Читать онлайн Дочь Льва, автора - Чейз Лоретта, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь Льва - Чейз Лоретта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь Льва - Чейз Лоретта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь Льва - Чейз Лоретта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чейз Лоретта

Дочь Льва

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

На следующий день после того, как бандит привел Персиваля к священнику, пришел другой громадный мужик и забрал его. Священник сказал, что его зовут Байо, что он самый верный друг дяди Джейсона. Он шел за бандитами, дожидаясь, когда сможет увести Персиваля. Прошлую ночь он простоял под дверью дома священника на страже. Хотя он был громадный, как медведь, а когда говорил, то словно рычал, с ним Персиваль чувствовал себя в безопасности.
После долгой дороги по болотам они пришли в Берат, большую деревню, приткнувшуюся на склоне горы, и отправились в дом человека по имени Мустафа.
К облегчению Персиваля, старик немного говорил по-английски, хотя с Персивалем они разговаривали в основном по-гречески. Мать Мустафы Елена покормила Персиваля. Потом добрая старая леди увела его спать.
Персиваль проспал всю ночь, большую часть следующего дня и назавтра снова большую часть дня. Он был так слаб, что мог бы спать всю неделю, если бы на четвертый день его пребывания в Берате ему не принесли известие. Только он закончил ужинать, как в маленькую спальню вошли двое мужчин, и улыбающийся Мустафа объявил, что его кузина Эсме жива и сейчас вместе с лордом Иденмонтом находится в деревне Пошния в сорока милях от Берата.
Переваривая новость, Персиваль заметил, что Байо недоволен.
— Байо говорит, он знал, что Эсме не умерла, — после долгих переговоров сказал Мустафа. — Он сам распространял этот слух, чтобы ее перестали преследовать. Он извиняется, что пришлось нас обмануть, но вокруг полно шпионов. А теперь словечко покатилось, и через несколько часов это будут знать и в Тепелене. Байо все еще хмурился.
— Он сердится на твою сестру, — сказал Мустафа. — Он велел ей оставаться на корабле. Она не только не послушалась его, но и повела себя очень неосторожно. — Он объяснил, что один человек из эскорта Эсме был ранен, что она подняла по этому поводу страшный шум и теперь останется в Пошнии, пока он не выздоровеет.
Неудивительно, что Байо хмурится. Теперь всем известно, что кузина жива и все еще в Албании, а значит, она снова в опасности.
— Боже мой! — Персиваль вскочил и схватился за сумку. ~ Бежим к ней, пока Исмал не попытался…
Мустафа махнул рукой, чтобы он сел на место.
— Не суетись. Исмала в Тепелене со всех сторон охраняют, потому что Али-паша на него разозлился. Сейчас Исмал слишком занят спасением собственной шеи, чтобы тревожиться о твоей сестре. Он свалил похищение на излишнее усердие преследователей, действовавших по собственному почину. Говорят, зачинщики под пыткой признались. Конечно, надо считать чистой случайностью, что все эти люди были богаты и имели красивых жен, — сухо добавил Мустафа. — Естественно, теперь их имущество конфисковано в пользу Али-паши.
Персиваль не мог поверить:
— Исмала охраняют? Значит, он под подозрением? Он ждет суда? Но это не просто похищение! Это… ну да, эти два события связаны! Я имею в виду убийство дяди Джейсона. Это не может быть простым совпадением. Али в это не поверит. Никто не поверит!
— Ты не понимаешь этих людей, — терпеливо объяснил Мустафа. — Исмал умеет быть очень убедительным. К тому же убить Джейсона — не в его характере. Даже я не поверю, что Исмал станет убивать беспричинно. Я любил твоего дядю, мое сердце тоже жаждет мщения. Но ни чувства, ни разум не указывают на Исмала.
Байо что-то сказал, Мустафа ему резко ответил, они заспорили. Тем временем Персиваль постарался разобраться с тем, что услышал.
Они уверены, что у Исмала не было мотива для убийства дяди Джейсона. Должно быть, даже Али этому верит, раз до сих пор не казнил Исмала. А это означает, что Персиваль — единственный в Албании человек, который знает, что замышляет Исмал.
Он не сомневался, что тогда в Оранто упоминали именно об этом Исмале, и недавней ночью бандиты тоже говорили о нем. Похоже, он как раз такой человек, который может свалить Али-пашу: влиятельный, неискренний и очень умный. Нужно предупредить Али, пока не поздно, пока Албания не ввергнута в кровавую революцию.
