Читать онлайн Наше лето, автора - Чемберлен Холли, Раздел - ДЖИНСИ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наше лето - Чемберлен Холли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наше лето - Чемберлен Холли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наше лето - Чемберлен Холли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чемберлен Холли

Наше лето

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ДЖИНСИ
СТОЛКНОВЕНИЕ ВЕНЕРЫ И МАРСА

Жизнь может подвести, зато иногда бывает невероятно хороша. Вроде тех случаев, когда дарит вам прекрасную погоду на уик-энд.
Даниэлла предпочла провести чудесный день в магазинах. Вернувшись во второй половине дня, она притащила три больших битком набитых пластиковых пакета. В числе ее приобретений были золотой с эмалью брелок в форме прославленной нантакетской корзинки для матери, ярко-красная фуфайка с видом Мартас-Вайнярда для отца и несколько пар босоножек для нее самой.
Не знаю точно, где пропадала Клер, но вернулась она в прекрасном настроении, румяная и оживленная, что-то лепетала насчет пяти миль, бега, необходимости приобрести новый пульсотахометр и о том, что отныне ее любимый вид спорта – гребля на каяках.
Я? Я провела день, шатаясь по художественным галереям, и, кстати, впервые посетила музей в Эдгартауне.
Часов около пяти мы втроем отправились выпить и закусить в известное здесь местечко под названием «Кит». Заведение стояло на самом берегу, могло похвастаться большой террасой – там были столики – и двумя барами: в помещении и уличным. Нам повезло: удалось занять столик с видом на океан.
Правда, я заподозрила, что наше «везение» было напрямую связано с суммой, которую Даниэлла сунула хостесс.
Забавно.
В начале лета мне и в голову не приходило проводить время вне дома со своими соседками. Но странным образом мы стали все чаще общаться, причем без особых усилий. Иногда эта ситуация казалась мне идиотской. Временами нравилась…
Ну ладно, больше, чем просто нравилась.
– Эй, на палубе! – Даниэлла помахала кому-то рукой и повернулась к нам: – Девушки, надеюсь, вы не будете возражать? Я сказала ему, что мы будем здесь. Он просто подойдет поздороваться. Ему еще нужно на работу.
– Кто? – спросила Клер.
– Крис.
– Ах вот как? Значит, Дэвид слишком важная шишка, чтобы знакомиться с ним, а мы – такая шваль, что нам и Крис сгодится?
– О, Джинси, все совершенно не так. А теперь ш-ш-ш! Привет!
К нам подошел Морской Волк Даниэллы. Чрезвычайно симпатичный, в стиле охотников и рыболовов, из тех, кто много времени проводит на свежем воздухе. Мне показалось, этот парень скорее во вкусе Клер.
И ужасно обаятельный. Ни капли коварства или подлости.
Даниэлла представила своего Криса. Познакомившись, я спросила, не хочет ли он с нами посидеть.
– О нет, спасибо, – отказался он. – Перед работой я не пью.
– Мудро, – заметила Клер.
Крис усмехнулся:
– Скажем так, мудрость легко не дается. Жизнь преподала мне пару жестоких уроков. Впрочем, тут я не одинок.
– Вы совершенно правы, – подтвердила я.
Даниэлла встала, взяла Криса за руку.
– Разве тебе не пора, Крис? – проворковала она. – Не хочешь же ты опоздать на работу!
Крис взглянул на часы.
– И то верно. Босс прямо на стенку лезет, если я опоздаю хоть на минуту.
– Разве вы работаете не на себя? – удивилась Клер.
– Именно. И я не шутил, когда сказал насчет босса.
Все, кроме Даниэллы, рассмеялись, и Крис почти бегом припустился к грузовику.
– Ты практически выставила его, – заметила я после ухода Криса.
Даниэлла нахмурилась:
– Вовсе нет. Просто не хотела, чтобы он опоздал на работу.
– Какое тебе дело, опоздает он или нет? И вообще, даже если он разорится? Тебе ведь не замуж за него выходить!
– Он такой славный, – поспешно вставила Клер, прежде чем Даниэлла успела ответить. – Такой настоящий.
– Да, – согласилась я. – Но лично меня больше интересует его тело. Когда покончишь с Крисом, уступи его мне, договорились?
– Как насчет Рика? – обозлилась Даниэлла.
– А что насчет Рика? – ухмыльнулась я, старательно изображая безразличие. – Я не из тех, кто рвется замуж. Это не у меня целая система разработана!
