Читать онлайн Пленники ночи, автора - Чейз Лоретта, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пленники ночи - Чейз Лоретта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 54)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пленники ночи - Чейз Лоретта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пленники ночи - Чейз Лоретта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чейз Лоретта

Пленники ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Следующим вечером Исмал полулежал на софе в студии, наблюдая за Лейлой Боумонт. Она сидела у мольберта и писала маслом, но Исмал знал, что не он является ее моделью. Лейла писала натюрморт, который представлял собой беспорядочное нагромождение разной стеклянной посуды. Исмал был у мадам уже час и заметил, что она еле сдерживается, чтобы не устроить скандал.
— Вы заставили Дэвида остаться у вас дома? — возмутилась Лейла. — При том, что он был так возбужден? Разве он вам не надоел?
— В этом виноваты вы. Это вы заставляете меня жалеть его.
— Жалеть?
— Он был расстроен. Вы посчитали бы меня бессердечным, если бы я позволил ему вернуться в свой пустой дом и горевать о Летиции Вудли, виня себя в своих ужасных грехах. Один из которых, позвольте вам напомнить, может оказаться убийством. Кто знает, а вдруг маркиз подсыпал бы мне в кофе яду или перерезал мне горло? Но вместо того чтобы сказать «Эсмонд, вы храбрый человек», вы говорите «Эсмонд, вы негодяй».
— Эсмонд, — сказала Лейла, — вы провокатор.
Слабая улыбка, еле различимая на таком расстоянии, была единственным признаком того, что он заметил: она сказала не «месье», а «Эсмонд». Наконец-то!
— Вы раздражены, потому что ничего не знали об увлечении маркиза Летицией Вудли. Вам не нравится, что он признался в этом мне, а не вам. Но вы не провели с ним столько времени, сколько я. Вы чувствовали, что он чем-то обеспокоен, но у вас не было возможности понять, в чем причина его подавленности. К тому же вы не такая хитрая и ловкая, как я.
Лейла схватила тряпку и стала яростно вытирать кисть.
— Да, я раздражена. Я не могу понять, почему Фиона даже не намекнула мне ни на то, что Дэвид интересуется ее сестрой, ни на то, что она его невзлюбила только потому, что он был другом Фрэнсиса. Это на нее не похоже.
— Она не говорила вам, почему ее сестру отправили в Дорсет?
— Понятия не имела о том, что ее отправили. Я решила, что она просто поехала навестить тетку.
— И это накануне Рождества? В глухую деревушку за много миль от своей семьи и друзей?
— Я об этом не задумывалась.
— Как интересно, сколько всего произошло за это время, — задумчиво произнес Исмал. — Семейные неурядицы Шербурнов, заточение мисс Вудли в Дорсете, ваш муж стал персоной нон грата для Шербурна и его друзей. — Немного помолчав, Эсмонд добавил: — Ваше решение перестать писать портреты.
— Последнее более чем очевидно, — возразила Лейла. — Чувство самосохранения. Когда враги Фрэнсиса стали вымещать на мне свое недовольство им, я совершила стратегическое отступление.
— Дело действительно подошло к критической точке, — согласился Исмал.
Лейла взяла другую кисть.
— Да, я думаю, что это был кризис. Когда Шербурн заявился в студию и испортил мою работу, я поняла, что Фрэнсис переступил опасную черту. В этих делах существует некий кодекс поведения. Замужним женщинам разрешены не афишируемые любовные связи, но только после того, как они произведут на свет по крайней мере одного наследника, обеспечивающего продолжение рода. У леди Шербурн пока нет детей, и по правилам джентльмены должны держаться в рамках приличия. Переступить границу приличий уже само по себе плохо, но сделать это по отношению к жене влиятельного друга — равносильно самоуничтожению.
Лейла начала очищать палитру. Исмал молчал, выжидая, не расскажет ли она и о других связях своего мужа. И был прав.
