Читать онлайн Мистер Невозможный, автора - Чейз Лоретта, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мистер Невозможный - Чейз Лоретта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мистер Невозможный - Чейз Лоретта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мистер Невозможный - Чейз Лоретта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чейз Лоретта

Мистер Невозможный

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Руперт не ожидал, что его так обрадует английская речь. Ему смертельно все надоело, и его раздражение нарастало. Звуки женского голоса мгновенно вернули ему хорошее настроение.
Он знал, которая из женщин заговорила. Его глаза уже успели привыкнуть к темноте. Хотя лица обеих были скрыты вуалью, более высокая была одета по-европейски. Карсингтон понял, что она не только англичанка, но и леди. В ее мелодичном голосе, хотя и слегка дрожащем сейчас, он услышал чистое произношение образованного человека.
Однако Руперт не мог определить, старая она или молодая, хорошенькая или нет. Он также знал, что нельзя судить о фигуре женщины, пока не увидишь ее голой. Но если надеяться на лучшее, у нее, должно быть, все было на месте, и если она смогла спуститься по сотням ступеней — значит, достаточно молода.
— Миссис Пембрук, позвольте мне представить мистера Руперта Карсингтона, — сказал Бичи. — Мистер Карсингтон, миссис Пембрук великодушно согласилась заплатить за ваше освобождение.
— В самом деле, мадам? Чертовски благородно с вашей стороны.
— Ничего подобного, — холодно ответила она. — Я вас покупаю.
— Покупаете? Я слышал, что турки жестоки, но никогда бы не подумал, что они продадут меня в рабство. Ну и ну, узнаешь что-то новое с каждым…
— Я покупаю ваши услуги, — ледяным тоном оборвала она его излияния.
— А, признаю свою ошибку! А какого рода услуги вам потребуются?
Руперт услышал, как она резко вдохнула.
Дафна не успела ответить, вмешался мистер Бичи.
— Это поручение, сэр, — вкрадчиво объяснил он. — Мистер Солт освободил вас от выполнения ваших обязанностей в консульстве затем, чтобы вы помогли миссис Пембрук разыскать брата.
— Если вам так нужен брат, то предлагаю вам одного из моих, — сказал Руперт. — У меня их четверо. Все святые, спросите у любого.
Вот его никто и никогда не принимал за святого! Леди повернулась к мистеру Бичи:
— Вы уверены, что это единственный человек, которого вы можете предложить?
— Между прочим, как вы умудрились потерять своего брата? — поинтересовался Руперт. — Я всегда считал, что это невозможно. Куда бы я ни пошел, братья всегда были там. Только здесь их нет. В этом одна из причин, почему я ухватился за представившуюся возможность, побывать в Египте. Должен признаться, я испытал огромное облегчение. Когда отец позвал меня к себе в кабинет, я подумал, что последует что-то вроде того, что он предложил три года назад Алистеру: «Женись, или тебя ждет кое-что похуже смерти». Но мне он сказал: «Почему бы тебе, хороший мой мальчик, не поехать в Египет и не найти там для твоей кузины Трифены еще несколько камешков с картинками. Камни или что еще ей нужно? Эти коричневые, свернутые в трубку штуковины. Папки из рисовой бумаги, что ли?
— Papyri, — словно сквозь зубы произнес мелодичный голос. — Единственное число — papyrus. Множественное — papyri. Латинское слово, происходит от древнегреческого. Это бумага, сделанная не из риса, сэр, а из тростника, произрастающего в здешних краях. Более того, предметы, о которых вы упоминаете — не «штуковины», а очень ценные древние документы. — Она замолчала и затем более мягким, удивленным тоном спросила: — Вы говорите, Трифена? Вы имеете в виду Трифену Сондерс?
— Да, мою кузину, ту, чей конек — эти забавные письмена в картинках.
— Иероглифы, — сказала леди. — Дешифровка которых… Да, ладно. Я не сомневаюсь, что объяснять вам их важность — пустая трата времени и сил.