– Но…
– Никаких «но». И нечего домысливать за меня.
– Ладно, – хмыкнула она, – но, независимо от Рика, должна тебе сказать, что парень, который встречается с Даниэллой Лирз, вряд ли посмотрит на Джинси Ганнон.
– Это оскорбление?
– Нет, просто констатация факта. Джинси, ты и я – полная противоположность. Нас едва ли можно причислить к одному виду, не говоря уж об однополости.
– Ты все-таки оскорбляешь меня! – вскричала я.
Но Даниэлла оставалась невозмутимой перед лицом моей растущей ярости.
– Нет, – повторила она. – Пытаюсь высказаться. Посмотри, как ты одеваешься. Взгляни на свои волосы. Когда ты в последний раз стриглась? Ты когда-нибудь пользовалась феном? Как насчет геля? Ты хоть раз в жизни надела юбку? Делала маникюр в салоне?
– Конечно, я пользовалась феном! – рявкнула я. – Где, по-твоему, я выросла? В болоте?
– Ну, – издевательски протянула та, – судя по тому, что ты рассказываешь о своем родном городе, всякое может быть.
– О, Даниэлла, – вмешалась Клер, бросив на меня взгляд, явно умолявший не пускать в ход кулаки. – Ты слишком много значения придаешь этим мелким дурацким различиям. Вещам, которые в конце концов оказываются совершенными пустяками. И ты, и Джинси – трудолюбивые, умные, добрые женщины. Это главное. Любой достойный мужчина посчитает за счастье быть рядом с каждой из вас.
Мы с Даниэллой уставились друг на друга, пока она наконец не отвернулась, пожав плечами.
Добрая старушка Клер. Вечная миротворица.
А у меня имелся свой способ сохранить мир – заказать по второй порции коктейля, несмотря на все протесты Клер, что одна «Маргарита» – абсолютный для нее предел.
– Ешь побольше чипсов, – посоветовала я, – и все будет в порядке.
Пока мы расправлялись со второй «Маргаритой», за соседний стол усадили парочку, достаточно близко для наблюдения, но под таким углом, что молодые люди не могли быть уверены, поглядываем мы на них или на симпатичного бармена за их спинами.
Она словно сошла со страниц каталога для Молодых Женщин. Он – типичный образец Молодого Мужчины.
У нее были длинные светлые волосы, которые она часто откидывала, безупречная фигура и задорное хорошенькое личико. Затянута в мини-сарафанчик, а босоножки с ремешками на высоких каблуках.
Он явно наработал мышцы регулярными тренировками в тренажерном зале. Волосы подстрижены ежиком. На левом запястье – тяжелый, круглый золотой «Ролекс». Белоснежная полотняная рубашка была расстегнута, открывая волосатую грудь. Черные хлопчатобумажные брюки, со складкой спереди, чуть расширялись книзу.
Разумеется, насчет часов меня просветила Даниэлла. Я не узнала бы «Ролекс» даже на витрине фирменного магазина.
Выражение лица девушки становилось попеременно заученно-скучающим и зазывно-соблазнительным.
Выражение лица молодого человека становилось попеременно хмуро-вызывающим и «я именно тот, кто тебе нужен, бэби».
– Вот она, разница между мужчиной и женщиной, насколько я понимаю! – неожиданно объявила Даниэлла.
– Тебе так уж необходимо выискивать разницу? – поразилась я. – Да прямо перед тобой – стереотипы мужчины и женщины. Ты можешь экстраполировать каждую деталь только из внешности и поведения этих двух образцов. И что еще можно добавить?
– Разница в том, – упорствовала она, – что женщины всегда больше говорят. В отличие от мужчин, которые обычно делают. Парни идут играть в гольф, а женщины – на ленч.
– Ну и глупо! – объявила я. – Ленч – это тоже занятие. Ты кусаешь, жуешь, глотаешь, перевариваешь.
– Да. Но это не только еда, верно? Еще и беседа. Последние сплетни, непрошеные советы. Возможность свести не слишком худенькую незамужнюю подругу со своим сорокапятилетним холостым кузеном.
– По-моему, ты, как всегда, делаешь из мухи слона, – запротестовала Клер. – Развела целую философию насчет слов и дела. Ты вечно…
– Продолжай, – потребовала ничуть не смущенная Даниэлла. – Я вечно… что именно?
Клер вспыхнула.
– Мне не стоило так говорить. Просто, по-моему, ты слишком стараешься разложить мир по полочкам.
