Читать онлайн , автора - , Раздел - ГЛАВА 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 10

Стекло под кончиками ее пальцев было прохладным. Оливия вела стеклорезом чистую линию по его поверхности, завороженная сменой цветовых бликов на своих руках. Солнечный свет проникал сквозь витражи и падал на рабочий стол фиолетовыми, желто-зелеными и кроваво-красными пятнами. Поначалу это совершенно не давало ей сконцентрироваться на своей работе.
– Вы привыкнете к этому, – сказал Том.
Он был прав. Вскоре она уже испытывала потребность в цветных бликах.
Том дал ей другой стеклорез, с конусной, заполненной маслом ручкой.
– Попробуйте теперь этот инструмент, – сказал он.
Она взяла у него из рук стеклорез и из центра стекла провела идеально прямую линию.
– Вы заметно понаторели, – заметил Том. Она просияла:
– Вы преувеличиваете.
Но она действительно продвинулась в своих занятиях, каждый вечер дома после работы укладывая на кухонный стол стекло. Первое время ей приходилось заставлять себя – ее ждали несколько статей в журнале «Неотложная помощь», которые необходимо было прочитать – но затем это вошло у нее в привычку, и она с нетерпением ждала, когда вернется домой и примется за стекло. Вчера вечером она нарисовала на миллиметровке свой собственный геометрический узор, и сейчас вырезала из кусочков цветного стекла фигуры по этому эскизу.
Она почти закончила разметку третьего элемента, когда появился Алек О'Нейл. Он кивнул Тому и остановил взгляд на ней.
– Я бы хотел поговорить с вами, – сказал он. – У вас найдется немного свободного времени после урока?
Она сняла зеленые защитные очки и посмотрела на часы, хотя на сегодняшний день у нее не было никаких планов.
– Да, – она посмотрела на Алека. Он был одет в вареные джинсы и бледно-голубую тенниску, но в тот момент с ног до головы был залит фиолетовым светом.
– Тогда в двенадцать? – предложил он. – Я буду ждать вас на другой стороне улицы у закусочной.
Он ненадолго исчез в темной комнате и затем ушел, сказав, что они скоро увидятся. Витраж в двери на мгновенье качнулся вслед ему, и Оливия наблюдала, как стена рядом с дверью в темную комнату превратилась сначала из голубой в розовую, а затем снова стала голубой.
Она потянулась за следующим куском стекла – куском, который присмотрела еще в свой первый приход в студию. Он был темно-зеленого цвета с изящной волнистой выработкой.
– Нет, – сказал Том, – только не этот. Это ручная прокатка. Он слишком хрупкий.
– Но он такой красивый. – Она пробежала пальцами по прохладной волнистой поверхности. – Я пока еще ничего не разбила, Том. Можно я попробую?
– Хорошо, – Том неохотно позволил ей положить стекло перед собой на стол. – Но представьте, что этот кусок стекла – Алек, ладно? У него такая хрупкая душа. Я не знаю, о чем он хочет поговорить с вами, но имейте в виду, здесь нужна легкая рука, понятно?
Она посмотрела в темно-голубые глаза Тома.
– Понятно, – она почему-то перешла на шепот. Она снова надела защитные очки и, облизав губы затаив дыхание, аккуратно приставила стеклорез к стеклу. Но, несмотря на ее осторожность, несмотря на легкость прикосновений, стекло разлетелось на кусочки под ее разноцветными пальцами.
Крошечная закусочная была переполнена. Люди в купальных костюмах толпились у стойки, аромат холодного мяса и маринованных огурцов смешивался с запахом нагревшегося на солнце тента. Оливия почувствовала себя чересчур одетой в своей цветастой юбке и зеленой блузке. Она стояла у стены рядом с дверью, пытаясь разглядеть в толпе Алека.
– Доктор Саймон!
Она оглянулась на голос и из-за спины стоявшей рядом женщины увидела Алека за одним из четырех столиков у окна. Оливия протиснулась сквозь толпу. Алек встал и, перегнувшись через столик, выдвинул для нее стул.
– Спасибо, – она села, поймав в окне свое отражение. Ее прямые темные волосы слегка касались плеч, а челка отросла настолько, что ее можно было зачесывать набок. Она вспомнила черно-белую фотографию Энни с широкой улыбкой и мерцающими волосами.
– Здесь много народу, зато быстрое обслуживание, – Алек обернулся в сторону меню, написанного мелом на черной доске, висевшей над стойкой. – Что вы будете есть?