Она резко повернулась, сопровождаемая восхитительным шелестом шелка, и пошла к выходу. Мистер Бичи поспешил следом за ней.
— Мадам, прошу прощения, что задержал вас в этом неприятном месте, естественно, вы недовольны. Однако я вынужден попросить вас вспомнить…
— Этот человек, — сказала Дафна, понизив голос, недостаточно громко, чтобы Руперт мог расслышать, — идиот.
— Да, мадам, но это все, что мы имеем.
— Может быть, я глуп, — вмешался Руперт, — но неотразимо привлекателен.
— Боже мой, он еще и чудовищно самоуверен, — проворчала Дафна.
— И будучи большим глупым волом, — продолжал он, — могу быть на удивление послушным.
Она остановилась и обратилась к мистеру Бичи:
— Вы уверены, что больше никого нет?
— На всем расстоянии отсюда до Филе.
«Должно быть, до Филе далековато, иначе эта леди не стала бы искать помощи в темницах Каира», — подумал Руперт.
— К тому же я и силен, как вол, — ободряюще добавил он. — Я могу одной рукой поднять вас, а другой вашу служанку.
— Он сохраняет бодрость духа, мадам, — сказал расстроенный мистер Бичи, — мы должны это признать. Разве это не удивительно, ведь он находится в таком ужасном месте?
В подтверждение Руперт принялся насвистывать.
— Очевидно, он не знает лучшего, — заметила Дафна.
— В данных обстоятельствах бесстрашие — большое достоинство, — продолжал мистер Бичи. — Турки это уважают.
Леди что-то тихо сказала. Затем, повернувшись к турку, который привел их сюда — важной персоне, если судить по его огромному тюрбану, — она что-то сказала на одном из этих непостижимых восточных языков. Турок в тюрбане энергично зацокал языком. Она сказала что-то еще. Казалось, это расстроило его. Разговор продолжался.
— Что она говорит? — спросил Руперт. Мистер Бичи ответил, что они изъясняются слишком быстро и он не понимает. Служанка подошла поближе к Руперту: — Моя хозяйка торгуется с ним. Мне жаль, что вы так несообразительны. Когда мы пришли, она была готова заплатить почти полную цену, а теперь говорит, что вы не стоите и половины. — В самом деле? А сколько они запросили?
— Со всеми взятками набегает триста кошельков, — сказала служанка. — Белая рабыня, самая дорогая рабыня, стоит всего двести.
— Полагаю, ты не знаешь, триста кошельков — это сколько в фунтах, шиллингах и пенсах? — сказал Руперт.
— Это больше двух тысяч английских фунтов. Руперт тихонько присвистнул:
— Это действительно дороговато.
— Вот это она и объясняет шейху, — подтвердила служанка. — Она говорит, что от вас мало пользы. Она говорит, что ваша голова на пике была бы хорошим развлечением для каирцев, что другого применения для нее она не видит. Она говорит, что лордов в Англии не меньше, чем шейхов в Египте. Она говорит, что только старший сын лорда представляет какую-то ценность, а вы один из младших. Она говорит, что ваш отец отослал вас сюда потому, что вы слабоумный.
— Поразительно, — рассмеялся Руперт. — А ведь мы только что встретились, и к тому же в темноте. Поразительно умная женщина!
Турок в тюрбане разгорячился. Леди пожала плечами и направилась к выходу.
Цена за освобождение была баснословной, ни один человек, будучи в здравом уме, столько бы не заплатил, включая лорда Харгейта. Но все равно Руперт почувствовал разочарование.
Поиски ее брата могли бы оказаться интересным занятием. Куда интереснее, чем копаться в песке в поисках каменных обломков, и намного приятнее, чем вырывать папирусы из рук вцепившихся в них древних трупов. Да, он знал, как они правильно называются. Карсингтон не просто слышал это слово, а слышал его тысячу раз из уст Трифены. Он притворился, что не знает, только чтобы услышать, что скажет миссис Пембрук, — этот разговор его очень позабавил.
А теперь он, может быть, так никогда и не узнает, как она выглядит.