Даниэлла пожала плечами:
– И что из того? Множество вещей в этой жизни достаточно очевидны. И вполне поддаются распределению по полочкам, если так можно выразиться.
– Но ничто не бывает строго черно-белым! – продолжала спорить Клер. – Особенно люди, их поведение и тому подобное…
– Прости, если снова обобщаю, – перебила Клер, – но я кое-что вспомнила. Видишь ли, мой брат только что попросил своего друга Джейка, парня, которого знал еще с детского сада, быть его шафером. У Дэвида и Джейка нет ничего общего, со… скажем, с пяти лет. Джейк по профессии – личный тренер. Приятный парень, но глуп как пробка. А Дэвид – талантливый врач. И они лучшие друзья.
– Что ты хочешь этим доказать? – спросила я, достаточно озверев от скуки, чтобы зачарованно наблюдать, как Молодой Мужчина скармливает Молодой Женщине жареных кальмаров, беря их с тарелки прямо своими толстыми пальцами.
– Только то, что парни обычно заводят друзей едва не с пеленок, а потом сохраняют эту дружбу навек, даже если становятся совершенно разными людьми, у которых нет ничего общего, кроме пениса.
– Ну, не знаю, – протянула Клер (как можно было предвидеть). – Женщины тоже могут дружить всю жизнь. Лучшая подруга матери училась с ней вместе еще в школе. С другой стороны, верно, мы меняемся всю жизнь. Идем вперед, бросаем подруг, заводим новых…
Я театрально вздрогнула.
– Мы рассуждаем как гребаные змеи, сбрасывающие кожу каждую весну. Не люблю змей.
– Разумеется, – подтвердила Даниэлла, пропустив мою реплику мимо ушей. – Женщины – это вечное цветение, вечное движение и вечные изменения.
– А мужчины – солидность, стабильность и…
Я поколебалась.
– Необходимо еще одно слово на «с».
– Ты по-прежнему во власти стереотипов, – возразила Клер, обращаясь к Даниэлле. – Если все это верно, как ты объяснишь тот неоспоримый факт, что мужчины находятся в постоянном поиске, а женщины вьют гнезда? Стремление вить гнездо – признак стабильности, не так ли? А вот постоянный поиск – это… ну… риск. Нестабильность. А если женщины – вечное движение, тогда чем можно оправдать их любовь к коробочкам?
– К чему? – недоуменно нахмурилась я.
– Я думала об этом, – серьезно заявила Клер. – У каждой девочки есть коробочка с секретными сокровищами. Личное богатство. Сумочки – всего лишь расширенный вариант коробочек. Подумайте об этом! У женщин имеются шкатулки для часов, украшений, маленькое хорошенькое блюдце для мелочи, в то время как мужчина просто бросает часы и сдачу на столик в прихожей, создавая лишний беспорядок.
– Порядок против хаоса? – предположила Даниэлла.
– Не думаю, – покачала я головой. – По крайней мере не в моем случае. Я неряха, а Рик омерзительно аккуратен, хотя и неуклюж. Это я разбрасываю сдачу, а Рик собирает и складывает в кошелек. При этом он обычно роняет кошелек мне на ногу, но…
– В таком случае скрытность против разоблачения? – спросила Даниэлла.
– Безопасность против риска? – добавила Клер.
Моя очередь.
– Дело в том, что мужчину обуревает желание распространить свое семя по всему миру, а женщинам приходится покрепче стискивать ноги.
– Хороший довод, – кивнула Даниэлла. – И подумайте вот о чем: у женщин есть матка.
– Еще и думать об этом? – возмутилась я. – Тем более что я пока что не собираюсь ее использовать. Почему все вечно сводится к матке?
Но Даниэллу уже понесло.
– Матка – это потаенное местечко для выращивания новой жизни. А вот у мужчин ничего подобного нет. Только пенис. И яички. Болтаются напоказ, абсолютно бесстыдно…
– Ага, вот мы и дошли до сути! – вскричала Клер. Похоже, она совсем окосела. Я впервые видела ее такой.
Утром она будет чувствовать себя хуже последнего дерьма, но пока это было очень даже забавно. Веселая поддатая девушка куда лучше злобной.
– Стыд, – продолжала рассуждать Клер. – Женщин всегда приучали стыдиться своих тел, чувств и мыслей. Обнажать любую часть женского «я», женской сущности – постыдно. Поэтому женщины привыкли все держать в себе. Прятать. В коробочке. Вот какая я умная!
