Читать онлайн Мистер Невозможный, автора - Чейз Лоретта, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мистер Невозможный - Чейз Лоретта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мистер Невозможный - Чейз Лоретта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мистер Невозможный - Чейз Лоретта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чейз Лоретта

Мистер Невозможный

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Пятница, 6 апреля
— Уехал?! — Миссис Пембрук вскочила с дивана, взмахнув черными шелками и чуть не столкнув со столика серебряный поднос, на котором стоял ее завтрак.
Кофе заплескался в чашках, а фатирах начал сползать с тарелки, но Руперт вовремя удержал поднос и спас его Драгоценное содержимое.
Она направилась к полке с деревянными фигурками, а Руперт взял кусок сдобного хлеба и, щедро намазав его медом, с легким вздохом наслаждения вонзил в него зубы. С недавнего времени фатира стала его любимым египетским лакомством. Но не только в этом заключалось наслаждение данным моментом.
Миссис Пембрук гневалась. И каждое ее резкое движение позволяло ему видеть стройные, обтянутые чулками ноги и изумительные лодыжки.
— Из всех самонадеянных… — начала она. — Я едва ли могу верить… — Она замолчала, и он перевел взгляд с ее ног на ее лицо и увидел, как она пытается сдержать гнев… и это ей не удается. Слава Богу!
Мало что возбуждало его так, как миссис Пембрук в гневе. В ее глазах, устремленных на крохотные фигурки египтян, пылало зеленое пламя. Ее прекрасная грудь, идеальные формы которой не мог полностью скрыть унылый траур, вздымалась как морские волны в бурю.
— Полагаю, у Мерзавца Нокса не хватило времени для нежного прощания, — сказал Руперт. — Ему надо было выманить злодея из норы.
— Он знал, кто это, — сдержанно заметила Дафна.
— Я только сказал, что его слуга упомянул француза по имени Дюваль. — Руперт рассказал ей о своем ночном посещении дома Мерзавца Нокса, но без излишних подробностей. Под слугой не подразумевалась полуодетая смуглая красавица.
— Сегодня утром я говорил о нем с Солтом и Бичи, — продолжал он. — Их описание подходит к портрету негодяя. Дюваль — один из ближайших друзей французского консула. Он презирает англичан. Солт говорит, что он все еще не может простить англичанам Розеттский камень. Кажется, он искренне убежден, что камень по праву принадлежит Франции.
— Дюваль, — повторила Дафна. Она металась по комнате, и шелк шуршал, касаясь ее ног. — Я однажды видела его на обеде в шведском консульстве. Среднего роста, темноволосый, элегантный или, скорее, скользкий тип, хотя, надо отдать ему должное, с утонченными манерами.
— Солт и Бичи говорят, что Дюваля вообще считают прожженным типом. Но недавно он потерпел ряд крупных неудач.
— Неудачи уродуют некоторых людей. — Дафна повернулась к Руперту, ее лицо помрачнело. — Они озлобляются и становятся беспокойными, подозрительными. Они замыкаются в себе, теряют всякое представление о реальности. Они не переносят удачливости других.
Руперт кивнул. По ее обеспокоенному выражению, как и по словам и серьезному тону, он догадался, что она знает это по собственному опыту. Он уже давно догадался, что она далеко не так глубоко скорбит по своему мужу, как это показывает ее траур.
Дафна снова подошла к дивану:
— В таком состоянии трудно размышлять здраво.
— Между тем Дюваль пронюхал о вашем брате и папирусе. Он не доверяет англичанам и легко приходит к мысли, что английский ученый знает больше, чем говорит.
Она села на диван на этот раз на расстоянии вытянутой руки от него.
— Три человека уже мертвы, об этом мы знаем. Все они невинные свидетели. Этот человек, должно быть, безумен.
