Читать онлайн Зимняя мантия, автора - Чедвик Элизабет, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Зимняя мантия - Чедвик Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.34 (Голосов: 74)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Зимняя мантия - Чедвик Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Зимняя мантия - Чедвик Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чедвик Элизабет

Зимняя мантия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Аббат склонился над колыбелью, разглядывая младенца, размахивающего ручками и ножками.
– Жена говорит, что ее надо туго пеленать, чтобы ножки были прямыми, но так не хочется лишать ее радости поболтать ногами, – сказал Уолтеф. – Не верю, что ноги на свободе погубят всю ее жизнь.
Улфцитель улыбнулся.
– Я тоже не верю, но женщины так трясутся над своими детьми, особенно первенцами.
Уолтеф подозревал, что забота Джудит вызвана скорее желанием всем командовать, а не материнской любовью. Его теща отбыла восвояси неделю назад, и он молча благодарил Господа за эту великую милость. В присутствии Аделаиды ему с Джудит было всегда труднее.
Они с Улфцителем сидели в саду Нортгемптона. Был конец лета, шла уборка урожая, садовники сгребали опавшие листья. На следующий день Уолтеф должен был собрать свои войска и отправиться на север, чтобы присоединиться к кампании Вильгельма против Малькольма Шотландского.
Уолтефа одолевали плохие предчувствия. Эдгар Ателинг скрывался у шотландцев, и ему совершенно не хотелось повстречать своего бывшего союзника и соратника на поле битвы.
Улфцитель обхватил скрюченными пальцами набалдашник своего посоха из слоновой кости.
– Я рад, что ты оседло живешь с семьей в своих владениях, сын мой, – сказал он. – Я боялся, когда ты присоединился к датчанам, что Вильгельм станет тебе мстить.
Уолтеф смущенно улыбнулся и посмотрел в сторону.
– Теперь я отправляюсь на север как нормандец, – сказал он и провел пальцами по коротким рыжим волосам, будто надеясь обнаружить прежнюю россыпь кудрей. – Мне будет трудно, но Джудит считает это моим долгом… так что выбора у меня нет.
Джудит с аббатом была вежлива, но его присутствие за столом раздражало ее. Он плохо говорил по-французски, а она не имела ни малейшего желания учить варварский язык англичан. Она заметила грязь под его ногтями из-за постоянной работы в саду, полы его рясы были в пятнах, и единственное, что говорило о его высоком положении, – прекрасный посох из пожелтевшей слоновой кости.
Уолтеф же относился к маленькому аббату с большой нежностью, и он, к досаде Джудит, гостил у них куда чаще, чем другие. Если ей не приходилось терпеть присутствие аббата, тогда на его месте сидел бретонец Ральф да Гал, граф Норфолкский, чьи льстивые манеры и двусмысленный юмор ужасно ее раздражали. Она не понимала, чем Уолтефу нравится этот человек, разве что тем, что мог выпить столько же, сколько и он сам.
Извинившись, Джудит удалилась в свои покои. Она тосковала по изысканности нормандского двора почти так же, как когда-то стремилась избавиться от его пут. Ей хотелось слышать родной выговор, а не спотыкающийся французский с жутким акцентом. Чтобы воздавались почести, соответствующие ее рангу. Здесь люди ей кланялись и смотрели с неприязнью вслед. Она была женой их любимого господина, чужая, бремя, которое они вынуждены терпеть ради своего хозяина. Она знала, что после ее ухода все присутствующие на пиру расслаблялись и снова тянулись к кружкам с элем.
Завтра Уолтеф уезжает на север, и она будет нести ответственность за благополучие его графства. Ей это нравилось. Будет работа, чтобы занять себя, хотя придется иметь дело с противными англичанами. Она понимала, что ей нравится управлять, нравилось ей и судить людей.
