Читать онлайн Мистер Невозможный, автора - Чейз Лоретта, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мистер Невозможный - Чейз Лоретта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мистер Невозможный - Чейз Лоретта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мистер Невозможный - Чейз Лоретта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чейз Лоретта

Мистер Невозможный

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Раскрасневшаяся и улыбающаяся, со сверкающими зелеными глазами, она была страшно довольна собой. «Для некрасивой женщины Дафна временами бывает удивительно хороша», — подумал Руперт.
Сначала она была бледна — без сомнения, от страха — так часто случается с людьми, незнакомыми с огнестрельным оружием. Но она победила свой страх.
Это качество он заметил в ней еще во время их первой встречи. Ей должно было быть страшно в темнице. Темнота, воздух, пропитанный зловонием смерти и разложения, не говоря уже о других менее страшных запахах. Но ради брата она не поддалась панике.
С тех пор Дафна ежедневно демонстрировала ему свое мужество. Эта незаурядная женщина вызывала в его душе какие-то сложные чувства, что-то похожее на нежность, симпатию и что-то, странно напоминающее ему чувство, которое Руперт испытывал к своим братьям. Однако он не слишком задумывался над этим.
Сейчас Руперт со все возрастающим интересом наблюдал за ней — как она напряженно свела брови, заряжая пистолет, с какой суровой решимостью взяла его обеими руками и как, несмотря на неуверенность, сделала несколько неплохих выстрелов.
Ему доставляло огромное удовольствие учить ее, особенно в те моменты, когда возникала необходимость стоять совсем близко, время от времени прикасаясь к ней. Он посмотрел на принесенное ружье и улыбнулся. С ним будет интереснее, чем с пистолетом.
— Я могу научиться и этому, — сказала она, неправильно истолковав его улыбку. — Основные принципы должны быть такими же, как и при стрельбе из пистолета.
Руперт кивнул. Она отдала ему пистолет и подняла ружье. Пока он осторожно убирал пистолет, Дафна взвесила ружье на руке и стала изучать его устройство с такой же серьезностью и вниманием, с которым изучала изображения соколов в шляпах.
Она без труда зарядила ружье, несмотря на сорок пять дюймов его длины, хотя держать ей его было неудобно. И с этим оружием было труднее справиться. А насколько, она сейчас узнает. Это будет интересно.
Когда все было подготовлено, Руперт сделал серьезное лицо и подошел ближе.
— Вы упираетесь прикладом в плечо, вот так, — показал он, объяснил, что такое отдача, исправил положение ее рук, выпрямил ружье, показал, как прицеливаться. Затем встал позади нее, сделал последние исправления и сказал: — Стреляйте, когда будете готовы.
Выбирая удобную позу, Дафна слегка пошевелилась, затем прицелилась, чуть изменила стойку и спустила курок. Металл звякнул, вылетело облачко дыма, последовала короткая пауза, взрыв и отдача, отбросившая ее назад.
Несмотря на его предупреждение, Дафна не ожидала удара такой силы. Ружье выпало из ее рук, и, покачнувшись, она натолкнулась на него. Он был готов к этому и, обняв, поддержал ее, его руки уверенно сомкнулись на ее груди. Он мог бы удержаться на ногах, но даже не попытался. Руперт завалился спиной на песок, увлекая ее за собой.
В этом не было необходимости, и это было в высшей степени неприлично — ее груди ничего не угрожало, но он об этом не думал. В следующую секунду она, вероятно, даст ему пощечину или ткнет локтем, но его это не беспокоило. Со счастливой улыбкой Руперт лежал под нею, сжимая в руках ее великолепные груди, и ждал взрыва.
Минута тянулась долго. Затем она оттолкнула его руки, резко вывернулась и, приподнявшись, сердито уставилась на него.
Руперт улыбнулся. Она смотрела на него некоторое время, зеленые глаза сверкали гневом. Наконец она открыла рот, и он подумал: «Сейчас меня высекут».
Она с досадой вздохнула… и ее нежные губы прижались к его губам. У ее губ был вкус пороха.