– Еще бы, солнышко, – заверила Даниэлла. – И учти, женщинам не полагается ходить топлес. Я имею в виду, на публике. Женщина без блузки – шлюха. Везде, за исключением нудистского пляжа. А вот мужчинам разрешается разгуливать без рубашек. Не слишком прилично, но вполне законно.
– Да, и скажите, кто способен нагло наслаждаться сосками незнакомого мужчины? Или его большим жирным пузом, – ухмыльнулась я.
– Неплохо бы полюбоваться сосками Аштона Кучера, – мечтательно вздохнула Даниэлла.
– Аштон Кучер – никакой не незнакомец, – поправила Клер. – Он знаменитость. Между знаменитостью и незнакомцем большая разница.
– Раз уж мы затронули эту странную тему, – вмешалась я, – позвольте сказать, что я не горю желанием видеть любую часть обнаженного тела незнакомого человека. Даже его живот. Или ее живот. Даже если он плоский. То есть, если я уважаю право человека выставлять себя напоказ, почему этот человек не может уважать моего права не смотреть на него?
– Скрытность по контрасту с откровенностью, – пропела Клер.
– Стыд, – твердила Даниэлла.
– О нет! – простонала я. – Мы пошли по кругу.
– Полли Покет! Игрушки!
Даниэлла явно была очень довольна собой.
– Эти крошечные милые куколки! Очень легко спрятать.
– Миниатюры. Крошечные статуэтки. Кукольные дома. Маленькой девочке дарят кукольный дом, – сказала Клер. – Своего рода коробочку, которую можно надежно запереть. А маленькому мальчику дарят железную дорогу. Представляете, как отличается кукольный дом от железной дороги?
– Все меняется, – вторила я. – Все изменилось. Взгляните на девочек, играющих в футбол и… ну не знаю… вытворяющих всякие фокусы с компьютером. Но это еще не означает, что они забыли о платьицах с оборками.
– Верно, – согласилась Клер. – Кстати, насчет платьев. Видели секцию Барби в «Сворсе»?
type="note" l:href="#n_17">[17]
А кукольные отделы? Розовое по-прежнему преобладает. И еще куча традиционной, чисто девчачьей чепухи, которую навязывают детям.
– Ну, лично я ничего плохого в этом не нахожу, – заявила Даниэлла. – Я выросла среди розового, и, как видите, все обошлось. Заткнись, Джинси.
– Я? Да я вообще молчу!
– Но собиралась заговорить.
– Ты в самом деле считаешь, что так хорошо меня знаешь?
– Именно!
– Есть такая рок-звезда – Пинк, – вспомнила Клер.
– Лично мне такой розовый не по вкусу, – фыркнула Даниэлла.
– Русские матрешки, – внезапно осенило Клер. – Кукла в кукле.
– Кто с ними играет? – удивилась я. – Мне всегда казалось, что это, ну… украшения, что ли. Из тех, что пылятся в домах старушек. Домах старушек на Брайтон-Бич.
– Дневники с замочками, – оживилась Даниэлла. – Электронные записные книжки, снабженные чем-то вроде сирен на случай, если твой младший брат пытается открыть их без пароля. Я видела такие по телевизору.
– Помните свой первый чемодан? – вдруг спросила Клер с выражением гениального озарения человека, которого наутро ждет монументальное похмелье.
– Чемодан? – хмыкнула я. – Имеешь в виду рюкзак, что ли? Ранец? В нашей семье нет заядлых путешественников. Мы просто набивались в дряхлую колымагу и ехали примерно час до Энт-Лег,
type="note" l:href="#n_18">[18]
штат Нью-Хэмпшир. Зачем для этого чемодан?
– Э… Понимаю. Но мы часто ездили в Чикаго. Там у нас родственники. И на Верхний полуостров тоже.
type="note" l:href="#n_19">[19]
Конечно, для домика на озере особого багажа не нужно, но все же…
– Прости, – перебила я, – домик на озере? У тебя есть второй дом?
У Клер хватило совести покраснеть.
– Ничего особенного, – пробормотала она. – То есть все наши знакомые имеют дома на озере. Я хочу сказать…
– Не стоит.
– А какого он был цвета, – не унималась Даниэлла, – твой первый чемодан?
– Голубого. Темно-голубой. У моих родителей были одинаковые синие сумки, по-моему, из набора «Американский турист».
