Читать онлайн Дьявол по имени Любовь, автора - Чейтер Линда, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дьявол по имени Любовь - Чейтер Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дьявол по имени Любовь - Чейтер Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дьявол по имени Любовь - Чейтер Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чейтер Линда

Дьявол по имени Любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Через несколько дней, когда я пила кофе в задней комнате ресторанчика Марти во время перерыва, туда ворвалась Триш.
— Скорее, Син! Ты и не представляешь, кто к нам пришел! Харли Брайтмен!
— Кто?
— Ну, тот, из-за кого ты пострадала, с кем столкнулась на шоссе! Неужели не помнишь? — Она удивленно смотрела на меня. — Ну же! Владелец «Лапиник»! Как ты думаешь, он хочет получить компенсацию за нанесенный ущерб?
— Кто из них? — осведомилась я, прижавшись носом к окну в стене кухни, отделявшей нас от зала.
— Да брось, Син! — Триш взмахнула рукой. — Мы же видели его, когда Ларри Кинг брал у него интервью. Ну конечно же, не тот жирный бородатый коротышка! И не тот хмырь в бейсбольной шапочке!
Я проследила за взглядом Триш и увидела за столиком возле двери мужчину лет тридцати с небольшим, изучавшего меню. Я заметила, что он привлекателен и в нем есть что-то мальчишеское. От моего внимания не укрылось и то, что он модно одет, но потом официантки, сновавшие взад и вперед с привычной для них скоростью, скрыли от меня посетителя.
— Уверена, эти тупые сучки все испортят, — презрительно бросила Триш. — Ну подумай, неужели парень, владеющий целой компанией по производству косметики, позаботится о том, чтобы они получили роли в кино?
— Что там происходит? — осведомился Марти, приблизившись к нам со своей неизменной лопаточкой для перемешивания еды, на которой лежала глазунья. — Черт возьми! — выдохнул он. — Харли Брайтмен в моем ресторане! — Марти толкнул дверь в зал. — Жена никогда не простит мне, если я не получу от него автограф! — Вручив мне лопаточку с глазуньей, он нырнул в самую гущу внезапно возникшего очага лихорадочной активности.
Через несколько минут Марти вернулся совершенно ошарашенный.
— Синди, детка, не знаю, что ты такое сотворила, чтобы заслужить такую честь, но Харли Брайтмен хочет поговорить с тобой. — Он поправил белую наколку на моей голове и подтолкнул меня к двери. — А теперь отправляйся и будь с ним мила. Веди себя так, чтобы я мог гордиться тобой.
Официантки рассеялись с хихиканьем, похожим на кудахтанье, когда я подходила к столику самого завидного жениха в Лос-Анджелесе.
— Синди, — мягко обратился он ко мне, протягивая руку. Я уже собралась пожать ее, когда заметила, что все еще держу лопаточку с глазуньей.
— Привет, — неуверенно отозвалась я, пряча за спину руку с лопаточкой.
— Вероятно, вы не помните меня. — Харли улыбнулся. — Когда я видел вас в прошлый раз, вы были без сознания. Я хотел снова повидать вас, желая убедиться, что с вами все в порядке.
Я нервно оглянулась, не зная, куда пристроить глазунью, но так ничего и не нашла.
— Обычно я не вожу «ролле» сам, — добавил он, — и был потрясен, когда машина наехала на вас. Я чувствовал себя в какой-то мере ответственным… Для меня большое облегчение видеть, что вы чувствуете себя хорошо.
Я с интересом разглядывала его. У Харли были правильные черты лица и светло-каштановые волосы. Его ясные глаза смотрели дружелюбно. Встретив мой взгляд, он вопросительно поднял брови и застенчиво улыбнулся.
— Я хотел также предложить вам, гм… пообедаете ли вы со мной сегодня вечером?
Уловив краем глаза движение, я бросила взгляд в окно за его спиной и увидела Триш на площадке для парковки — она отчаянно жестикулировала, стараясь привлечь мое внимание. «Скажи „да“», — прочла я по ее губам. Марта стоял рядом с ней, размахивая меню и указывая на Харли другой рукой.
«Спроси, что он хочет съесть», — поняла я.
— Благодарю вас, — ответила я. — С удовольствием. — Пожав плечами, я вытащила из-за спины лопаточку с остывшей глазуньей. — Не хотите ли яичницу?
Когда я рассказывала Триш подробности нашей беседы, та бледнела и краснела от зависти.
— Ах ты, счастливая сучка! Как жаль, что несчастный случай не произошел со мной! — Помолчав, она с надеждой посмотрела на меня: — Ты уверена, что он не просил тебя захватить с собой подругу?
Когда мы вернулись домой, Триш помогла мне перебрать туалеты Синди: мы искали что-нибудь достойное такого вечера. Раз уж Триш не посчастливилось отобедать в обществе Харли Брайтмена, она жаждала хоть как-то приобщиться к этому торжеству, поэтому рьяно перебирала тряпки Синди.
— Ты только подумай, Син, — вздохнула Триш, раскладывая передо мной целый ворох платьев. — Он один из богатейших людей в Лос-Анджелесе и до сих пор не женат. Почему бы Харли не влюбиться в тебя?
— Глупости. — Я презрительно усмехнулась, хотя была приятно взволнована случившимся. С чего ему вздумалось пригласить меня? Имеет ли это какое-то отношение к вкусу хорошей жизни, о которой говорил Мефисто?
Наконец мы с Триш остановились на узком черном платье с глубоким вырезом.
— Зачем держать прелести в тайне? Нужно показывать хотя бы часть их, — наставительно заметила Триш, одергивая трикотажное платье и желая убедиться, что значительная часть моей груди и плеч открыта для обозрения.
Она суетилась вокруг меня, стараясь сделать так, чтобы цвет и качество деталей моей одежды — от чулок до оттенка губной помады — соответствовали друг другу. Когда я была готова к выходу, Триш встала рядом со мной перед зеркалом, любуясь плодами своих трудов.