— Возможно, Фиона отправила Петицию в Дорсет вовсе не из-за Дэвида, а по другой причине. Фрэнсис имел зуб на Фиону. Незадолго до смерти он приказал мне держаться от нее подальше.
— А он объяснил почему?
— Не притворяйтесь глупцом. Фрэнсис считал, что Фиона пытается свести меня с вами. Так оно и было на самом деле, и вам это прекрасно известно.
— Леди Кэррол мне очень нравится.
— Она уже много лет пытается уговорить меня завести любовника. С единственной целью — насолить Фрэнсису. Но только вы по-настоящему задели за живое моего мужа. А Фиона, разумеется, пришла от этого в восторг.
— А я был рад ей угодить.
— Эсмонд.
— Мадам.
— Это становится скучным, Эсмонд. Я пытаюсь думать о деле. — Лейла бросила палитру и стала расхаживать по комнате вдоль зашторенных окон.
Наблюдать за ней было куда интереснее, чем за Эйвори: каждый раз, как она резко поворачивалась, ее юбки шелестели, а шпильки то и дело разлетались в разные стороны.
— У Фионы привычка защищать тех, кого она любит. Я принадлежу к их числу. Она никогда не говорила мне о своих подозрениях насчет леди Шербурн и Фрэнсиса до его смерти. До этого я не знала, что Шербурн публично унизил Фрэнсиса. А когда я думаю о том времени сейчас, я припоминаю, что она постоянно настойчиво предлагала мне поехать то на один прием, то на другой — туда, где не было Фрэнсиса, — и все время меня пилила, чтобы я его бросила и переехала жить к ней. В то время я приписывала ее настойчивость только ее нелюбви к нему. А теперь мне кажется более вероятным, что Фиону всерьез беспокоило то, что я живу с человеком, который день ото дня становился все более непредсказуемым и опасным.
— Судя по тому, что слышал я, именно в этом было все дело.
— Тогда понятно, почему Фиона отправила в деревню Летицию. Она хотела уберечь ее от Фрэнсиса.
— Вы сказали, что он затаил злобу против леди Кэррол. Вы считаете, что она боялась, что он постарается отомстить ей, воспользовавшись ее сестрой?
— Только так Фрэнсис мог причинить ей боль.
— Значит, вы полагаете, что ссылка мисс Вудли не связана с интересом к ней лорда Эйвори?
Не переставая ходить, Лейла задумалась.
— Черт… Не знаю. Фиона просто обожает Петицию. А Дэвид ведь и вправду дружил с Фрэнсисом после того, как все другие от него отвернулись. Даже я удивлялась тому, что происходит с Дэвидом. Если бы он действительно хотел жениться на Петиции, казалось бы, он должен был изо всех сил стараться заслужить одобрение ее семьи: порвал бы сомнительные отношения, забыл бы свои дурные привычки, одним словом, показал бы, что он изменился к лучшему.
— Эйвори считает ситуацию безнадежной. Он даже со мной не хочет делиться тем, что его тревожит.
— Но у вас должна быть какая-то теория на этот счет. Какой тяжкий грех не дает ему покоя?
— Таким грехом может быть убийство.
— В начале декабря Дэвида не могло беспокоить убийство. Если только вы не думаете, что он убивал людей уже много месяцев подряд.
— И это возможно. А вдруг он безумен? — Исмал улегся поудобнее. — А может быть, дело в женщинах?
Наступило долгое молчание. Лейла перестала ходить, села на табурет и схватила альбом для эскизов.
— А вы что думаете? — спросил ее Исмал.
— Если Дэвид не может заставить себя говорить о таких вещах даже с вами, это, должно быть, действительно что-то ужасное, — ответила она язвительно. — И если вы не можете понять, что его тревожит, то что делать мне? У меня в этих делах нет никакого опыта.
— Иногда мужчина может признаться женщине в том, в чем никогда не признается мужчине.
— Уверяю вас, между нами не было даже намека на интимность.
— Может, он признался в своем грехе одной из любовниц? Вы не знаете, случайно, как их зовут?