Сибилла сидела на низком стульчике у жаровни и кормила грудью маленькую Матильду. Джудит благодарила Господа за то, что у ее служанки достаточно молока для двоих, потому что сама мысль о ребенке, сосущем ее грудь, была ей отвратительна.
– Какая ненасытная, – сказала Сибилла, поворачиваясь к госпоже. – Думаю, она, когда вырастет, станет такой же большой, как и ее отец.
Джудит поморщилась, представив себе женщину ростом с Уолтефа. Безусловно, свои волосы Матильда унаследовала от него. Все были ласковы с ней, говорили, что она прекрасна, но для Джудит она была такой же, как любой другой ребенок. Иногда она стояла над ней, пытаясь обнаружить в себе хоть каплю материнской привязанности, но создавалось впечатление, что между ней и ребенком воздвигнут барьер. Она ничего не чувствовала. Все могло быть по другому, если бы Матильда была мальчиком. По крайней мере, она могла бы испытывать гордость.
Уолтеф девочку обожал, часто брал ее из колыбели и носил на сгибе руки, тихо с ней разговаривая и показывая ее всему миру. Чувствами, что при этом испытывала Джудит, гордиться не приходилось, и она часто на коленях вымаливала у Господа прощения за это.
Сибилла осторожно отняла девочку от груди.
– Уснула, – тихо сообщила она с такой нежной улыбкой, что Джудит почувствовала себя гадкой и недостойной. Сибилла перепеленала девочку и уложила ее в колыбель, где уже спала ее дочка Элисанд. Ногой покачивая колыбель, она сняла платок и начала расплетать густые темные косы.
Джудит искоса наблюдала за ней.
– Нужно провожать своего мужчину на войну после теплого прощания, – сказала Сибилла. – Я не хочу, чтобы Токи увлекся какой-нибудь рыжей шотландской девицей.
Она сняла свой плащ с крючка и направилась к выходу.
– Кроме того, вам захочется побыть наедине со своим мужем. Дети проспят долго. – Она подмигнула и выпорхнула из комнаты.
Джудит покраснела. Они с Уолтефом не спали вместе со дня рождения Матильды. Ее телу требовался отдых, кроме того, церковь запрещала ложиться с женщиной в течение сорока дней после родов. Матильда родилась шесть неделе назад. Сорок два дня. Она подошла, чтобы взглянуть на спящих детей. Следующий ребенок будет мальчиком. Так все говорят, но ведь все утверждали, что и Матильда будет мальчиком.
Джудит вздрогнула, отвернулась от колыбели и пошла за занавеску – в ту часть помещения, где обитали они с Уолтефом. Там центральное место занимала огромная кровать с резной спинкой, на которой змеи догоняли и поглощали друг друга. Кровать когда-то принадлежал., отцу Уолтефа, легендарному Сиварду, а до того – его отцу. Что-то языческое было в этом изображении, и Джудит это коробило. Но когда она предложила Уолтефу убрать кровать, он заупрямился и с несвойственной ему решимостью заявил, что, пока он жив, кровать останется на своем месте.
Вскоре появился и Уолтеф. От него попахивало вином, но он был почти трезв. Она слышала, как он остановился в прихожей, и поняла, что он задержался у колыбели. Он никогда не проходил мимо, не взглянув на дочь. Джудит почувствовала привычный укол ревности, а затем вину. Раздраженным жестом она выпроводила младшую служанку и села на кровать. Сорочка была туго стянута у горла, а волосы она аккуратно заплела в косы. Уолтеф отодвинул занавесь и вошел в комнату. Джудит взглянула на своего мужа, и сердце ее затрепетало от желания и паники. Она никак не могла примирить два этих ощущения. Как можно быть такой неспокойной и одновременно так к нему тянуться?
– Меня послал Улфцитель, – улыбнулся он, – Сказал, что я должен провести последнюю ночь перед кампанией не в обществе старого священника, а в теплых объятиях моей жены.
Джудит подняла брови.
– А сам ты не мог до этого додуматься?