– Индейку с хлебом, – ответила она, – и лимонад.
Алек встал – буквально вскочил – и направился к стойке. Разговаривая с одной из девушек, готовившей сэндвичи, он взял ее за локоть. Оливия украдкой рассматривала его со своего места у окна. Ему было, пожалуй, около сорока, и он был очень худым – более худым, чем в тот вечер в отделении скорой помощи. Загорелый, с запавшими щеками и с кругами под глазами, которых тогда не было. У него были очень темные волосы, но даже издали она заметила седину, пробивавшуюся на висках. Двигался он со спортивной гибкостью, и она предположила, что по роду его деятельности – быть может, он строитель или что-то в этом духе – ему приходится проводить много времени на свежем воздухе, и эта работа дает выход его кипучей энергии и позволяет находиться в форме.
Девушка за стойкой вручила ему два стаканчика, и он кивком поблагодарил ее, прежде чем вернуться к столику. Оливия спрашивала себя, улыбается ли он когда-нибудь?
Алек поставил перед ней лимонад и сделал длинный глоток из своего стаканчика, прежде чем сесть за стол. У нее сложилось впечатление, что он вообще мало времени проводит сидя.
Он посмотрел на нее через столик. Солнечный свет бил ему в глаза, усиливая контраст между их переливающейся голубизной и маленькими черными зрачками.
– Я попросил вас встретиться со мной, потому что хотел задать несколько вопросов о том, что случилось с моей женой в тот вечер, – сказал он.
Она почувствовала прикосновение его колен к своим голым ногам и отодвинулась немного назад.
– Тогда это казалось не столь уж важным, мне казалось, что… Я все еще спрашиваю себя… – он потер виски длинными загорелыми пальцами. – У меня нет полной картины. Я имею в виду… я попрощался с ней в то рождественское утро и на этом все.
Официантка принесла им сэндвичи. Он опустил глаза и откинулся на спинку стула. Его кадык все время подпрыгивал, и Оливия поняла, что он был на грани нервного срыва.
– Мистер О'Нейл, – сказала она после того, как официантка ушла.
– Алек.
– Алек, я постараюсь ответить на любые ваши вопросы, насколько это в моих силах, но, возможно, кое-что вам будет тяжело слышать. Мне кажется, это не слишком подходящее место.
Он кинул взгляд на толпившихся вокруг полуобнаженных людей.
– Здесь недалеко мой офис, – сказал он. – Последнее время я не работаю, но там открыто. Мы можем захватить с собой наши сэндвичи. Вы не возражаете? У вас есть время?
– Хорошо, – кивнула она.
Алек взял коробку для сэндвичей, они вышли из закусочной и перешли через улицу к стоянке у студии.
– Вы можете ехать за мной, – сказал он, открывая дверь своего темно-синего «бронко».
Она села в свою машину и поехала за ним по кроутанскому шоссе, с которого он свернул на дорогу в сторону Нэгз-Хед. Он говорил про свой офис. Возможно, он руководит бригадой строителей. Что он имел в виду, говоря, что не работает? Она поняла, что ничего не знает о нем, кроме того, что он был женат на женщине, которой она поклонялась и которую одновременно проклинала.
Они въехали на стоянку у ветеринарной лечебницы, и она нахмурилась, увидев таблички: Алек О'Нейл, доктор ветеринарии и Рэнделл Оллвуд, доктор ветеринарии. Так он ветеринар. Ей пришлось быстро изменить свое представление о нем.
Алек вылез из машины, в руке у него была коробка с сэндвичами.
– Давайте проскользнем через заднюю дверь, – сказал он.
Когда они обходили здание вокруг, Оливия почувствовала себя преступницей, которая должна на цыпочках пройти по гравию, хрустевшему у них под ногами. Алек отворил дверь, и они вступили в прохладный, выстланный линолеумом, коридор. По всему зданию разносилось неистовое тявканье. Он открыл ключом первую дверь налево и пропустил Оливию вперед. Они вошли в маленький кабинет со стенами пепельного цвета. Воздух здесь был теплым и затхлым, и Алек протянул руку, чтобы включить висевший на потолке кондиционер.
– Извините, здесь так душно, – сказал он. – Через минуту будет лучше.
– Вы ветеринар, – сказала она, усаживаясь в красное кожаное кресло, на которое он ей показал.
– Да, – он вручил ей завернутый в бумагу сэндвич с индейкой и сел за стол.
