Читать онлайн Мисс Чудо, автора - Чейз Лоретта, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мисс Чудо - Чейз Лоретта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.28 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мисс Чудо - Чейз Лоретта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мисс Чудо - Чейз Лоретта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чейз Лоретта

Мисс Чудо

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

На следующее утро Мирабель, прихватив с собой двоих слуг, отправилась на поиски тела мистера Карсинггона.
Однако, добравшись до Мэтлок-Бата и не обнаружив по дороге ни одного трупа, она узнала от почтмейстерши, что этот джентльмен благополучно прибыл вчера поздно вечером в гостиницу Уилкерсона.
Выбор гостиницы удивил Мирабель. Она почему-то думала, что он остановился на холме, в самом фешенебельном отеле Мэтлок-Бата под названием «Старый Бат». А он предпочел остановиться у Уилкерсона, в гостинице, расположенной на южной дороге, где было грязно и шумно от проезжающих экипажей.
Но, когда они въезжали в деревню, на дороге было спокойно. Из-за туч робко выглянуло солнце, лучи его блеснули на поверхности реки и осветили выбеленные домики, прижавшиеся к склону холма.
Хотя деревня была хорошо знакома Мирабель, поскольку являлась ее собственностью, она всякий раз заново поражалась ее красоте.
Склоны холмов круто поднимались от реки Деруэнт, и над всеми возвышался известняковый утес под названием Хай-Тор. Он был похож на замок, обнесенный стеной из серой скалистой породы, которую оживляли участки зелени.
Сам курорт с минеральными водами был чистеньким и весьма привлекательным местом. Вдоль короткой «музейной» дороги располагалось множество пансионатов, магазинчиков и музеев, а на окружающих склонах холмов выглядывали из зелени виллы. По другую сторону дороги полого спускались к берегу реки сады. Дорога вслед за рекой огибала гору, возвышавшуюся за холмами Эйбрахама.
Подъем на холмы был делом несложным, и Мирабель поднималась туда в любое время года и отдыхала на природе.
Сегодня ее одолевало множество забот и было у нее немало причин для беспокойства. А вот времени, чтобы успокоиться, не было.
Поэтому Мирабель, бросив вожжи двуколки груму и отправив служанку Люси выполнять кое-какие поручения, направилась в гостинице Уилкерсона.
Навстречу ей поспешил мистер Уилкерсон. Она спросила, у себя ли мистер Карсингтон.
— Кажется, он еще не вставал, мисс Олдридж, — ответил хозяин.
— Не вставал? — удивилась она. — Но ведь уже почти полдень.
— Половина двенадцатого, мисс.
И тут она вспомнила, что представители высшего света редко встают до полудня, поскольку обычно ложатся спать на рассвете.
Мистер Уилкерсон предложил послать слугу, чтобы узнать, готов ли мистер Карсингтон принимать посетителей.
Мирабель представила себе, как мистер Карсингтон откидывает с лица взлохмаченные золотисто-каштановые волосы и, удивленно раскрыв сонные глаза, смотрит на… кого-то.
— Нет, не надо его беспокоить, — быстро проговорила она. — Я пробуду в деревне еще несколько часов. Мне нужно кое к кому зайти. А с ним я поговорю позднее.
Она заметила, что руки у нее дрожат. Должно быть, от голода. Она так боялась найти бездыханное тело сына герцога Харгейта, что была не в состоянии съесть на завтрак ничего, кроме чашки чая да ломтика поджаренного хлеба.
— Но сначала я хочу выпить чаю, — добавила она, — и съесть несколько гренков.
Ее тотчас препроводили в отдельную столовую, расположенную вдали от шума и суеты обеденного зала и таверны. Несколько минут спустя появились чай и гренки.
Перекусив, Мирабель воспрянула духом. И когда мистер Уилкерсон подошел к ней, чтобы узнать, не желает ли она чего-нибудь еще — яичницу, например, с несколькими ломтиками бекона, — она попросила принести самую подробную карту этой местности.
Он заверил ее, что у него имеется множество таких карт, не меньше, чем в любом лондонском магазине, в том числе и карты, раскрашенные вручную. Он выразил сожаление по поводу того, что Государственное картографическое управление пока еще не издало карту Дербишира, потому что новые карты поистине высокого класса и составляются основываясь на научном подходе.