– Вовсе нет, но он сообразил быстрее. – Уолтеф сел на край кровати и начал раздеваться. – Кроме того, – тихо заметил он, – спать с женой и не иметь возможности до нее дотронуться было для меня тяжелым испытанием эти последние недели.
Джудит чувствовала растущее возбуждение. Это похоть, подумала она. Как она ни старалась погасить желание, ничего не получалось.
– Некоторые священники говорят, что женщина остается нечистой в течение восьмидесяти дней после родов, – сообщила она.
– Восьмидесяти дней! – Уолтеф изумленно взглянул tin нее. – Ничего подобного раньше не слышал.
– Так бывает, если ребенок девочка. Полагаю, это связано с грехом Евы.
Он хмыкнул.
– Эти «некоторые священники» наверняка безумно ненавидят женщин, – сердито сказал он. – Но если тебя эта мысль беспокоит, я могу позвать Улфцителя, и он освятит нашу постель.
Джудит покачала головой.
– В этом нет необходимости, – прерывающимся голосом сказала она. – Мысль о присутствии монаха с грязными ногтями была ей противна. – Я полагаю, что сорока дней достаточно.
– Мне же кажется, что это слишком долго. – Уолтеф закончил раздеваться и повернулся к ней. Он был уже в полной боевой готовности.
– Ах, Джудит, – тихо произнес он, – если бы ты знала…
Но она знала: если одна ее половина протестовала, другая приветствовала его с распростертыми объятиями и широко раздвинутыми бедрами. Когда он приподнял ее ягодицы и резко вошел в нее, она обвила его ногами и впилась ногтями ему в спину. Кровать превратилась в корабль викингов, раскачивающийся в бурном море, а она – в рабыню, привязанную к мачте и насилуемую своим хозяином, морским волком. Она заглушила крики наслаждения, прижавшись лицом к его плечу, и с торжеством слушала его рев и чувствовала пульсацию его семени. Следующий ребенок будет мальчиком. Никакая девочка не может родиться от такого дикого и страстного совокупления.
Симон так зевнул, что едва не вывихнул челюсть. Он отдежурил двойную меру по свече времени и удивлялся, как может король быть таким выносливым. Вильгельм лег спать далеко за полночь, а встал задолго до рассвета. Симон помог королю умыться и одеться и отстоял мессу вместе с ним и другими командирами. Уолтеф тоже присутствовал – такой же сонный, как и Симон; его волосы нуждались в стрижке, а щетина на лице уже превратилась в короткую бороду. Он умудрился подмигнуть Симону, давая понять, что это избыток эля, выпитого накануне, так на него подействовал.
Теперь Симон чистил шлем Вильгельма. Он мог бы перепоручить это дело младшему оруженосцу, но с первого дня службы у короля он счел это своей обязанностью и ни за что не уступил бы другому.
Нормандская армия шла маршем уже несколько дней, без задержки продвигаясь к границам Шотландии. Никто не помешал Вильгельму войти в Лотиан, пересечь Форт и оказаться во владениях короля Малькольма.
У палатки послышался топот, и огромный рыжий жеребец заслонил свет.
– Я только что говорил с королем, и он разрешил тебе проехаться верхом, – объявил Уолтеф, наклоняясь с седла. Выглядел он куда бодрее, чем час назад.
Симон еще немного потер шлем. Соблазн проехаться верхом был слишком велик.
– Если вы немного подождете, пока я закончу. Надо навести блеск.
– Конечно, – сказал Уолтеф серьезно, хотя Симону показалось, что он заметил смешинку в его глазах. – Не годится королю Вильгельму встретить короля Шотландии не при полном параде.
Закончив все дела, Симон покинул свой пост и пошел туда, где были привязаны лошади. Уолтеф последовал за ним. Его сопровождали Тетей и Сиггурд с мечами у бедра и круглыми щитами, привязанными к спинам.
