Читать онлайн Дочь Льва, автора - Чейз Лоретта, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь Льва - Чейз Лоретта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь Льва - Чейз Лоретта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь Льва - Чейз Лоретта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чейз Лоретта

Дочь Льва

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Один из стражников, сопровождавший Эсме и Персиваля в покои Вариана, остался внутри. Эсме сидела на софе и хмуро смотрела на кузена. Персиваль расхаживал по комнате, прижимая к груди свою сумку с камнями. Они уже почти два часа ждали возвращения лорда Иденмонта, большую часть времени спорили и ни к чему не пришли. Один был упрямее другого. Единственным утешением Эсме служило то, что стражника раздражали их бесконечные дебаты, в которых он не понимал ни слова.
— Я хочу, чтобы ты не сердила лорда Иденмонта, — опять начал Персиваль. — Если он настолько разозлится, что оставит тебя здесь, не могу придумать, что я скажу бабушке. Она отправится к премьер-министру — она так и сделает — или к самому регенту, хоть она его терпеть не может, и ты услышишь, что мы начали войну с Албанией.
— Чепуха. Правительства едва признают существование женщин. Из-за них не воюют.
— Еще как воюют. Вспомни Елену и Трою.
— Аллах, мое лицо не заставит спустить на воду рыбацкую лодку, не то что тысячу кораблей. Ты начитался сказок. И выдумываешь беды и катастрофы. Сочиняешь разговоры, которых не было, кроме как в твоей голове. Услышал, как мой отец говорит о небольшом волнении — в районе, где всегда неспокойно, — и вообразил революционный заговор.
— Не вообразил. Все было так, как я сказал.
— Ты своими глазами видел моего кавалера и слышал его. Он еще более избалованный и ленивый человек, чем надменный лорд, который тебя сюда привез, — язвительно заявила она. — Исмал чуть не заплакал, когда его просьбу так нагло отвергли. Ты думаешь, эти чувствительные создания…
— Гробы повапленные, — сказал Персиваль. — Что?
— Я найду тебе этот отрывок из Евангелия, когда мы приедем домой. Если приедем. О, как бы я хотел, чтобы ты была мальчиком, — сварливо продолжил он. — Ты такая неразумная. Неудивительно, что его светлость вышел из себя. Если бы я не видел своими глазами, ни за что бы не поверил. Он всегда такой дружелюбный и все понимает. Он даже не отругал меня за то, что я притащил его сюда и дал себя похитить.
— Он еще прибьет тебя, когда узнает, как ты его обманул. Персиваль замер и уставился на нее, вытаращив глаза:
— Ты не расскажешь. Ты обещала.
Эсме откинулась и скрестила руки на груди:
— Исмал предложил пятьсот фунтов и жеребца, но этого ему было недостаточно. Возможно, шахматная фигура стоимостью в тысячу фунтов покажется ему более достойной взяткой.
— Она… она не твоя, чтобы подкупать его.
— А я скажу, что моя. Что Джейсон дал ее мне, а я попросила тебя спрятать ее среди камней. Если тебе можно врать, то почему мне нельзя?
Персиваль размышлял. Потом его глаза сощурились, образовав две узкие щелочки, и он предупредил:
— Если ты хотя бы намекнешь, я скажу лорду Иденмонту…
— Что? Что это ложь? И кто он будет, если поверит?
— Я ему скажу, что ты вчера устроила эту ужасную сцену для того, чтобы вызвать в нем ревность.
Обвинение было всего лишь подначкой несносного мальчишки, но Эсме покраснела. Она действительно хотела показать Вариану, что ее желает другой мужчина, красивый, как и он сам. И этот мужчина не думает, что она лунатичка, всезнайка или как там еще называл ее его светлость.
Исмал со всей любезностью оказывал ей услугу. Он казался таким искренне нежным, что она почти поверила, что он ее любит. Пока перед ней не встал образ отца: выстрел в спину, не давший похоронить его как героя, — и тело храбреца разбивается о скалы и уносится бурным потоком.