Она попросила принести все, что у него имеется. Несколько карт были достаточно подробными для ее целей, и она разложила их на столе, чтобы сопоставить. Изучить их подробнее она намеревалась дома.
Кое в чем Мирабель была гораздо больше похожа на своего отца, чем полагала. Если ее никто не беспокоил и не прерывал, она могла, как и он, с головой уйти в решение интересующей ее задачи.
Время шло, она сняла сначала шляпку, потом плащ. С момента ее появления здесь прошло уже два часа, а она все еще сидела, склонившись над картами, и пыталась отыскать пути решения проблемы.
Примерно в это время мистер Уилкерсон вышел во двор поболтать с форейтором. Поэтому он не знал, что мистер Карсингтон спустился вниз и направился в отдельную гостиную, которую зарезервировал в качестве своего штаба. Поскольку мистера Уилкерсона не было поблизости и, спускаясь вниз, он никого не встретил, некому было сказать мистеру Карсингтону о том, кто находится в соседней отдельной столовой.
Дверь была открыта. Проходя мимо, Алистер заглянул туда, и в поле его зрения оказался небольшой, округлый, принадлежавший явно женщине задок.
Задок был задрапирован зеленой тканью высокого качества, что сразу же определил наметанный глаз Алистера, он также прикинул, сколько слоев ткани находится между платьем и кожей.
Весь этот процесс оценки занял не более мгновения, но Мирабель, очевидно, услышала, как затихли шаги. Или же как он задержал дыхание, заставив разум вернуться оттуда, куда его занесла фантазия, и напомнив себе, что было бы разумнее идти своей дорогой.
Она подняла голову и, взглянув на него через плечо из-за массы медно-рыжих волос, улыбнулась.
Это была она.
— Мисс Олдридж, — произнес он, причем голос его опустился до самого нижнего регистра.
— Мистер Карсингтон! — Она выпрямилась и повернулась к нему лицом. — Не ожидала, что вы подниметесь в столь ранний час.
Уж не сарказм ли уловил он в ее голосе?
— Но уже почти два часа, — сказал он. Она удивленно округлила глаза.
— Ну и ну! Неужели я столько времени пробыла здесь?
— Не имею ни малейшего понятия, сколько времени вы пробыли здесь, — проговорил он.
Она, нахмурившись, взглянула на карту.
— Не думала, что столько времени проведу здесь. Я собиралась зайти позднее, когда вы проснетесь.
— Я проснулся.
— Вижу. — Она окинула его взглядом. — И выглядите вы очень опрятно и элегантно.
Алистеру очень хотелось бы сказать то же самое о ней. Видимо, кто-то предпринял героическую попытку укротить ее непослушные волосы, заплел их в косу и уложил с помощью шпилек на макушке. Но половина шпилек уже валялась на полу и на столе, а коса съехала набок. У него аж руки чесались — так хотелось ему подойти и привести прическу в порядок.
Он бросил мрачный взгляд на ее дорогое платье зеленоватого оттенка. Этот цвет шел ей еще меньше, чем цвет платья, в котором он ее увидел впервые. Что же касается фасона, то его не было вовсе. Примитивное и скучное платье и шло ей не больше, чем, скажем, мешок из-под муки.
Он перевел взгляд на карты.
— Мне нужна новая карта, — сказала она. — У них была очень хорошая карта этой местности. Но в ноябре отец утопил ее в реке.
— Понятно, — сказал он. — Но зачем вам или вашему отцу потребовалась карта? Мне говорили, что ваша семья — одна из старейших в этом районе. Полагаю, что свою земельную собственность вы отлично знаете.
— Свою землю я, конечно, знаю, но Лонгледж-Хилл имеет большую протяженность, — сказала она. — Фактически он охватывает несколько холмов. С такой обширной территорией ни я, ни отец не знакомы во всех подробностях. — Она указала жестом на карту. — По одну сторону от нас находится земля капитана Хьюза, по другую — сэра Роджера Толберта. Хотя мы довольно часто бываем друг у друга, я, разумеется, не знаю каждый камешек и каждую травинку на их землях. Особенно меня интересует собственность лорда Гордмора всего в каких-нибудь пятнадцати милях отсюда.