— В любом случае он опасен, — сказал Руперт. — Я думаю, поэтому Мерзавец Нокс не терял времени. Он отплыл вчера утром на своем судне. «Мемнон» большое судно, внушительное и хорошо известное, как мне сказали. Он постарался, чтобы все в порту узнали, что он отправляется искать вашего брата. Без сомнения, он намеревался испугать француза. У него получилось. По дороге сюда я остановился у дома Дюваля. Кажется, он неожиданно покинул Каир вчера после полудня.
Дафна ничего не сказала. Руперт налил ей кофе. Она взяла чашку и сидела, глядя на нее.
— Надеюсь, вы понимаете, это очень хорошо, что Дюваля нет в Каире? — сказал Руперт. И мысленно добавил: «И Мерзавца Нокса тоже». — Вы же не хотите превратиться в заложницу, тогда ваш брат не осмелится сбежать.
Дафна подняла на него глаза:
— Я это понимаю. Беда в том, что я знаю, что Майлса нет в Каире, и не могу спросить лорда Ноксли, куда эти ужасные люди увезли брата, ибо лорд Ноксли тоже уехал. Я ходила кругами, понапрасну теряя силы, в то время как, имея хотя бы какие-то сведения, я могла бы в чем-то преуспеть.
— Ему это даже в голову не могло прийти. Он думает, что вы в ожидании послушно сидите дома в безопасности, под охраной большого глупого быка из консульства. Однако поставьте себя на место Мерзавца Нокса, — у него созрел блестящий план: не терять времени, разгадать тайну, спасти. Вернуться с братом и ценным папирусом под всеобщие аплодисменты. Леди зарыдает от благодарности… и дарует свое… э… сердце доблестному рыцарю.
Дафна выпрямилась.
— Другая леди, вероятно, — сказала она, — но не эта.
— О, мне тоже не хотелось так думать. — Руперт, конечно, на это и рассчитывал. Он надеялся, что она слишком умна, чтобы смириться с пассивной ролью, предназначенной ей Мерзавцем Ноксом.
Руперт видел, что она готова к сопротивлению. Дафна думала, что он тоже недооценивает ее.
— Как я понимаю, мы отправляемся вслед за ними? — спросил он.
Дафна взглянула на него, и ее напряженность спала, губы сложились в жалкую улыбку, но она взяла себя в руки и вскинула голову:
— Конечно, мы отправляемся вслед за ними.
Именно этого он и ожидал, но все равно его сердце бешено забилось.
— Я так и думал, — спокойно сказал он. — Ну так что же вы предпочтете, мадам, — лодку или верблюда?
Воскресенье, 8 апреля
Спустя два дня Дафна стояла на пороге своей расположенной на корме каюты, остро ощущая присутствие мистера Карсингтона за спиной.
— Ну и как? — спросил он.
— Здесь вполне… достаточно места, — ответила она. «Слишком мало места, — думала она, — слишком много людей».
Судно было дахабейя — нильский вариант яхты. Мистер Карсингтон, удививший ее своими знаниями древней мифологии, назвал ее «Изида» в честь египетской богини, по всему свету искавшей тело своего мужа.
«Изида» была большим удобным судном, которое могло похвастаться шестью каютами с необычно высокими потолками. Шейх Салим предоставил ее своему ученому (!!!) другу мистеру Карсингтону. Шейх позаботился, чтобы его высокому английскому другу не пришлось постоянно наклонять голову, от чего могла заболеть шея.
Если смотреть на «Изиду» с пристани, то ее размеры казались весьма внушительными, особенно при сравнении с другими судами. Чего, однако, нельзя было сказать о ее внутренних помещениях.
Дафна слишком поздно поняла, в каком ограниченном пространстве ей придется пробыть с мистером Карсингтоном в течение весьма неопределенного времени. Она совершила ошибку, избрав путешествие по реке.
На суше ей пришлось бы справляться лишь с песчаными бурями, капризными верблюдами и мародерством бедуинов. Но было уже поздно менять решение! Какую пользу принесет она Майлсу, если ее убьют, а путешествие по пустыне грозило иностранцам смертью. Отправиться в путь в сопровождении большого числа вооруженных людей было бы немного безопаснее, но, чтобы найти их, потребовалось бы слишком много времени.