— Я не знаю ни одной. Дэвид не говорил о них ни слова.
— Мне тоже. Даже в Париже. Очень странно.
— А мне не кажется это странным. Некоторые мужчины очень скрытны.
Но не до такой степени, подумал Исмал, закрывая глаза. Ходил же Эйвори к Хелене Мартин, у которой перебывала добрая половина мужской части бомонда, и к другим известным лондонским куртизанкам. Это были не те места для поиска тайной любовной связи, поскольку все эти женщины больше всего прочего хотели быть на виду.
Скорее всего Эйвори посещал эти сборища, чтобы соблюсти видимость обычного повесы. Но что он пытался скрыть?
— Уж не собираетесь ли вы заснуть, а? — спросила Лейла ехидно.
— Я размышляю. Вы и лорд Эйвори, размышляя, обычно ходите, а я люблю тихо лежать.
— Да, устраивайтесь. Чувствуйте себя как дома, месье.
— Эта софа такая удобная. Вы поставили ее здесь для натурщиц?
— Я не писала с живой натуры с тех пор, как приехала в Лондон. Голые люди приводят в недоумение слуг.
— Значит, вы на нем просто отдыхаете?
— Читаю. Представьте себе, я иногда читаю.
— Да, это удобное место для чтения и размышлений. И камин близко. Вы все хорошо продумали. Ваше рабочее место расположено возле окон, /де много света, а в противоположной стороне — место для отдыха.
— Я так рада, что вы оценили мой вкус. Прямо-таки от сердца отлегло, честное слово.
— А что? Это очень интересная тема — как вы организуете свою жизнь. Но надо думать о расследовании, а вы меня отвлекаете, — мягко пожурил ее Эсмонд.
На другом конце студии наступило молчание, потом по бумаге зашуршал карандаш. И хотя было тихо, атмосфера в комнате продолжала оставаться напряженной до тех пор, пока Лейла полностью не углубилась в работу.
Исмал же постарался углубиться в свою работу — в разгадывание загадки лорда Эйвори. Но у него не очень хорошо получалось. Дома он смог бы лучше сосредоточиться.
«Но зачем ему это?» — подумал он. Здесь он чувствует себя гораздо лучше. Здесь он окружен ею и ее вещами: полками, книгами по искусству, всевозможными предметами художественного творчества, их специфическим запахом, который то и дело смешивался с дымком из камина и дразнящим ароматом ее духов.
Здесь он мог видеть ее за работой, за тем, как с помощью обычных принадлежностей художника — карандаша, кисти, красок, бумаги — Лейла творила чудеса. У Эсмонда было много талантов, но ее дара у него не было.
Исмал надеялся, что когда-нибудь все же он станет предметом ее искусства. Он хотел, чтобы Лейла занималась только им… и принадлежала бы только ему. Чтобы она ласкала его своими золотистыми глазами и прекрасными руками художника, чтобы целовала так, как уже целовала однажды.
Она, правда, делала это против своей воли, потому что не смогла противостоять его натиску. На сей раз ему придется еще больше потрудиться. Лейла должна поверить, что все делает сама.
Исмал сконцентрировал свою волю и направил ее на Лейлу, но тут же передумал и решил схитрить: он заставил себя дышать ровно, чтобы Лейла подумала, будто он заснул.
Лейла посмотрела на часы. Эсмонд лежал без движения уже больше часа. Должно быть, уснул. Лейла взглянула на свой рисунок. Она нарисовала то, что видела: распростертое на диване тело мужчины с лицом, выражающим почти детскую невинность.
Был уже третий час ночи. Пожалуй, стоит его разбудить и сказать, чтобы он шел домой.
Незачем ему было засыпать на ее софе. Если ему надо подумать — или поспать, — пусть идет к себе домой и там делает что хочет. Слишком уж много он себе позволяет!
Лейла смотрела то на свой рисунок, то на спящего Исмала.
Все-таки для француза он выглядит довольно странно.