— Если он не пригласит тебя снова, то вовсе не потому, что ты недостаточно элегантно одета, — заключила она.
Ровно в восемь раздался звонок в дверь, и я задрожала от радостного волнения. Уже тридцать лет никто не приглашал меня на свидание, и я не знала, как себя вести.
— А теперь постарайся ничего не испортить, — предупредила Триш, провожая меня до двери. — Если не будешь знать, что сказать, говори «да».
Хотя узкий холл был плохо освещен, Харли Брайтмен не снял солнцезащитных очков.
— Привет, Синди, — проговорил он, сдвигая очки и поблескивая из-за них глазами, как звезда мыльной оперы. «Интересно, — подумала я, — это он кокетничает таким образом?»
— Я — Триш. — Она отстранила меня локтем и протянула руку Харли. — Сегодня я помогала ей одеваться.
— Вы выглядите фантастически! — пробормотал он. — Готовы?
Сунув в протянутую ладонь Триш пятидолларовую бумажку, Харли торопливо повел меня вниз по лестнице.
— Я немного беспокоюсь за свою машину. Боюсь, как бы с ней что-нибудь не приключилось.
Машина оказалась бледно-голубым «феррари» с тонированными стеклами. Когда мы подошли к ней, стайка юнцов, столпившихся у капота и пытавшихся в темноте снять с ветрового стекла стеклоочистители, прервала свою работу и разбежалась в разные стороны.
— «Роллс» пока еще в починке, — пояснил Харли, открывая для меня дверцу. — К тому же сегодня у моего шофера выходной. Поэтому вам придется рискнуть и положиться на меня. — Нахмурившись, он посмотрел на приборную доску.
— Где же кнопка, которую используют для зажигания света? — бормотал Харли, щелкая переключателями.
— А, вот она! — Сняв темные очки, он подмигнул мне. — На этот раз постараюсь пи на кого не наезжать.
Ресторан, куда Харли привез меня, назывался «У Вагнера», И, если судить по тому, что там и тут в «Зале валькирий» мелькали знакомые лица, место это было модным. Крепкий коренастый мужчина в смокинге устремился к гостю.
— Мистер Брайтмен, сэр! — сказал он с сильным немецким акцентом. — Что за чудесный сюрприз! — Глазки его с сомнением ощупали мою фигуру, потом он перевел взгляд на Харли. — Сегодня вы не один, сэр? Сядете за свой столик?
— Благодарю, Хайнрих. — Харли сунул ему в руку банкноту. — Я люблю ходить сюда, — шепнул он мне, пока мы наблюдали, как хорошо одетую пару среднего возраста попросили пересесть, освобождая столик для нас. — Здесь гораздо уютнее, более интимная атмосфера, чем «У Мортона» или в «Спаго», а Хайнрих — такая интересная личность. Правда?
Атмосфера в ресторане мне вовсе не показалась интимной. Посетители переходили от столика к столику, обмениваясь приветствиями и поцелуями с друзьями, и гул голосов заглушал негромко игравшую музыку.
— Куда он ведет их? — спросила я, увидев, что официант куда-то сопровождает пожилую пару.
— Вниз, в «Подземелье Нибелунгов». Это подвальное помещение, — пояснил Харли с многозначительной улыбкой. — Хайнрих держит его для туристов и бузотеров. Сейчас там не бывает людей, которые хоть чего-то стоят.
Хайнрих подал нам красиво оформленное меню.
— Хорошая мысль называть блюда именами персонажей «Песни о нибелунгах»
type="note" l:href="#FbAutId_6">[6]
? — спросил Харли и заказал «Восторг Брунхильды».
— А что это за цифры против каждого названия блюда? — шепотом спросила я, надеясь, что это не цены.
Харли рассмеялся:
— О, это указание количества калорий. — Он похлопал себя по животу. — Позволяет следить за фигурой и сохранять талию.
Прежде я никогда не задумывалась о количестве поглощаемых калорий, но знала, что двести — не очень много для главного блюда. Я разглядывала меню, желая найти что-нибудь поосновательнее. После того как я выплатила Триш все, что задолжала, на еду у меня совсем ничего не осталось, и всю последнюю неделю я питалась тем, что оставалось на кухне ресторана «У Марта».
— Не заказать ли мне бифштекс? — неуверенно спросила я.
Хайнрих изумленно приоткрыл рот, а в зале внезапно воцарилась тишина. К нам повернулись головы — люди уставились на нас. Кто-то уронил стакан, который со звоном разбился. В возникшей тишине этот звон показался оглушительным. Мужчина за соседним столиком начал вызывающе кашлять.
— Вы слышали? — прошелестел женский голос. — Мясо с кровью!
Кто-то тихонько присвистнул. Постепенно в зале снова загудели голоса — все оправились от удивления.
— Позвольте предложить вам вместо бифштекса «Радость Зигфрида»? — Хайнрих печально взглянул на меня, и я поняла, что у меня нет выбора.
— Это блюдо весьма богато белками, но без холестерина.
— Советую вам попробовать, — сказал Харли. — Говорят, оно изысканное.
Смущенная и сбитая с толку, я кивнула. Уже не спрашивая меня, Харли заказал минеральную воду, и я догадалась, что алкоголя мне в этот вечер не видать.
— Какой у вас знак, Синди? — спросил Харли, возвращая Хайнриху меню.
«Ну как отвечать на все эти каверзные вопросы? — думала я, изо всех сил пытаясь вспомнить дату рождения Синди, которую видела в ее водительских правах. — О Господи! Какой знак соответствует июню?»
— Готов держать пари, что вы Близнец! — воскликнул Харли.
— Как вы догадались? — Я сделала вид, что весьма заинтригована.
— О, у меня есть небольшой бзик. — Харли самодовольно усмехнулся. — Это даже можно назвать талантом. Сам я Стрелец, — добавил он и начал подробно объяснять мне сочетания созвездий и планет на звездной карте. Оглядывая зал и слушая Харли, я заметила за соседним столиком Клинта Иствуда, а у стойки бара Ричарда Гира.