– А у меня была шляпная картонка, – похвасталась Даниэлла. – Ужасно непрактично. Шикарно, но непрактично. Не то чтобы я очень заботилась о практичности.
– Ты и сейчас не заботишься, – съязвила я.
– Мне бабушка подарила. Я очень ее любила. Из розовой лакированной кожи. Жаль, что она не сохранилась. Идеально подошла бы для хранения шиньонов.
– Первые косметические наборы, первая шикарная записная книжка…
– Так все дело в вещах, – брюзгливо перебила я. – У девчонок вечно полно барахла. Следовательно, им нужно место, чтобы все уложить.
– У мальчишек тоже много всего, – подумав, возразила Даниэлла. – И у мужчин. Всякие инструменты, ящики, пояса для инструментов…
– У меня есть ящик для инструментов, – весело объявила Клер. – Черный и блестящий. А ручка отвертки – фиолетовая с подсветкой.
– Никогда не думала, что скажу это, – пробормотала я, – но благодарение Богу за Уина. Он может пользоваться отверткой, верно? Исправить подтекающий унитаз? Сменить лампочку?
– Портфели, – продолжала Клер, игнорируя мои риторические вопросы. – У женщин и мужчин есть портфели.
– И коробки для завтраков, – добавила Даниэлла.
– Только не в моей семейке. Мы с Томми носили школьные завтраки в бумажных пакетах. Они вечно промокали. Особенно если мать заворачивала нам сливочный сыр и желе. А вот с арахисовым маслом и желе такого не случалось. Думаю, все дело в консистенции.
– Помните, как волнительно было раскрывать коробку для завтраков, даже если знаешь, что внутри? – вздохнула Даниэлла. – Иногда ужасно хочется, чтобы детство вернулось. Я так любила «Твинкиз»!
type="note" l:href="#n_20">[20]
– «Твинкиз»? – воскликнула я. – Брр! Предпочитаю «Снежки»!
– Как ты можешь? – воскликнула Клер с чем-то вроде искреннего ужаса.
– Интересно, чем это «Снежки» хуже «Твинкиз»? А что ты ела на десерт?
– В основном то, что пекла мать. Иногда мы покупали «Литтл Деббис».
– А что ты имеешь против «Хостесс»?
type="note" l:href="#n_21">[21]
– Ничего. Просто рассказываю, что мы ели на десерт. То, что готовила мать. Помню маленькие кексы с карамельной глазурью. А может, это была глазурь из сливочного масла и жженого сахара. Зато цвет помню отчетливо. Что бы это ни было, я ужасно любила такие кексы.
– Поразительно, чего только не хранит наша память! – философски заметила я. – Какие-то главные события, вроде вечера в честь окончания начальной школы, совершенно испарились, зато перед глазами так и стоит то, что каждый день надевал самый большой кретин в нашем классе.
– Что именно? – полюбопытствовала Даниэлла.
– Серый пристегивающийся галстук. Представляете, каждый день один и тот же! Может, у него был целый комод этих галстуков, не знаю. И не могу представить лицо бабушки, – а ведь я ее любила! Зато галстук… Он залоснился и поблескивал. А в нижнем левом углу темнело абсолютно круглое пятно… Почему я помню это, а не что-то куда более важное? Что это говорит обо мне?
– Что это говорит о памяти в целом? – поддержала Клер. – Об истории, биографии, автобиографии?
– Как звали этого парнишку? – спросила Даниэлла.
– Понятия не имею. Галстук, и все.
– Во втором или третьем классе через проход от меня тоже сидел мальчик. Не назову его имени, и даже лицо расплывается перед глазами, зато из уха всегда торчал огромный катышек серы…
– О Господи, меня сейчас стошнит! – завопила Даниэлла. – Клер, как у тебя язык повернулся?!
– Знаю, – отмахнулась она, допивая коктейль и причмокивая от удовольствия. – Омерзительная деталь, но я так ясно вижу щеку мальчишки и это вечно грязное ухо. Неужели мать никогда не проверяла его уши перед тем, как отправить в школу? Неужели никогда не заставляла мыться?
– Интересно, почему учительница не послала его матери записку с требованием умыть грязнулю? – воскликнула я, мгновенно представив свою мамашу, решительно и не слишком осторожно орудующую ватной палочкой.
Что за чудесные воспоминания!