Руперт обхватил ее талию и не отпускал. У него появилось такое ощущение, будто им выстрелили из пушки или сбросили в пропасть. Стоило ей всего лишь коснуться его губ, как мир рухнул и он очутился в неведомых ему краях.
Она запустила пальцы в его волосы и удерживала его, как будто он был настолько слабоумным, что захотел бы освободиться от нее, и овладела его губами. Руперт вдыхал манящий аромат ладана, смешавшийся с запахом и вкусом пороха, ее запах и ее близость. Исследовал ее рот, подобный спелому персику, и наслаждался шелковистой как бархат кожей, легким щекочущим прикосновением ее волос, тяжестью прекрасного тела, словно созданного для его объятий.
Он так долго ждал. Он был так терпелив и осторожен, что так не похоже на него. Но она того стоила. Руперт никогда не встречал подобной женщины. Его никогда не обуревали столь противоречивые чувства. Он воспламенился мгновенно, как мальчишка.
Руперт не думал, кто он или сколько ему лет. Для него существовали только ее губы и обольщающий своей страстью язык, проникавший все глубже, и неожиданный вкус шампанского, сладкий и пряный, у него во рту, затуманивавший его мозг. И еще было ее тело, изгибавшееся над ним, невыразимо волнующее ощущение ее грудей на его груди.
Ярко светило египетское солнце, но для него наступила ночь. Жесткий песок под его головой и спиной казался шелковыми простынями. Руперт не помнил, кто он и зачем он здесь. Она отпустила его губы и терлась о его щеку, и каждое прикосновение отдавалось ударом в его сердце. Дафна целовала его шею, добираясь до ямочки на горле, и маленькие молнии ударяли в его кожу, обжигая ее, и раскаты грома раздавались в его сердце.
Если бы он был в состоянии думать, он бы подчинился ей, позволил бы делать все, что ей хотелось. Но существовали препятствия. Он держался на расстоянии, убежденный, что время и общение ослабят ее сопротивление. Он знал все, что надо делать и чего не надо, а прежде всего не надо торопить ее.
Но все это Руперт знал до того, как она лишила его разума. И сейчас все сводилось к одному желанию: «Я хочу». Тело пылало, черная пустота заполнила его мозг, а она была здесь, в его руках, и он должен овладеть ею. Сейчас.
Руперт опустил руку и прижал ее тело к своей пульсирующей от вожделения плоти. Ах, это было так приятно! Но могло быть и лучше, намного лучше. Он откинул вверх ее юбку и провел рукой по чулку и подвязке, просовывая пальцы под сбившиеся над ее бедром нижние юбки.
Дафна резко отстранилась, как будто он ее ударил.
— Бог мой! — воскликнула она, скатываясь с него и оправляя одежду. — Вы с ума сошли?
Он заморгал, хватая ртом воздух.
— Ну да, — хрипло произнес он. — Похоть лишает человека разума.
— Вы подумали, что мы будем… вы будете… делать это? На людях?
— Я не думал о том, где мы. Она изумленно раскрыла глаза.
— Я мужчина, — сказал он тоном, который, как он был уверен, при таких обстоятельствах выражал терпение святого мученика. — Я могу заниматься чем-нибудь одним —
любовью или размышлениями. Но не тем и другим одновременно.
Дафна долго смотрела на него. Затем присела, обхватив колени, и спрятала лицо в сложенные руки. Она не подняла ружье и не ударила им его по голове.
Может быть, еще не все потеряно.
— Значит, где-то в другом месте? — с надеждой спросил он.
Дафна подняла голову и с удивлением посмотрела на него.
— Где-нибудь в более уединенном месте, — пояснил он.
— Нет, — сказала она. — Не здесь и никогда.
— Но мы нравимся друг другу!
— Это всего лишь плотское влечение.
— Разве этого мало?
Дафна поднялась, стряхнула песок с одежды и попыталась незаметно привести в порядок нижние юбки. Она все еще чувствовала его руку на своем обнаженном бедре. Они подошли к краю так близко, слишком близко. При свидетелях!