Стены были увешаны фотографиями: главным образом снимками маяка на Кисс-Ривер, а кроме того, несколько человек на виндсерфингах и портрет рыжевато-коричневого щенка кокер-спаниеля, сидевшего рядом с персидским котом, который напомнил ей Сильви. Сначала она хотела сказать ему об этом, но он был настолько погружен в свои мысли, что она передумала.
На окне над столом находился витраж, на котором голубые буквы ДВ – доктор ветеринарии – были вписаны между хвостом черного кота и раскрытыми крыльями чайки. Оливия вдруг представила, как Энни преподносит этот витраж ему: сюрприз, знак того, что она гордится им.
Он развернул свой сэндвич и расстелил на столе бумагу.
– Однако, пожалуй, я не чувствую себя ветеринаром последнее время. Я собирался взять отпуск на месяц, когда Энни умерла, но… – он пожал плечами. – Получилось больше, чем месяц.
Оливия кивнула. Она знала точно, сколько получилось. В тот вечер, когда он потерял свою жену, она потеряла своего мужа.
– Итак, – он с ожиданием смотрел на нее.
– Что бы вы хотели узнать? – спросила она.
– Подробно обо всем, что происходило в отделении скорой помощи в тот вечер. Вы сказали, что делали все, что было в ваших силах. В общих чертах я понимаю, что вы имели в виду, но конкретно в ее случае, что происходило? – он вздохнул и кинул взгляд на фотоснимок у себя на столе. Карточка стояла под углом, и Оливия не могла как следует разглядеть ее, но она была уверена, что это фотография Энни и их детей. Она видела рыжее пятно, и, скорее всего, это были волосы Энни.
– Пожалуй, больше всего я хочу знать, приходила ли она в сознание, – продолжал он. – Чувствовала ли она что-нибудь, страдала ли.
– Нет, – ответила Оливия. – Она не страдала, и она ни разу не приходила в сознание. Честно говоря, я думаю, она даже не поняла, что произошло. Возможно, она почувствовала острую жгучую боль от пули, которая могла успеть лишь удивить ее, и тут же потеряла сознание.
Алек облизнул губы и кивнул.
– Хорошо, – сказал он.
– Когда ее привезли, она была в тяжелом состоянии. По внешним симптомам я определила, что пуля попала в сердце, и единственной возможностью являлась операция.
– Операцию делали вы?
– Да. Вместе с Майком Шелли – это заведующий отделением скорой помощи. Он приехал, когда операция уже началась.
– Может быть, с таким ранением ее нужно было отправить в Эмерсон-Мемориал – там, все-таки, есть система жизнеобеспечения?
Оливия напряглась. У нее в голове зазвучал голос Майка Шелли: «Может быть, ее нужно было отправить. А так – ее смерть на твоей совести».
– Да, конечно, ей нужна была система жизнеобеспечения. Но перевозка в Эмерсон заняла бы слишком много времени. Она умерла бы по дороге. Немедленная операция была ее единственным шансом.
– Значит вам пришлось… начать операцию прямо там?
– Да. И я… Вы действительно хотите слушать дальше?
Он опустил свой сэндвич на стол.
– Я хочу знать все.
– У нее пропал пульс. Мне удалось взять ее сердце в руку и зажать пальцами отверстия, проделанные пулей, и тогда ее сердце снова начало сокращаться.
Оливия непроизвольно подняла руку. Алек, не отрываясь, смотрел на нее, и что-то откликнулось у него внутри. Она увидела, как он вздрогнул, его дыхание участилось, и она торопливо продолжила:
– Тогда у меня еще была надежда. Я думала, если мы зашьем отверстия, все обойдется.
Она рассказала, как Майк Шелли пытался зашить отверстие на задней стенке сердца Энни. Она помнила ощущение крови, сочащейся по пальцам. До сих пор она иногда просыпалась по ночам с ощущением удушья и включала свет, чтобы убедиться, что ее руки не были липкими и теплыми от крови. Оливия вдруг испугалась, что расплачется. В глазах стояли слезы, и нос горел от усилий их удержать.
– Понятно, – сказал Алек, его голос был лишен каких бы то ни было эмоций. – Видимо, было сделано все возможное.
– Да.
Он съехал пониже на своем стуле.
– Я почти ничего не помню о той ночи, – сказал он.
Он смотрел на нее. Его взгляд был сосредоточен на какой-то точке в воздухе между ними.
