Читать онлайн Зимняя мантия, автора - Чедвик Элизабет, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Зимняя мантия - Чедвик Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.34 (Голосов: 74)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Зимняя мантия - Чедвик Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Зимняя мантия - Чедвик Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чедвик Элизабет

Зимняя мантия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Кроулендское аббатство, октябрь 1087 года
Где-то пел жаворонок. Его пение заставило Симона поднять взор от дороги к просторному небу, по густой осенней синеве которого пробегали легкие белые облака. Скоро он заметил крошечную точку высоко в небе и подумал, как, наверное, интересно смотреть на мир с высоты ангелов, быть птицей и чувствовать крыльями ветер и видеть все далеко вокруг.
Песня смолкла, и в спокойном чистом воздухе раздался звон колоколов Кроулендского аббатства, сзывающий монахов к молитве.
Услышав этот звон и завидев церковь, Симон почувствовал что-то, похожее на нетерпение или беспокойство. Прошло одиннадцать лет с того дня, как он простился с Уолтефом. Теперь он приехал сюда, чтобы надеть мантию, дарованную ему новым королем. Но прежде он должен был совершить паломничество.
Вильгельм Нормандский, которого одни звали Бастардом, а другие Завоевателем, умер месяц назад, получив смертельное ранение при падении с лошади. В течение нескольких дней страшной агонии он завещал Нормандию своему сыну Роберу – старшему из трех здравствующих сыновей. Англия отошла среднему сыну – Вильгельму Руфусу, а младшему, Анри, он завещал пятьсот марок серебра из своей сокровищницы.
Многие считали, что Англию должен был наследовать старший, Робер. Он и сам так считал, поэтому следовало ожидать скорых беспорядков. Вот почему Симон и оказался в этих краях во главе закаленного в боях отряда.
Когда он со своими людьми подъезжал к аббатству, они заметили непрерывный людской поток, текущий в одном направлении. Некоторые, побогаче, ехали верхом, другие передвигались на телегах, запряженных быками, третьи шли пешком или плыли на лодках по многочисленным речным протокам, окружающим аббатство. Симон заметил маленькую девочку с золотистыми волосами, которая цеплялась за руку матери и несла букет цветов. Они так остро напомнили Симону о дне казни, что его руки непроизвольно натянули поводья, и лошадь метнулась в сторону. Ребенок со страхом взглянул на него, а мать быстро прижала девочку к себе. Симон успокоил лошадь.
– Простите, – сказал он по-английски. Мать сверкнула глазами и тут же потупилась. Он почувствовал ненависть и понял, что, несмотря на то, что прошло столько лет, ничего не изменилось. Он поехал быстрее. Отряд следовал за ним, поднимая клубы пыли. Женщина закрыла лицо платком, а девочку спрятала за подол юбки.
Около ворот аббатства выстроились незатейливые прилавки, где продавали небольшие деревянные крестики и металлические памятные подвески на ремни. Кое-кто торговал пирогами, булками, а за одним столом сапожник усердно чинил обувь, не выдержавшую длинного пути. Изумленный Симон повернулся в седле и огляделся.
– Зачем все это? – спросил младший командир Обри де Map.
– Англичане сделали из Уолтефа Хантингдонского мученика, – спокойно ответил Симон. – Говорят, что у его могилы происходят чудеса.
Обри хмыкнул.
– И вы верите?
Симон пожал плечами.
– Происходят и более странные вещи. Говорят, что, когда монахи разрыли его могилу в Винчестере, чтобы перенести тело сюда, в Кроуленд, они обнаружили, что голова каким-то чудесным образом приросла к его телу, а на трупе не было следов тления, он был таким же, как и в день погребения.
Обри скептически улыбнулся.
– Я слышал, что в прошлом месяце в Йорке видели дракона. Обнаружилось, что это сбежавший бык, который перевернул котел с жиром и поджег дом.
Симон криво улыбнулся.
– Без чудес этот мир был бы скучен. Важно, что люди в них верят.