Персиваль с нескрываемым любопытством разглядывал ее:
— Ты покраснела. Боже мой! Так это правда? В этом все дело? Вот уж действительно, девушки — странные существа. Я не думал…
С треском распахнулась дверь, чуть не прибив стражника, который торопливо отскочил в сторону. Как только лорд Иденмонт вошел, охранник выскользнул за дверь.
Персиваль посмотрел на него, потом на Эсме и зевнул.
— Господи, уже совсем поздно, — сказал он и потер глаза. — Кузина Эсме, наша беседа была очень интересной. Время пролетело незаметно. — Он направился к лестнице, ведущей в спальню, забыв про удивленный.взгляд лорда Иденмонта.
— Персиваль!
— Сэр? — Мальчик обернулся и опять зевнул.
— Тебя нисколько не занимает, что происходило между мной и Али?
— Разумеется, у вас был интересный разговор, сэр, но я уверен, что на сегодняшний вечер с меня достаточно возбуждения.
Его светлость обратился к Эсме:
— Что ты с ним сделала? Какой безумной чепухой забила ему голову?
Персиваль встрепенулся:
— Она ничего не вбила мне в голову. Я едва слушал то, что говорила глупая девушка.
— Я глупая? — Эсме вскочила с софы. — Это ты говоришь одну только чушь. Троянцы, гробы повапленные…
— Что? — спросил Вариан.
— Повапленные гробницы! — выпалил Персиваль. — Но нет смысла ей о них говорить. Ей вообще ни о чем не стоит говорить. В ней столько же смысла, сколько в… рыбе!
— По крайней мере я не говорю с камнями!
— Я с ними не говорю!
— Дети! — воззвал лорд Иденмонт, но они его не слушали.
— Говоришь! Бормочешь под нос, но все равно это разговор! В этом есть смысл?
— Я не разговариваю, а ты ужасная… ужасная… ты девчонка, глупая девчонка! Я никогда… о, что пользы! — Персиваль покачал головой. — Пожалуйста, сэр, можно я пойду спать? У меня ужасно болит голова.
Лорд Иденмонт взмахом руки отпустил его. Персиваль, жестко выпрямившись, направился к выходу, задержался, чтобы показать Эсме язык, и затопал по лестнице.
Эсме стояла, глядя ему вслед, пока он не исчез из виду. Потом он долго топал над головой, и она смотрела на потолок. Наконец все стихло.
Сзади послышался тихий смешок.
Она обернулась и сердито посмотрела на лорда Иденмонта. Его лицо ничего не выражало, но уголок злого рта изогнулся. Эсме не желала видеть его рот. Она не хотела смотреть ни на какую его часть. Она-то думала, судьба смилуется и пощадит ее от необходимости снова его лицезреть. Но судьба не смилостивилась, а теперь еще, когда ужасный мальчишка уверен, что…
— Иди к черту! — закричала она. — Пусть полчища шакалов рвут твои кишки, пока еще бьется сердце! Чтобы ты свалился в черные воды и тысячи пиявок пировали на твоем теле! Да набросится на тебя хищная птица-мать и будет кормить вшей в твоих глазах, и в носу, и…
— А, албанская любовная песня. И ты сочинила ее для меня, романтическая натура. Очень хорошо. Я уступаю. — Он простер руки. — Иди ко мне. Можешь покрыть поцелуями мое восхитительное лицо.
К сожалению, это было как раз то, чего хотела Эсме. Она устала, была зла и напугана. Она могла бы спрятаться от враждебного мира в его руках, в этом добром мире — если бы его приглашение не было издевкой, пусть бы его жгучие поцелуи отгородили ее от всего мира. Она дала бы ему затянуть себя в горячую, темную страсть, которую он показал ей в Пошнии. Он красивый и сильный, его великолепное тело даст ей защиту… и облегчение.