Оказалось, что мистер Карсингтон мог творить чудеса. На то, чтобы нанять и снабдить судно всем необходимым, ушла бы не одна неделя. Он сделал это за два дня. Может быть, он все-таки был джинном?
— Ваши книги и тетради уложены в шкафы, — говорил ей джинн. — Большую часть вашей одежды и других необходимых вещей Лина взяла в свою каюту, она рядом с вашей. Остальные сундуки и ящики мы сложили в соседней каюте. Я не представлял, что вам потребуется так много вещей. Может быть, ваша коллекция маскарадных костюмов более обширна, чем я предполагал?
— Мы с Майлсом собирались поехать в Фивы. Мы уже все упаковали для поездки: лекарства, ковры, маты, сетку от москитов, зонтик, фонарь, метлу и свечи, все, что требуется каждый день. А в остальных сундуках в основном его вещи.
Дафна осторожно повернулась и направилась по узкому проходу дальше по коридору. Она заглянула в заставленную багажом каюту горничной, Лина будет спать в каюте Дафны. Однако Дафна не могла день за днем оставаться в каюте с ней или с кем-либо другим остальное время суток. Лишенная уединения, Дафна чувствовала бы себя как зверь в клетке. И та и другая женщина также не могли находиться на палубе целый день. Обычаи и полуденная жара не позволяли этого.
«Я буду работать день и ночь», — пообещала себе Дафна. Иероглифы требовали всего ее внимания, не допуская тревожных мыслей и желаний. Она не позволит себе терзаться мыслями о Майлсе. Не станет сожалеть о потерянном времени. И самое главное, она не будет обращать внимания на… достоинства мистера Карсингтона.
Она хотела бы не обращать на него внимания и сейчас, но эта задача была выше ее душевных сил.
Формально Руперт был полностью одет. Но он развязал шейный платок и расстегнул пуговицы сюртука и жилета. Дафна не могла оторвать взгляда от его шеи и бронзового треугольника на его груди. Она помнила жар и тяжесть его тела, прижатого к ее спине там, в пирамиде.
Было невозможно подавить трепет от сознания близости его высокой фигуры. Ей требовалась вся сила воли, чтобы не дать воли рукам. Один шаг, и она коснется этого мускулистого тела.
Дафна проскользнула мимо него к двери каюты, предназначенной для багажа.
— Мы собирались провести некоторое время в Фивах, изучая монументы и гробницы, — торопливо продолжала она. — В этих сундуках находятся секстант Майлса, кипрегель, хронометр, большой и малый телескопы, барометр и рулетка. И его одежда. Похитители, как вы помните, не дали ему времени собраться. — При этих словах ее голос чуть дрогнул.
— Мы найдем его, — пообещал Руперт.
— Да, мы должны. — Живым, надеялась она.
— Дюваль лишь на несколько дней опередил нас. И помните, ваш брат представляет для него большую ценность.
— Пока похитители не узнают правду, — возразила она.
— Он ученый, — сказал Карсингтон. — Он должен знать, как держать их в неведении, заставить поверить, что они должны хорошо с ним обращаться, если хотят найти свои сокровища. На их месте я бы не рисковал, а взял его в Фивы, чтобы он помог найти гробницу.
Он умеет пользоваться непонятным для других научным жаргоном и мог бы месяцами водить их по пустыне в ее поисках. Или он мог бы заставить их копать в любом месте. Такие раскопки занимают недели. Так что, как видите, время работает на нас.
Эти слова извлекли ее ум из мрачных глубин. Несмотря на то что Арчдейл не был ученым, весь мир считал его таковым, и в любом случае Майлс был далеко не дурак.