— Это расстояние увеличится ночью в два раза, если преодолевать его на телегах и вьючных лошадях окольным путем по ухабистым дорогам, — заметил Алистер. — Если бы мы смогли прорыть канал по прямой, расстояние сократилось бы до десяти миль. Но, поскольку по прямой линии лежат скалистые горы, которые придется обойти, как и надворные постройки землевладельцев, склады лесоматериала и прочее, протяженность канала, по нашим подсчетам, составит пятнадцать миль. — Он подошел к столу. — Вам для этого потребовалась карта? Хотите более тщательно изучить маршрут? Возможно, поразмыслив, вы перестанете возражать против наших планов?
— Нет, — сказала она. — В этом моя позиция осталась прежней. Изменилось только мое мнение о лорде Гордморе.
— Наверное, вы представляете его себе одним из тех ненасытных поборников индустриализации, которые выселяли бедных овцеводов из их хижин, чтобы воздвигать дымящие фабрики на землях, которые некогда были пастбищем? — спросил Алистер.
— Нет, я представляла его себе человеком весьма предприимчивым, — ответила она. — Если решение, которое я нашла, оказывается неосуществимым, я ищу другое. Однако лорд Гордмор, когда ему не удалось заинтересовать нас строительством канала, не пожелал, судя по всему, напрячь свое воображение, а упрямо продолжает настаивать на своем первоначальном решении. Разница лишь в том, что на сей раз он послал тяжелую артиллерию, чтобы заставить нас подчиниться.
Алистер сразу же сообразил бы, что она имеет в виду, если бы не отвлекался.
Коса, уложенная в прическу, не только съехала набок, но и расплелась. И хотя Алистер не слышал звука падающих шпилек, он был, однако, уверен, что на столе, покрытом картой, их стало значительно больше. С минуты на минуту прическа должна была окончательно развалиться, и он с трудом сдержался, чтобы не поправить ее.
— Тяжелая артиллерия? — переспросил он. — Неужели вы думаете, что мы перебросим сюда технику и отряды строителей, чтобы запугать вас и силой заставить подчиниться? Надеюсь, вам известно, что мы не можем начать строительство канала без парламентского акта, а парламент не одобрит предложение о строительстве канала, если землевладельцы выступят против него.
— Тяжелая артиллерия — это вы, — сказала она. — В этой части Дербишира герцог Харгейт имеет не меньший вес, чем герцог Девонширский. Двое ваших братьев являются образцами добродетели, а вы — прославленный герой. Лорд Гордмор весьма мудро выбрал себе партнера, а также вовремя заболел гриппом,
Алистер сначала не поверил своим ушам, а сообразив, о чем речь, пришел в ярость.
— Прошу вас, поправьте меня, если я не так понял, мисс Олдридж, — сказал он с леденящей душу вежливостью. — Вы, кажется, считаете, что лорд Гордмор или я — или, возможно, мы оба — решили воспользоваться положением моей семьи или известностью, чтобы уничтожить оппозицию? Вы полагаете, что я за этим приехал? Чтобы внушить благоговейный страх мужланам? Может быть, даже тронуть их сердца доказательством своей огромной жертвы, принесенной во имя короля и страны? — В его голосе прозвучали нотки горечи.
— У лорда Гордмора нет и доли того влияния на местное общественное мнение, — заявила она. — Он не дербиширец. Титул его недавнего происхождения и получен всего лишь в последнее столетие. К тому же он не знаменит. — Она вздернула подбородок. — Не понимаю, что вас обидело. Я всего лишь изложила простейшие факты, которые очевидны каждому, хотя, наверное, никто другой не скажет вам этого в лицо.
— Вы ничего не знаете о лорде Гордморе, — быстро сказал он. — А если бы знали, то никогда не подумали бы, что он способен совершить бесчестный поступок и использовать меня или мое положение, чтобы навязать кому-нибудь негодный проект.
Он не мог долго стоять в одном положении, испытывая нестерпимую боль в ноге, и отошел от стола.
— Я ни слова не сказала о навязывании негодных проектов, — возразила она. — Вы, видимо, склонны все драматизировать, мистер Карсингтон. — Мирабель наморщила лоб. — Или вы говорите это ради красного словца? «Внушить благоговейный страх мужланам» — это удачное выражение, но «ненасытный поборник индустриализации» и «негодный проект» никуда не годится. Я не считаю ваш канал негодным проектом. Если поклоннику отказывают, это не значит, что он негодный, а просто кому-то он подходит, а кому-то нет. Нога у вас болит?