– Старый король Вильгельм небось переворачивается в своей могиле. Только посмотрите на них. – Обри показал на паломников.
– Он знал, чем рискует, когда согласился на перенос тела Уолтефа из Винчестера в Кроуленд. Он мог запретить, но все же позволил сделать это.
– Чтобы совесть облегчить, как думаете?
– Возможно. Он начал болеть еще до Руанской кампании. Мне кажется, что прошлые грехи мучили его совесть. – Он все еще помнил то утро, когда аббат Улфцитель и графиня Джудит пришли просить Вильгельма разрешить перенести тело Уолтефа в Кроулендское аббатство и захоронить там. Странно было видеть их вместе: маленького лысого священника в потрепанной рясе, похожего на крестьянина, и графиню Джудит, прямую, бледную, облаченную в темно-серые одежды. Она опустилась на колени перед Вильгельмом, поцеловала ему руку и попросила королевского разрешения перенести тело Уолтефа в Кроуленд.
– Я думала, вы его вышлете, – прошептала она. – Я не верила, что вы приказали его казнить.
– Предательство есть предательство, – проворчал Вильгельм. – Его справедливо судили по законам его страны. Если бы я его выслал, куда бы, ты думаешь, он направился? Прямиком в Данию или Британию, чтобы поднять восстание.
Вперед выступил Улфцитель и присоединил свой голос к мольбе Джудит. Вильгельм немного подумал и согласился. Симону даже показалось, что он сделал это с некоторым облегчением, как будто искупал грех и платил за это не слишком большую цену.
Глядя на собравшихся у ворот аббатства паломников, Симон засомневался, прав ли был Вильгельм. К Уолтефу относились как к мученику-англичанину, пострадавшему от жадности и тщеславия завоевателей. Люди стекались сюда не столько в надежде на чудо, сколько чтобы выразить свое презрение к нормандским хозяевам ненаказуемым способом.
Симон назвался привратнику, въехал во двор и спешился. Он находился в пути несколько дней, и левая нога сильно болела. В силу давней привычки он скрывал боль, но она не давала ему покоя. Он снял шлем, пригладил коротко стриженные волосы и огляделся. Аббатство процветает на доходы от мученичества, подумал он, разглядывая искусную резьбу на свежевыкрашенных воротах. Мимо прошли маленькая девочка с матерью, явно направляясь к могиле Уолтефа. Симон отстегнул свой меч, передал его оруженосцу и, велев своим людям подождать, вошел в церковь.
Шпоры Симона скребли по земляному полу, когда он направился к нефу. Молодой монах размахивал кадилом, и церковь наполнял запах ладана, оседавший на одежде, волосах, коже.
Гробница Уолтефа находилась в резном деревянном сооружении, покрытом темно-красным шелковым покрывалом с вышивкой золотом по краю, которое наверняка стоило кому-то нескольких марок. Над гробницей на железных цепях висел керамический масляный светильник.
У могилы стояли два монаха постарше, внимательно наблюдая за проходящими мимо и поднимая край покрывала для поцелуя. Симон подозревал, что клочок этого шелка, отрезанный рукой преступника, мог быть продан за немалые деньги.
Маленькая девочка положила свои цветы среди других даров, опять напомнив Симону день казни. Она сделала глубокий реверанс, поцеловала край покрывала и ушла, подгоняемая другим монахом, чьей обязанностью было следить, чтобы паломники не задерживались, уступая место другим.
Симон встал на колено своей здоровой ноги, перекрестился и молча помолился, сложив перед собой руки. Какая-то часть его ждала, что покрывало взметнется или светильник рухнет ему на голову, но ничего не случилось. Раздавалось только непрерывное шарканье человеческих ног.
Наверное, Уолтеф одобрил бы то, с чем приехал сюда Симон. Утешая себя этой мыслыо, он поднялся и вслед за другими паломниками вышел из церкви. По пути он прошел мимо другой реликвии – черепа аббата Теодора, который мученически погиб во время набега датчан двести лет назад. На черепе до сих пор сохранился след от смертельного удара мечом. Пустые глазницы проводили Симона из церкви в раннее утро, где его ждал нынешний настоятель, но не Улфцитель, как он надеялся, а монах выше ростом и более худой, похожий на патриция.