– Должно быть, кто-то позвонил моей соседке Ноле, потому что я помню, что она отвозила нас домой. Но я не мог бы рассказать вам ничего об этой поездке. Мои дети были со мной, но я этого совершенно не помню, – он поднял на нее взгляд. – Похоже, для вас это тоже была тяжелая ночь.
– Да, – она пыталась понять, какие чувства отражались на ее лице.
– Даже сейчас говорить об этом нелегко.
– Вы имеете право знать. Он кивнул.
– Да. Спасибо вам. За все, что вы сделали в тот вечер, за то, что нашли время поговорить со мной, – он показал на сэндвич, лежавший у нее на коленях. – Вы так и не поели.
Оливия опустила глаза на аккуратно завернутый в бумагу сэндвич.
– Я оставлю его на ужин, – сказала она, но Алек не слушал. Он смотрел на фотографию у себя на столе.
– Как бы мне хотелось, чтобы у меня была по крайней мере одна минута, чтобы попрощаться с ней, – сказал он и взглянул на обручальное кольцо на руке Оливии. – Вы замужем?
– Да.
– Берегите каждую минуту со своим мужем, как будто она последняя.
– На самом деле, мы живем отдельно.
Оливия смущенно опустила взгляд, чувствуя что-то похожее на вину за то, что они с Полом живы и здоровы, и все же живут отдельно.
– Вот как, – сказал Алек. – Так это хорошо или плохо?
– Ужасно.
– Мне очень жаль. И давно?
– Шесть месяцев.
Если он и связал как-то шесть месяцев, проведенных им без жены, с ее шестью месяцами без мужа, то он никак этого не показал.
– Чья была инициатива: его или ваша?
– Исключительно его.
Оливия опустила взгляд на свою руку, на бриллиантовое кольцо, которое она крутила вокруг пальца.
– Там была другая женщина, – сказала она, думая, как далеко она еще зайдет в этом разговоре. – Это был не совсем роман. Они не… отношения у них были чисто платонические. Он едва был с ней знаком. Думаю, это была скорее фантазия, и как бы то ни было ее уже здесь нет. Она… уехала, но, по-моему, он все еще переживает.
– Есть шанс, что вы еще помиритесь?
– Я надеюсь на это. Я беременна.
Он озадаченно опустил взгляд на ее живот.
– Всего одиннадцать недель, – сказала она. Алек вопросительно поднял темные брови:
– Мне показалось, вы говорили…
– Ну… – она почувствовала, что краснеет. – Он… зашел как-то вечером.
Алек в первый раз улыбнулся, и ей открылось его обаяние, подавленное утомлением. Она сама засмеялась.
Дверь в кабинет со скрипом приоткрылась, и в нее просунулась голова женщины.
– Алек? – она шагнула в комнату.
На ней был белый халат поверх джинсов, темные волосы за спиной были заплетены в косичку. Она посмотрела на Оливию, а затем снова на Алека.
– Извини, – сказала она. – Я не знала, что ты не один. Ты работаешь?
– Тебе хотелось бы? – Алек улыбнулся.
Он встал из-за стола и, подойдя к женщине, поцеловал ее в щеку.
– Это Оливия Саймон, – он показал на Оливию, – она была дежурным врачом в отделении скорой помощи, когда умерла Энни.
– О-о-о! – Лицо женщины стало серьезным, и она повернулась в сторону Оливии. – Я – Рэнди Оллвуд.
– Рэнди – мой партнер, – сказал Алек.
– Что касается меня, то я не могу сказать то же самое, – сказала Рэнди, – последнее время я управляюсь здесь в одиночку.
Алек кивнул Оливии, показывая, что пора уходить, и она поднялась с кресла.
– Мне нужно с тобой поговорить, Алек, – сказала Рэнди, когда тот направился к двери.
– Хорошо. – Алек открыл дверь перед Оливией. – Я через минуту вернусь.
Он проводил Оливию до машины.
– Еще раз спасибо, что вы сделали это для меня, – сказал он. – И желаю вам удачи с вашим мужем.
– Спасибо. – Оливия повернулась к нему.
– А он не знает о… – Алек опустил руку между ними, почти дотрагиваясь тыльной стороной ладони до ее живота, – … что случилось, когда он последний раз… заходил?
Оливия покачала головой:
– Нет.
– А он знает, что вы все еще любите его?
– Думаю, что да.
Знал ли он об этом? Последнее время их отношения носили такой натянутый характер, что может быть и – нет.