Мне показалось, что это весьма благоприятное расположение звезд.
Когда принесли наш заказ, я выяснила, что Брунхильда приходила в экстаз от пасты из цельной пшеничной муки с лесными грибами, а Зигфрид, по-видимому, предпочитал лососину, зажаренную на решетке. И то и другое было подано с гарниром из ломтика свежего апельсина, красиво уложенным с краю тарелки.
— Хотите попробовать кусочек? — Харли поднес к моему рту клейкую массу на вилке, одновременно наколов на другую кусок моей рыбы. — Он усмехнулся. — Мой специалист по биоэнергетике считает одной из самых благоприятных в физиологическом отношении привычек — делить пищу с другим живым существом. Это отражение примитивной формы связи.
Держа во рту кусок клейкого теста, я ощутила, как по телу Синди пробежала дрожь возбуждения, и поняла, что не осталась равнодушной к примитивным исконным связям. «Может, это и есть мой великий шанс в жизни?» — размышляла я.
Разглядывая красивое лицо Харли, я трепетала от предвкушения и желания. Залившись краской, я отвела взгляд. Что же мне делать? Тридцать лет я ждала случая узнать, каковы сексуальные отношения с настоящим мужчиной, и теперь боялась все испортить и лишиться этой возможности. Как дать ему знать о моем желании, не спугнув его? Я не хотела, чтобы Харли счел меня доступной. Я не собиралась повторить ошибку, которую сделала, отправившись кататься с Чаком Вудкоком. «Не спеши, проявляй хладнокровие», — твердила я себе. И тут сообразила, что хотя Хайнрих не считает меня «стоящей», я обладаю могущественным оружием — телом Синди. К тому же при мне оставались еще и мозги Хариэт.
А значит, оставался и мой шанс. И понемногу я начала расслабляться, впервые с тех пор, как очнулась в облике Синди. Все в моей жизни изменилось — меня как бы покрывала сложная амальгама из правды и вымысла, но сейчас это было не так уж важно. Ведь Харли не знал меня прежде. Он не знал меня ни в образе Хариэт, ни в образе Синди. «И это, — сказала я себе, — и будет началом моей новой жизни. Я буду кем захочу и какой захочу». По мере того как росла и крепла моя уверенность в себе, я вдруг осознала, что говорю о книгах.
— Вы читали Диккенса? — услышала я его восторженный голос. — У меня дома есть его собрание сочинений. Как-нибудь я покажу его вам.
Я так привыкла, что на меня не обращают внимания и говорят со мной свысока, как всегда было в моей прошлой жизни, что мне показалось новым и очень волнующим то, что я поразила Харли, произвела на него впечатление. Когда я сказала ему, что читала Шекспира, Харли пришел в такое изумление, будто я изобрела новый способ расщепления атома.
— Поразительно! — воскликнул он, пожирая меня глазами. — Вы такая красивая, такая юная, такая неиспорченная, но… — Харли развел руками. — Но какое знание мира!
На десерт мы заказали торт «Гибель богов», оказавшийся крошечной порцией шоколадного мусса с урезанным количеством калорий. Должно быть, не стоило стремиться попасть в Валгаллу
type="note" l:href="#FbAutId_7">[7]
, если вы захотели бы питаться нормально и вкусно. Я как раз размышляла, стоит ли пошутить насчет «гибели богов» от голода, когда почувствовала, как Харли коснулся моей руки и погладил ее.
— Синди, — прошептал он, глядя на меня, — я искренне рад, что нашел вас.
— Я тоже. — Я подалась к нему и взглянула на него с улыбкой, как я надеялась, весьма обольстительной.
— Мне не следовало бы этого говорить, — продолжал Харли, ероша волосы и пропуская их сквозь пальцы так, что они поднялись над головой нимбом. — Но с первой минуты, как я увидел вас, Синди… я думал только о вас. — Лицо его приняло озадаченное выражение. — Когда я впервые вас увидел, Синди, после аварии, лежащей там без сознания… — Он сглотнул. — Я сразу влюбился в вас.
Влюбился? Меня охватило возбуждение — наконец-то я услышала волшебные слова, о которых мечтала столько лет! Но правда ли это? Ведь в реальном мире люди не влюбляются таким образом. Или все-таки влюбляются? Я не могла считать себя экспертом в этой области.
— Но как это возможно? Ведь вы едва знакомы со мной.
— А мне и не нужно знать вас больше, Синди, — твердо возразил Харли. — Достаточно заглянуть вам в глаза.
Взяв мою руку, он заговорил о том, что глаза — зеркало души.
Если это и правда, то означает только одно: Харли не очень пристально вглядывался в мои глаза. Что, если бы он отдернул хлипкий занавес и увидел мою краснеющую от стыда пятидесятилетнюю душу, проданную Дьяволу? А между тем гормональная бомба, заложенная в теле Синди, отвечала ему, посылая электрические импульсы во все мои нервные окончания.
— Уже поздно, — заметил Харли, поглядев на часы. — Позвольте отвезти вас домой.
Домой? Значит, он имел в виду не тело Синди. Я была на взводе и готова ко всему, а он отсылал меня назад к Триш! Что я сделала не так?
— Не беспокойтесь, — сказал Харли. — Я не злоупотреблю вашей доверчивостью.
— Но…
Совершенно обескураженная, я все же смирилась, ибо не знала, как рассеять его заблуждение достойным образом.
Только одна мысль прочно засела у меня в голове, когда мы выходили из ресторана: что ни молодость, ни красота не облегчают жизнь. Должно быть, я все-таки ошибалась. Пожалуй, эти два качества делали ее во сто крат сложнее, а во многих отношениях столь же огорчительной, как и мое прежнее состояние. Сколько же мне ждать, ради всего святого, когда Синди ухитрится наконец улечься с кем-нибудь в постель?