Служанка ушла вместе с хозяйкой. Мистер Бичи в отчаянии вскинул руки и последовал за ними. Руперт провожал взглядом высокую женскую фигуру, пока мрак не поглотил ее. Но вот человек в тюрбане что-то крикнул. Из темноты появилась миссис Пембрук, и сердце Руперта хотя и слабо, но все же дрогнуло.
Дафна не стала дожидаться освобождения мистера Карсингтона. Договорившись о цене, она предоставила мистеру Бичи разобраться со всеми деталями и распределить взятки — бакшиш, смазочное масло всех сделок в Оттоманской империи.
Ей не терпелось выбраться на воздух. Дафна ругала себя за то, что так долго торговалась с шейхом. Но, обнаружив, на какого болвана она возлагала надежды, а затем, выслушав грубого чинушу, который, вероятно, не мог даже написать свое имя… она пришла в бешенство.
Ее брат попал в беду, похищен, страдает, возможно, погиб — а все мужчины, с которыми она до сих пор сталкивалась, не принимают ее всерьез, смеются над ней или пытаются помешать. От отчаяния Дафна готова была расплакаться. Но больше всего ей хотелось убежать от этой вонючей ямы и всех этих бесчувственных людей. Она не могла надышаться горячим воздухом пустыни, когда наконец вышла из дверей крепости на дневной свет.
— А вы знаете, госпожа, почему они посадили его так глубоко под землю и заковали в цепи? — спросила Лина, Догоняя ее.
— Это очевидно, — сказала Дафна. — Мистер Солт рассказал, что именно мистер Карсингтон и напал вчера на турецкого солдата. Он безмозглый скандалист и негодяй.
Она заторопилась, спеша к воротам крепости, за которыми их ожидали погонщики со своими ослами.
— Я только надеюсь, что другие сыновья графа Харгейта действительно святые, — раздраженно продолжала она. — Только это может послужить утешением для лорда и леди Харгейт в их несчастье… — Дафна замолчала, сообразив, какими словами собирается закончить фразу. — О, что я наделала?
Дафна так резко остановилась, что Лина наткнулась на нее. Когда они распутали свои вуали, Дафна сказала:
— Мы должны передать мистеру Солту, что отказываемся от услуг мистера Карсингтона.
— Но вы же купили его, — удивилась Лина.
— Я плохо соображала, — сказала Дафна. — Там так ужасно пахло, а крысы были такими нахальными! А тут еще этот надменный шейх, пытавшийся угрожать мне… и мистер Карсингтон вел себя так вызывающе со своими «рисовыми папками» и «штуковинами»… Если бы не все это, я бы сообразила, что он последний человек, который подходит для моих целей. Я уверена, что нам придется иметь дело с преступниками. Наше предприятие требует холодного расчетливого ума. Джованни Бельдони — вот кто мне нужен. Уж он-то знает, когда применить убеждение, даже хитрость, а когда — силу.
— Когда мы впервые пришли сюда, и мистер Бичи увел вас знакомиться с шейхом, я слышала, о чем болтали стражники, — сказала Лина. — Они говорили, что никакая охрана не удержит этого англичанина. Он ловкий, хитрый и не знает страха. Вот поэтому-то они заковали его в самой глубокой темнице Каира.
— Любой, кто совершенно ничего не боится, — или безумец, или идиот, — сказала Дафна.
Лина показала на ее голову.
— У вас столько ума, что хватит на шестерых мужчин. Вам не нужен человек с хорошими мозгами. Вам нужен бесстрашный человек с крепкими мускулами.
Дафна не знала, достаточно ли крепкие мускулы у мистера Карсингтона. Она видела только его высокую темную фигуру. Но в нем не было ничего призрачного! Дафна ощущала его присутствие все время, пока торговалась с шейхом. До нее доносился его звучный насмешливый голос, в то время как у него не было никакого повода для смеха. Она слышала, как скреблись крысы, ощущала омерзительный запах и знала, каковы его тюремщики.