Правда, не надолго, но у нее не было другого выхода. Ни другого мужчины. Кроме Исмала, которого она ненавидит всем сердцем, которого убьет, а потом умрет за то, что убила… Но что же это за месть? Его будут считать мучеником, невинной жертвой безумной женщины. Никто не поверит в то, что он в чем-то виноват.
Кроме Персиваля. Который заявил, что Исмал — предатель, а Ристо — его пособник, ездивший в Италию за оружием для своего хозяина. В Берате Персиваль утверждал, что узнал Ристо по голосу… Он сказал, что тот человек плохо говорил по-итальянски и еще хуже — по-английски. От этого воспоминания у Эсме голова закружилась, как веретено, и все сознание сосредоточилось на ниточке, за которую она потянула.
Ристо действительно говорит по-итальянски. И по-английски. Плохо, но понять можно. Откуда это мог знать Персиваль, если всю дорогу Ристо говорил только по-албански? Персиваль мог это узнать лишь одним способом — так, как он ей рассказал. Помоги ей Господи, как она могла быть так непростительно глупа?
Волна отвращения к себе вывела Эсме из транса, она поняла, что стоит и смотрит на Вариана, не видя. Сколько она простояла так, пока мозги вертелись, делая это открытие?
Он уже опустил руки и смотрел на нее, склонив голову набок, серые глаза казались ошеломленными… и печальными. Нет, это не печаль. Он ее ненавидит. Она и кузена заставила себя возненавидеть. Они протягивали ей спасательный круг, а она отшвырнула его. Они оставят ее здесь, чтобы убить и быть убитой, потому что она их к этому вынудила, потому что была так захвачена мыслью о мщении, что никого не слушала.
В горле горело, в груди жгло, дыхание вырывалось болезненными всхлипами. Нижняя губа задрожала. О нет. Она не заплачет. Она никогда не плакала, скорее пусть дикие кабаны разорвут ее на куски, чем она расплачется перед этим человеком. В глазах защипало. Эсме жестко растерла их рукой.
— Не смей! — свирепо прошептал Вариан. — Не смей плакать.
Эсме закусила губу.
— Проклятие. Ты доведешь меня до смерти, Эсме. — Он быстро подошел, взял ее за руки и прижал к груди ее голову.
— Извините, — пролепетала она.
— Извините? Господи!
Он провел рукой по ее волосам. Не слишком нежно, но он имел все основания разбить ее голову о стену, униженно подумала Эсме.
— Я знаю, поздно просить прощения. Я не боюсь. Я хотела сказать вам вслух. — Она сглотнула. Жжение в горле утихло. Она не поддастся. Она держит себя в руках. Она подняла голову.
Длинные ресницы прикрывали глаза Вариана, и невозможно было разобрать их выражение. Он чуть-чуть улыбнулся, но без тепла:
— И за что же ты извиняешься, чтобы я этому поверил?
— За все. С самого начала. За ужасные вещи, которые я говорила. И хуже того — делала.
— А, понятно, ты не могла сдержаться, да? Ты сумасшедшая — или попросту албанка. Если подумать, это одно и то же. Я не понимаю, как твой отец за двадцать лет не потерял рассудка. Я лишился его меньше чем за двадцать дней.
— Простите, — сказала она. — Я виновата. Я была сбита с толку. Я ничего не понимала… до последнего момента.
Вариан тяжело вздохнул и положил руки ей на плечи. Отступил, держа ее на расстоянии вытянутых рук, и всмотрелся в лицо:
— Эсме кающаяся. Возбуждает не меньше, чем вид Эсме в платье. Вместе — сокрушительное действие. Я, пожалуй, сяду.
Он выпустил ее, но не сел, а прислонился к двери. Он все еще смотрел на нее изучающим взглядом. Эсме начала осознавать, что на ней шелковое платье, которое не так давно заставило ее чувствовать себя нелепой. Сейчас оно казалось слишком женственным и открытым. Он смотрел на нее, как на диковинный экспонат в клетке. Ей хотелось спрятаться, но вместо этого ноги сами понесли ее к нему.
— Нет! — предупредил он. Эсме остановилась и покраснела.