Никогда не следует обобщать, одернула она себя… но эта внешность явно не была французской. Возможно, когда-то давно кровь Делавеннов смешалась с какой-то экзотической кровью?
Лейла подошла ближе. Ничего экзотического во внешности Эсмонда не было, ничего такого мистического, что обычно связывают с Востоком. Но возможно, это не Восток, а восточная часть Италии? Например, у Боттичелли встречаются такие лица, а он творил во Флоренции.
Спящий граф выглядел даже еще более хрупким, чем модель Боттичелли. Однако, когда он не спал, он часто производил то же впечатление. Лейла подошла еще ближе к софе. Она знала, что Эсмонд был также гибок, как дикий камышовый кот. И так же опасен. Она видела этих животных в бродячем зверинце. Они выглядели как большие домашние кошки, иногда даже как котята, которые смотрели на вас огромными сонными глазами, и вам хотелось их погладить. Но только до тех пор, пока они лежали. А потом они вскакивали и начинали ходить по клетке и было видно, как перекатываются мышцы под их гладкими блестящими шкурами.
Перед мысленным взором Лейлы вдруг пронеслись картинки: она споткнулась… в тот день, у двери в комнату Фрэнсиса, когда у нее вдруг закружилась голова и ее подхватили сильные руки… она смутилась, почувствовав опасную теплоту его тела. «А вчера… он сказал… вы нужны мне». И в то же мгновение Эсмонд заставил ее отчаянно захотеть его.
Лейла стояла около софы, глядя на его руки. Левая лежала на животе, правая — эта бедная, когда-то сломанная рука — была закинута назад, за голову. Кулак был чуть сжат, будто он держал какой-то невидимый предмет.
Как же Лейле захотелось просунуть пальцы в этот кулак!
Ее взгляд скользнул ниже: светлые волосы были немного растрепаны. С каким наслаждением она запустила бы в них пальцы и растрепала еще больше.
Две светлые пряди упали Эсмонду на лоб, и Лейла с трудом удержалась, чтобы не убрать их.
«Не надо», — сказала она себе, но ее рука уже тянулась к его лицу.
Она наклонилась и отвела упавшие пряди и… он открыл глаза. Прежде чем Лейла успела отдернуть руку, его пальцы обхватили ее запястье.
— Нет, — выдохнула она.
— Пожалуйста.
Он просто держал ее, не применяя никакой силы. Лейла могла бы освободиться — понимала, что должна, — но она вдруг лишилась сил. У нее было такое чувство, что она тонет в глубине этих неправдоподобно синих глаз. С бьющимся сердцем она наклонилась и прижалась губами к его рту.
Ответом были уже знакомая ей нежность и вздох. Чтобы удержать ее, Эсмонд запустил пальцы в ее волосы, но так нежно, словно он завлек в свои сети трепыхающуюся птичку и просто хочет ее успокоить. Но Лейла и не собиралась вырываться.
На сей раз она делала все по собственной воле, он не привлек ее к себе обманом или хитростью. Это было ее желание… получить больше, чем он дал ей в прошлый раз, хотя она и понимала, что это путь к гибели. Эсмонд и тогда не скрывал своих намерений, а теперь он будет знать, что ее отказ был неискренним, он был обыкновенной ложью. Но Лейле было все равно. Лишь бы Эсмонд отвечал на ее поцелуй и продолжал как будто непроизвольно гладить по волосам, словно он все еще не совсем проснулся.
Лейла и сама почти поверила, что он действительно спит и видит ее во сне.
Она начала постепенно расслабляться. От чувственных прикосновений по всему телу — по шее, плечам и до самых кончиков пальцев — стало разливаться тепло. От нежных поцелуев Эсмонда волны наслаждения захлестывали ее истерзанное эмоциями сердце.
Лейла уже догадалась, что он не спал, что он все рассчитал. Понимала, что он ее соблазняет, что это обманная прелюдия к ее падению. Но это говорил разум. Его голос был слабым и далеким, и предупреждение было напрасным, потому что Лейла уже не принадлежала себе и ей ничего не было нужно, кроме упоительного рта Эсмонда и греховной ласки его рук.