Персиваль не сразу понял, что Мустафа обращается к нему. Он рассыпался в извинениях.
— Байо должен идти, — повторил Мустафа. — Мы порешили на том, что будет лучше, если ты останешься со мной. Твоя кузина и английский лорд направляются в Тепелену, думая, что ты там. Но по пути они неизбежно остановятся здесь. Отсюда вы легко доберетесь до Фиера. Он стоит на берегу. Там вы сможете нанять лодку, и вас отвезут или на Корфу, этот остров под британским контролем, или прямо в Италию. Вам нет необходимости двигаться в Тепелену.
Персиваль подавил невольную панику.
— Вы хотите сказать, что я не встречусь с Али-пашой? Мустафа посмотрел на Байо:
— Это неразумно. Чем скорее Эсме уедет из страны, тем лучше.
Байо уже стоял; было ясно, что он сейчас уйдет.
Персиваль быстро соображал. Если кто и должен узнать о заговоре, который пытался предотвратить дядя Джейсон, то это Байо. Безусловно, дядя поделился бы с ним информацией об Исмале. Но как ему сказать? Он понимает только албанский. Мустафе придется переводить… но может быть, он вообще ничего не знает об этом деле. Байо даже не сказал ему, что кузина Эсме жива. Из-за шпионов. Они повсюду.
Большой албанец повернулся к двери, и Персиваль НО подскочил:
— Пожалуйста, сэр, он отправляется в Тепелену?
— Да. Он должен объяснить визирю, что произошло.
— Тогда, пожалуйста, попросите его подождать! О Боже, я не хотел быть назойливым, но я должен… то есть не могли бы вы дать мне листок бумаги, перо и чернила?
Мустафа удивленно смотрел на него. Персиваль понял, что ломает пальцы. Он поспешно взял себя в руки:
— Простите, но он так спешит… я надеюсь, что он не против… но я должен написать Али-паше… выразить свои… свои сожаления, что я его не смогу увидеть…
К счастью, Персивалю не пришлось слишком долго сдерживать волнение. Переговоры оказались короткими.
— Байо согласен, что это прекрасная мысль, — сказал Мустафа. — Али будет чрезвычайно разочарован, что не встретился с тобой, но письмо, написанное твоей рукой, его успокоит. Может, это смягчит его нрав, а то Байо придется долго его уговаривать и ублажать. — Он похлопал Персиваля по плечу. — Ты заботливый и вежливый мальчик. Пойдем, отведу тебя в кабинет, где ты спокойно напишешь письмо. Мы с Байо скоротаем время за чашкой кофе.
Персиваль вернулся почти через час. Он дал Байо две свернутые записки, и его руки уже не дрожали. Персиваль обратился к хозяину:
— Пожалуйста, скажите Байо, что в записке, на которой стоит его имя, для него подарок. Там загадка, которую я придумал для дяди Джейсона, но… но мне хочется, чтобы ее получил Байо. Больше мне нечем его отблагодарить. Я надеюсь, она покажется ему интересной. И скажите ему, пожалуйста, что я желаю ему успеха… во всем, что он делает.
После того как Мустафа перевел, на лице Байо появилась редкая для него улыбка. Он передал Персивалю, что тот похож на Джейсона не только внешне: у него такое же храброе и щедрое сердце.
Большой человек сердечно пожал ему руку и ушел.
Хотя Аджими всем и каждому объявлял, что силен, как два быка, и способен продолжать путь, Эсме постановила иначе.
«Никуда не денешься», — смиренно подумал Вариан. Жаль, что мадам не было несколько лет назад, она бы диктовала законы Бонапарту. У Англии и ее союзников была бы масса проблем.
Как аккуратно она поставила его светлость на место, а? «Ты не можешь так меня оставить. После того как так на меня смотрел, так трогал». Это было жесточайшее испытание, которому может подвергнуться мужчина. Она предлагала ему себя… если он пожелает взять полную ответственность за то, что ее погубит.
Она не могла знать, как яростно он хотел ее в тот момент. То, что Вариан испытывал раньше, не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал, когда знал, что она его хочет.
Его тошнило от нее.
Он хотел ее убить.
Он готов был уничтожить всех, а особенно Персиваля. Если бы не этот негодный мальчишка, она никогда бы не попалась на глаза Вариану.