Отвязав свою лошадь, Симон схватился за гриву и легко вскочил в седло, немного бравируя своей ловкостью на глазах наблюдавших мужчин. Уолтеф ухмыльнулся:
– Не только надежный посыльный, но, как я вижу, и отличный наездник, – поддразнил он парнишку.
Симон ухмыльнулся в ответ. Затем погрустнел.
– Было время: я думал, что никогда не смогу так оседлать лошадь, – признался он.
– Я в тебе не сомневался. У тебя сила воли, как у моей жены, – несгибаемая. – Уолтеф потянул поводья и пустил лошадь рысью.
Они проехали мимо часовых по разбитой дороге, ведущей через овечье пастбище, где, однако, не паслось ни одной овцы. Местные жители припрятали весь скот, дабы он не попал на ужин к нормандским или шотландским солдатам. Ближайшим поселком был Абернетай, который, если верить разведке, находился в трех милях; там шотландцы устроили засаду.
Дул сильный ветер. На вершине холма они натянули поводья и позволили лошадям перевести дыхание. Перед ними расстилалась красивая местность, подобная искусной вышивке. Поездка и красота пейзажа отвлекли Симона, но через некоторое время он снова всмотрелся в синее пятно на горизонте. Ах, если бы он мог подняться в небо, подобно орлу, и все разглядеть!
– Король сказал мне, что дело до битвы не дойдет, – пробормотал Уолтеф, глядя вдаль. – Мы слишком сильны для Малькольма. – Он грустно улыбнулся. – Люди начинают верить, что Вильгельма Нормандского невозможно остановить.
Симон промолчал. Будучи постоянно при дворе, он много слышал, но никогда не позволял себе болтать. Умение держать язык за зубами было для него делом чести, гордости и дисциплины. Представители короля Малькольма уже побывали у Вильгельма сразу после мессы, и он знал, что произойдет, но не произнес ни слова.
– Это не так, – тихо продолжил Уолтеф. – Мы могли бы остановить его у Йорка, если бы действовали сообща и не растеряли все наши преимущества. Я не призываю к измене, – быстро добавил он, поскольку Симон тяжело вздохнул. – Датчане вернулись домой, и нет никого, кто мог бы сравниться с Вильгельмом-полководцем. Эдгар Ателинг слабак, сыновья Гарольда – пираты, и после Йорка я знаю, что моих способностей тоже недостаточно. – Он печально улыбнулся. – Человек должен знать свои слабые стороны. Да и дочь моя – внучатая племянница Вильгельма.
Симон невольно подумал, искренни ли эти слова. Похоже на то, а из услышанного сделал вывод, что у короля Вильгельма может найтись для Уолтефа лекарство.
– Шотландцы едут на переговоры, – показал он на группу всадников, появившихся на тропе внизу. Блики солнца сверкали на их копьях и доспехах. Знаменосец скакал, держа развернутое знамя короля Малькольма Шотландского, а вслед за ним на белом коне ехал очень толстый человек средних лет, напоминающий крестьянина, но с короной на голове.
Симон повернул лошадь.
– Мне пора возвращаться к своим обязанностям, и король Вильгельм желал бы, чтобы вы тоже присутствовали.
Уолтеф задумчиво взглянул на Симона.
– В самом деле?
– Да, – ответил Симон. – Могу только сказать, что это в ваших интересах.
Малькольму Шотландскому было чуть больше сорока, но виски его уже поседели. В прошлом году он дал отставку своей первой супруге и женился на сестре Эдгара Ателинга Маргарет, связав таким образом свой собственный род Данкелдов с древней западно-саксонской династией.
Маргарет хотела уйти в монастырь, но это никого не интересовало, да и сама она вскоре передумала. Похоже, она быстро освоилась, поскольку была уже на сносях. Ходили слухи, что она веревки вьет из своего мужа. Также поговаривали, что она решила приручить и окультурить шотландский королевский двор.