— Да, я это знаю, — сказала она, — или должна знать. Просто… — Она вспомнила, какой женщиной была неделю назад. Тогда все ее помыслы были устремлены на решение научной загадки.
Дафна посмотрела на Руперта, в его черные глаза, в которых ей, читающей на многих языках, было так трудно что-либо понять и так легко было утонуть.
— В отличие от вас я не привыкла к бурной жизни, — сказала Дафна. — Мой ум работает с ровной, размеренной скоростью. Возможно, в некотором отношении я вела жизнь, подобную жизни тех женщин, которые заперты в гаремах. Они плохо приспособлены к внешнему миру.
— И это все? — Он широко улыбнулся. — Не надо волноваться, я позабочусь о вас.
Руперт стоял так близко, что стоило ей лишь немного сдвинуться, и ее тяжелые одежды, скрывающие фигуру, коснулись бы его.
Ему нравилось это судно. Каюты совсем рядом, узкие, полутемные проходы. И качающаяся палуба, на которой она легко может оступиться и ее надо будет поддержать.
Дафна направилась к носовой части судна.
— А это моя каюта, — сказал он, указывая на дверь.
— Я так и подумала. — Она торопливо прошла мимо к передней каюте.
Руперт нагнул голову и вслед за ней вошел внутрь.
— Это, как видите, салон, — сказал он. — Не помню, как он в этой стране называется.
— Он называется «ка-а».
— Скажите еще раз.
Пока она произносила слово, Руперт с серьезным видом изучал ее губы. Нижняя чуть более пухлая, чем верхняя, как будто она соблазнительно надула губки.
— Это несложно, — сказала Дафна. — Вы сумеете произнести это, если постараетесь.
— Ка, — сказал он. Она показала на горло.
— Еще слог. Вы издаете звук здесь, в глубине горла.
Он взглянул на ее горло, на те едва видимые соблазнительные один или два дюйма белой кожи над строгим воротничком ее черного платья. Кожа оказалась бы такой гладкой, если дотронуться до нее языком. И ее лицо коснется его лица… и он будет упиваться ее ароматом. Он наклонился.
Яхту качнуло. Он упал на Дафну, а она упала назад, на диван.
Одну божественную минуту она лежала под ним, ее великолепная грудь прижималась к его груди. Его сердце бешено заколотилось, а тело пришло в полную готовность. Руперт приподнял голову и посмотрел на нее. Она уставилась на него широко раскрытыми, потемневшими, как вечнозеленый лес, глазами. Он чувствовал ее дыхание на своей коже и слышал, как она тихо и учащенно дышит. Ее губы полуоткрылись. Он наклонил голову.
Она толкнула его в грудь и сердито приказала:
— Отпустите! Отпустите меня, вы, неуклюжий увалень! Кто-то сюда идет!
И только тут он услышал шум голосов и шаги за дверью. Руперт вскочил на ноги и помог ей сесть. Он вышел, закрыл за собой дверь и, пытаясь успокоиться, сделал несколько глубоких вдохов. Терпение, посоветовал он себе. Здесь требуется длительная осада, а не внезапное нападение. И дав время своему телу успокоиться, вышел на палубу.
Там он увидел улыбающегося шейха Салима, ожидавшего его.
Шейх пришел осмотреть судно и пожелать им доброго пути. Он привез двух огромных котов, чтобы не плодились крысы, которых мистер Карсингтон тотчас же окрестил Гогом и Магогом. Шейх привез и другие подарки, в том числе угощение. Ему было жаль расставаться со своим ученым (!!!) английским другом, сказал он. Чтобы утешиться, он решил устроить пир, они вместе приятно проведут время, пока «Изида» не достигнет Старого Каира, где ему придется их покинуть.
Дафна очень удивилась, когда шейх пригласил и ее, ибо обычно женщин за стол не приглашали. Однако, как он объяснил, кто-то ему сказал, что «у англичан иные обычаи». Он был чрезвычайно любезен, вовлекал ее в разговоры и восхищался ее знанием арабского языка.