— Важно найти моего брата. — Она старалась говорить тихо и спокойно. — Это путешествие — не развлечение, а «Изида» — не сераль. Я не ваша любовница и не намерена ею стать. Сожалею, что дала вам повод так думать. И сожалею, что нехорошо себя вела.
О, но как смогла устоять скрывающаяся в ней, обуреваемая страстями девушка?
Если бы, как подобает добродетельной женщине, когда они упали, она бы сразу оторвалась от него, у нее был бы шанс. Но она не была добродетельной, и это было невозможно. Любая добродетельная женщина была бы возмущена. Но, не будучи таковой, она была готова рассмеяться над тем, как смело он ухватился за ее грудь. Над тем, что она при этом чувствовала, — ей было так хорошо, как будто так и должно быть. Тяжесть его рук доставляла ей удовольствие. Она наслаждалась, чувствуя под собой это длинное, мощное тело… и самое ужасное, возбужденную плоть, прижимавшуюся к ней, и наслаждение пронзало все ее существо. Как она могла вести себя прилично, когда плотские потребности с такой легкостью разрушали все ее моральные принципы?
Дафна даже не понимала, откуда и как она нашла силы оттолкнуть его руки. Ей хотелось так и оставаться в его объятиях, с греховной мыслью, что он хочет ее. Однако каким-то образом она сумела заставить себя оторваться от него, повернуться и посмотреть ему в лицо.
И что она должна была сделать, когда он лежал и улыбался ей, ничуть не раскаивающийся, шаловливый мальчишка? Дьявольские огоньки вспыхивали в его глазах. Это должно было отпугнуть ее. Так нет, дьявол пробудился и в ней, и она наклонилась, чтобы поцеловать эти грешные губы! Она едва дотронулась до его рта, как почувствовала, что он улыбается, затем ощутила его запах, эту дьявольскую приманку для женщин, который усыпил ее разум, волю и добродетель.
И все же это была не его вина.
Дафна не могла обвинять Руперта. Ведь он был прежде всего мужчиной. И не он виноват в том, что, к сожалению, ее моральные устои оказались так слабы, как и ее сила воли, или в том, что ей не хватало чего-то, чем пользуются нормальные женщины в подобных ситуациях.
— Вы обладаете удивительным животным магнетизмом, — продолжала она в наступившей напряженной тишине. — Я никогда не сталкивалась с подобными вещами. Простите, что ввела вас в заблуждение. Мне следовало бы придерживаться моральных принципов. В будущем я так и сделаю, обещаю вам.
Он отошел на несколько шагов в сторону, затем вернулся. Отшвырнул ногой камешек и что-то тихо проворчал, поднял ружье и смахнул с него песок.
— Его придется как следует прочистить, — сказал он сухим безразличным тоном. — Куда, черт побери, девались слуги?
Он свистнул, прибежал Удаил-Том. Спустя несколько минут Дафна узнала, чем так долго занимались слуги после того, как ее урок стрельбы закончился.
Один из стражников заворожил их своим рассказом о светловолосом призраке, который неделю назад около Миньи устроил столкновение судна с мелью и затопил его.
Призрак, как сказал стражник, имел очень короткую бороду, хотя и выглядел как взрослый мужчина. Он был высокого роста, почти такого же, как этот английский сэр, и одет как иностранец. Он был очень бледным и в цепях. Несколько человек видели его.
С берега заметили это привидение, когда тонуло судно. Затем два человека в ужасе прыгнули в воду и поплыли куда-то. Призрак появился снова той же ночью выше по реке, он плыл на лодке к гробницам, а еще через несколько ночей видели, как он шел к реке. Теперь из-за него все избегают могил, находящихся за красным холмом.
При иных обстоятельствах Дафна только бы улыбнулась, услышав такую сказку. Жизнь египтян заполнена множеством сверхъестественных существ. Но «белые» волосы и короткая борода заставили ее остановиться и попросить рассказать все подробнее.