Во время спора с шейхом ее мысли постоянно возвращались к пленнику. Он провел в этом месте двадцать четыре часа, не зная, что его ждет, будут ли его бить кнутом, пытать или искалечат, найдут ли его когда-нибудь друзья, или он там умрет в полном одиночестве.
Может быть, и Майлс оказался в таком же положении.
У нее сжалось сердце.
— Мне кажется, я вся покрыта грязью, — сказала Дафна. — Мне нужна ванна. У нас уйма времени. Пройдет сто лет, прежде чем мистер Бичи и шейх закончат свои бюрократические ритуалы.
За время пребывания в Каире Дафна открыла для себя преступную роскошь посещения местных бань. Весь внешний мир со своими бедами оставался за дверями покрытого изразцами помещения женской бани. Здесь требовалось лишь отдаться неге, слушая смех и сплетни находившихся рядом женщин.
Даже сегодня баня сотворила с ней чудо. Она вышла с ясной головой и в более спокойном расположении духа. Забираясь на своего осла, Дафна убеждала себя, что найдет способ разыскать Майлса. Ей только нужен мужчина. Для дел, которые она сама не сможет осуществить. В таком случае, чем внушительнее он будет выглядеть, тем лучше, а мистер Карсингтон был на голову выше большинства окружающих. И он должен быть сильным, раз выжил после драки с наемниками Мухаммеда Али. Если чего-то и не хватало мистеру Карсингтону, так это ума, но в этом Дафна ему поможет.
Предоставив погонщикам управлять их ослами и расчищать дорогу на тесных улицах, они с Линой, как обычно, быстро продвигались среди меланхоличных верблюдов, лошадей, уличных торговцев и нищих к своему дому в Эзбекии.
У ворот они спешились. Оставив Лину расплачиваться с погонщиками, Дафна вошла в тенистую аллею, окружавшую двор. Она уже подходила к лестнице, когда из тени возникла высокая фигура и звучный запоминающийся голос спросил: «Двадцать фунтов?»
Дафна замерла, и сердце пропустило удар, но затем забилось, хотя уже не так спокойно. В аллее было темно, но не так, как в темнице крепости. Сейчас Дафна прекрасно видела даже сквозь вуаль. Он был высоким и широкоплечим, как она и предполагала. Вот что она не сумела рассмотреть в темноте подземелья, так это его потрясающе красивое лицо. Черные дуги бровей над смеющимися глазами и благородный римский нос. Улыбку, таившуюся в уголках слишком чувственного рта.
Горячие волны возбуждения сметали трудом обретенное спокойствие и самоуверенность, превращая ее в смущенную неловкую школьницу, какой Дафна была когда-то. Она никогда не была слишком застенчивой, в чем ее нередко упрекал Верджил. Вот и сейчас Дафна не была так уж смущена, чтобы не заметить безупречно сшитый камзол, жилет и панталоны, крахмальную рубашку и шейный платок. Быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы в сознании запечатлелся яркий образ стройного, мощного тела, совершенство которого подчеркивала облегающая одежда.
Во рту у нее пересохло, и разум помутился, и на мгновение Дафна растерялась. Но только на мгновение! Она опомнилась, и как только к ней вернулся дар речи, сказала:
— Мистер Карсингтон.
— Вы заплатили за меня всего двадцать фунтов, — повторил он. — В банях я узнал, что это обычная цена за евнуха.
— За очень дорогого евнуха, — сказала Дафна и поторопилась добавить: — Я не ожидала увидеть вас так скоро. Вы даже успели посетить бани? Удивительно. — В ее воображении возник образ этого джентльмена в одном лишь махджами — полотенце, обернутом вокруг талии.
Ей не следовало курить в бане даже из вежливости. После кальяна оставался неприятный привкус во рту и кружилась голова. И не следовало слушать бесстыдную болтовню женщин. Все вместе вызывало в ее затуманенном мозгу непристойные мысли.
Обычно Дафна не обращала внимания на мужчин, если только они не оказывались препятствием на ее пути, что, как показывал ее опыт, являлось их первостепенным назначением.