Алек открыл дверцу автомобиля:
– Убедитесь в том, что он это знает, хорошо? Оливия села в машину и помахала ему, прежде чем выехать на кроутанское шоссе. Она не могла вспомнить, когда последний раз говорила Полу, что любит его. А в тот апрельский вечер? Может быть, и говорила, но сейчас уже не была уверена. Последние несколько месяцев она избегала вспоминать тот вечер.
Это было в начале апреля, в четверг. Он заехал домой в поисках чего-то. Компьютерной программы? Она не помнила. Это было неважно. Она уже лежала в постели, но еще не спала, когда услышала, как он вошел. Первыми ее ощущениями были возмущение и горечь – какой наглец, вламывается в дом так, как будто все еще живет здесь – но затем она даже обрадовалась, что может с ним увидеться и поговорить. Он прошел через гостиную и поднялся по лестнице. Оливия лежала, затаив дыхание. Он зашел в спальню и присел на край широкой постели.
– Прости, что побеспокоил тебя так поздно, – сказал он. – Мне просто нужно кое-что забрать, а потом я уйду.
Она подняла на него глаза. В комнате было темно, но в его взгляде ей почудилась какая-то нежность. Это все происходило в действительности: он сидел на их постели, рядом, и через одеяло она почувствовала тепло его бедра. Потянувшись в темноте, она нежно взяла его руку, лежавшую на колене.
– Тебе не нужно торопиться, – сказала она.
Он легко погладил ее пальцы, и она, воодушевленная, бесстыдно притянула его руку под одеяло к своей обнаженной груди.
Он ничего не сказал, но она почувствовала, как кончики его пальцев коснулись ее соска, раз, затем другой. Она протянула руку к пряжке его ремня, беспокоясь, что заходит слишком далеко, слишком торопится, но остановиться уже не могла. Слишком долго она была без него.
Он мягко вытащил руку из-под одеяла и снял очки, сложив проволочные дужки, прежде чем положить их на ночной столик рядом с лампой. Он склонился к ее губам и нежно поцеловал, а затем начал раздеваться, медленно складывая рубашку, брюки, и сердце Оливии колотилось не только в предвкушении секса, но и от вспыхнувшей в ней надежды. Когда он скользнул к ней в постель, она улыбалась. Ей хотелось, чтобы он почувствовал, как она ему рада.
Сначала его ласки были скованными, как будто он плохо помнил, кто она такая и что ей нравится. Его пенис рядом с ее бедром лежал спокойный и безвольный, и она разочарованно закусила губу. Что-то она делала неправильно, он не возбуждался. Ее охватили прежняя неуверенность и сомнения, которые, как она думала, остались далеко в прошлом.
Однако, его ласкающие прикосновения становились все увереннее, и, когда она в конце концов оказалась на нем верхом, стремясь впустить его в себя, он был более, чем готов. Они любили друг друга с изысканной медлительностью, и она хотела бы, чтобы это никогда не кончалось. Пока они были вместе, она могла воображать себе, что у них все в порядке, что они будут вместе не только в этот момент, но и завтра, и на следующей неделе, и в будущем году.
Когда все кончилось, она плакала, обливая слезами его плечо, и он гладил ее волосы.
– Мне очень жаль, Лив, – сказал он.
Она приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него, не понимая, почему он извиняется.
– Пожалуйста, останься, – попросила она. Он покачал головой:
– Мы больше не должны заниматься любовью, тебе от этого только тяжелее.
– Ты все еще думаешь о ней? – Оливия старалась, чтобы в ее голосе не прозвучало обвинение.
– Да. – Он откатился от нее и сел на край кровати, протягивая руку за очками. – Я знаю, что это глупо. Я знаю, что она умерла, но она как будто овладела моим рассудком. Я перестал с этим бороться. Я просто сдался.
Оливия села и придвинулась к нему, положив подбородок на его плечо, а руку на спину:
– Может быть, если бы ты переехал обратно, если бы мы попытались начать все сначала – ты смог бы забыть ее.
– Это бесполезно, и это было бы нечестно по отношению к тебе.
– Пусть это будет моим шансом. Я бы очень хотела попробовать, Пол. Сейчас нам с тобой было так чудесно… Это то, что нам нужно, чтобы… – слово «изгнать» чуть не сорвалось с ее губ, – …помочь тебе забыть ее.
– Это не поможет, Лив, – он натянул трусы и встал, глядя в окно на темный залив. – Сейчас, когда мы только начали, у меня ничего не получалось, пока я не представил себе, что ты – это Энни. – Он повернулся к ней лицом. – Ты этого хочешь?