— Не испытывайте на мне свои руки, мадам, — сказал он. — Облегчи свою совесть, если хочешь, но издали. Как и Персиваль, я сегодня достаточно возбужден, спасибо.
Она его не осуждала ни капельки, хотя ужасно было то, что ей приказали держаться подальше, как будто она заразная. Нет. по другой причине. Он цивилизованный человек. Он не хочет, чтобы она спровоцировала его на то, чтобы ударить ее или задушить. Другой, приведенный в такое же бешенство, как сейчас Вариан, ударил бы ее с порога так, что она полетела бы через всю комнату, и она бы не осудила его. Какая же она ведьма! Отвратительная, тупая, грубая, уродливая, злобная. Животное.
Нет, она не животное. У нее есть некоторое благородство. Она должна извиниться. И сказать правду. Не всю, всю она не выдержит, но какую-то часть.
Она сложила руки и устремила взгляд на ковер. Возле правой ноги она увидела цветной лабиринт из квадратиков и остановила взгляд на нем.
— Я вам лгала. Постоянно. Меня раздражало, что корабль будут чинить слишком долго, и я понимала, какие трудности встречу на пути в Тепелену. Я могла бы пойти одна, но знала, что проблем будет меньше, если путешествовать с англичанином.
— Ты меня использовала? — уточнил он. — Да.
— Ты могла бы пользоваться мной с большей добротой. Ее лицо стало совсем виноватым. Глаза были темные, наполненные тенями.
— Я не хотела вам понравиться, — сказала она, стиснув руки. — И не желала, чтобы вы понравились мне. Это осложнило бы… то, что я должна была сделать.
— Что ты должна была сделать? — тихо спросил он.
Ее придавливал его мрачный взгляд, а сердце бешено колотилось. Господи, зачем он спрашивает? Разве он не поверил в ту причину, которую она выставила в Берате, — что ей нужно выйти замуж за Исмала? Разве она плохо притворялась несколько часов назад?
— Из-за Исмала, — запинаясь, сказала она.
— Что насчет Исмала? Что ты должна сделать?
Не важно, что он сказал это очень нежно. Ответ мог быть только один — та ложь, которую она старательно выстроила. Этот человек ее бросит. Она сделала так, что иначе он поступить не сможет. Нет нужды говорить ему всю правду, смотреть, как на лице появится неприязнь, как мягкий голос задрожит от отвращения. Хотя душа взывала к правде, тянулась к нему, чтобы облегчить себя, наказать себя — она сама не знала, чего хочет. Все, что она осознавала в этот момент, — это что она обессилела от отвращения и ложь ее убьет.
— Я должна… я должна… — Слова застряли в горле. Она не была трусихой, но она боялась. Чего? Утратить его, хотя он был для нее потерян с самого начала?
— Скажи мне, Эсме. Она закрыла глаза.
— Я должна убить Исмала. — Она сказала это быстро, и хотя слова вырвались напряженным шепотом, они были не такие уж поспешные и тихие, чтобы он не мог расслышать. Звук был слишком громким для ее собственных ушей. Ей стало холодно и стыдно, хотя мстить не позорно. Но он не может этого понять. Для него она будет хладнокровным чудовищем, бездумно преследующим человека, которого все считают невиновным, — мужчину, про которого все знают, что он ее любит и хочет на ней жениться. О, зачем она сказала эти ужасные слова?
— Дурочка. — Голос был тихий, но он ударил ее, словно плетью. — Безрассудная, страстная маленькая дурочка.
— Вариан…
— Hajde, — сказал он.
Она вскинула глаза. Он поднял руку.
— Hajde, — повторил он.
Сердце гулко стучало в груди, сотрясая все тело. Но низкий, влекущий голос звал ее на ее родном языке, и она откликнулась душой и телом. Эсме медленно двинулась к нему; вложила руки в его руку. Длинные пальцы сжались, другой рукой он привлек ее к себе, пока оба не оказались в интимной близости; шелковая юбка прошуршала по его брюкам. Эсме прерывисто дышала.