Снова Симон опустился на колени. Поцеловал кольцо на протянутой руке аббата.
– Святой отец, – пробормотал он, стараясь скрыть удивление.
– Я отправил ваших людей в гостевой дом и отрядил двух братьев, которые позаботятся об их нуждах, – приветливо сказал монах, когда Симон поднялся. – Я аббат Ингалф. Простите меня, но нормандцы нечасто бывают в Кроуленде.
Симон поблагодарил его за заботу о своих людях.
– Мое паломничество носит личный характер, – пояснил он и добавил, немного поколебавшись. – Извините, если мой вопрос покажется вам бестактным, но что случилось с аббатом Улфцителем?
– Вы знали Улфцителя? – удивленно поднял брови аббат.
– Не слишком хорошо, но однажды я с ним встретился, и он показался мне святым человеком.
– И он таким был, да упокой Господь его душу! – Монах перекрестился и жестом пригласил следовать за собой в его личную келью.
Симон тоже перекрестился.
– Мне очень жаль.
– Он похоронен в аббатстве в Питерборо, где он закончил свои дни простым монахом. – Ингалф искоса взглянул на Симона. – Три года назад его освободили от должности настоятеля. Эти обязанности оказались непосильными для его тела и духа.
– Это не имеет никакого отношения к его заступничеству за сеньора Уолтефа перед королем? – спросил Симон.
Аббат кивнул.
– И это тоже. – Он печально покачал головой. – Разум Улфцителя ослаб, он стал слишком разговорчивым, в результате старческого слабоумия, как мне кажется, а не потому, что хотел неприятностей. Стало ясно, что он больше не может руководить аббатством. Они отправили его в Гластонбери, но я попросил, чтобы ему разрешили вернуться в Питерборо, он знал и любил это место. Он вскоре умер. Мы каждый день молимся за упокой его души.
Он пригласил Симона в свою келью и предложил сесть.
– Я вижу, вы возносите каждодневные молитвы и за упокой души сеньора Уолтефа, – заметил Симон.
– Это так, – произнес Ингалф. – Он отдан нашим заботам, и мы выполняем свой долг.
– Вы думаете, он обрел покой?
Ингалф откупорил кожаный мех и разлил мед по глиняным чашам.
– Я знаю, что здесь он всегда находил покой, – мягко сказал он. – Все трудности начались, когда ему пришлось уехать. Теперь он снова дома.
Симон отпил из чаши, протянутой ему аббатом.
– А что графиня Джудит? – спросил Симон как можно безразличнее, но по напряженному лицу аббата понял, что хитрость не удалась.
– Несмотря на ее разрыв с мужем незадолго до его смерти, она скорбела по нему с большим достоинством и… сожалением, – ответил аббат. Симон отметил, что он сказал «сожалением», не «печалью». Он почти десять лет не видел Джудит. Как она сейчас выглядит?
– Графиня уделяет много времени основанию монастыря в Элстоу, – продолжил Ингалф. – Господь стал ее утешением. Пусть у них с Уолтефом были разногласия, они едины в своей любви к церкви. Она осталась преданной вдовой.
Симон едва не поморщился, но успел прикрыться чашей с медом.
Аббат внимательно изучал его.
– Может быть, это не мое дело, но позвольте спросить, что привело солдат нормандского двора в наши края? Наверняка вы здесь не за тем, чтобы помолиться у могилы английского феодала, казненного за измену?
– Это так очевидно? – сухо спросил Симон. Ингалф холодно улыбнулся и приложился к чаше.
– Если подумать, – ответил он. – Мы видим нормандцев, только если им понадобится кров во время путешествия или когда люди шерифа присматривают за нашими паломниками.
Симон наклонил голову соглашаясь.