Дафна прекрасно понимала, что это не простая любезность. Глубоко тронутая его вниманием, она решила сделать ему на прощание более щедрый, чем обычно, подарок. Она велела мистеру Карсингтону подарить шейху Салиму комплект прекрасных пистолетов.
Шейх сошел на берег, а Руперт остался на палубе. Дафна вернулась в салон, затем вышла и направилась в свою каюту. Потом снова вернулась в салон. Села. Встала. И снова села. Она не могла решить, что ей делать. Разве не трусость провести остаток дня и ночь, прячась в своей каюте? Не могла же она всю жизнь прятаться от него.
Но Дафна с волнением думала, что при первой же возможности она наверняка не справится с безудержной страстью.
«Боюсь, ты немного несдержанна, Дафна». — «Прости». — «Это твоя молодость. Я знаю, со временем ты научишься управлять своими страстями».
Она не знала, пока Верджил не сказал ей. Раньше ей никто не говорил, что они, ее желания, неестественны и должно строго управлять ими. Никто бы не смог догадаться, насколько неуправляемыми они оказались, эти порочные страсти: вспыльчивость… нетерпение… безумное желание, такое же неутолимое, как голод или жажда.
В определенные минуты желание становилось невыносимым.
Так приятно было чувствовать на себе большое крепкое тело. Но это было нехорошо, она знала. Это были животные чувства, животные желания, все инстинкты приготовились к нападению…
Дверь распахнулась.
— Вы этого добились, — раздался его звучный голос. — Я думал, что ничто не может потрясти меня, но вы этого добились.
Ее бросило в жар, но ее тут же охладила накатившая волна стыда.
— Я…
— Они были изготовлены Джоном Ментоном. — Карсингтон тяжело опустился рядом с ней на диван. — Я чуть не зарыдал.
— Вы… они… я не… — Она перевела дыхание и приказала себе думать. — Кто такой этот Джон Ментон? — Удалось ей выдавить из себя.
Руперт широко раскрыл глаза. Лучи солнечного света, пробивавшиеся сквозь ставни, смягчали выражение его лица. На минуту свет и изумленное выражение на его лице Сделали его похожим на невинного мальчика, каким, Должно быть, он был когда-то. Очень давно.
— Кто такой Ментон? — повторил он. — Кто такой Ментон?
— А я должна его знать? Он некоторое время смотрел на нее.
— Вы сказали, что вели тихий образ жизни, — сказ он. — Случайно, не в пещере? Или в монастыре?
Дафна сложила руки на коленях.
— Я говорила вам, что люблю книги. Я мало где бывала.
— Вы когда-нибудь посещали Лондон?
— Да, конечно. Розеттский камень находится в Британском музее, не так ли? Как и голова Мемнона. Естественно, я часто ездила в Лондон слушать там лекции. Так я познакомилась с вашей кузиной мисс Сондерс.
Он покачал головой:
— Ваше невежество выше всякого понимания. Даже кузина Трифена знает, что братья Ментон с Довер-стрит — самые лучшие оружейники во всей Англии, а может, и во всем мире. Надеюсь, пистолеты не принадлежали вашему брату. Он может отречься от вас, и я не буду осуждать его.
— Перед отъездом из Англии мы накупили кучу подарков, — сказала она. — Мистер Бельцони высказался очень ясно на этот счет. Один из его конкурентов, знаете ли, упустил свой шанс завладеть головой молодого Мемнона, потому что оскорбил местного вождя пустяковым подарком — бутылкой с анчоусами.
На лице мистера Карсингтона появилось трагическое выражение.
— Между бутылкой с анчоусами и парой самых лучших пистолетов Ментона большая разница.