Я вошла в квартиру, надеясь проникнуть в свою комнату незамеченной и забраться в кровать, не потревожив Триш, но она поджидала меня у двери своей комнаты, желая получить от меня полную информацию о событиях сегодняшнего вечера.
— Ты добилась от него хоть чего-нибудь? — спросила она. — Что ты чувствовала, возвращаясь домой в «феррари»? — Триш наполнила стакан из своей бутылки виски и, чуть поколебавшись, налила и мне. — Вы еще встретитесь?
Смущенная и разочарованная, я описала Триш все, включая и целомудренные поцелуи Харли, когда он желал мне спокойной ночи. После того как этот человек признался, что влюбился в меня, он расстался со мной у крыльца моего дома, не сказав ни слова о будущем и даже не предложив мне встретиться с ним еще раз.
Триш, тоже разочарованная, однако воспрянула духом, когда я начала рассказывать ей о ресторане.
— «У Вагнера»? — с благоговением выдохнула она. — О, Син, ведь это место, куда ходят все знаменитости!
Я решила, что Клинта Иствуда и Ричарда Гира для нее хватит с лихвой, но Триш полночи заставляла меня описывать во всех подробностях тех, кто сидел за соседним столиком.
— Ты уверена, что он не пригласил тебя на свидание? — спросила наконец Триш, выливая последние капли виски в свой стакан. — Может, ты просто не его тип, Син? — Задумчиво помолчав, она бросила на меня многозначительный взгляд. — Может, если у вас ничего не получится, Харли пригласит на свидание меня?
Утром, когда я уже собиралась отправиться к Марти, зазвонил телефон.
— Это он! — пискнула Триш, закрыв рукой труб-су. — Быстро! Приведи себя в приличный вид! — Она убрала руку от трубки и поднесла ее к уху. — Привет, Харли. Говорит Триш…
Когда я наконец выхватила трубку из ее цепких пальцев, голос Харли показался мне удивленным.
— Вам надо привести в порядок ваш автоответчик. Сейчас я слышал престранную леди. Послушайте, я заеду за вами через полчаса, и мы до завтрака поплаваем. А потом я покажу вам дом, и мы сможем…
— Простите, Харли, — перебила я, — но сегодня среда, и мне нужно идти на работу.
— А вы не можете взять выходной?
— Я… гм…
— Конечно, может. — Триш вырвала у меня трубку. — Не беспокойтесь, Харли. Я позабочусь о том, чтобы она была дома.
— Что ты, черт возьми, себе позволяешь? — возмутилась я, положив трубку.
— Ты не пойдешь на работу, Син, — раздраженно возразила она. — В такой момент! Не волнуйся! Я все устрою. Скажу Марти, что у тебя прослушивание, что ты пробуешься на новую картину с Мелом Гибсоном, или совру что-то еще.
— Но…
— Одевайся и перестань спорить. Когда он за тобой заедет?
К моему огорчению, Триш уже отправилась в ресторан Марти к тому времени, когда прибыл Харли. Меня охватило смущение, когда я торопливо спускалась с ним по нашей обшарпанной лестнице. Я впервые осознала, каким убогим, вероятно, показался ему наш дом. При дневном свете все выглядело еще хуже, чем накануне вечером.
— Вам следовало бы везде поставить камеры слежения, — заметил Харли и поморщился, переступив через еще теплую дымящуюся лужицу мочи на одной из лестничных площадок. — Они очень помогают бороться с преступлениями и вандализмом. Впрочем, вооруженный патруль тоже неплохо с этим справляется. По крайней мере там, где живу я, это широко практикуется.
«Интересно, подумал ли он, кто будет за это платить?» — размышляла я. Когда мы наконец вышли на улицу, мимо нас прошмыгнуло несколько молодых людей — каждый нес под мышкой по сверкающему новому крылу машины. Бледно-голубой «бентли» стоял возле дома, и колеса его были открыты для обозрения.
— Я собирался сегодня поехать на «порше». — Харли с отсутствующим видом протянул смятую банкноту юнцу, пытавшемуся вытащить домкрат из-под машины. — Но несчастье в том, — добавил он, открывая дверцу, — что никогда не знаешь, выведут ли слуги из гаража ту машину, которая нужна. Жозе учит английский язык уже шесть месяцев, а до сих пор не отличит «бентли» от «порше».
Когда мы въезжали на Беверли-Хиллз, я узнала Уэйна, который вышел из патрульной машины, остановившейся возле домика для охраны, и спряталась на случай, если бы ему вздумалось остановить нас и снова потребовать у меня французский поцелуй. При дневном свете особняк выглядел гораздо приветливее, как и все окружающие дома, и, разглядывая их, я удивлялась, отчего это у них всех такие огромные парадные двери. Мы проехали мимо дома, очень напоминавшего гигантскую вариацию пряничного домика из сказки о Ганзеле и Гретель. Другой дом вполне мог бы принадлежать семье Адамс.
Мы остановились в конце тупика, весьма похожего на тот, где за несколько ночей до этого меня поймали Уэйн и его напарник.
— Черт, — пробормотал Харли, вывернув руль. — Кажется, я повернул не там, где надо.
Нам пришлось еще дважды проехать мимо домика Ганзеля и Гретель, пока наконец Харли не узнал дорогу, ведущую к его собственному дому.
— Я не привык въезжать с этой стороны, — смущенно пробормотал он, останавливаясь перед гигантскими столбами въезда, на каждом из которых красовалось по каменному льву. — Кроме того, обычно машину ведет Жозе.
После короткого сражения с клавиатурой кодового замка на воротах створки их скользнули в разные стороны, а мы притормозили возле уменьшенной копии Версальского дворца. О том, что мы каким-то чудесным образом не перенеслись в предместья Парижа, свидетельствовал только американский флаг, развевающийся над дверью.
Холл был примерно в шесть раз больше, чем в моей гилдфордской квартире.