Он потянул Лейлу вниз, и она не стала сопротивляться. В мгновение ока его руки обняли ее, и, одним движением лишив равновесия, он опустил ее на узкую софу. В следующий момент Лейла оказалась в ловушке его сильного тела. Неспешное, расслабляющее удовольствие исчезло, словно сон, и на его место пришла пугающая реальность: шесть футов мускулистого мужского тела г — возбужденного, нетерпеливого и… опасного.
Лейла убеждала себя, что надо вырваться, прежде чем это нетерпение обернется для нее бедой. Но его руки уже ласкали ее тело, обжигая даже через несколько слоев ткани. Лейла знала, как нужно бороться — ей часто приходилось это делать, — но как бороться с собой и с ним одновременно? Хуже всего было то, что она и не хотела бороться: ей нужны были его запах, его ласки, жар его мощного мускулистого тела!
Ладонь Эсмонда — слишком уверенная и искусная — дерзко обхватила ее грудь, и у нее не хватило сил оттолкнуть ее. Более того, ей хотелось разорвать ткань и обнажить грудь. И пока Лейла боролась, чтобы не выдать себя, Эсмонд атаковал ее рот. Медленные, ритмичные движения языка были смелым подражанием акту любви, но ей хотелось настоящего. Даже быть желанной только сейчас, в этот момент, было для нее достаточным. Она вся горела, но ей было невыносимо гореть в одиночку. Поэтому она стала отвечать на поцелуи Эсмонда и полностью отдала в его руки свое тело.
Лейла услышала, как из его груди вдруг вырвался стон, почувствовала, как он содрогнулся, как напряглось его сильное тело. Если бы у нее оставалась хотя бы капля разума или воли, она бы оттолкнула его — в этот последний момент перед тем, как он окончательно потеряет над собой контроль. Но она хотела, чтобы он испытывал боль, чтобы содрогался, чтобы не сдерживал себя, а стал бы необузданным и неистовым.
Эсмонд опустил руки и, приподняв Лейлу за бедра, прижал к своему паху. Даже через все эти барьеры шелка и шерсти она почувствовала его возбуждение. Он мог бы овладеть ею прямо сейчас. Ему стоило только задрать ей юбки, разорвать тонкое белье и войти в нее. Лейла была готова, ее плоть была горячей и влажной. Но Эсмонд сохранял свое дьявольское хладнокровие. Он делал с ней все, что хотел: его пальцы мяли ее затвердевшую грудь, а тело ритмично двигалось вверх и вниз по ее телу, так что Лейлой овладела безумная похоть.
Пусть это грех, но она хотела его. Лейла хотела содрать с себя проклятую одежду и дотронуться до этой пульсирующей плоти. Она хотела, чтобы Эсмонд вошел в нее глубоко и она могла бы утонуть в этом горячем пьянящем восторге, который он обещал.
Хотела. Хотела.
Такая… такая ненасытная.
И вдруг Лейла увидела себя… извивающуюся в объятиях Фрэнсиса… его смех… свою беззащитность… а потом… потом невыносимый стыд.
Она всхлипнула и, вырвавшись из объятий Эсмонда, вскочила с софы.
Лейла тяжело дышала, тело было как ватное, а ноги отказывались держать ее. Но она заставила себя отойти от Эсмонда и не оборачиваться. Она не могла смотреть ему в глаза, потому что боялась увидеть, как в них отражается ее стыд.
Да, это был ее стыд, и винить ей, кроме себя, некого. Она давно поняла, какие чувства вызывает у мужчин ее влекущее тело, а Эсмонд и не скрывал, что ему нужно только ее тело. Она ведь знала, каким он был коварным, и ей следовало держаться от него как можно дальше. Вместо этого она позволила ему — своей красотой — заманить себя, позволила удовольствию завладеть ею, а это был шаг к тому, чтобы захотеть согрешить. Лейла стиснула пальцами виски: думать об этом было невыносимо.