Переводя рассказ для Карсингтона, она видела, как с его лица исчезает суровое и равнодушное выражение, а в глазах появляется заинтересованность. Он тоже догадался, кем был этот призрак. Однако, как и она, он старался не проявлять особого интереса к рассказу.
Но когда стражник закончил и присоединился к остальным, Руперт тихо сказал:
— Это ваш брат, как я понимаю.
Ее сердце забилось от надежды, предчувствия и страха. Она взяла себя в руки, встретила его взгляд и кивнула.
— Стражник говорит, что судно развалилось, налетев на мель. Выловили несколько трупов, но явно никто не спасся. Должно быть, он сбежал.
— Он изображал призрака, чтобы отпугнуть людей, — заметил Карсингтон. — Очень умно с его стороны.
— У Майлса живое воображение. Когда дело доходит до решения практических проблем, он удивительно сообразителен и быстр, часто просто гениален.
— Это хорошо, — сказал Карсингтон. — Судя по тому, что я слышал, Минья небезопасное место для одинокого европейца.
Если признаться, то, даже имея солидный вооруженный эскорт и возвышающегося над всеми мистера Карсингтона, Дафна с радостью оставила этот город позади.
Говоря о людях, Лина не преувеличивала. Никогда раньше Дафна не видела столько одноглазых людей и столько болезненных и слабых детей. Она знала, что болезнь глаз — одно из бедствий Египта, и прихватила с собой сульфат меди и лимонную мазь, которыми советовали лечить эту болезнь.
У египтян не было лекарств, и они никак не боролись с ней. Всюду царили колдовство и предрассудки. Дафна видела слишком много маленьких детей, даже беспомощных младенцев, чьи глаза были облеплены мухами. Она видела, как какая-то мать не позволяла ребенку согнать их. Она также слышала, что некоторых мальчиков нарочно калечили, чтобы сделать непригодными к службе в армии Мухаммеда Али.
Мух и обезображенных лиц было достаточно, чтобы не задерживаться в городе и пройти через него как можно быстрее, даже при дружелюбном отношении жителей. Но оно не было дружелюбным. Люди держались угрюмо и настороженно.
Майлс, взявший на себя подготовку к поездке, говорил ей о двух сотнях миль, на которых хозяйничали мародеры. Не приходилось удивляться, что он делал все возможное, чтобы отпугнуть от себя людей.
— Египтяне верят в великое количество джиннов, добрых и злых, — рассказывала она Карсингтону. — Призраки, вампиры и ифриты, демоны — это все разновидности джиннов. Они часто встречаются среди захоронений и гробниц.
— Ну, сейчас-то он бродит по кладбищу, — заметил Руперт. — Полагаю, он выходит только по ночам.
— Неподалеку, к югу отсюда, есть гробницы, — указала она. — Около красного холма, Ком-эль-Ахмар.
— Тогда нам стоит заглянуть туда, — сказал он.
Солнце угрожающе клонилось к закату, когда они обнаружили признаки пребывания Арчдейла и поняли, что опоздали. С приближением темноты их египетские сопровождающие проявляли все меньше желания продолжать поиски. Стражники остались снаружи гробницы. Большинство осмелились лишь на несколько футов войти в нее. Только Том и еще один молодой слуга, Юсуф, с факелами в руках храбро последовали за Рупертом и миссис Пембрук в глубь захоронения.
Далеко внутри они нашли остатки костра, на котором готовили пищу, и другие признаки присутствия человека. Руперт не видел в этом ничего необычного. Иностранные исследователи часто находили укрытие в гробницах и храмах, как это часто делали и местные жители.
Но в этой гробнице были обрывки цепей, а также лохмотья английской одежды высокого качества. Грязные и рваные, они казались царским одеянием по сравнению с тем, что носили простые египетские крестьяне. Ни один местный житель не оставил бы подобную роскошь на виду.
Том и Юсуф стояли в углу, тихо переговариваясь. Миссис Пембрук держала рваную одежду и кусок цепи в руках и смотрела на них. На ее освещенном факелом лице была печаль. Этот горестный взгляд только усиливал мучительную бурю чувств, владевших Рупертом.