— Доброе утро, сэр, — произнес чопорный голос. — Я приготовил в купальном павильоне все, как вы приказали.
Я оглянулась, пораженная знакомыми интонациями, и увидела плотного мужчину средних лет в черном костюме и с серебряным подносом в руках.
— Привет, Джордж, — сказал Харли, после чего обратился ко мне: — Думаю, тебе показался странным его выговор. Правда, Синди? Позволь представить тебе Джорджа, моего дворецкого. Он англичанин.
— Привет, Джордж, — пробормотала я, не зная, правильно ли поступаю и не нарушила ли этикет…
— Есть какие-нибудь новости? — спросил Харли. Джордж извлек из кармана записную книжку и раскрыл ее.
— Звонил мистер Армани, сэр, по поводу вашего нового костюма. Я договорился о примерке на следующую неделю, как вы увидите из записи в вашем ежедневнике. Вы заметите также, что визит к дантисту назначен на двенадцатое, поскольку подходит срок ежемесячного осмотра. — Дворецкий перевернул страницу и нахмурился. — Звонил какой-то журналист, хотел взять интервью, но, сочтя название его газеты слишком вульгарным, я сказал ему, что вы уехали из страны. Еще поступило приглашение на обед от семьи Сталлоне на следующую пятницу. Я позволил себе предположить, что вы примете его. — Джордж скромно кашлянул и взглянул на меня: — Я могу позвонить и сказать им, сэр, что, возможно, вы захотите прийти не один, и спросить, удобно ли это.
— Об этом поговорим позже, Джордж. — Харли небрежно взмахнул рукой. — Это все?
— Если я понадоблюсь вам, сэр, я в кладовой. Вам стоит только позвонить…
Харли со снисходительной улыбкой проводил его взглядом.
— Не представляю, что бы я делал без Джорджа. Он держит дом в полном порядке. Все работает как часы. Иногда мне кажется, что я мешаю ему, путаюсь под ногами. — Харли задумчиво провел рукой по волосам, покачал головой и повернулся ко мне с лицом, выражавшим мальчишеский энтузиазм. — Пойдем поплаваем, Синди.
Он провел меня по нескольким длинным коридорам, и мы оказались возле крытого бассейна, оформленного в стиле римских бань. «Ты бы обзавидовалась, Салли», — подумала я, вспомнив, что моя подруга проектировала нечто подобное для оздоровительного спортивного клуба, хотя, разумеется, менее шикарного, чем этот дом. Интересно, что сейчас поделывает Салли? С болью в сердце я осознала, что никогда не смогу рассказать ей о своих приключениях в Лос-Анджелесе, да и вообще ничем с ней поделиться.
Харли показал мне раздевалку, оборудованную рядом вешалок с бикини разного размера. Неподалеку от них висел шелковый купальный халат, на туалетном столике стоял комплект косметики фирмы «Лапиник». На элегантном шезлонге лежала кипа мягких бледно-голубых полотенец. На каждом был вышит фирменный знак «Лапиник».
Я надела купальный костюм и вышла к бассейну, чувствуя себя неловко и нервничая оттого, что девяносто восемь процентов моего тела выставлены на обозрение. Харли уже плавал, совершая свой утренний моцион и стараясь не потерять ни минуты.
Улыбнувшись, я вошла в воду и грациозно нырнула. В юности, в свою бытность Хариэт, я умела плавать кролем. Сейчас покажу Харли, чего стою.
Вынырнув, я осознала, что не могу держаться на воде, и снова ушла вниз. Меня осенила ужасная догадка: что, если Синди не умела плавать?
В следующую минуту я лежала на краю бассейна, выплевывала воду, а Харли тщательно массировал мне грудь и готовился к операции: дыхание изо рта в рот, именуемой также «поцелуем жизни».
«Это уж слишком», — подумала я, вспомнив свою сделку с Мефисто. За одну минуту беспечности я чуть не лишилась дарованных мне лет жизни! Я открыла глаза.
— Ну как вы, Синди? — встревоженно спросил Харли. — Мне следовало догадаться, что вы еще не готовы к интенсивным физическим упражнениям… после той аварии. Мне так жаль… — Беспомощным жестом он протянул ко мне руки. — Вы, должно быть, решили, что я хотел убить вас. Сначала автокатастрофа, а теперь вот это…
Я села и откашлялась.
— Надеюсь, я выживу, — успокоила я его. — Можно глотнуть бренди, чтобы прочистить горло?
Когда Харли убедился, что я пришла в себя, и успокоился, мы переоделись, и он повел меня на экскурсию по дому. Дом оказался огромным, а убранство множества комнат соответствовало разным историческим эпохам. Из римских бань мы попали в комнату, элегантно обставленную в стиле эпохи Регентства, а оттуда в другую, с белыми стенами, африканскими коврами и резным деревом.
— Консультант по фэншуй помог мне обставить дом, — объяснил Харли, когда мы проходили по комнате в японском стиле. — Поэтому я и поставил на столбах у ворот этих львов — они должны нейтрализовать негативную энергетику Запада
type="note" l:href="#FbAutId_8">[8]
.
В библиотеке, обитой дубовыми панелями, Харли подвел меня к одному из застекленных шкафов. В нем стояли книги в кожаных переплетах. Судя по всему, их никогда не открывали. Может, эти книги покупали на вес?
— Вот Диккенс, о котором я говорил вам, — с гордостью сказал Харли, поворачивая ключ и открывая дверцу шкафа. Он вынул один из томов. — Они стоят кучу денег — пощупайте переплет.
Я послушно рассматривала «Холодный дом». Страницы книги так и остались неразрезанными. Я уже собиралась отпустить язвительное замечание насчет коллекционеров, никогда не читающих книг, но тут заметила, как на лице Харли появилось виноватое мальчишеское выражение, которое свидетельствовало о его уязвимости. Он походил на избалованного мальчика, жаждущего показать свои сокровища. Пока я рассматривала книги, Харли ерошил волосы, бессознательно нарушая свою безукоризненную прическу. Во мне шевельнулось теплое чувство к нему. Он обращался со мной доброжелательнее и теплее, чем кто-либо другой в Лос-Анджелесе, однако не позволил себе ничего, кроме невинного поцелуя, желая мне доброй ночи.