Эсмонд что-то говорил, но она отшвырнула стоявший на дороге табурет, и грохот заглушил его голос.
— Мадам.
Нет. Она не станет смотреть и слушать не станет. Она схватила мольберт и с силой швырнула его на пол. Стеклянная посуда полетела вслед. Потом одним движением Лейла смела со стола кисти, краски, карандаши, альбомы и бросилась вон из студии, с силой захлопнув за собой дверь.
Исмал оглядел учиненный Лейлой разгром и подождал, пока кончится сердцебиение. Потом вышел из студии и поднялся наверх к ее спальне.
— Мадам, — сказал он, постучав.
— Уходите. Катитесь к дьяволу.
Он нажал на ручку двери. Дверь была заперта.
— Мадам, пожалуйста, отоприте.
— Уходите!
Ему потребовалась всего секунда, чтобы найти возле двери шпильку.
— Ваш замок бесполезен, — заявил Эсмонд, вставляя шпильку. — Его даже ребенок сможет открыть.
— Не собираетесь же вы… Эсмонд, даже не думайте… Защищаясь, она навалилась на дверь всем телом. Но он уже открыл замок и распахнул дверь, заставив Лейлу отступить.
— Какой же вы негодяй!
— Я знаю, что вы раздражены. Я и сам не так уж спокоен. — Он тихо прикрыл за собой дверь. — Это очень плохой замок. Я прикажу Гаспару врезать новый.
— Если вы сейчас же не уберетесь, я прикажу Гаспару вышвырнуть вас. — Лейла схватила кочергу. — Я вас предупреждаю, Эсмонд.
— Советую вам не пускать в ход кочергу. Будет много крови, и вас может стошнить. Кроме того, если вы меня убьете, не останется никого, кто бы помог вам уладить дела с полицией. Будет еще одно расследование, и уверяю вас, еще более неприятное.
Эсмонд подошел к Лейле, отнял кочергу и поставил ее у камина.
— Просто не верится, что у вас хватило наглости прийти сюда… вломиться в мою комнату, — возмущенно сказала Лейла. — Я не желаю с вами разговаривать. Даже смотреть на вас мне противно. Неужели вы так… так бесчувственны?
— Нет, я не бесчувственный. А вы оскорбили мои чувства. Что я такого сделал, что вы оттолкнули меня, словно я какая-нибудь грязная собака?
— Ничего такого я не делала. Я просто ушла.
— Вы были в ярости. Что я сделал такого ужасного?
— Не вы! — Лейла прижала ладони к вискам. — Это… Мне жаль. Я знаю, что дала вам повод думать, что… Черт!
Она залилась краской и, глядя в пол, сказала:
— Я знаю, что вела себя так… как будто завлекала вас. Сначала я вам отказала… а потом… сдалась. Как все они. Ползала, как все они. Именно так, как он и сказал — как мухи по выдержанному сыру… Как все эти ш-шлюхи. — Голос Лейлы сорвался.
— Вы просто сумасшедшая.
Эсмонд поднял ее на руки и быстро перенес на кровать. Пока Лейла соображала, что он делает, Эсмонд взбил за ее спиной подушки и подтянул Лейлу повыше.
— Вы на ночь здесь не останетесь, — дрожащим голосом заявила она.
— Это очевидно. Но я пришел, чтобы выяснить, чем я вас огорчил. Я не Знаю, что я сделал — напугал вас или внушил отвращение тем,как я все делал.
— Это никак не связано с вашими чертовыми приемами.
— Понятно. — Эсмонд протянул Лейле свой носовой платок. — Это связано с моим характером.
— И с моралью. Моей, разумеется. Поскольку у вас ее нет. Эсмонд сел на кровать в ногах уЛейлы и прислонился к столбику.
— Однако правила у меня все же имеются. Одно из них гласит: никаких романтических отношений во время расследований. Это отвлекает и — в лучшем случае — мешает делу. А в худшем — может стать опасным. В вашем случае к сожалению, усилия, затрачиваемые на сопротивление, отвлекают больше всего.