— Эсме, ты не можешь его убить, — сказал он. — И я не могу это сделать вместо тебя.
Сердце разлетелось на тысячи осколков.
— О Вариан! — Она высвободила руки, обвила его шею и уткнулась в теплый сюртук. — Не надо меня ненавидеть. Пожалуйста.
Сильные руки вдавили ее в твердое тело. На болезненно краткий сладкий миг губы прижались к шее. Потом он подхватил ее на руки и отнес на софу, сел и посадил себе на колени.
— Ненавидеть тебя? О да, — прохрипел он, и рот прижался к ее губам.
Она ожидала, что поцелуй выразит всю ярость и отвращение Вариана, но он оказался сокрушительно нежным, несмотря на жар. Она растворилась в его сладости, растопилось само сердце, которое он так легко у нее отнял. Какой же она была дурой, если думала, что сумеет удержать свою душу, не отдать ему! Такой же дурой, как во всем остальном…
Когда он наконец поднял голову, Эсме спрятала лицо у него на плече. Длинные пальцы поиграли ее волосами, скользнули вниз и осторожно, едва касаясь, погладили грудь под тонким шелком. Даже это неслышное касание возбудило в ней болезненный отклик. Она содрогнулась. Рука опустилась на бедро и остановилась, но тепло от нее прокатилось по животу.
— Ах, Эсме, что же с тобой делать?
Голос был такой же нежный, как прикосновение, и она беспомощно сказала, уткнувшись в сюртук:
— Не оставляйте меня. — Это был тихий, приглушенный плач, но в пустой комнате он прозвучал как гром.
Наступило долгое молчание.
— Ты перевозбудилась, а я пользуюсь преимуществом, — наконец сказал он. — Господи, какой же черствой свиньей я был — и этот мальчишка наверху тоже! — Он поцеловал ее в макушку. — Спасибо, что рассказала правду. Я бы хотел… быть таким человеком, которому ты могла бы рассказать раньше. Ты бы сказала: «Милорд, я должна отомстить за смерть отца. Не будете ли вы так любезны мне в этом посодействовать?»
Эсме из своего убежища недоверчиво на него посмотрела:
— И что бы вы ответили? Он улыбнулся:
— Я бы ничего не стал отвечать, а тут же вскочил на белого коня и помчался убивать злодея принца. Если бы я был тем, другим человеком. Но я не он. Я Иденмонт, ленивый, эгоистичный и абсолютно бесполезный. Я не могу сделать ничего другого, кроме как увезти тебя отсюда. Этого уже Эсме вынести не смогла. Он не только все понял и не бросил ее, но еще и обвиняет себя!
— Ничего подобного, вы не такой, — сказала она. Эсме села. Глаза были переполнены восхищением и благодарностью. — Вы старались сделать то, что разумно; все понимали, что так нужно, кроме меня. Сегодня Исмал вам предложил огромный откуп, чтобы вы меня бросили, а вы отказались.
Он покачал головой, и черная прядь залихватски упала на бровь.
— Не строй из меня благородного, Эсме. Я просто упрямый и крайне эгоистичный. Персиваль может на тебя разозлиться в какой-то момент, но он твердо настроен уехать вместе с тобой. Если ты не поедешь, он меня замучит до смерти. В любом случае Али ясно высказал свою позицию: завтра ты едешь в Корфу, так или иначе. Если я решу, что не беру тебя, он вышлет тебя с армией. Я согласился тебя взять, хотя предупредил, что мне может понадобиться армия, чтобы совершить этот подвиг. Он выразил мне сочувствие. Он сказал, что ты напомнила ему его мать.
— Али? — Это было непостижимо. — Али хочет, чтобы я уехала, хотя сам дал Исмалу…
— Произнести трогательную речь, а мне — выставить себя ослом. У Али-паши своеобразное чувство юмора — и ужасающий дар распознавать характер. — Разговаривая, Вариан поглаживал ее по голове. — Впервые мне стало понятно, почему твой отец на него работал. Визирь — полубезумец, садист и деспот во всех отношениях, но у него дьявольский дар к манипуляциям. И он знает, что делает.