Растроганная, я протянула ему книгу и пробормотала что-то одобрительное.
Неужели так важно, что Харли не читал Диккенса?
С террасы мы полюбовались садом, чистым и ухоженным, как приемная промышленного магната, с вымощенными дорожками и площадками.
Обширный, полого спускавшийся к саду газон был обнесен причудливо подстриженной живой изгородью. Кустарники имели форму павлинов, спиралей, созвездий, а иные, наиболее бесформенные, слегка походили на сосиски.
— Жозе изучает фигурную стрижку кустарников. — Харли кивком указал на маленькую темную фигурку, примостившуюся на верхней ступеньке приставной лестницы. — Думаю, вот эти, шаровидные — его работа.
Роскошно оборудованный спортзал выходил в сад.
— Эти снаряды специально созданы для тренировки бицепсов, трицепсов и квадрицепсов. — Харли показал мне спортивные тренажеры, стоявшие в ряд и сверкавшие хромированными частями. — Вон тот, что в конце, — мой любимый. Это прибор, имитирующий плавание.
Закатав рукава, Харли взобрался на приспособление устрашающего вида.
— Идите сюда. Посмотрите. — Он пристегнул какие-то ремни.
«Зачем нужна машина, имитирующая плавательные движения, когда есть крытый бассейн?» — удивлялась я. Машина издавала ритмичный лязг, пока Харли совершал движения, похожие на гребки пловца.
— Я установил ее в режим определенной длительности, — задыхаясь, объяснил он. — На распечатке компьютера вы увидите, сколько энергии я потратил.
Дожидаясь, пока он покончит со своими упражнениями, я посмотрела в окно и заметила Джорджа, который величественно шел по газону с серебряным подносом в руках. Проходя мимо Жозе, занимавшегося фигурной стрижкой кустов, дворецкий оглянулся и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, пнул ногой лестницу. До нас донесся негодующий крик, и Жозе стремительно пронесся по воздуху и приземлился в декоративных кустарниках. Кусты завибрировали, а лестница с грохотом повалилась на землю. Джордж продолжил свой путь к дому с невозмутимой улыбкой на лице.
— Английское дерьмо! — послышался отчаянный крик из кустов, явственно различимый, несмотря на грохот спортивного оборудования. — Я до тебя доберусь!
— В чем дело? — осведомился Харли из недр тренажера. — Вы что-то сказали, Синда?
Куст качнулся, наклонился почти до земли, потом катапультой выпрямился, и маленькая фигурка рухнула на газон. Поднявшись, она обратилась в бегство и исчезла из поля зрения. Дверь гимнастического зала бесшумно отворилась, и рядом со снарядом Харли материализовался Джордж.
— Через пять минут ленч будет подан в оранжерее, сэр. Поймав мой взгляд, Джордж безмолвно дал мне понять, что я не должна рассказывать о том, что видела.
— Эти латиносы, — пробормотал он, подходя к окну и кивая в сторону все еще подрагивающего куста. — У них нет чувства ответственности. Они не принимают мер предосторожности. Странно, что он до сих пор не покалечился и не разбился насмерть.
Мрачная мексиканка внесла ленч — салат, на вид постный и невкусный, и суп с рогаликами.
— Благодарю, Мария. — Харли сверил поданные блюда с карманной картой калорий. — Вы не забыли о жидкой добавке из морских водорослей?
Мария покачала головой. Судя по выражению лица служанки, она подозревала, что ее хозяин спятил.
— Это третья экономка, сменившая двух предыдущих всего за шесть месяцев, — сказал Харли, когда она вышла. — Вы не представляете, насколько трудно убедить этих людей в том, как важно правильно сбалансировать питательные вещества.
Пока мы ели, Харли рассказывал о доме, но я почти не слушала его. Что-то все ощутимее беспокоило меня. Он охотно показывал мне все свои владения и имущество, начиная от плавательного бассейна и кончая запонками, украшенными эмблемой «Лапиник», но о себе не поведал ничего. Какой человек Харли? Что таится у него внутри?
Каждый раз, когда я задавала ему вопросы о нем самом, он, казалось, терялся и не знал, что ответить.
— Должно быть, вы прочли все статьи в журналах, — смущенно предположил Харли, ерзая как школьник, застигнутый за кражей яблок. — И вероятно, все интервью Ларри Кинга?
Я покачала головой.
— Дело в том, что… по-моему, они гораздо лучше описывают меня, чем я сам способен это сделать. — Лицо Харли приняло глуповатое выражение. — По правде говоря, я самый обыкновенный, заурядный человек. У меня нет никаких серьезных интересов, никаких хобби — ничего такого. Просто случилось так, что я богат.
О своей семье он сообщил мне немного, но я поняла, что Харли вырос в роскоши и пользовался всеми привилегиями людей своего класса. Своим состоянием он был обязан компании по производству косметики «Лапиник», основанной его покойной матерью, и это огромное состояние позволит до конца его дней не думать о заработке ради хлеба насущного.
«"Лапиник" — для женщины, которая хочет немного больше». Этот девиз компании был для меня постоянным источником раздражения в моей прежней жизни. Он подчеркивал мою неспособность получить то, что почти все женщины принимали как должное.
— Это не так легко, как кажется, — я о том, что весьма трудно быть богатым, — ворвался голос Харли в мои размышления. — Чтобы управлять таким домом, приходится прилагать много усилий. Я должен быть в постоянном контакте с бухгалтерами и юристами, принимать решения о капиталовложениях, подписывать чеки, посещать благотворительные собрания, а в сутках не так уж много часов…
— А как компания? Как «Лапиник»? Я полагала, что дела компании отнимают все ваше время.