Она прошла мимо Карсингтона и стала подниматься по лестнице, торопливо говоря Лине:
— Разве не удивительно, Лина? Турки, как правило, растягивают на часы даже самые пустячные переговоры. Я думала, что нечего и надеяться начать их раньше завтрашнего дня.
— Не сомневаюсь, что шейх хотел бы вести переговоры в обычной неторопливой манере, — сказал мистер Карсингтон, — но вы утомили его.
— Эта тюрьма омерзительна, — обратилась к нему Лина, поднимавшаяся вслед за Дафной по лестнице. — Чтобы избавиться от запаха, мы пошли в бани. Мы покурили, поболтали с другими женщинами, наслушались неприличных шуток, и теперь нас уже не тошнит и в голове прояснилось.
— Покурили? — повторил он. — Наслушались неприличных шуток? Отлично. Я сразу понял, что это будет интереснее, чем собирать камни.
Руперт смотрел, как миссис Пембрук поднялась по лестнице и, гневно шурша черными шелками, исчезла за дверью. Почти так же эффектно она уходила от шейха.
Поскольку он находил ее интересной, Руперт обрадовался, узнав вскоре после ее ухода, что она не принадлежала, как он предполагал, к одному поколению с Трифеной, другими словами, была моложе ее и в матери ему не годилась.
Мистер Бичи рассказал ему, что Майлсу Арчдейлу, пропавшему брату, ученому, занимавшемуся древностями, было немного больше тридцати, а его сестра, вдова, на несколько лет моложе.
Руперт так же узнал, что чума, на долгие недели задержавшая его в Александрии, их тоже задержала в Каире. Карантин сняли совсем недавно. Иначе мистер Арчдейл с сестрой сейчас были бы в Фивах. По словам секретаря, Арчдейл хотел проверить свои лингвистические теории в храмах и гробницах Верхнего Египта.
Мистер Бичи еще сказал, что этот брат рано или поздно найдется, вероятно, он где-то загулял. Конечно, этого нельзя говорить его сестре, но генеральный консул уверен, что слуга Арчдейла Ахмед солгал.
Каир предоставляет развлечения на любой вкус, и мужчины «исчезают» в борделях или опиумных притонах на несколько дней. Вероятно, Арчдейл все еще развлекается. Вполне вероятно, что слуга обкурился гашишем и приставал к кому-нибудь, за что его и избили.
Руперт ни в коем случае не должен говорить этого миссис Пембрук. Он должен успокаивать ее.
— Вы могли бы навести справки на караульных постах и где-нибудь еще, — сказал мистер Бичи. — Я посоветовал бы вам допросить слугу наедине. Если вы отыщете Арчдейла или, что более вероятно, он объявится сам, выдайте ей ту версию событий, какую он сам предпочтет. Я должен предупредить, что необходимо сохранить с ними хорошие отношения. Они в состоянии внести значительный вклад в наши труды как в научном, так и в финансовом плане. Мистер Солт полагается на вас, надеясь, что вы проявите максимальную скромность, такт и деликатность.
Руперт кивал с умным видом, размышляя, не выкурил ли мистер Бичи за последнее время, как и слуга Арчдейла, слишком много гашиша.
Любой трезвый человек понял бы, что Руперт Карсингтон совершенно не подходит для выполнения задачи, требующей скромности, такта и деликатности. Руперт мог бы сказать это и сам и при обычных обстоятельствах так бы и сделал. Но ему понравилось, как миссис Пембрук в раздражении взмахивает своими юбками, и ему хотелось увидеть, как она выглядит. Поэтому он промолчал и попытался принять вид скромного и тактичного человека.
Но долго ему не продержаться, это он понимал.
Руперт поднялся за служанкой вверх по лестнице, вошел в дом и, миновав множество залов и комнат, наконец оказался в покоях с высоким потолком.
В конце комнаты находилось возвышение, покрытое турецким ковром. По сторонам стояли низкие диваны, заваленные подушками. Широкий приземистый стол с кипами книг и бумаг занимал большую часть возвышения. По одной стене комнаты тянулась узкая полка, заставленная множеством небольших деревянных фигурок.