Из глаз у нее брызнули слезы, и она завернулась в одеяло, чтобы прикрыть свою наготу.
– Что в ней такого необыкновенного? – спросила она. – Что в ней было такого, что совсем отсутствует у меня?
– Ничего. – Он наклонился, стараясь успокоить ее торопливыми объятиями. – Не плачь, Лив. Пожалуйста.
Она подняла на него глаза:
– Было ли тебе вообще когда-нибудь хорошо со мной? Или все эти годы ты просто притворялся, чтобы не ранить мои чувства?
Он был ее первым и единственным любовником, и, когда они встретились, секс внушал ей непреодолимый страх, несмотря на то, что в этом возрасте большинство женщин уже не испытывает подобных проблем. Однако ласковое терпение Пола сделало свое дело. Он поощрял ее похвалами, нежными комплиментами, осторожно выбирая слова и тон. Он говорил, что в постели в ней пробуждаются животные инстинкты, и заставил ее поверить, что она способна на желания и страсть. Поверив в это, она успокоилась, ведь прежде ей казалось, что эта сторона жизни ей недоступна.
– Конечно, мне было хорошо, – сказал он. – Это совершенно не имеет ничего общего с сексом, – с глубоким вздохом он повернулся к окну, устало потирая виски. – Я жалею, что сказал тебе об Энни, Лив. – Он покачал головой, и, когда снова заговорил, в его голосе послышалась хрипота: – Ты это не заслужила. Мне действительно жаль.
Оливия не знала, что сказать. Она не могла найти слова, которые помогли бы сохранить то немногое, что осталось от их семейной жизни, и поэтому молча наблюдала за тем, как он заканчивает одеваться, наклоняется, чтобы поцеловать ее в лоб, и выходит из комнаты. Она слышала, как он рылся в кабинете, разыскивая то, за чем пришел, а затем покинул дом, тихо закрыв за собой дверь. Все-таки он закрыл ее за собой! До нее донесся звук мотора, когда он выехал с подъездной дорожки, и она продолжала прислушиваться, пока он не свернул за угол на Меллард-Ран.
Прошло не менее часа, прежде чем она закрыла глаза и еще столько же, прежде чем ей удалось заснуть, а еще через несколько быстро промелькнувших недель она узнала, что в ней зародилась новая жизнь из семени, которое Пол желал бы отдать Энни.
Алек не удивился, обнаружив, что Рэнди все еще ждет его в кабинете. Последние шесть месяцев он избегал встреч с нею, хотя порой они и сталкивались случайно: один раз в магазине, другой – в «Си Терн», но он всегда старался поскорее ускользнуть, как только чувствовал, что симпатия в ее глазах сменяется нетерпением. Однако, сейчас деваться было некуда.
– Сядь, Алек. – Она сидела на стуле, который только что занимала Оливия, и он снова занял свое место за столом.
– Это было так здорово: зайти в этот кабинет и увидеть здесь тебя, – сказала она.
– Послушай, Рэнди, мы пришли сюда, потому что тема нашего разговора не подходила для закусочной. Здесь было удобнее разговаривать. Не думай, что за этим стоит нечто большее.
– Когда ты выйдешь на работу, Алек?
Вопрос был задан слишком прямо, и это ему не понравилось. Не оставалось никакой возможности увильнуть.
– Не знаю, – ответил он.
Она недовольно вздохнула и наклонилась к нему:
– На какие деньги, черт побери, ты живешь? На что ты кормишь своих детей? Как ты собираешься оплачивать четыре года обучения Клея в Дюкском университете?
– Это не проблема.
– У тебя все в порядке с головой?
– Мне нравится не работать, Рэнди. Это освобождает кучу времени для комитета по спасению маяка.
Нахмурившись, она откинулась назад:
– Ты приводишь меня в отчаяние.
Он улыбнулся.
– Не надо мне улыбаться так снисходительно, – сказала она, но при этом сама улыбнулась. – Пойми, Алек, самое главное, что я беспокоюсь о тебе и скучаю, а ты попросту свалил все на меня. Ты сказал, что речь идет о месяце, а я здесь ковыряюсь одна уже почти год.
– Не прошло даже шести месяцев, и, к тому же, ты не одна. Разве Стив Мэттьюс уже не работает?
Она нетерпеливо взмахнула рукой:
– Не в этом дело.
Он встал и обошел стол, направляясь к двери.