Однако лорд Иденмонт никого не убил, даже не сказал грубого слова — кроме как Петро — за те четыре дня, что они провели в Пошнии. Вместо этого он каждое утро принимал свое наказание в реке и пытался унять возбуждение активной деятельностью. Вместе с хозяином и Петро Вариан посетил каждый дом в деревне, часами рассказывал истории о своей стране и ее жителях, в особенности о лорде Байроне, о котором все слышали.
Когда Байрон надоел ему до смерти, лорд Иденмонт стал разыгрывать из себя хозяина большого имения и предлагал прискорбно ограниченный набор советов по вопросам обороны, архитектуры и сельского хозяйства. В свое время отец вдалбливал ему в голову — и, как видно, вдолбил — сельскохозяйственные знания, которые Вариан теперь выскребал из пыльных углов памяти и раздавал, отвечая на вопросы гостей.
Он даже обрек свое многострадальное тело на физический труд. Ко всеобщему удивлению — и смущению, — английский барон взялся помогать сыновьям Хасана чинить мельницу, потрепанную недавней бурей. Пока они работали, разразилась новая буря, и Вариан промок до нитки, прежде чем добрался до укрытия. На следующее утро, когда они должны были уезжать из Пошнии, он проснулся с сильнейшей головной болью и распухшим горлом.
Эсме бросила беглый взгляд на его посеревшее лицо и заявила, что они никуда не поедут, пока ему не станет лучше.
Варйан отвернулся, перебросил через плечо дорожную сумку, сорвал с крюка плащ и вышел из дома.
— Вы не перенесете дорогу! — крикнула она, торопясь за ним. — Опять начинается дождь, вы совсем простудитесь и…
— Я ни на минуту не останусь в этом месте, — буркнул он. Эсме закрыла рот и кинулась к лошади, поручив Петро сообщить Хасану, что барон благодарит его и желает всего доброго.
Когда они остановились перекусить, у Вариана так распухло горло, что он не мог глотать. Вместо этого он выпил ракии, и его стошнило. Когда он снова взобрался на лошадь, его трясло.
До Берата оставалось всего пять миль, пять предательских крутых склонов, пять миль под проливным дождем. Варйан ехал мрачный, его бросало то в жар, то в холод.
Несколько часов показались чередой суток. Берат он почти не видел. Все было в тумане. Он услышал голоса, понял, что группа остановилась, и осадил лошадь. Посмотрев вниз, увидел, что земля лежит страшно далеко, но вдруг она покачнулась.
Землетрясение, подумал он. Конечно. Почему бы и нет?
Кто-то прокричал его имя. Эсме. Варйан повернул голову, отыскивая ее, мир опрокинулся набок, и он почувствовал, что падает в небеса.
Варйан открыл глаза. Вокруг был густой, серый туман. Он поморгал, но не смог сфокусировать взгляд. Наверное, это сон: белая гора, бегущий ручей, зелень. Нет. Зеленое — это ее мрачные глаза. Они не должны быть такими угрюмыми и испуганными. Эсме ничего не боится.
— Мне очень жаль, — квакнул он. Чей этот ужасный голос? Его?
— Ах, теперь вы сожалеете. — Она положила прохладную руку ему на лоб. — Только потому, что у вас горячка. Если бы вы не были так больны, я бы вас побила.
Он улыбнулся. Это было больно. Губы запеклись.
Он почувствовал, что опять тонет. Эсме подсунула руки ему под спину, приподняла его и подложила под голову подушку. Комната рывком качнулась и медленно вернулась на место.
Через миг в ноздри полез отвратительный запах. Вариан скосил глаза вниз. Ложка. Он застонал и отвернулся; зажмурился, потому что голову схватило клещами.
— Это не яд, — уверила она. — Это куриный бульон с чесноком. Глотайте, а то я позову Петро и Мати, чтобы они вас держали, и силком заставлю проглотить.
— Да, Эсме. — Он смиренно повернул голову и получил ложку вонючей жидкости. Хотя ему было ненавистно, что она его кормит, что он беспомощен, как дитя. Слишком часто она заставляет его чувствовать себя ребенком. Кроме того случая, когда он держал ее в объятиях. Сейчас он не мог даже поднять руку.
— Я не маленький, — сказал он.
— Когда я болею, я вообще становлюсь как младенец, — говорила она, вливая в него следующую дозу. — Злая и нетерпеливая. Однажды я швырнула в отца тарелку с супом, а потом лопалась от досады, потому что он засмеялся.