— Сопротивление? Что-то я не заметила никакого сопротивления. Напротив…
— Естественно. Это относится к вам, более того, я пытаюсь сделать так, чтобы сопротивление давалось вам с большим трудом. — Эсмонд улыбнулся. — Но я не могу устоять.
— Вряд ли имеет значение, можете вы устоять или нет. — Лейла нахмурилась. — Я это начала… и не слишком торопилась, чтобы закончить.
— Но это не делает вас шлюхой. А уж ползающей мухой — тем более.
— Все же это я на вас набросилась, разве не так?
— «Ползают, как мухи… именно так он сказал». Это сказал ваш муж?
— Это произошло в Париже, незадолго до нашего отъезда, Фрэнсис сказал мне, что шлюхи вьются вокруг вас, как мухи над выдержанным сыром.
— Яркое сравнение. Он правильно рассчитал. Этот образ должен был вызвать у вас отвращение, от которого мне будет нелегко вас избавить. И если бы вы почувствовали, что вас ко мне тянет, вы решили бы, что вы одна из этих «мух». Не глупо. Он заранее отравил любые ваши чувства ко мне. Интересно, каким еще ядом Боумонт отравлял вашу жизнь и был ли образ, который отпугивал вас от меня, единственным?
— Вы считаете, что это был яд? — Лейла все складывала и складывала платок во все уменьшающиеся квадратики. — По-вашему, Фрэнсис лгал?
— Когда он мог вывести такое заключение? Может, во время оргий? Вы думаете, что я именно так провожу свое время? Лежу в каком-нибудь борделе или притоне для курильщиков опиума с дюжиной женщин, вьющихся вокруг меня в приступе похоти?
По тому, как Лейла покраснела, Эсмонд понял, что он правильно догадался.
— Почему бы и нет? Неужели вы не замечали, какое влияние вы оказываете даже на респектабельных женщин на великосветских балах и раутах?
— Я заметил, что вы оказываете точно такое же влияние на мужчин. Однако мне не приходит в голову представить, что все они ползают по вашему великолепному телу. Я представляю себе только одного — себя. И этот образ не вызывает у меня отвращения. Напротив, —добавил Эсмонд тихо, — я нахожу его весьма привлекательным.
— Потому что вы мужчина. Вам нечего терять. До тех пор пока вы будете держаться в определенных — очень широких — рамках, каждая победа будет восприниматься в свете как должное.
Неужели она может думать о нем только плохо? Но это не ее вина. Ее сознание отравлено Фрэнсисом.
— Только если я буду выставлять их напоказ. — Терпение, терпение, напомнил себе Эсмонд. — А что касается победы — это вопрос будущего. А в нашем случае кто кого победил, по вашему мнению?
— Я никогда никого не обольщаю, — горячо возразила Лейла. — Даже сегодня. Я просто подошла к вам, чтобы разбудить. А потом… — Она прижала ладони к вискам.
— У вас болит голова? — спросил Эсмонд, поднимаясь. Лейла отвернулась, чтобы скрыть слезы, которые вот-вот готовы были пролиться.
Исмал проклинал себя за то, что сделал. У любого человека — он это знал — были уязвимые места, где любые эмоции, будь то шок, печаль, вина, страх, со временем превращались в хронические болезни. Он знал, что у него таким местом был шрам на боку: рана зажила много лет тому назад, но она иногда начинала болеть так, как будто снова открылась.
А у Лейлы таким местом была голова, и она начала болеть, потому что из-за него открылась давняя рана. Он виноват. Это он много лет тому назад впустил в жизнь Лейлы Боумонта, который ранил ее и оставил шрамы, а теперь он, Исмал, пожинает плоды. Он заслужил это наказание.
— Я могу помочь избавиться от боли. — Эсмонд подошел к изголовью кровати.
— Не прикасайтесь ко мне!