— Ничуть, — сказал он как раз в тот момент, когда почувствовал болезненный спазм в бедре.
Она тоже отошла от стола.
— Мне следовало бы сделать вид, будто я ничего не замечаю, но это не в моих правилах. Ваши движения стали более напряженными, чем прежде. И я подумала, что это из-за боли в ноге. Может быть, вы хотите пройтись? Или присесть? Или положить ногу повыше? Я не должна задерживать вас, вы человек занятой.
У Алистера и впрямь было дел невпроворот. Но она привела все его планы в полный беспорядок, как и собственную прическу, и он не мог заставить себя уйти.
— Мисс Олдридж, вам хорошо известно, что главнейшим из моих дел являетесь вы. — Он тут же пожалел о сказанном. О Господи, где его обходительность? Где хваленые манеры?
Он прошелся разок-другой до окна и обратно. Нога возмущенно отреагировала на его поведение несколькими болевыми спазмами.
Она наблюдала за ним с озабоченным видом.
— Продолжительное путешествие под ледяным дождем прошлой ночью не могло не сказаться на вашей ране. Я об этом только сейчас подумала. Нынче утром я больше всего боялась найти вас с переломанными костями в какой-нибудь канаве. Я уже настроилась собирать вас по кусочкам. Так почему же я являюсь для вас главнейшим делом?
Пока Алистер слушал ее рассказ о том, как она искала его тело с переломанными костями, он забыл, что собирался сказать ей. Он вспомнил, как она, покинув теплый, уютный дом, поехала в темноте под холодным дождем, чтобы вернуть его. Вряд ли другая женщина была бы способна на это, разве что его мать. Но ведь мисс Олдридж в отличие от других женщин несла ответственность за семью, возглавляла ее.
Именно от нее зависела прокладка канала, напомнил он себе.
Он не должен упустить представившуюся возможность.
Он привел в порядок свои мысли.
— Никто другой не станет говорить со мной открыто. Вы сами это сказали. А мне необходимо понять, почему вы возражаете против строительства канала.
— Не все ли равно? Вы приехали, и все возражения растают, словно снег под горячими лучами солнца.
— Но я не хочу злоупотреблять своим положением!
— В таком случае вам не следовало приезжать, — скептически взглянув на него, сказала мисс Олдридж.
Алистер отвернулся и невидящим взглядом уставился в окно, считая до десяти.
— Мисс Олдридж, должен вам прямо сказать, что из-за вас мне хочется рвать на себе волосы.
— А я-то думала, в чем тут дело. Алистер круто повернулся к ней.
— Какое дело?
— Я думала, обстановка накалена из-за плохой погоды. А оказывается, это из-за вас. Вы удивительно сильная личность, мистер Карсингтон, Но почему из-за меня вам хочется рвать на себе волосы?
Алистер смущенно посмотрел на нее. Коса выскользнула из прически и находилась теперь над ухом.
Он решительно направился к столу, сгреб с поверхности пригоршню шпилек и подошел к ней.
— Вы потеряли большую часть шпилек, — сказал он.
— Ой, спасибо. — Она протянула руку. Проигнорировав этот жест, он взял непослушную косу, свернул и уложил на место, заколов шпильками.
Она стояла, не двигаясь, уставившись на его галстук.
Волосы у нее были шелковистые, мягкие. Очень хотелось зарыться в них пальцами.
Водворив косу на место, он отступил на шаг.
— Так-то лучше.
Она какое-то время молчала. На лице ее было такое же напряженное выражение, какое бывало у его кузины, когда она разбирала египетские иероглифы.
— Они меня отвлекали. Ваши волосы, выскользнувшие из прически. — Выражение ее лица не изменилось. — Это мешает думать, — совсем не кстати добавил он.
Но разве это оправдание? Джентльмен может позволить себе подобную вольность только с близкой родственницей или любовницей. Ему не верилось, что он сделал это. Но он не мог удержаться и теперь лихорадочно придумывал подходящее извинение.