Малькольм Шотландский, которого собственный народ звал Большеголовым, был груб и заносчив. Даже явившись сдаваться Вильгельму, он не намеревался сделать это вежливо.
Симон разлил вино и обнес всех присутствующих. Малькольм взял протянутый кубок, подозрительно понюхал и сделал несколько глотков. Губы его искривились.
– Я пил кошачью мочу и получше, – сказал он по-французски, но с таким диким акцентом, что разобрать что-либо было почти невозможно. Лицо Вильгельма, как обычно, ничего не выражало.
– Может быть, его величество предпочтет эль? – предложил Симон.
Малькольм внимательно посмотрел на него.
– Ага, – рявкнул он, – тащи эль, хотя я сильно сомневаюсь, что ваше саксонское дерьмо порадует меня.
– И все же вы отказались от первой жены ради «саксонской» невесты, – спокойно заметил Вильгельм. – И, как я понимаю, вас можно поздравить со скорым рождением ребенка.
Малькольм скривился и сунул пальцы за красивый ремень.
– Не моги надо мной насмехаться, – прорычал он.
– Ну что вы, – вежливо ответил Вильгельм. – Я только хочу сказать, что для правителя главное – целесообразность. Разве не ради этого мы здесь собрались?
Малькольм продолжал хмуриться. Вернулся Симон с чашей из камня, доверху наполненной элем.
– Это местный эль, ваше величество, – пояснил он, – сделан в вашей собственной стране.
– Ха, и украден нормандцами, – окрысился Малькольм, но чашу взял и от, души к ней приложился. – А, это сойдет, – кивнул он и небрежно махнул рукой.
Симон поклонился и отошел. Он был вынужден согласиться с Малькольмом. Эль был много лучше их нормандского вина. Уолтеф, видимо, тоже так думал, потому что с завистью смотрел на чашу Малькольма. Симон незаметно налил еще чашу и ловко поменял ее на кубок Уолтефа, заслужив улыбку благодарности.
Переговоры шли трудно, главным образом из-за дикого акцента Малькольма и его стремления постоянно задираться, хотя он и явился сдаваться. С собой он привел двадцатилетнего сына, которого оставлял в залог своего хорошего поведения. Паренек был темным и худеньким – полная противоположность толстому и светловолосому отцу.
– Вы будете с ним хорошо обращаться, – прорычал Малькольм, – иначе я понаделаю ремней из всех нормандцев отсюда до Дархэма.
Вильгельм наклонил голову.
– Если вы будете соблюдать свои обязательства, с вашим сыном ничего плохого не случится.
Малькольм долго препирался, но в конце концов согласился почти на все условия. Тем не менее они были еще не готовы скрепить свой договор поцелуем мира: Вильгельм хотел, чтобы Малькольм изгнал Эдгара Ателинга.
– Да как я могу, – размахивал руками Малькольм, – парнишка мой шурин!
– Этот человек как заноза у меня в боку. Он постоянно подстрекает народ. Сдаваясь мне, вы принимаете меня как своего властителя и не можете покровительствовать моим врагам. Шурин он вам или нет, но Эдгар Ателинг должен покинуть шотландский королевский двор.
Хотя молчание было долгим, всем было ясно, что итог может быть только один. Выбора у Малькольма не было. Это была его плата за то, что нормандские войска отойдут назад, за Форт.
– Если я пойду вам навстречу, тогда и вы должны кое-что для меня сделать, – заявил Малькольм.
Вильгельм поднял брови.
Малькольм злорадно взглянул на графа Госпатрика:
– Не хочу, чтобы через границу на меня смотрел этот зловредный Госпатрик. Если он останется, быть невиданному кровопролитию.
Госпатрик вскочил на ноги, лицо его налилось кровью, рука коснулась пустых ножен – все оружие было отобрано при входе в шатер.
– И ты смеешь выдвигать такие требования? – презрительно выкрикнул он. – Да ты просто злобный, примитивный язычник с овечьим дерьмом вместо мозгов!