Эти слова ранили его больше, чем он мог себе представить. Ему хотелось обнять Лейлу, ласкать и целовать, защитить от всего того, что ее беспокоило. Но он понимал, что сейчас главное, что она чувствует, — это стыд, и он тому виною. Единственным способом облегчить ее страдание было сказать правду.
— Вы ни в чем не виноваты. Я был негодяем, заставив вас в это поверить. Я притворился спящим, чтобы вы подошли и разбудили меня.
— Мне не следовало до вас дотрагиваться, — сказала Лейла, не поднимая глаз.
Презрение к самой себе, которое услышал Исмал в ее голосе, словно ножом полоснуло его по сердцу.
— Я вас спровоцировал — вы даже себе не представляете, как хорошо я умею это делать. Прикоснетесь вы ко мне или нет, не имело значения. Мне нужно было только, чтобы вы подошли ко мне. Все остальное было… обольщением. У меня дар соблазнять. А поскольку вы так сильно сопротивлялись, я максимально его использовал.
— Дар? Вы хотите сказать, что все это был обман… который вы планировали с самого начала?
— Я не мог удержаться. Я хочу вас… очень давно. Я не знаю, как от этого избавиться. Это желание неуправляемо. Я даже не могу за него извиниться. Я ни о чем не жалею, разве только о том, что расстроил вас. Но даже это эгоистично. На самом деле я жалею только о том, что вы расстроились настолько, что оттолкнули меня. — Эсмонд помолчал. — По правде говоря, я пришел, чтобы вернуть вам равновесие.
— Чтобы смягчить мое сердце?
— Если хотите. Я брошусь на колени и буду умолять вас сжалиться надо мной. Я ужасен. Я всегда создаю проблемы.
— Да. Уходите, Эсмонд. Немедленно.
Он ушел сразу. Хотя сегодня он был правдив как никогда. Исмал заметил все: как смягчился взгляд Лейлы, когда он говорил, как она расслабилась и даже чуть повернулась в его сторону. Он с трудом не поддался соблазну этим воспользоваться. Он действительно был готов броситься перед ней на колени и умолять. Потому что он не лгал. Он не знал, как перестать желать ее. А потому ничто — ни честь, ни мудрость, ни осторожность, ни даже гордость — не удержит его от того, чтобы пытаться снова и снова.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пленники ночи - Чейз Лоретта



нудно, на один раз
Пленники ночи - Чейз ЛореттаLexx
31.08.2012, 9.49





Сюжет очень интересный, необычный! Главные герои- интересные личности. Детективная линия интересная. Короче, очень интересный роман!
Пленники ночи - Чейз ЛореттаМари
18.04.2015, 17.03





Мне кажется Исмал это асе таки Исмаил, наверное перевод неправильный. Потому что в мусульман самое распространенное имя это ИСМАИЛ. Роман не плохой, но чуточку нудный. Можно почитать один разок.10/6.
Пленники ночи - Чейз ЛореттаKamila
4.06.2015, 13.32





Мне кажется Исмал это все таки Исмаил, наверное перевод неправильный. Потому что у мусульман самое распространенное имя это ИСМАИЛ. Роман не плохой, но чуточку нудный. Можно почитать один разок.10/6.
Пленники ночи - Чейз ЛореттаKamila
4.06.2015, 13.37





По жизни встречала я таких мразей, как муж главной героини. Думала, что бы хоть кто-нашелся, кто их бы укокошил. И много чести для таких, что бы искать их убийцу. Кто бы это не был, он сделал благое дело. Роман чистой воды детектив, но не очень интересный. Нудноват.
Пленники ночи - Чейз ЛореттаВ.З.,67л.
25.11.2015, 16.35





Больше детектив.чем любовный роман и этим зацепило и держало до последней главы.
Пленники ночи - Чейз Лореттанастя
10.03.2016, 22.24





Роман нудный. Чуть дочитала.
Пленники ночи - Чейз ЛореттаОльга
29.03.2016, 9.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100