— «Лапиник»? — просиял он. — Да, «Лапиник». — Харли поднялся. — Идемте, я покажу вам свой офис. — Взяв меня за руку, он направился к двери. — У меня есть для вас сюрприз.
Харли привел меня в комнату в синих тонах, убранную и меблированную в стиле «Лапиник», теперь уже знакомом мне. Ряды плакатов в рамках, рекламирующих продукцию компании «Лапиник», были развешаны на стенах. Все это я не раз видела, поскольку объявления, рекламирующие изделия этой фирмы, неизменно появлялись на глянцевых страницах воскресной газеты «Санди». На всех объявлениях такого рода были изображены светловолосые манекенщицы с нежными кукольными личиками и широко раскрытыми глазами, свидетельствующими о невинности. Вглядевшись в них внимательнее, я была потрясена так, будто встретила кого-то близко знакомого. Такое выражение лица я созерцала каждый раз, когда смотрелась в зеркало, потому что до сих пор не привыкла к своей новой внешности. Она резко контрастировала с моим прежним обликом, и вместе с тем эта безмятежная маска ничуть не совпадала с тем, что творилось в моей душе.
— Добро пожаловать в сердце империи «Лапиник», — сказал Харли с усмешкой. Он стоял возле огромного письменного стола, окруженного такими же столами поменьше.
Все они были заставлены телефонами, компьютерами и другими непременными атрибутами большого бизнеса. Я чувствовала себя как претендентка на вакантную должность, явившаяся на собеседование.
Факс на одном из столов очнулся от спячки, заурчал и изрыгнул несколько листов бумаги с печатным текстом.
— Мы связаны с головным офисом «Лапиник» в Лос-Анджелесе. — Харли с гордостью похлопывал рукой по машине. — А тот, в свою очередь, связан с другими офисами «Лапиник» во всем мире — в Лондоне, Париже и Риме… — Харли просмотрел один из листов бумаги. — Вот это пришло из Нью-Йорка.
— Что — это? — поинтересовалась я. Он почесал голову.
— Судя по всему, это цифры продаж. Признаться, это не моя епархия. Всем этим занимается Дэвид. — Харли бросил листок в большую плетеную корзинку для бумаг, уже почти заполненную. — Хотя я знаю, что поддерживать контакты с другими отделениями компании выгодно. Это окупается. Можно предвидеть, как будут развиваться события дальше.
— Кто такой Дэвид?
— Мой брат. — Харли улыбнулся. — Он ведает делами компании. Вы скоро познакомитесь с ним.
Взяв ключ из выдвижного ящика письменного стола, Харли открыл шкаф и извлек большой прямоугольный предмет, завернутый в бархат.
— А вот это сюрприз. — Харли знаком пригласил меня сесть за стол и очень осторожно поставил непонятный предмет на стол передо мной. — Это вам, Синди. Особенный подарок.
Я осторожно сняла бархатную обертку и обнаружила под ней блестящую голубую коробочку с эмблемой «Лапиник» на крышке.
— Ну же, открывайте! — возбужденно сказал Харли.
Я расстегнула пару миниатюрных медных замочков и подняла крышку. Внутри помещалось несколько рядов покрытых голубым бархатом уступов, похожих на упаковку шоколадных конфет. На каждом из уступов, разделенных на секции, стояли крошечные горшочки, флакончики и лежали тюбики.
— Это полный набор продукции «Лапиник», — пояснил он, раскладывая на столешнице эти соблазнительные штучки, чтобы я могла получше рассмотреть их. — Мы производим их в ограниченном количестве и только для особых случаев, и это самый последний набор. Я хранил его долго в ожидании женщины, которая заслуживает такого подарка. — Харли застенчиво улыбнулся — Позвольте мне показать вам, — сказал он, перебирая вещицы одну за другой. — Вот это для снятия грима, увлажняющий крем и тон в одной упаковке. Это называется полным набором для ухода за кожей. Вот здесь фон, пудра и румяна. В этом отделении губная помада — видите, несколько оттенков. Вот тени для век и тушь для ресниц… — Он продолжал перечислять предметы из нескончаемого списка, любовно поглаживая каждую баночку, флакон или тюбик. Потом перегнулся через стол и слегка дотронулся до моего подбородка, приподнял мое лицо и повернул его к свету. — Я хочу показать вам, Синди, что может для вас сделать «Лапиник». — Открыв ящик письменного стола, Харли вытащил коробочку с набором кисточек, губок и ватных тампонов. — Позволите? — спросил он, выбрав флакончик из набора.
Я кивнула.
Он вытащил зеркало из другого ящика и поставил на стол передо мной. Осторожно удалив с моего лица остатки косметики, которую я торопливо наложила сегодня утром, Харли взялся за дело. По мере того как он углублялся в работу, застенчивое выражение сменилось задумчивым и по-детски сосредоточенным, как у маленького мальчика, экспериментирующего с новой коробкой красок. Прикосновения Харли, нежные и деликатные, доставляли мне удовольствие.
— Ну вот. — Он отступил, чтобы полюбоваться плодами своих трудов. — И вид вполне естественный.
— Разве для того, чтобы выглядеть естественной, нужна косметика? — удивилась я.
— Чтобы выглядеть естественной и при этом красивой, нужно приложить усилия, — уверенно возразил он. — Даже самое прекрасное лицо заиграет новыми красками, если наложить косметику. А без нее внешность кажется незаконченной, как картина без рамы. Поглядитесь в зеркало и увидите разницу.
Я внимательно всмотрелась в свое отражение. Косметика была едва заметна, но лицо мое преобразилось — это было странно и непостижимо. Такого результата я никогда не достигла бы, пользуясь крикливыми вульгарными тенями и помадой из косметички Сирии. Я улыбнулась, наслаждаясь новым для меня ощущением — уверенностью в себе.