— Я это знаю, — сказала Дафна. — Майлс действительно говорил мне, что пистолеты предназначены для людей, оказавших нам особо важную услугу. Шейх Салим по меньшей мере избавил нас от заключения в темнице и, возможно, короткого путешествия к палачу. Он нашел для нас яхту перевернул землю и небо, чтобы помочь вам снарядить ее. Более того, с его стороны было очень мило и благородно пригласить меня на обед и лично поговорить со мной. Руперт пожал плечами:
— Он мог бы разговаривать с вами с самого начала, но считал это неприличным. Узнав, что английские обычаи позволяют ему беседовать с леди, он был только рад воспользоваться этим. Он сказал, что никогда не думал, что женщина может быть так разумна. А я никогда не догадывался, что в нем столько прорех.
— Да что вы в самом деле поднимаете шум из-за пары пистолетов? — возмутилась Дафна. — Разве вы не видели, как он был доволен?
— Конечно, он был доволен. А кто бы не был? Эти были самыми лучшими у Ментона. Мне давно хотелось иметь такие.
— В таком случае я могу предположить, что у вас уже есть пара. Или вам требуются еще несколько? Сколько всего пистолетов нужно мужчине?
Он вздохнул:
— В последнее время я не могу похвастаться своим финансовым положением.
— О, — сказала она. Ей хотелось сказать еще многое, вернее, спросить. Дафна сознавала, что почти ничего о нем не знает. Но не принято говорить о деньгах, если имеешь дело не с деловым человеком. Она опустила глаза и смотрела на свои руки в надежде, что ничем не проявила вульгарного любопытства.
— Однажды, когда отец вызвал меня в свой кабинет, что всегда приводило меня в ужас, он сказал, что, если я не могу жить по средствам, меня ждет долговая тюрьма. Он говорил абсолютно серьезно. Всем известно, что угрозы лорда Харгейта никогда не бывают пустыми. Я подумал, что долговая тюрьма — это неволя.
— Поэтому вы научились экономить. Мне, как и Майлсу, не помешали бы такие уроки. Ему даже больше, чем мне. Он понятия не имеет, что разумно, а что нет. Если бы он понимал, мы бы, возможно, теперь не оказались в таком положении.
Мистер Карсингтон снова пристально посмотрел на нее.
— Понимаю, — сказал он, а она подумала, что же именно он понимает. — Это многое объясняет. Всем известно, что местные шишки предпочитают получать от европейцев подарки в виде огнестрельного оружия. Вашему брату и в голову не приходило, на что можно употребить такое оружие.
— Конечно, он не подумал об этом. Если бы вы знали Майлса… — Ей было трудно говорить.
— Скажите мне, — попросил мистер Карсингтон, — если бы в тот день в лавке Ванни Аназа были вы, стали бы вы торговаться?
Это была не очень удачная попытка. Руперт не знал, вызовет ли она возмущение, но миссис Пембрук едва сдерживала слезы, и было необходимо чем-то отвлечь ее. Этот вопрос первым пришел ему в голову.
Она моргнула, вытирая блестевшие на ее зеленых глазах слезы.
— Стали бы? — настаивал Руперт. — Подумали бы вы «Вот хороший подарок для Майлса» и сказали бы Аназу «Я беру это», не задумываясь над тем, какую сумму составят эти пиастры, кошельки и прочее, если перевести их в Фунты, шиллинги и пенсы?
Дафна размышляла, водя глазами из стороны в сторону, словно читая собственные мысли.
— Ну… возможно… — Она покраснела. — Да, вероятно. Папирус был великолепен, устоять было почти невозможно.
— Это было произведение искусства, как вы мне говорили, превосходного качества. Другими словами, папирусный вариант искусства Ментона.
— О да, — подтвердила Дафна, и в ее голосе слышалось сожаление. — Мне жаль, что вы не видели его. Цвета. Изображение. В «Описании Египта» есть красочное воспроизведение прекрасного папируса, но оно и наполовину не так совершенно.
Она продолжала описывать папирус, ибо он, в чем Руперт был уверен, принадлежал ей, и каждое ее слово подтверждало то, что он начал подозревать еще тогда, когда она опустилась перед столиком в ка-а ее каирского дома и обнаружила пропажу.