Вдова взглянула на стол, затем опустилась на колени и начала перебирать бумаги.
— Госпожа? — сказала Лина.
— Они лежат не так, как я их оставила, — ответила миссис Пембрук.
— Почему вы так думаете? — спросил Руперт.
— Я работала над новым папирусом, — объяснила она. — Я всегда раскладываю материалы в определенном порядке. Папирус справа, чтобы с ним сверяться, копия в центре, таблица знаков — ниже. Розеттский текст здесь, коптский словарь сбоку, а слева грамматические заметки. Вот такой должен быть порядок. В работе нужна система, или это бесполезно. — Ее голос звучал все громче. — Папирус и копия пропали. Весь этот труд… дни, потраченные на то, чтобы сделать точную копию…
Дафна, пошатываясь, встала.
— Где слуги? И Ахмед? С ним все в порядке?
— Проверь слуг, — сказал Руперт Лине. И обратился к миссис Пембрук: — Успокойтесь, считайте до десяти.
Она повернула голову в его сторону.
— Вы никогда не снимаете эту штуку? — раздраженно спросил Карсингтон. — Должно быть, он был необыкновенным человеком, этот оплакиваемый покойник, если заслужил такую скорбь. — Он жестом указал на густую вуаль и черный шелк. — Под всем этим вам должно быть жарко как в аду! Неудивительно, что вы плохо соображали.
Дафна чуть помедлила, затем резким движением откинула вуаль с лица.
И Руперту показалось, будто его сильно ударили по голове тяжелой турецкой дубинкой.
— Так, — сказал он, когда к нему вернулся дар речи. — Так. — И подумал, что ему следовало бы постепенно подготовиться к этому.
Он увидел зеленые бездонные глаза, высокие скулы на бледном лице «сердечком», обрамленном шелковистыми темно-рыжими волосами. Ее нельзя было назвать хорошенькой. И красивой она, по английским понятиям, тоже не была. В ней было что-то, совершенно не подходящее под обычное представление о красоте.
Трифена собрала огромное количество книг о Египте, включая французское «Описание Египта», опубликованных за последнее время. Руперт видел это лицо на какой-то цветной иллюстрации к гробнице или храму. Он прекрасно помнил — рыжеволосая обнаженная женщина, с одним лишь золотым обручем на шее, простирала руки к небесам.
Хорошо бы увидеть ее обнаженной. Его опытный глаз подсказывал ему, что у этой смертной леди фигура должна быть такой же потрясающей, как и ее лицо. Как темпераментная богиня, она сорвала мрачное покрывало и отшвырнула его в сторону.
Вбежала Лина.
— Они все исчезли! — крикнула она. — Все!
— В самом деле? — спросил Руперт. — Это интересно. Он повернулся к вдове. Ее лицо стало белее мела. Черт побери, уж не собирается ли она упасть в обморок? Единственной женской привычкой, которой он боялся и ненавидел больше рыданий, был обморок.
— Мы все думали, что ваш брат застрял в каком-нибудь борделе, — сказал он. — Но последние события наводят на мысль, что мы, возможно, ошибаемся.
Ее слишком бледное лицо вспыхнуло, а зеленые глаза яростно сверкнули.
— В борделе?
— В доме с дурной репутацией, — объяснил Руперт. — Где мужчины нанимают женщин для того, чтобы они делали то, что большинство женщин отказываются делать, если вы на них не женитесь, и часто не только поэтому.
— Я знаю, что такое бордель, — сказала Дафна.
— По всей видимости, парижские бордели при сравнении с каирскими похожи на детские комнаты в квакерском доме. Признаюсь, мои воспоминания о Париже довольно смутны.
Она сощурилась.
— То, что вы помните или не помните о Париже, не имеет никакого отношения к происходящему.
— Я только хотел указать, насколько велик соблазн, — сказал Руперт. — Только святой, например, один из моих братьев, смог бы устоять. Естественно, не зная степени святости вашего брата…
— Вы и ваши коллеги просто решили, что Майлс развлекается с проститутками и танцовщицами.