— Вы самая красивая женщина, какую я когда-либо видел, Синди, — сказал Харли. — Я в этом разбираюсь. Более того, я эксперт по части женской красоты. Такова моя работа. Люди говорят, что красота расположена не глубже кожи, но в вашем лице есть что-то совсем особенное, и инстинкт подсказывает мне, что ваша красота идет изнутри, из глубины вашего существа.
Я повернулась к нему, с предвкушением облизнув пересохшие губы. Вот и наступил момент, когда он заключит меня в объятия и поцелует.
Харли протянул руку, чтобы помочь мне подняться, но не поцеловал, а подвел меня к двери в другом конце офиса. Может, это спальня? По телу моему пробежала дрожь, предвещая, что давно подавляемое желание сейчас вырвется на свободу.
Он отворил дверь.
— Ну как вам? — Харли пропустил меня в комнату, обставленную как фотостудия — с задниками, боковыми рефлекторами и дорогой камерой с огромными линзами, установленной на треножнике. — Ее обставил для меня друг Дэвида Бейли.
Стараясь скрыть разочарование, я издала восклицание, долженствующее выразить мое восхищение.
— Мне хотелось бы сделать несколько ваших фотографий, Синди, — робко сказал он. — Можно?
Я колебалась, памятуя о том, что некоторые африканские племена считают, будто камера способна украсть вашу душу. Между тем моя душа уже находилась в надежных руках, во власти Мефисто, но вдруг фотографии покажут, что я вовсе не юная Синди, а пятидесятилетняя Хариэт?
Приняв мое молчание за согласие, Харли вывел меня на середину комнаты. Вокруг замигал свет, слепя мне глаза, и я отступила назад, заслонившись рукой от нестерпимого блеска.
Вспышка ослепила меня.
— Потрясающе, Синди! — воскликнул Харли, включая камеру. — Отклонитесь еще немного назад. Не возражаете, если я сделаю еще один снимок?
Камера зажужжала, и последовало несколько вспышек. Мое тело покорно следовало его инструкциям, будто точно знало, что именно ему понравится. Возможно ли, что Синди за свою короткую жизнь научилась позировать, как это делают манекенщицы?
— Удивительно! — воскликнул Харли, не отрываясь от объектива камеры. — Не останавливайтесь, двигайтесь!
Я потягивалась и извивалась гибкими, как у змеи, движениями, мысленно убеждая его оставить камеру и приблизиться ко мне в пьянящем тепле, исходившем от подсветки. Я чувствовала себя юной, прекрасной и сексуальной. Я желала Харли, мечтала снова почувствовать нежные прикосновения его рук на своей коже, мечтала, чтобы он раздел меня и занялся со мной любовью прямо на полу студии, как это показывают в фильмах.
— Харли! — выдохнула я, приоткрыв рот и глядя в линзы камеры полузакрытыми глазами. Мне ответили стремительные вспышки камеры, лавина вспышек и, наконец, громкий хлопок.
— Черт возьми, — пробормотал Харли, глядя на тонкую струйку дыма, поднимавшуюся от камеры. — Полетел привод мотора.
Я стояла с глупым видом посреди комнаты, наблюдая, как Харли пытается спасти отснятый фильм. В конце концов, с помощью большой отвертки, он извлек пленку из камеры.
— Теперь вам лучше отправиться домой. — Он посмотрел на часы и открыл дверь офиса. — Хочу отнести снимки в фотолабораторию, пока она не закрылась.
Я неохотно оправила одежду.
— Хорошо. — Я была крайне разочарована. Почему это те, к кому начинаешь питать интерес и находить их привлекательными, становятся загадочно скользкими, увертливыми и недостижимыми?
— О! А я не сказал вам? — непринужденно добавил Харли. — Завтра вечером у нас прием. Днем я заеду за вами, и мы пройдемся по магазинам. — Он оглядел мой туалет с легким неодобрением. — Полагаю, вам надо купить что-нибудь новое.
Харли отвез меня домой на своем «феррари». Большая часть нашего путешествия прошла в молчании Харли казался озабоченным, а я спрашивала себя: что именно сделала не так? Почему он не попытался сблизиться со мной? Может, я не в его вкусе, но если так, то почему Харли восторгался моей красотой и так старался развлечь меня? В чем дело? Как относиться ко всем вчерашним признаниям в любви?
Украдкой взглянув на него, я напомнила себе, что Харли Брайтмен, судя по тому, что пишут о нем журналисты, — самый завидный жених в Калифорнии. Может, я слишком высоко оцениваю свою привлекательность и свои шансы? Но ведь я сама не пыталась завязать с ним знакомство. Инициатива исходила от него. Он сделал первый шаг к сближению.
Харли ничуть не походил на плейбоя, о котором я читала в газетах и журналах. Он был гораздо добрее и внимательнее и уж совсем не походил на распутника, каким его выставляли в статьях. Сегодня утром, пока Харли задумчиво держал во рту кисточку для макияжа, выбирая оттенок теней для моих век, я размышляла о том, что он собой представляет. Харли походил на художника, погруженного в свою работу и мало интересующегося мирскими делами. Может, мне довелось увидеть на миг настоящего Харли Брайтмена, то, что он скрывает от других? Я с трепетом спрашивала себя, могла ли взволновать его Хариэт, та душа, что живет в прекрасном теле Синди? Возможно ли, что Харли — тот рыцарь на бледно-голубом коне, о котором Хариэт мечтала все эти годы?
Мы подъехали к дому Триш.
— Увидимся завтра, солнышко. — Харли клюнул меня в щеку и открыл мне дверцу. Я помедлила, но он и не попытался удержать меня.
— Увидимся. — Опечаленная, я направилась к мрачному подъезду. Снова воображение сыграло со мной скверную шутку: ведь такому, как Харли Брайтмен, доступна любая женщина. С какой же стати я возомнила, что он влюбился в меня?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дьявол по имени Любовь - Чейтер Линда



неожиданно, но интересно и увлекло...
Дьявол по имени Любовь - Чейтер Линдавалентина
3.10.2014, 7.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100