– Рэнди, если это для тебя действительно тяжело, мы возьмем тебе в помощь кого-нибудь еще. Я не хочу, чтобы ты была слишком перегружена.
Она вздохнула и как-то вся поникла на стуле.
– Со мной все в порядке. Я просто надеялась, что мне удастся вызвать у тебя чувство вины.
Рэнди тоже поднялась, и он с удовольствием отметил, что она сдается. Она приблизилась к нему, чтобы обнять, и он ответил ей, на миг ошеломленный ощущением, которое вызвало в нем прикосновение ее груди и щекочущих прядей теплых, ароматных волос, скользнувших по его щеке.
Он мягко отстранился.
– Ба! Прекрасные ощущения. Как же давно я не обнимал женщину!
В глазах Рэнди неожиданно вспыхнул огонек:
– Я давно хочу познакомить тебя со своей подругой, – произнесла она.
Он покачал головой.
– Она тебе понравится, Алек, пора уже возвращаться к нормальной жизни. Мир полон одиноких женщин, а ты – свободный мужчина.
Слово «свободный» вызвало его раздражение:
– Пожалуй, еще слишком рано, – сказал он.
– А как насчет той докторши? Она мила и…
– …замужем и беременна.
– Ты не скучаешь по сексу? – спросила она без обиняков.
– Я скучаю по всему, – он внезапно разозлился, и его резкость заставила Рэнди попятиться. – Это не какая-то школьная интрижка, Рэнди. Я потерял свою жену. Понимаешь? Часть самого себя. Энни незаменима.
– Я знаю это, – тихо произнесла Рэнди, в ее глазах стояли слезы.
– Позволь мне самому решать, когда и что делать, ладно? – Он взял со стола ключи и пошел к двери.
– Алек, – окликнула она, – пожалуйста, не сердись.
– Я не сержусь, – он открыл дверь и оглянулся. – Я не должен был ожидать, что ты поймешь. Забудь об этом.
Он успел вспотеть, пока дошел до «бронко», и некоторое время посидел с открытой дверью, чтобы кондиционер выдул из машины нагретый воздух. Затем он выехал на дорогу и повернул на север, автомобиль двигался практически «на автопилоте». Вскоре он добрался до Кисс-Ривер. В это время дня на маяке можно было застать туристов, но он знал, как избежать встречи с ними.
Он свернул на заросшую извилистую дорожку, которая вела к маяку. Ему пришлось на минуту притормозить, потому что один из диких мустангов – черный жеребец, которого он лечил от инфекции прошлой осенью – лениво продефилировал перед самым радиатором, затем он въехал на маленькую стоянку, со всех сторон окруженную густым низкорослым кустарником. Выйдя из машины, он пошел по тропинке, ведущей к маяку.
Океан сегодня был бурным. Волны неистово обрушивались на мол, и, приблизившись к маяку, Алек почувствовал на лице брызги. Маяк возвышался над ним ослепительно-солнечной белокаменной башней. На песчаном полумесяце маленького, постоянно сокращающегося пляжа Кисс-Ривер возилась пара ребятишек, да еще несколько туристов слонялись вокруг. Одни читали таблички, другие, прикрыв глаза рукой и запрокинув голову, пытались разглядеть в вышине галерею из черного металла.
Алек, стараясь оставаться незамеченным, приблизился к двери в белокаменном основании. Он кинул взгляд в направлении дома смотрителя. Похоже, никого из парковой службы сегодня поблизости не было. Это хорошо. Он достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину, немного подергав прежде, чем дверь открылась. Мери Пур дала Энни ключ много лет назад, и Энни дорожила им и заботливо берегла.
Он вошел и запер за собой дверь. Внутри было прохладно, даже зябко. Где-то наверху, в башне, летали птицы. Он не видел их, но слышал гулкий звук хлопающих крыльев да одиночный щебет, отдающийся эхом от круглых каменных стен. Изнутри стены тоже были белые, но краска отслаивалась и осыпалась на пол, покрывая его слоем белого порошка.
Алек начал длинное восхождение по стальной винтовой лестнице. Не остановившись ни у одного из шести прямоугольных окон, которые отмечали площадки между лестничными маршами, он запыхался, когда добрался до крошечной комнатки под световой камерой маяка. Последнее время он мало уделял внимания физическим упражнениям.
Он открыл дверь и вышел на освещенную солнцем галерею. Здесь он сел, прижавшись спиной к башне так, чтобы его не было видно снизу, и втянул в себя влажный, соленый воздух.