Вариан замолчал; длинные пальцы продолжали утешительную ласку, снимая напряжение с головы и со всего ее существа.
— Я очень сожалею о твоем отце, — сказал он. — Я вижу, что ты его горячо любила. Жаль, что я не был с ним знаком. Лучше бы здесь с тобой был он, а не болван и жулик лорд с двенадцатилетним мальчиком, великим путаником.
Эсме с трудом преодолела жгучее препятствие в горле.
— Вы не болван, — сказала она, — а Персиваль гораздо меньший путаник, чем я. Вы оба были ко мне добрее, чем я заслуживаю, но я постараюсь все загладить, я обещаю. На всем пути в Корфу я буду такая хорошая и послушная, что вы меня не узнаете.
— Ради Бога, зачем бросаться в крайности?
Улыбка была сладкая и нежная, как солнце. Когда он так улыбался, даже пожухлая сорная трава расцветала яркими цветами. То же могли сделать его руки, под их защитой измученный мозг успокаивался.
— Я хочу ехать с вами! — выпалила она. — Я поеду туда, куда вы только скажете, Вариан. Сегодня я подумала, что вы меня оставите. Я решила, что вы уйдете из моей жизни навсегда и, хуже того, мы разойдемся с непониманием, злостью и ложью. А вместо этого вы были терпеливы, вы помогли мне снять тяжесть с души. Сейчас ее наполняет благодарность. Это всего лишь слова, но я докажу их правдивость. Только подождите, и вы увидите. — Она сглотнула. — Неудивительно, что все женщины вас любят.
Вариан посмотрел на нее как-то странно, его прекрасные серые глаза опять наполнились тенями, как дымом. Потом он подхватил ее и поставил перед собой.
— Знаешь, я не большой мастер противоборствовать искушению. Иди спать, пока безбрежная доброта и благородство не оказались для меня слишком тяжелой ношей. .
Эсме предпочла бы остаться у него на коленях. Во время их путешествия он ее целовал и ласкал из вожделения. Однажды он даже держал ее в руках почти голую и зажег в ней пламя. Но никогда еще он не проявлял к ней симпатии, не обращался прямо к сердцу. Прежде ей не приходилось чувствовать такой близости к нему. Она хотела быть к нему так близко, как только возможно.
Но она обещала быть хорошей, не так ли? Он велел ей идти спать, и она пойдет.
— Где вы хотите, чтобы я спала? Он засмеялся:
— Где я хочу — не вопрос. Иди-ка ты в комнату к Персивалю. Петро ушел к приятелям, он напьется до отупения, и завтра мы найдем его где-нибудь под забором. — Он посмотрел на софу и скривил губы. — Я буду спать здесь. Это в сто раз лучше того, к чему я уже начал привыкать. — Я принесу вам одеяла, — с готовностью сказала Эсме.
— Спасибо, мне и так тепло. Меня будут разогревать мысли, черт бы их побрал. Спокойной ночи, маленькая воительница.
Она бегло поцеловала его в щеку и тут же отпрянула, чтобы не почувствовать искушения.
— Naten e mire, Varian Shenjt Gjergf, — прошептала она. «Я люблю вас», — добавило благодарное сердце.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь Льва - Чейз Лоретта



Интересный сюжет.Правда, главный герой слишком уж благородный для того, кто проиграл все состояние в карты.Но сделаю вид, что поверила, что из-за любви все меняются.10
Дочь Льва - Чейз ЛореттаНочь
5.10.2012, 17.01





Начав читать роман мне было очень жаль главную героиню, так как лорд Иденмонт, мягко говоря был недостоин ее.Подозревала, что роман относиться к одним из "с несчастным концом".Рада,что подозрения не оправдались.В целом интересный роман!
Дочь Льва - Чейз ЛореттаАйнура
12.12.2012, 14.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100