— Не могу себе представить, что ты болеешь.
— Когда у меня из ноги вынули пулю, пришлось пролежать в кровати несколько недель. Это было два года назад.
Вариан быстро закрыл глаза. Он трогал шрам у нее на бедре в ту ночь, когда его руки исследовали почти все ее тело. Он был бы счастлив поцеловать этот шрам. Хотел бы ухаживать за ней тогда, два года назад. И пусть бы она швырнула в него тарелку. Он не мог ей это сказать. Не мог объяснить даже себе самому.
— Но сейчас вы приободритесь, потому что у меня для вас хорошая новость, — продолжала она. — Мой кузен Персиваль здесь, он жив-здоров и жаждет с вами поговорить. Но это позже. Я ему сказала, что вам надо отдыхать.
— Персиваль? Здесь?
— Да. Байо нашел его — я же говорила, что найдет, — и привел сюда, в этот самый дом, и Мустафа о нем очень хорошо заботился. Но вы должны побыстрее окрепнуть, потому что мальчику не с кем разговаривать, кроме как со мной, а у меня уже голова от него болит.
— Я должен поскорее окрепнуть, — сказал Вариан, — чтобы высечь его.
— Лежите спокойно. Ешьте. Я расскажу вам историю.
Он проглотил еще ложку, потом другую, а она рассказывала ему о своей жизни. Низким, певучим голосом она говорила о том, как несколько лет прожила на севере возле Шкодера. Той областью правил другой паша, и там было безопаснее, чем во владениях Али, где заварилась кровавая каша. В горах, сказала Эсме, правили суровые законы Ликурга, которые переходили из поколения в поколение со времен героя Скандербега, жившего в пятнадцатом веке. По всей Албании свирепствовала кровавая вражда, месть была обычным ответом на обиду, но на севере правила были четко определены и строго выполнялись. Она сказала, что для женщины жить там было трудно, но зато места очень красивые.
Пять лет она жила под Шкодером, дольше отцу нигде не случалось ее оставлять. Не то чтобы он ее совсем бросал — она жила с его друзьями, пока он разъезжал по всей Албании, делая все, что в его силах, чтобы помочь установить порядок и уговорить независимые племена объединиться. Перед Шкодером она два года прожила в Берате и его окрестностях. До этого — три года в Гирокастре, где умерла ее мать, но они продолжали часто туда наезжать, потому что там живут дед и бабка Эсме. Были еще Корча, Тепелена и Янина, но их она помнит плохо. Янину вообще не помнит, потому что жила там в младенчестве. Там Джейсон познакомился с ее матерью, молодой вдовой. Она была военным трофеем Али. Ее отдали Джейсону в награду за службу. Она была единственная женщина, которую Джейсон принял от Али. Ее звали Лайри.
Слушая Эсме, Вариан сам не заметил, как проглотил, почитай, целый котел отвратительного едкого пойла. Не потому, Что история ее жизни отвлекала его от мыслей о своей физической немощи и от огромных клещей, сдавивших голову: Он слушал потому, что это была жизнь Эсме, история о том, что сделало ее такой, какая она есть, а он хотел узнать о ней все.
Наконец она положила ложку. Вариан облегченно вздохнул.
— Жаль, что вам не понравилось, но все-таки я рада, что вы имели мужество все съесть. Теперь ваше тело набралось сил, чтобы бороться с болезнью.
— Мое тело набралось чеснока. Я весь провонял чесноком.
— Да, и с потом он будет выходить и унесет с собой болезнь. Теперь все, что вам нужно, — это спать.
— Я не хочу спать.
— Я вам рассказала длинную и скучную историю своей жизни, а вы не хотите спать? — Она пристально на него посмотрела. — Вы совсем сонный. У вас глаза слипаются. Закройте их. — Она легонько постучала по лбу между бровями.
— Я хочу смотреть на тебя.
— Незачем на меня смотреть. Не беспокойтесь, я не уйду.
Но Вариан тревожился. Он понимал, что лихорадка и головная боль затуманили ему мозги, но боялся закрыть глаза. Вдруг, когда он проснется, ее не будет? Как он тогда станет ее искать?