— И от гашиша, опиума и еще от чего угодно, как мы предполагали, он просто потерял счет времени.
— Я поняла, — сказала Дафна. — Вам поручили занимать меня, пока Майлс не придет сам или его не принесут домой.
— Да, именно такие наставления я и получил, — сказал он. — Это казалось довольно простым делом. Пропал брат, спишем все на наркотики и женщин, но теперь пропал папирус, не говоря уже о слугах. Дело усложнилось.
— Не понимаю, как эти люди смогли войти сюда, — сказала Лина. — Когда мы пришли, Вадид, привратник, был на месте. И он ничего не сказал о каких-нибудь беспорядках.
— Это парень, что сидит на каменной скамье у ворот? — спросил Руперт. — Мне показалось, он молился. Он не обратил на меня никакого внимания.
Хозяйка и служанка переглянулись.
— Я пойду к Вадиду, — решила Лина и вышла. Вдова отвернулась от Руперта и вернулась к разграбленному столу. Она опустилась на колени и отодвинула книгу влево. Стряхнула песок с листа бумаги и подложила его под книгу. Затем собрала перья с пола и сунула в чернильницу. Гневный блеск в ее глазах погас, румянец исчез, лицо покрылось смертельной бледностью, от чего еще ярче выступили темные круги под глазами.
Руперт не знал, что его заставило вспомнить об этом, но перед его глазами живо предстала картинка из далекого прошлого: маленькая кузина Мария рыдает над своими куклами после того, как Руперт и ее братья использовали их как мишень для стрельбы.
У него не было сестер, и он не привык к плачу девочек, и тогда это привело его в ужас. Когда он предложил попробовать склеить разбитые куклы, малышка Мария ударила его одним из искалеченных трупов размером побольше и подбила ему глаз. Как это обрадовало его! Он безоговорочно предпочитал физическое наказание другому — неприятному смятению чувств.
Темные круги под глазами миссис Пембрук и застывшая бледность на ее лице подействовали на него, как когда-то слезы кузины. Но он не ломал никаких кукол. Он не причинил вреда брату этой леди и даже не был уверен, что тот когда-либо попадался ему на глаза. И уж конечно, Руперт не трогал ее драгоценного папируса. У него не было никакой причины чувствовать себя… виноватым.
Может быть, он что-то съел? Может, тюремное пойло так на него подействовало? Или это признак чумы?
— Значит, вы не сомневаетесь, что эта вещь пропала? — небрежно спросил он. — Не лежит в другом месте или смешалась с другими бумагами?
— Едва ли я могу перепутать древний папирус с обычными бумагами.
— Будь я проклят, если я понимаю, зачем кому-то потребовалось устраивать все это ради папируса, — сказал он. — По пути сюда ко мне по крайней мере раз шесть приставали египтяне, размахивая у меня перед лицом так называемыми древностями. Нельзя пройти мимо кофейни, чтобы оттуда не выскочил какой-нибудь веселый парень и не предложил вам кипу папирусов, не говоря уже о его сестрах, дочерях и лишних женах. Все как одна — девственницы, что удостоверено и гарантировано.
Дафна выпрямилась, стоя на коленях, и посмотрела на него.
— Мистер Карсингтон, — сказала она, — я думаю, нам давно пора поговорить о деле.
— Нельзя сказать, что меня бы это интересовало, если бы товар и был подлинным, — продолжал он. — Я никогда не понимал этой суеты вокруг девственниц. По моему мнению, женщина с опытом…
— Ваше мнение, мистер Карсингтон, никого не интересует. И вам незачем «понимать», почему это так или иначе. Вы здесь не для того, чтобы думать. В этом деле вы представляете физическую силу, а я — ум. Вам понятно?
Руперту было ясно, что раздражать ее — прекрасный способ предотвратить слезы. Ее глаза снова оживились, но лицо, хотя и было уже не таким напряженным, оставалось смертельно бледным.
— Ясно как день, — ответил он.