– Бы правы, святой отец. Если бы я не руководствовался только собственным побуждением, я бы вовсе сюда не приезжал; Меня привели в Кроуленд честь и память.
Ингалф промолчал, но в молчании ощущалось поощрение. Симон закусил нижнюю губу. Здесь, в этой келье, он чувствовал себя как в исповедальне, и он позволил себе расслабиться.
– Я любил Уолтефа, – сказал он. – Ребенком я считал его героем. Он спас мне жизнь, я боготворил его. Даже когда я перерос это обожание, я берег воспоминание о той первой встрече. Он шел по жизни так, будто весь мир принадлежал ему – рыжие волосы развеваются на ветру, и к плечу серебряной брошью с драгоценным камнем приколот плащ. Вот таким я его помню.
Ингалф улыбнулся и кивнул.
– Улфцитель говорил мне, что он всегда видел в Уолтефе маленького мальчика, читающего Псалтырь вместе с другими детьми, с которыми он занимался. Он говорил, что видел мальчика, стоящего у гробницы и с изумлением смотрящего на то, что стало с мужчиной.
– Видение, вы хотите сказать?
Аббат пожал плечами.
– Некоторые так считают. Я не стану спорить.
Снова помолчали.
– Вы спросили, зачем я приехал, святой отец. Из Кроуленда я направлюсь в Нортгемптон… к вдовствующей графине. По приказу нового короля.
– А… – произнес аббат с таким выражением, что Симон понял – больше ничего не надо объяснять. Тот все прекрасно понял. – Не уверен, что вам там будут рады, – предупредил он. – У леди суровый характер, она привыкла сама всем распоряжаться. И она справляется. Она резка в обращении, не пользуется той любовью, какой пользовался Уолтеф, но справедлива. И ее поддерживает семья…
– Мне это известно, – спокойно заметил Симон.
– Тогда вы знаете, с чем столкнетесь, сын мой. – Аббат посмотрел на него почти что сочувствующим взглядом.
Последние слова заставили его, закаленного придворного и военного командира, почувствовать себя подростком. Смешно! Он поставил чашу на стол.
– Мне пора к моим людям, – он резко поднялся. Острая боль пронзила щиколотку.
Аббат проводил его до дверей и показал, где находится дом для гостей.
– Мы всегда будем вам рады, – сказал он.
Пробираясь между паломниками, Симон прошел к гостевому дому, расположенному у ворот. Его люди устроили себе постели вдоль стен из соломы, которую им дали монахи. Слушая их шутки, Симон на мгновение пожалел, что он не один из них, что надо что-то решать, а не просто повиноваться приказам и ждать, когда тебя накормят. Потом он подумал о награде и понял, что быть одним из них – не его судьба.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Зимняя мантия - Чедвик Элизабет



Читая этот роман испытала целую гамму различных эмоций интерес в начале, потом недоумение, раздражение на Гг-ю, сочувствие и обиду за Гг-я, в средине плакала и очень жалела маленькую дочь,да и потом когда она выросла тоже. Сюжет не предсказуем, реалистично НЕ РОМАНТИЧЕН. Этот роман не оставит вас равнодушными, но перечитывать я бы не стала.
Зимняя мантия - Чедвик ЭлизабетНюта
11.10.2014, 15.02





Роман понравился тем,что не было сюсюканья и правдоподобность не терялась весь роман.удивительно как человек сегодня любит,а завтра любит,но уже совсем другого человека,конечно же богатого,и в будущем короля.ещё. поразила плодовитость гг,учитывая большую смертность в родах.не уверена что захочу перечитать,но роман хороший.
Зимняя мантия - Чедвик ЭлизабетЛилия
2.01.2015, 16.25





Замечательное произведение, хотя и не относится к легким романам. На уровне Симоны Вилар и Жюльетты Бенцони. Оцениваю в 10 баллов, но не думаю, что захочется перечитать. Может быть лет через 10 задумаюсь об этом.
Зимняя мантия - Чедвик ЭлизабетНатали О.
10.01.2015, 14.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100