Госпатрик кинулся на Малькольма и вцепился ему в горло с такой силой, что трем крепким рыцарям с трудом удалось оторвать его и прижать к стенке шатра. Задохнувшийся Малькольм упал на колени, и Уолтеф бросился ему на помощь. Яростно сверкнув глазами, Вильгельм велел вывести Госпатрика.
– Видали? – прохрипел Малькольм. – О каком мире можно говорить, если он будет на границе?
Вильгельм был явно недоволен.
– Вы меня вынуждаете, – произнес он, – а я этого не люблю.
– Ну, мне тоже не больно нравится сдаваться, но жить как-то надо, – хрипло ответил Малькольм.
Вильгельм принялся мерить шагами небольшое пространство походного шатра. Снаружи доносились звуки борьбы Госпатрика с солдатами. Действительно, между Госпатриком и Малькольмом существовала старая вражда.
Первый в прошлом году ограбил шотландские равнины, предупредив, что набеги шотландцев на английские территории должны прекратиться. В отместку Малькольм прошелся с огнем и мечом вдоль границы с такой яростью, что Вильгельму пришлось поспешить на север, чтобы навести порядок.
– Ладно. – Вильгельм остановился, круто развернувшись. – Я назначу нового феодального сеньора, и чтобы набеги с обеих сторон прекратились.
– Это будет зависеть от того, кого вы назначите, – заметил Малькольм.
Вильгельм потер подбородок, делая вид, что размышляет, но Симон знал, что решение им уже принято.
– Я имею в виду Уолтефа Хантингдонского, – заявил он. – У него есть родовое право на эти земли, и, хотя у него жена нормандка, в нем самом нет нормандской крови. – При последних словах его губы искривила холодная усмешка.
Уолтеф с присвистом выдохнул, и Симон заметил, что глаза его расширились от изумления, а щеки покраснели. Малькольм внимательно посмотрел на Уолтефа.
– Полагаю, – сказал он, – выбирать не приходится. – Но он был явно доволен этим предложением. И почему бы и нет, подумал Симон. Уолтеф отличный молодой воин, с прекрасной репутацией после Йорка, но он не Сивард Могущественный, при упоминании имени которого всех бросало в дрожь. Наверняка шотландский король был уверен, что заткнет Уолтефа за пояс.
Ошеломленный Уолтеф сначала встал, потом опустился на колени перед Вильгельмом.
– Вы оказываете мне великую честь, ваше величество.
– Несомненно, – согласился Вильгельм. – Постарайтесь оказаться достойным этой чести. – Он взял руку Уолтефа в свои ладони и поцеловал его в обе щеки поцелуем миpa, таким образом передавая ему земли Нортумбрии, когда-то принадлежавшие его отцу.
– А как же с Госпатриком? – не унимался Малькольм, презрительно тряхнув головой. – Что вы сделаете с ним?
Вильгельм выпрямился.
– Его надо сопроводить до побережья и отвезти на один из островов, где ему составит компанию ваш шурин.
Малькольм кивнул, затем повернулся к Уолтефу, который медленно поднимался на ноги.
– Будь осторожен, парнишка, – сказал он. – Твой король ест людей, как пищу. Съедает и выплевывает кости.
– Я, пожалуй, рискну, – ответил Уолтеф, вежливо кланяясь шотландцу. – Уверен, что и вы азартный человек, сир.
– Точно, – грустно согласился Малькольм. – И глянь, до чего это меня довело.
Через две недели Вильгельм отправлялся в Нормандию, где на Майне начинались волнения. Уолтеф вернулся к Джудит с новостью о том, что он теперь, как и его отец, граф Нортумбрийский.