Она заговорила, опередив его:
— Так вот что вас так расстроило. Что ж, мне не следовало удивляться. Человек, способный пуститься в путь на ночь глядя, под ледяным дождем из-за того лишь, что у него нет сменного белья, живет в соответствии с какими-то нормами в отношении одежды, недоступными для понимания остальным людям. — Она отвернулась и принялась свертывать карты.
— Хотите верьте, хотите — нет, мисс Олдридж, но у меня тоже есть принципы. Я хотел бы убедить землевладельцев в том, что строительство канала, предложенное лордом Гордмором, имеет свои преимущества. Мне хотелось бы удалить из плана все, что вызывает возражения, и, если это возможно, прийти к приемлемому компромиссу.
— В таком случае отправляйтесь в Лондон и пришлите для этого кого-нибудь другого, — сказала она. — Вы либо глубоко заблуждаетесь, либо являетесь безнадежным идеалистом, если думаете, что люди будут относиться к вам как к обычному человеку. Мои соседи, да и мой отец поручили бы встретиться с представителем лорда Гордмора своим управляющим. Вас же мой отец не только попросил встретиться с ним, но и пригласил на ужин. Он даже попытался убедить вас переночевать у нас, хотя он затворник и предпочитает обществу людей общество растительного мира. Сэр Роджер Толберт и капитан Хьюз, люди более общительные, непременно заедут к вам и пригласят вас к себе на ужин. И каждый будет предлагать вам полюбоваться своими домашними любимцами, своим скотом и своими детьми, особенно своими дочерьми.
Говоря это, Мирабель пыталась сложить и скатать в рулон карты, что получалось у нее ничуть не лучше, чем прическа, которую соорудила ее горничная.
Алистер подошел, взял у нее карты и сложил как следует. Положив их на стол, он едва удержался, чтобы не шлепнуть ее последним рулоном.
Нахмурив лоб, она поглядела на карты.
— Развернуть их не составило никакого труда, — сказала она. — Но когда настало время снова свернуть их, они словно стали жить собственной жизнью. Видимо, они не любят, когда их закрывают, и чтобы уговорить их закрыться, требуется особое умение.
— Нет, нужна всего лишь логика, — возразил он.
— Наверное, это какой-то особый вид логики, о котором я и понятия не имею, — произнесла она. — Но ведь вы, насколько я понимаю, учились в Оксфорде. Если бы я окончила университет, то тоже научилась бы свертывать карты.
— Хотел бы я, чтобы в Оксфорде меня научили получать прямой ответ на простой вопрос, — сказал он.
Она одарила его сияющей улыбкой, такой же, как и вечером, когда еще не знала, с каким поручением он прибыл. Поскольку после этого она улыбалась ему более сдержанно, он пришел в полное замешательство. Его будто ударили по голове крикетной битой.
— Вы хотите, чтобы я объяснила вам, почему представитель лорда Гордмора не смог получить поддержку проекта канала? — спросила она, беря плащ и шляпку.
Алистер попытался сосредоточиться.
— Представитель сказал нам, что никто не захотел даже обсуждать это предложение. Куда бы он ни обращался, повсюду встречал отказ, и ему указывали на дверь. Да, я хочу, чтобы вы объяснили мне причину, мисс Олдридж, поскольку вы утверждаете, что все остальные, благоговея передо мной, побоятся сказать мне правду.
Она накинула плащ.
— Я, конечно же, вам этого не скажу, — заявила она и, надев шляпку, торопливо завязала ленты. — У вас все преимущества. Перед вами каждый будет раболепствовать. Что-то я не вижу, чтобы вы столкнулись хотя бы с малейшим сопротивлением. Ситуация для меня достаточно безнадежна, так что нет смысла сдавать вам мое единственное оружие. Всего вам доброго, мистер Карсингтон.
Схватив со стола карты, она вышла из комнаты, оставив сбитого с толку Алистера. Он смотрел ей вслед и любовался небрежно накинутым плащом, съехавшей набок шляпкой и покачивающимися бедрами идеальной формы.
Возможно, мистер Карсингтон утешился бы, узнав, что не один он озадачен и сбит с толку. Мирабель тоже было не по себе, поэтому она решила проехать еще две мили до Кромфорда, где жила ее бывшая гувернантка, одно присутствие которой действовало на нее успокаивающе.
И вот теперь она сидела в уютной гостиной миссис Энтуисл, такой же опрятной и нарядной, как и ее хозяйка.