Он бы предпочел не думать о том, что он чувствует или что чувствует она. Ему хотелось уйти отсюда и заняться чем-нибудь другим. Но он должен был что-то сделать, что-то сказать. Она бросилась на поиски с такой жадностью и надеждой, и в результате такое горькое разочарование.
Кроме того, Руперта все еще беспокоило то, что произошло немного раньше.
Несмотря на то что он не был святым, у него были свои правила, простые благородные правила относительно того, что джентльмен делает и чего не делает. Например, джентльмен не ложится в постель с незамужней женщиной. Он спал с незамужними женщинами, которые не были леди, — актрисами, танцовщицами, куртизанками и им подобными. Он мог переспать и с замужней леди, но Руперт всегда избегал таких связей, находя их слишком сложными. А вот с вдовами прежде не было никаких сложностей! Девственность утеряна, мужья в постоянном отсутствии, игра велась честно.
Он до отчаяния страстно желал эту вдову. Она ясно давала понять, что неравнодушна к нему. Соблазнить ее было нелегко, и трудность задачи делала ее еще привлекательнее.
Кроме всего прочего, Дафна обладала лицом и фигурой богини и потрясающим умом. Всем известно, что богини более строптивы и опасны, чем обыкновенные женщины. Посмотрите, что происходило в греческих мифах! Нельзя ожидать, что необыкновенная женщина будет вести себя так же, как самая заурядная.
Если бы она ударила его ружейным прикладом, или в кровь разбила бы ему нос, или по крайней мере сурово отчитала его тогда, он воспринял бы наказание с легким сердцем. Ведь Руперт действительно повел себя непорядочно, воспользовался незначительным поводом, чтобы позволить себе недопустимые вольности.
Вместо этого непостижимое существо сделало не что иное, как обвинило во всем себя и извинилось перед ним! Она рассердилась на себя, а не на него. Это трудно понять. Хуже всего было то, что его мучило раскаяние.
Совесть многие годы не беспокоила его, а сейчас она громко заговорила и терзала все его существо.
И все из-за того, что он распустил руки с вдовой, которая сказала на чистом английском языке, что он привлекает ее физически!
— Видимо, мы опоздали на несколько дней, — наконец сказал он. — Однако мы теперь знаем, что его не держат в плену в Каире. Он впереди нас всего лишь в нескольких днях пути.
— Или позади, — сказала она. — Он, наверное, пытается вернуться в Каир.
А может быть, он мертв или перебрался в другое потайное место — в скалах множество могил. Чудо, что они нашли следы Арчдейла всего лишь после дня поисков.
Но она, как и Руперт, понимала это, и если он не скажет ей чего-нибудь ободряющего, она совсем падет духом. Ее лицо побледнеет как мел, страдальческий вид расстроит его не меньше, чем ее слезы.
— А вы не думаете, что Мерзавец Ноксли уже нашел его? — сказал Руперт. — Он бы постарался найти его, как вы полагаете? Все останавливаются в Минье. Наверняка он бы услышал там о несчастье с судном и, сложив два и два, догадался. Тут вряд ли требуется гений. Ведь я же догадался.
Дафна подняла на него глаза, и он увидел, что ее необыкновенный ум выбирается из той тьмы, в которую она погрузилась. Лицо оживилось, даже при колеблющемся свете факела было видно, как засверкали ее глаза.
— Боже мой, я забыла о нем! Вы говорили, что его яхту ни с чьей не спутаешь. Он не раз бывал в верховьях и низовьях Нила. Люди бы узнали его судно.
— Ничего странного, — заметил Руперт. — Местные люди не самые общительные из всех египтян, с которыми мы встречались.
— Значит, мы должны заставить их говорить, — сказала она. Прижимая к груди вещи брата, Дафна поспешила к выходу.