Она описывала изображения, некоторые были расположены в квадратах, большинство в длинных строчках над колонками знаков. Она называла легко узнаваемые имена одних богов и высказывала предположения относительно других.
Должно быть, Дафна поняла, что рассказала слишком много, потому что остановилась, не закончив фразу, и объяснила:
— Я сделала для Майлса копию, вот почему помню так много деталей.
— Это огромный труд. Могу поклясться, что вы, должно быть, самая преданная из сестер.
Порозовевшие скулы выдали ее.
— У него всегда был плохой почерк и становится все хуже. У Майлса должен быть секретарь, заменяя его, я имею возможность делать что-то полезное. И конечно, при этом очень много узнаешь.
Если бы она побольше вращалась в обществе, подумал Руперт, она бы умела лучше лгать. Он не совсем понимал, зачем она это делает. Однако было ясно, что ей не хватало практики. Ей не пришло в голову спрятать свои книги или, например, перемешать их с книгами, принадлежащими брату.
Стоило лишь взглянуть на книги в ее шкафу, чтобы понять, что она владеет по крайней мере десятком языков.
Руперт сомневался, можно ли сказать то же самое о Майлсе Арчдейле.
Воскресенье, ночь
О Майлсе Арчдейле можно было рассказать следующее: он сидел на тонком, кишащем насекомыми тюфяке в грязной каюте убогого суденышка и смотрел на цепь, сковывавшую его ноги. Он прикидывал в уме, сколькими ударами и каким тяжелым орудием можно разбить ржавый металл, при этом не повредив собственные кости.
Судно, по-видимому, остановилось на ночь, что предвещало нашествие крыс и москитов. Жаль, что он не может научить крыс грызть цепи. Или его хозяев.
Бутрус, главарь, был настоящим зверем. Его обезображенное шрамами лицо напоминало Майлсу лицо древнего Сфинкса, особенно вдавленным носом, делавшим лицо плоским. На правой руке на месте мизинца был обрубок. Хотя около полудюжины негодяев, находившихся на судне, не отличались привлекательностью, Бутрус превосходил их всех.
Майлсу разрешалось выходить на палубу, образно говоря, размять ноги только после наступления темноты и только с вооруженным сопровождающим. В первую ночь, когда его вывели, он пытался позвать на помощь. Бутрус ударил его рукояткой пистолета по голове, после чего Майлс некоторое время пролежал на палубе без сознания. Когда Майлс пришел в себя на омерзительном тюфяке, Бутрус посоветовал ему больше не устраивать такие шутки.
— Мы должны не убивать тебя, — в первую же ночь сказал ему Бутрус. — Мы должны не отрезать тебе язык, потому что он необходим. Мы не должны отрубать тебе руки. Но ухо? Несколько пальцев на ноге? Ступню? — Он улыбнулся, показывая редкие кривые коричневые зубы. — Мы должны сохранить тебе жизнь, но необязательно сохранять тебя всего целиком.
Майлс предположил, что они держат его ради выкупа. На третий день, когда судно продолжало плыть вверх по реке, он засомневался. Чем дальше они удалялись от Каира, тем более сложным становился обмен пленника и получение денег.
Они плыли по реке уже семь дней. Куда, черт побери, они везут его и зачем?
Солнце село, и наступающая ночь поглотила последние проблески света в каюте. Майлс сидел в темноте, его мысли от цепи на ногах устремились к его сестре. К этому времени она будет знать, что он попал в беду. Он надеялся, что она уже обратилась к Ноксли за помощью. Дверь отворилась, и он увидел слабый свет фонаря, и его обитель наполнилась тенями.
Фонарь держал Бутрус. За ним вошел один из его сообщников со знакомым деревянным подносом в руках. Пока Майлс ел свой ужин, Бутрус, как обычно, оставался с ним. Очевидно, для того, чтобы пленник не утаил единственное орудие, необходимое для еды — деревянную ложку. Без сомнения, они боялись, что он воспользуется ею как оружием или средством для побега, может быть, размахивая ею, пока похитители не умрут от смеха.