Но все-таки он не противился мягкому постукиванию между бровями, волнам прохладного покоя, разливавшегося по напряженным мышцам лица. Клещи вокруг головы расслабились, окружающий мир стал мягким и толстым, как бархат, прохладным и темным. Он чувствовал, что засыпает, но какая-то часть мозга перерабатывала воспоминания. Время, годы. Посчитаем их. Пять лет в Шкодере, два… где? Где-то в другом месте. В разных местах. Сколько лет? Он не мог вспомнить. В голове стало темно, и он погрузился в эту темноту.
Через три дня состояние лорда Иденмонта заметно улучшилось, но Эсме продолжала усердно ухаживать за ним. Он был не слишком требовательный пациент — принимал лекарства почти без жалоб, ел все, что она давала. В основном он спал, поэтому от нее не много требовалось, хотя она не уходила от него и помогала Елене, матери Мустафы, — чинила одежду, лущила горох, чесала шерсть. Эсме больше не хотела вести личные разговоры со своим двоюродным братом, а работа была единственным вежливым средством этого избежать.
Персиваль часто составлял ей компанию, но когда лорд Иденмонт спал, подростку приходилось сидеть молча. Он делал это с удивительным для мальчика терпением. Иногда он вынимал из своей кожаной сумки камешки и разглядывал их, порой делал какие-то заметки на листках бумаги, которую ему дал Мустафа. Но чаще сидел и читал книги Мустафы.
Персиваль старался ей не надоедать, но даже за те короткие промежутки времени, когда они оставались наедине, он наговорил достаточно, чтобы Эсме разволновать. Он всей душой желал увезти ее с собой в Англию. Он сказал, что так хотела мама. Когда он говорил о матери, Эсме проникалась к нему острой жалостью.
Об отце Персиваль говорил мало, но ей хватило нескольких слов и одного взгляда в глаза, чтобы понять, что отец его не любит. Как бы иначе он оставил своего единственного ребенка на попечение безответственного распутника?
Таким образом, у мальчика оставалась только бабушка — злопамятная старая ведьма, которая не захотела написать доброго слова Джейсону, сыну, которого не видела двадцать лет. У Персиваля не было никого. В отчаянии он тянулся к Эсме, но на деле ему был нужен Джейсон, а Джейсон умер.
Эсме смотрела на Персиваля и видела отцовские черты лица. Она смотрела на мальчика и чувствовала его одиночество. Когда мальчик встречался с ней глазами, она понимала: он думает, что обрел сестру.
Он был живой, даже забавный и мягкий по натуре. Она хотела стать ему сестрой. Они бы поладили. Связь между ними была, она ее ощутила в первые же минуты, когда они встретились в Берате: родство и что-то еще. Сочувствие.
Но судьба постановила иначе; придется ранить его, и нет никакой возможности подготовить, мягко ему сказать, что она никогда не поедет с ним в Англию. Он должен будет один пройти свой путь, как и она одна будет нести свою ношу. Горюя о Персивале, Эсме сказала себе, что это горе благотворно: оно напомнило ей о деле ее жизни.
На какое-то — слишком долгое — время она позволила постыдной влюбленности одержать верх над долгом. Но отныне все ее мысли будут сосредоточены на мести. Просто убить Исмала мало. Перед смертью он должен будет страдать телом и душой. Кровь за кровь, но он должен еще заплатить за страдания ее брата, которому Джейсон был нужен даже больше, чем ей.
Все дни, а они растянулись в неделю, Эсме не позволяла себе думать ни о чем другом. Она уклонялась от попыток брата сблизиться с ней, успокаивая свою совесть тем, что так для него лучше. Она следила за тем, как поправляется лорд Иденмонт, слушала, как в его голосе снова появляется ирония, и ожесточала свое сердце также против него. Она не] могла себе позволить испытывать какие-то чувства к ним обоим или дать им что-то от себя. Она должна следовать своей судьбе. Скоро они уедут. Так даже лучше.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь Льва - Чейз Лоретта



Интересный сюжет.Правда, главный герой слишком уж благородный для того, кто проиграл все состояние в карты.Но сделаю вид, что поверила, что из-за любви все меняются.10
Дочь Льва - Чейз ЛореттаНочь
5.10.2012, 17.01





Начав читать роман мне было очень жаль главную героиню, так как лорд Иденмонт, мягко говоря был недостоин ее.Подозревала, что роман относиться к одним из "с несчастным концом".Рада,что подозрения не оправдались.В целом интересный роман!
Дочь Льва - Чейз ЛореттаАйнура
12.12.2012, 14.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100