По пути назад, к причалу, Дафна подсчитывала свои запасы, решая, не следует ли ей пожертвовать еще парой пистолетов или какими-нибудь инструментами Майлса на подкуп. Она радовалась, что предстояло сделать нечто полезное, о чем можно было думать.
Дафна не сознавала, как велика, как глубока была ее надежда, пока она не разбилась вдребезги. До этого она не сознавала, как тоскует по Майлсу, пока в ее руках не оказалась его грязная рубашка. А затем увидеть разорванную цепь… представить, что он перенес, и почувствовать свое бессилие… Она приказала себе не поддаваться отчаянию, быть благодарной, что не нашла его мертвым. Дафна приказала себе не плакать. Это не поможет. Но никогда раньше ей так не хотелось упасть на колени и расплакаться навзрыд. Но ей стало легче, когда Руперт вспомнил о лорде Ноксли.
Его милость упоминал, с какой быстротой здесь распространяются новости. Странно, что никто в Минье не сказал о нем ни слова. Его судно должно было остановиться там пополнить свои запасы. Иначе им бы пришлось сделать это в Ассиуте, находившемся почти в ста милях от Миньи.
Размышления о взятках и о его милости лорде Ноксли занимали Дафну всю дорогу до причала. Когда они приблизились к реке, молодая женщина, растолкав мужчин, протянула завернутого в грязные тряпки ребенка Дафне.
— Помоги моему ребенку! — в отчаянии кричала женщина по-арабски. — Сотвори чудо для моего младенца, английская леди.
Мужчины пытались оттолкнуть женщину. Руперт обнял Дафну за плечи.
— Ее ребенок болен, — сказала она.
— Я вижу, — сказал он. — Но они все больны, и я никому не доверяю. Том, достань монету из моего кармана и отдай ей. — Он притянул к себе Дафну. — Пойдемте.
Дафна пошла с ним, но оглянулась. Женщина была молода, почти девочка. Она затрясла головой, когда Уда-ил-Том протянул ей монету, слезы текли по ее щекам.
— Мой ребенок, — рыдала она, — пожалуйста, английская леди!
Дафна взглянула на Карсингтона, у него на лице было страдальческое выражение. Тогда она сказала женщине:
— Пойдем с нами.
Руперт видел, что мать была молодой, бедной и в полном отчаянии. Ему не хотелось отказывать ей в помощи, но это могло оказаться ловушкой. Или могло навлечь беду. Если младенец умрет, а было похоже, что он находился на последнем издыхании — многое может произойти, но ничего хорошего. Том и Лина сходились во мнении, что в этих краях в ходу кровная месть.
Руперт был и так занят, охраняя миссис Пембрук и ее свиту от грабителей. И если чего-то еще не хватало «Изиде», так это преследования их толпой мстительных местных жителей. Разумнее всего было дать девушке щедрый бакшиш и поскорее избавиться от нее. Он бы вел себя разумнее, отнес бы миссис Пембрук, если бы потребовалось, на руках, но эта проклятая египтянка разрыдалась. Как только потекли первые слезы, он понял, что у него нет никаких шансов.
Руперт благополучно провел всех на борт, пристально следя за ними, пока они поднимались на «Изиду». Он остался на палубе с остальными мужчинами. Время от времени из средней каюты, быстро превращенной в больничную палату, выбегала Лина. Ее сообщения о состоянии ребенка неизбежно оказывались мрачными. Ребенок страдал от желчной лихорадки, а может, от тифозной лихорадки или чего-то еще похуже. Желтуха убивала сильных здоровых взрослых. Как она слышала, от нее чуть не умер генеральный консул, а его лечили настоящие доктора, а не шаманы или деревенские колдуньи. Что поможет слабому, истощенному младенцу, которого долго лечили только заговорами и колдовскими заклинаниями? Теперь они все заразятся и умрут, а когда они все умрут, придут крестьяне и разграбят судно, а их тела бросят в воду на съедение рыбам и крокодилам.
После того как Лина вернулась к своей хозяйке и верной смерти, судя по доносившимся звукам, Руперт провел несколько часов, проклиная себя за то, что снова пал жертвой женских слез.