Глаза Джудит светились гордостью за своего мужа. Когда он ее поцеловал, она ответила на его поцелуй. В постели он дважды довел ее до оргазма, прежде чем сам излился в нее. Казалось, что его новый статус – мощное любовное зелье, которое безотказно на нее действует. Он знал, что для нее это важно, но не догадывался, до какой степени, и это его смущало. Он любил Джудит не за то, что она была племянницей Завоевателя, но у него создавалось впечатление, что отношение к нему напрямую зависит от его титулов. Но он промолчал. Заговорить означало обнажить такие стороны их взаимоотношений, которых лучше было не касаться. Кроме того, он ее берег, ведь она снова была беременна. Ребенок был зачат в ту ночь, когда он уезжал в Шотландию.
– На этот раз родится сын, наследник всех наших земель, – с уверенностью сказала Джудит и положила его руку на свой округлившийся живот.
– Сын, дочь – какая разница, – сонно пробормотал Уолтеф, обнимая ее. – У нас с тобой еще много времени. У короля Вильгельма дочерей столько же, сколько и сыновей.
– Нет, – упрямо заявила Джудит. – Будет мальчик.
Уолтеф пожал плечами и улыбнулся.
– Прекрасно, – сказал он и зевнул. – Пусть будет мальчик.
На следующий год в середине жаркого лета Джудит родила вторую девочку. Она горько плакала и даже не взглянула на темноволосую малышку.
– Если бы я вышла замуж за нормандца, – бросила она в лицо Уолтефа, – то родила от него сыновей!
– А если бы я женился на англичанке, мне не пришлось бы выслушивать бесконечную брань! – парировал он. Раздосадованный ссорой, Уолтеф выскочил из спальни и от злости напился в стельку, потому что не мог заставить себя пойти и извиниться. Пока он еще не утопил свои горести в эле, Сибилла принесла ему еще не обмытого ребенка, завернутого в чистый кусок ткани. Уолтеф увидел, что девочка как две капли воды похожа на жену, и ему захотелось заплакать.
– Как вы ее назовете, милорд? – спросила Сибилла.
– Так же, как и ее мать, – хрипло произнес Уолтеф. – Может быть, это напомнит ей о ее обязанностях.
Сибилла промолчала, хотя подумала, что это плохая мысль. Каждый раз при взгляде на дочь Джудит будет вспоминать, что не сумела родить сына.
Уолтеф взглянул на Сибиллу.
– Как можно не любить ребенка за его пол? – расстроенно спросил он.
Сибилле не было нужды отвечать. Закусив губу, чтобы не расплакаться, она забрала девочку у отца.
– Я отнесу ее новой кормилице, – мягко пояснила она. – Я бы сама ее кормила, но на троих у меня молока не хватит.
Уолтеф кивнул и снова взялся за кувшин с элем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Зимняя мантия - Чедвик Элизабет



Читая этот роман испытала целую гамму различных эмоций интерес в начале, потом недоумение, раздражение на Гг-ю, сочувствие и обиду за Гг-я, в средине плакала и очень жалела маленькую дочь,да и потом когда она выросла тоже. Сюжет не предсказуем, реалистично НЕ РОМАНТИЧЕН. Этот роман не оставит вас равнодушными, но перечитывать я бы не стала.
Зимняя мантия - Чедвик ЭлизабетНюта
11.10.2014, 15.02





Роман понравился тем,что не было сюсюканья и правдоподобность не терялась весь роман.удивительно как человек сегодня любит,а завтра любит,но уже совсем другого человека,конечно же богатого,и в будущем короля.ещё. поразила плодовитость гг,учитывая большую смертность в родах.не уверена что захочу перечитать,но роман хороший.
Зимняя мантия - Чедвик ЭлизабетЛилия
2.01.2015, 16.25





Замечательное произведение, хотя и не относится к легким романам. На уровне Симоны Вилар и Жюльетты Бенцони. Оцениваю в 10 баллов, но не думаю, что захочется перечитать. Может быть лет через 10 задумаюсь об этом.
Зимняя мантия - Чедвик ЭлизабетНатали О.
10.01.2015, 14.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100