— Где мы? — спросил Майлс.
Он задавал этот вопрос каждую ночь. И каждую ночь Бутрус смеялся над ним. В эту ночь он тоже засмеялся.
Однако в эту ночь Майлсу надоела их игра. Несмотря на то что он не говорил на арабском так гладко и естественно, как Дафна, он понимал арабскую речь лучше, чем можно было ожидать. Особенно имея дело с грубыми невеждами, как этот.
— Может, рискнуть и догадаться? — сказал Майлс.
— Кому это надо, инглизи? — пожал плечами Бутрус.
— Мы плыли с относительно постоянной скоростью, начиная с понедельника. Это подсказывает мне, что большую часть пути ветер был попутным, и у нас достаточно провианта. — Он быстро вычислил. — Минья. Я полагаю, мы недалеко от Миньи. — Эти места, если он правильно запомнил, пользовались дурной репутацией.
Бутрус кивнул.
— Я слышал, что ты очень ученый человек, — сказал он. — Твой ум не удивляет меня. Еще немного, и мы доставим тебя в тихое место. Там, если ты будешь таким же мудрым, как и ученым, ты сделаешь то, что от тебя требуется.
— А я что-то должен сделать? — спросил Майлс.
— Может, сделаешь, а может, и нет, — пожал плечами Бутрус. — Может, будешь неразумным и откажешься. Мне от этого будет лучше, потому что я еще никогда не пытал ни одного инглизи, и мне тоже хочется стать более ученым.
— Честолюбивый человек, как я понимаю, — заметил Майлс. — Весьма похвально.
Ему говорили, что арабы не понимают иронии или сарказма. Он не мог определить, относится ли это к Бутрусу.
Злодей лишь передернул плечами и сказал:
— Скоро мы придем в то место, где тебя ждут какие-то феранза. У них что-то есть, что ты должен прочитать.
«Феранза». Не «феранджи» — не франки, под которыми подразумевались любые европейцы. «Феранза» — это французы.
— Там написано на старом языке этой страны, — продолжал Бутрус. — Папирус.
— Хммм, — промычал Майлс. Он не решался что-либо сказать, пока не соберется с мыслями.
Ноксли упоминал, что у него трудности с французами и их агентами. Бельцони также имел несколько неприятных столкновений с ними.
Эти отношения превосходили обычное соперничество, настолько напряженными они были. Это безумие! Неужели французы искренне верили, что он сможет прочитать папирус? Должно быть, Бутрус неправильно понял.
Майлс осторожно сказал:
— Это трудно сделать без моих записей.
— Когда я буду пытать тебя, может, ты и вспомнишь, что у тебя там в записях. Может, хочешь послушать, как я буду это делать?
Майлс обдумывал, возможно ли убить кого-нибудь деревянной ложкой, ибо становилось очевидным, что он должен что-то предпринять, и сделать это быстро…
И в этот момент раздались крики.
Он услышал тяжелые торопливые шаги по палубе и лязг оружия. Бутрус вскочил и бросился к двери. Она распахнулась как раз в тот момент, когда судно сильно качнуло. Бутрус упал на спину. Какой-то человек ворвался в каюту, за ним второй. Прежде чем фонарь опрокинулся, Майлс успел увидеть блеск кинжала. Фигура направилась к нему. Он подставил свои связанные цепью ноги, и человек свалился на пол. Кинжал поднялся и опустился. Раздался крик и неожиданно замолк. Последнее, что увидел Майлс, был блеск металла, занесенного над его головой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мистер Невозможный - Чейз Лоретта



Отличный роман! Хохотала от души на некоторых сценах. Написано талантливо и с юмором.
Мистер Невозможный - Чейз ЛореттаТатьяна
31.07.2015, 8.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100