Он был идиотом. Нет, еще хуже, он был простаком!
Женщины плакали охотно и часто. Взрослому мужчине следовало сохранять хладнокровие, когда они это делали. Если бы он оставался рассудительным, миссис Пембрук не оказалась бы в опасности, и даже не просто в опасности, а под угрозой заразиться какой-то отвратительной чужеземной болезнью.
Они находились за пределами цивилизации и всего, что хотя бы отдаленно напоминало медицинскую помощь.
Все, что она имела при себе, — это ее медицинский ящичек, содержимое которого таяло из-за несчастных случаев среди команды. Она кому-то вылечила ушибленную ногу, кому-то распухший палец, и еще у кого-то был солнечный удар. Руперт не имел представления, знает ли она, как лечить эту лихорадку. Если она заболеет, он не будет знать, что ему делать.
От захода солнца и до того, как на небе не исчезли последние проблески света и звезды не выстроились в знакомые созвездия, Руперт ходил по палубе, огрызался, когда к нему обращались, и упорно отмахивался от Тома, пытавшегося заманить его в носовую каюту, где его ждал ужин. Когда он услышал за спиной шаги, то подумал, что это опять Том пришел надоедать ему.
— Нет, я не хочу никакого ужина, — сказал Руперт. — Нет, неужели не ясно? Я думал, ты научился этому английскому слову. Видимо, я ошибся. Как по-египетски «нет»? Может быть, «бокра»? Не сегодня.
— Нет — это «ла», — услышал он насмешливый женский голос. — Вежливый отказ был бы «ла шокран».
Руперт мгновенно повернулся, и его сердце чуть не выскочило из груди. Ему удалось не протянуть руки и не заключить ее в объятия, но он не сумел скрыть расплывшуюся по его лицу идиотскую улыбку. И все это от звука ее голоса.
Но в ее голосе звучало радостное удовлетворение. Естественно, Руперт почувствовал облегчение. Ребенок не мер. Должно быть, есть надежда, иначе бы в ее голосе он слышал разочарование и печаль.
— Ребенок? — спросил он. — С ним все в порядке?
— Удивительно, но это она, — ответила Дафна. — Девочки здесь не очень ценятся, и обычно они не заслуживают особого внимания. Но матери Сабы она очень дорога. Знаете, ее имя означает «утро». Мы смогли напоить ее, кажется, это помогло. Мы ее выкупали в прохладной оде, и она прекрасно перенесла это, совсем не так, как ее мать, пришедшая в ужас. Затем я попробовала отвар перуанской коры. Кажется, жар спадает. И даже довольно быстро.
Руперт облегченно выдохнул, он даже не чувствовал, что слушал ее не дыша.
— Я очень рад, — сказал он.
— Вы даже не представляете, как рада я.
Но он мог бы поспорить, что ее радость несравнима с его радостью.
— У меня нет опыта лечения детей, — продолжала она. — Хотя я и ухаживала за своими родителями и Верджилом и нахваталась кое-каких знаний. Совсем немного, но эти люди не знают и этого. Компресс, ванна, припарка, самые простые средства — для них чудеса и колдовство. Боже мой, в каком мире мы живем! — У нее дрогнул голос.
— У вас был длинный и тяжелый день, — поторопился сказать Руперт. — Пойдемте в каюту, и вы поможете мне съесть ужин, о котором так беспокоится Том. — И добавил: — Доктор Пембрук.
Она засмеялась, но в ее голосе он слышал усталость.
— Пойдемте, я умираю с голода, — сказал он и совершенно инстинктивно, словно пытаясь защитить ее, обнял за плечи и повел в каюту.
Они приятно и тихо ужинали вместе, и Руперт уже потянулся за третьей порцией сдобного хлеба, когда раздался крик Лины.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мистер Невозможный - Чейз Лоретта



Отличный роман! Хохотала от души на некоторых сценах. Написано талантливо и с юмором.
Мистер Невозможный - Чейз ЛореттаТатьяна
31.07.2015, 8.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100