Миссис Энтуисл, которая была на десять лет старше Мирабель, вышла замуж и переехала в Кромфорд вскоре после того, как ее девятнадцатилетняя воспитанница уехала в Лондон на свой первый сезон. Три года тому назад мистер Энтуисл умер от воспаления легких, оставив ее достаточно обеспеченной, что избавило миссис Энтуисл от необходимости возвращаться к прежней профессии.
— Было бы хорошо, если бы у меня действительно имелось какое-нибудь оружие, — рассказывала Мирабель миссис Энтуисл, — но мистер Карсингтон скоро обнаружит, в чем заключается главное возражение. Все землевладельцы Лонгледж-Хилла считают, что канал принесет слишком большие разрушения при слишком малой выгоде. Если бы дело обстояло по-другому, мы бы давным-давно сами построили канал, причем это обошлось бы нам значительно дешевле.
— Люди, которые всю жизнь живут в Лондоне, не способны осознать последствия подобных проектов для сельских общин, — сказала миссис Энтуисл. — Объясни кто-нибудь эту проблему лорду Гордмору, он наверняка отмахнулся бы от нее, сочтя это провинциальным предубеждением против перемен и прогресса.
— Виноват в этом не только он, — возразила Мирабель. — Но и мы сами в какой-то мере. Все землевладельцы должны были высказать свое мнение его представителю. Но мы не обратили на него никакого внимания, как и на всех прочих.
Статус и полномочия представителя были отражением статуса и могущества его работодателя, а престиж лорда Гордмора был весьма невелик. Для обитателей Лонгледж-Хилла его представитель был одним из длинного перечня представителей, которые приезжали и уезжали, пытаясь разрекламировать преимущества то одного, то другого проекта.
Однако местные нетитулованные дворяне были достаточно консервативны. Даже в разгар каналомании считали строительство Кромфордского канала мистера Аркрайта авантюрой, так же как канала в Пик-Форест. Все последующие события лишь подтвердили их правоту, по крайней мере в том, что касается финансовой стороны. Хотя эти каналы существенно улучшили положение с перевозкой грузов для коммерческих целей, ни один из них пока что не обеспечил значительных прибылей держателям акций.
Водные пути, несомненно, в корне меняли как ландшафт, так и жизнь в общинах, по чьей территории они проходили.
Реакция на проект строительства канала Гордмора оказалась еще более негативной, поскольку речь шла о частной собственности Мирабель и ее соседей.
— Ты никак не могла предвидеть, что лорд Гордмор окажется настойчивее прочих, — промолвила миссис Энтуисл.
— Меня беспокоит не его настойчивость, а выбор представителя, — сказала Мирабель. — Мистер Карсингтон явился неожиданно, не предупредив о своем прибытии никого из землевладельцев. Не думаю, однако, что он обратился только к отцу, которого меньше, чем кого-либо другого, интересуют каналы, как, впрочем, и все остальное, не имеющее отношения к растительному миру.
— Мне кажется, мистер Карсингтон и лорд Гордмор понятия не имеют об увлечениях вашего отца, — предположила миссис Энтуисл. — Им было известно лишь, что ему принадлежит самая крупная земельная собственность.
— И папа не сделал ничего, чтобы как-то предупредить их, — заметила Мирабель. — Даже ответил на письмо мистера Карсингтона, можете себе представить?
Миссис Энтуисл кивнула, сказав, что все это объяснимо.
— Если даже отец согласился встретиться с мистером Карсингтоном, то что говорить об остальных, — продолжила Мирабель. — Они будут всячески ублажать героя Ватерлоо и согласятся с любым его предложением. Они согласятся на мизерную финансовую компенсацию за использование земли и будут радостно кивать, какую бы трассу канала им ни предложили. Меня бы очень удивило, если бы нашелся смельчак, который попросил бы построить мост, по которому коровы могли бы возвращаться с лугов. А тем временем, уж будьте уверены, мистеру Карсингтону станут подсовывать своих дочерей и сестер, хотя он является всего лишь средним сыном.
— Наверное, он очень любезен и красив? — спросила миссис Энтуисл, наливая Мирабель вторую чашку чаю.
