем суеверный дикарь верил в то, что этой женщине дано видеть людей насквозь.
Ни один человек, даже он, не может знать, что творится в душе и голове другого человека. А ей это оказалось по силам! Да, он раскрывает тайны, но не с помощью магической силы, а благодаря умению наблюдать и разгадывать малейшие изменения — в тембре голоса, выражении лица, характере жестов. Сам он никогда не выдавал себя такими неосторожными уликами. Но Лейла что-то разглядела. Он чем-то себя выдал!
Исмал не любил все эти «что-то» и «чем-то», говорившие о том, что он теряет над собой контроль. Когда-то, десять лет том; назад, любовь к женщине ослабила его волю и разум, и он до сих пор за это расплачивается. Больше он так рисковать не станет. Для приличия он придет на похороны. А потом вернется на континент и постарается забыть Лейлу.
— Нет, я не любопытен. Дело сделано, проблемы больше нет, и я доволен, — сказал он вслух.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пленники ночи - Чейз Лоретта



нудно, на один раз
Пленники ночи - Чейз ЛореттаLexx
31.08.2012, 9.49





Сюжет очень интересный, необычный! Главные герои- интересные личности. Детективная линия интересная. Короче, очень интересный роман!
Пленники ночи - Чейз ЛореттаМари
18.04.2015, 17.03





Мне кажется Исмал это асе таки Исмаил, наверное перевод неправильный. Потому что в мусульман самое распространенное имя это ИСМАИЛ. Роман не плохой, но чуточку нудный. Можно почитать один разок.10/6.
Пленники ночи - Чейз ЛореттаKamila
4.06.2015, 13.32





Мне кажется Исмал это все таки Исмаил, наверное перевод неправильный. Потому что у мусульман самое распространенное имя это ИСМАИЛ. Роман не плохой, но чуточку нудный. Можно почитать один разок.10/6.
Пленники ночи - Чейз ЛореттаKamila
4.06.2015, 13.37





По жизни встречала я таких мразей, как муж главной героини. Думала, что бы хоть кто-нашелся, кто их бы укокошил. И много чести для таких, что бы искать их убийцу. Кто бы это не был, он сделал благое дело. Роман чистой воды детектив, но не очень интересный. Нудноват.
Пленники ночи - Чейз ЛореттаВ.З.,67л.
25.11.2015, 16.35





Больше детектив.чем любовный роман и этим зацепило и держало до последней главы.
Пленники ночи - Чейз Лореттанастя
10.03.2016, 22.24





Роман нудный. Чуть дочитала.
Пленники ночи - Чейз ЛореттаОльга
29.03.2016, 9.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100