Насколько хватал глаз, перед ним простиралась голубая поверхность воды. С его места был хорошо виден мол, и этот вид вдруг напомнил ему похороны и странное Оцепенение, в котором он тогда находился. С того момента, как Оливия Саймон сказала ему, что Энни умерла, он ничего не чувствовал. Он не плакал и даже не думал, что это возможно. Зато Нола, которая помогала ему все организовать, плакала, почти не переставая. При этом она рассказывала, как такие вещи устраивала Энни, и как хорошо у нее получалось объединять людей в критических ситуациях, а он, соглашаясь, бормотал что-то из образовавшейся вокруг него удобной защитной капсулы.
Отпевание происходило в самой большой церкви в северной части Аутер-Бенкс, но даже в нее не поместились все, кто хотел присутствовать. Позже кто-то сказал ему, что люди заполнили вестибюль, стояли на лестнице, толпились на стоянке.
Алек сидел между Клеем и Нолой. Лейси отказалась прийти, и он не стал ее принуждать. Однако, все знакомые пытались выяснить у него, где она, а он был не в себе и не мог взять в толк, что его ответа «она не захотела прийти» вовсе недостаточно.
Даже мать Энни приехала, и Алек предоставил ей сидеть в заднем ряду, хотя Нола умоляла его примириться с ней.
– Энни никогда бы не позволила ей сидеть в заднем ряду, Алек, – шептала она ему на ухо.
– Я не хочу видеть эту женщину рядом с собой, – заявил он. Алек чувствовал, что ему хочется одернуть Клея, вертевшего головой, чтобы взглянуть на бабушку, которой никогда прежде не видел.
На возвышение один за другим поднимались люди. Они говорили о том, какую роль сыграла Энни в их жизни. В конце концов туда взобрался представитель муниципального совета округа и стал вспоминать, что Энни была «женщиной года» четыре раза подряд, что она подарила витражи библиотеке и общественному центру, что она боролась за права людей, которые не могли бороться за них сами.
– Она была нашей святой Анной, – сказал он. – Вы всегда знали, что к ней можно обратиться за помощью. Она просто не знала такого слова: «нет».
Слова доносились до Алека через глухую стену, которой он себя окружил, но то, что он слышал – такое восхваление ее великодушия – ему не нравилось. Именно оно – это великодушие – и убило ее.
Затем почти все собрались на холодном пляже Кисс-Ривер, чтобы посмотреть, как Алек с Клеем несут пепел Энни по продуваемому ветром молу. И в тот момент, когда Алек открыл урну и с ужасом смотрел, как вихрь подхватывает и стремительно уносит ее прах, его оцепенение сменилось жгучей болью Пепел – это все, что от нее осталось, и он выбросил его. Ошеломленный, он смотрел во след этим уносящимся по ветру останкам, пока Клей наконец не взял его за локоть.
– Пойдем, пап, – сказал он.
Когда они вернулись на пляж, Алек не таясь плакал, тяжело опираясь на плечо сына. К нему тянулись руки, его окружили любящие люди: Клей, Нола, Том, Рэнди – все. Они придвинулись к нему вплотную, образовав сплошную массу с Алеком посередине. Он был окружен со всех сторон и при этом совершенно одинок.
Алек наклонился вперед и глянул вниз. С тех пор, как он приходил сюда последний раз, океан еще ближе подступил к маяку. А может быть, это всего лишь его воображение. Каким бы способом парковая служба ни решила спасать маяк, им лучше поторопиться.
Он нащупал в кармане ключи, которыми владел незаконно. Мери! Внезапно ему пришла в голову идея. Он позвонит этому журналисту, Полу Маселли, как только придет домой, и скажет, что тому нужно связаться с Мери Пур. Алек надеялся, что старушка еще жива и не впала в маразм. Она переполнена разнообразными историями. Если Мери еще в своем уме и твердой памяти, Полу, может быть, даже не понадобится работать в архиве.
Алек встал и сделал глубокий вдох, втянув в себя соленый воздух. Он почувствовал себя лучше, хотя в ушах все еще звучали слова Рэнди о том, как хорошо быть «свободным». Он тряхнул головой. Рэнди, наверное, просто не в состоянии этого понять. Он не должен на нее сердиться.
Алек вспомнил о докторше – об Оливии, которую муж бросил ради какой-то иллюзии. Вот она знала, что он чувствовал. Он видел это по тому, как она с ним разговаривала, по выражению ее глаз. Она все понимала.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100