— Чрезвычайно, — мрачно ответила Мирабель. — Высокий, широкоплечий. Педантичен в отношении одежды, но не чопорный. Даже к своему увечью приспособился, хромота придает ему мужественность, элегантность и, представьте себе, галантность.
— Галантность, — повторила миссис Энтуисл.
— Это ужасно, — сердито произнесла Мирабель. — В его присутствии мне иногда хочется заплакать. А иногда — швырнуть в него что-нибудь. К тому же идеалист или просто притворяется. У меня не хватает духу сказать ему, что его благородные намерения никого не трогают.
— Он брюнет или блондин? — поинтересовалась миссис Энтуисл.
— Шатен. Когда на его волосы падает свет, они отливают золотом. Глаза у него светло-карие, но могут менять цвет. Взгляд ленивый. Нельзя с уверенностью сказать, слушает он тебя или только делает вид. Возможно, его раздражают мои волосы, и он смотрит на них из-под полуопущенных век.
— Но почему ты думаешь, что твои волосы его раздражают? — удивилась миссис Энтуисл. — Они великолепны.
Мирабель пожала плечами.
— Рыжие волосы не в моде, особенно такого странного оттенка, а он признает только совершенство. К тому же моя прическа даже в самые лучшие времена не отличалась элегантностью.
— Просто ты не даешь возможности горничной уложить как следует волосы, все время вертишься.
— Что правда, то правда. Так было и сегодня утром. Потому моя прическа развалилась.
Миссис Энтуисл взглянула на волосы Мирабель.
— Мне кажется, она сейчас в полном порядке.
— Это дело его рук, — объяснила Мирабель. — Он заколол волосы так крепко, что будет нелегко вытащить шпильки. Интересно, кто научил его закалывать волосы? Надо бы спросить.
— Только этого не хватало, Мирабель.
— Но я онемела от неожиданности. — Сказать «онемела» — значит не сказать ничего. Охватившие ее чувства не передать словами. Он стоял так близко, что она чувствовала запах крахмала, исходивший от его галстука. И еще какой-то неуловимый аромат, который, возможно, ей только пригрезился. Однако ей не пригрезились ни гулкие удары сердца, ни целая гамма неожиданных ощущений, которые тоже не поддаются описанию.
Она понимала, что это за ощущения. Теперь она старая дева, но когда-то была молодой, и мужчины старались перещеголять друг друга, оказывая ей всяческие знаки внимания. Некоторым удалось завоевать ее симпатию. Но ей было бы легче, если бы это не удалось никому.
Но все это давно прошло, за десять лет она успела прийти в себя и теперь могла спокойно вспоминать о том чудесном сезоне в Лондоне и об Уильяме. Но ей вовсе не хотелось пережить все это снова. Любая привязанность заканчивается одним и тем же, и она не жаждала вновь подвергать себя испытанию.
Правда, сейчас ей едва ли угрожала опасность. Мистеру Карсингтону не нужны были ни ее деньги, ни она сама. Ему требовалась только информация, которую он мог получить и без ее помощи.
Миссис Энтуисл прервала ее размышления:
— Ты говоришь, что мистер Карсингтон педантичен в отношении одежды?
— Он посрамил бы самого Бо Браммела, — ответила Мирабель и рассказала о разговоре с ним, состоявшемся под проливным дождем, когда среди ночи он помчался верхом на лошади в гостиницу, сказав, что ему утром «нечего надеть».
— Это многое объясняет, — заметила миссис Энтуисл.
— Ты же знаешь, каковы эти денди, — сказала Мирабель. — Для них важен каждый пустяк. Ты и представить себе не можешь, насколько раздражают его мои волосы. Он не сдержался и сказал мне, что они отвлекают его внимание.
— В таком случае ты вооружена лучше, чем тебе кажется, — промолвила миссис Энтуисл. — Ты обнаружила слабое место своего противника.
Мирабель пристально посмотрела на нее.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Отвлеки его внимание, — посоветовала ее бывшая гувернантка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мисс Чудо - Чейз Лоретта



Роман необычно изложен, не очень интересен, нудноват местами - тем не менее хочется непременно дочитать до конца... Попробуйте//
Мисс Чудо - Чейз Лоретталена
24.06.2013, 19.13





нужно, скучно,но до читала, до конца
Мисс Чудо - Чейз Лореттаpenelopa
11.10.2015, 16.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100