— Хорошо. — Дафна указала на диван, стоявший напротив стола. — Будьте добры, сядьте. Мне надо многое сказать, а ваш вид утомляет меня. Прежде всего вам не надо снимать обувь. Восточный обычай неудобен для людей, носящих европейскую одежду. Хотя я не совсем понимаю, почему здесь люди так стараются снять обувь перед тем, как ступить на ковер, когда песок свободно попадает на ковры, циновки, диваны и все остальное и без нашей помощи.
Руперт сел, куда она указала, взбил подушку и подложил себе за спину. Когда Дафна устроилась на диване напротив, он заметил, что она сбросила туфли. Он увидел ее узкую стопу в чулке, прежде чем она подобрала под себя ноги.
Руперт не думал, что она сделала это нарочно. Но эти ноги в чулках все равно привлекли его внимание, и как обычно, жаркая волна пробежала по его телу. Он в своем воображении дорисовывал, как выглядят ее ноги выше лодыжек, когда в комнату ворвалась Лина. Она тащила за собой того крепкого веселого парня, которому Руперт помахал совсем недавно, входя во двор.
— Накурился! — кричала горничная. — Взгляните на него!
Все посмотрели на Вадида. Он улыбнулся и поздоровался.
— Весь день он курил гашиш, а может, это был опиум, подмешанный в табак, — сказала Лина. — Я не смогла определить, что это, но любой видит, что Вадид парит в небесах и во всех видит добрых людей. Он ничего не сможет нам рассказать.
Руперт встал, подошел к привратнику и поглядел в его полузакрытые глаза. Вадид улыбнулся, кивнул и что-то пробубнил. Руперт схватил его за предплечье, оторвал от пола и подержал в воздухе. Глаза Вадида широко раскрылись. Руперт встряхнул его, затем поставил на пол.
Вадид, разинув рот, уставился на него.
— Объясните ему, что следующий раз, когда я подниму его, он вылетит в окно, — сказал Руперт. — Скажите, что, если он собирается проверять свою способность летать, я советую ему ответить на несколько вопросов.
Лина быстро заговорила. Вадид, заикаясь, ответил, бросая на Руперта испуганные взгляды.
— Он говорит спасибо, добрый господин, — перевела Лина. — У него теперь прояснилось в голове.
— Я так и думал, — заметил Руперт. Он вопросительно посмотрел на миссис Пембрук.
Ее замечательные глаза широко раскрылись, неодобрительно поджатые губы расслабились. Руперту захотелось приблизиться к ее изумительному лицу и ощутить нежность этих губ… Но не так уж он был глуп.
— Вы желали допросить его, если не ошибаюсь? — спросил он.
Дафна моргнула и, повернувшись к Вадиду, быстро заговорила на непонятном языке. Вадид неуверенно отвечал ей.
Пока они разговаривали, Руперт отправился на поиски кофе.
Немного поплутав по лабиринту коридоров, он нашел лестницу и вскоре на нижнем этаже обнаружил кухню. Обитатели явно покинули ее в большой спешке. Он увидел миску с горохом, который не успели растолочь, деревянную утварь на полу, кусок теста на камне, горшок на жаровне. Руперт также нашел серебряный кофейный сервиз с крошечными чашками без ручек, но никаких признаков кофе.
Он вошел в соседнюю маленькую комнатку, которая, видимо, служила кладовой и начал открывать банки. Неожиданно он ощутил какое-то движение, слабый шорох. Крысы?
Карсингтон посмотрел туда, откуда доносился звук. В темном углу стояло несколько высоких глиняных кувшинов. Он заметил кусок синей ткани и пересек комнату. Вор пытался проскользнуть мимо него, но Руперт ухватил его за рубашку.
— Не так быстро, приятель, — сказал он. — Сначала мы по-дружески побеседуем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мистер Невозможный - Чейз Лоретта



Отличный роман! Хохотала от души на некоторых сценах. Написано талантливо и с юмором.
Мистер Невозможный - Чейз ЛореттаТатьяна
31.07.2015, 8.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100