– Почему я так и не сумела его забыть? – продолжала Клер. – И что это может означать для меня сейчас? Полагаю, в свое время это было занимательно, как в фильме ужасов. Но зачем мой разум зря тратит силы, сохраняя подобную информацию? Почему мне не вспомнить, как по-французски, скажем, «полка», зато чертов мальчишка с немытыми ушами останется со мной навсегда?!
– Одна из мрачных шуток Господа, – бросила я.
Клер выглядела крайне расстроенной.
– А вот и приятные воспоминания, – ободрила я. – Катание на санках. Или книга, которую я любила в детстве. Даже помню заглавие и знаю, что мне нравилось содержание, хотя уже трудно сказать, почему именно. Что это за воспоминание? Нечто вроде черно-белого кино. Почему воспоминания не могут быть цветными? Послушайте, это поразительно. Гарантирую, что к завтрашнему вечеру я не сумею пересказать детали этого разговора.
Столь меланхоличное наблюдение немного омрачило наш праздник. Правда, мы немного оживились, когда Молодой Мужчина и Молодая Женщина поднялись из-за стола. Мужчина обвил массивной ручищей тонкую талию подруги и повел ее к ступенькам террасы.
Даниэлла кивнула с видом, который, вне всякого сомнения, считала мудрым. Сколько «Маргарит» она высосала?
– Этот тип? В точности как остальные. Все мужчины одинаковы. Совершенная противоположность женщинам. Венера и Марс. Вы просто не понимаете. Противоположные полюса. Мужчины – идиоты.
– Опять ты завелась, – пожурила Клер. – Обобщаешь. А зачем?
– Почему бы и нет? – вступилась я, увидев, как Даниэлла вдруг необычайно заинтересовалась донышком бокала. – Разве она кого-то обидела? И к тому же Даниэлла никому не указывает, что делать. Просто наблюдает и комментирует. Это ее право как американской гражданки.
– На свете не бывает полных противоположностей, – терпеливо пояснила Клер. – Так называемые противоположности существуют благодаря друг другу. И определяют друг друга. Свет – противоположность темноты, потому что он не темный…
Даниэлла, подняв глаза от бокала, озадаченно уставилась на нее:
– Значит, все только часть чего-то еще? Чего?
– Господи, какое занудство! – воскликнула я. Неужели мы до того нагрузились? – Сколько нам вообще лет? Пятьдесят, что ли?!
– Интеллект не имеет никакого отношения к возрасту, – заявила Клер. – Это аксиома.
– Значит, теперь мы говорим об интеллекте? И то, что мы сейчас дуем «Маргариты», тоже связано с интеллектом? Ха! Никогда бы не подумала!
Даниэлла широко улыбнулась:
– Хочешь сказать, что не распознала бы интеллект, даже если бы он укусил тебя в задницу?
– Разумеется. Что у меня, глаза на затылке, что ли? Если бы он, скажем, укусил меня в живот, может, и был бы шанс его распознать. И я поверить не могу, что ты произнесла слово «задница». Ха! С кем поведешься! Вот что значит водиться со мной!
– Не дай Бог! Мужчины не любят, когда женщины сквернословят!
Я показала ей язык и заказала еще по «Маргарите».
Час спустя мы притащились домой и, хотя не было еще девяти, сразу же выключили свет. Даниэлла тут же захрапела, а Клер исчезла во второй спальне, бормоча что-то про Барби и груди.
Позже, лежа на диване с широко открытыми глазами и ожидая, пока комната остановит вращение, я неожиданно сообразила, что ни разу не услышала от Рика грубого слова, не говоря уже о непристойности. Наверное, это потому, что у него есть ребенок. Просто он перестал ругаться с тех пор, как родился Джастин. А может, он вообще не имел привычки употреблять «нехорошие» выражения.
Ха! Если как следует вспомнить, я никогда не слышала ничего подобного и от папаши. Это не означает, что он не обменивался крепким словцом с приятелями, но в доме, в присутствии жены и детей, – никогда.
В отличие от моего свинского братца Томми.
В отличие от меня самой.
«Может, тебе стоит об этом подумать? – спросила я себя, когда начала проваливаться в сон, а комната замерла. – Может, парни вроде Рика не женятся на таких вульгарных особах, как ты…»
Я подскочила и стиснула голову.
Женятся?
– Мать твою, Джинси, – прошептала я в тишину. – Тебе следует быть поосторожнее с этими «Маргаритами»!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наше лето - Чемберлен Холли



Очень хороший роман,даже странно,что нет комментариев 10 б.
Наше лето - Чемберлен ХоллиГюльджан
4.11.2016, 20.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100