Читать онлайн Зимняя мантия, автора - Чедвик Элизабет, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Зимняя мантия - Чедвик Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.34 (Голосов: 74)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Зимняя мантия - Чедвик Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Зимняя мантия - Чедвик Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чедвик Элизабет

Зимняя мантия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Лето 1072 года
Симон въехал в Хантингдон теплым июньским вечером. Запах пищи и дыма перемешивался с нежными ароматами лета и навязчивой вонью выгребных ям и отхожих мест.
Люди смотрели на него и тут же отворачивались. Симон даже подумал, что они отпускают едкие замечания за его спиной, но потом решил, что это не так. В нем ничего не выдавало нормандца, если, разумеется, он не открывал рот. Зеленый капюшон скрывал его коротко стриженные волосы, туника была скромной, всего лишь с узкой оторочкой.
В свои четырнадцать Симон был гибок, как лоза. Сколько бы он ни ел, все равно оставался худым, не поправлялся – разве что рос. Отец как-то пошутил, что кто-то наверняка положил навоз в его сапоги – так стремительно он прибавлял в росте. Над верхней губой уже появилась темная полоска.
Навстречу ему ехал отряд патрульных, и он посторонился, чтобы дать им дорогу. Их латы сверкали на солнце, и до него донеслась французская и фламандская речь. Один из них натянул поводья и взглянул на Симона из-под шлема.
– Скоро комендантский час, парень, – буркнул он. – Что ты здесь делаешь? – Он присмотрелся к лошади, и Симон испугался. Он знал, что таких хороших лошадей, как у него, зачастую отбирают. Потребность в них после Северной кампании была огромной.
– Я направляюсь в поместье Уолтефа Хантингдонского с посланием от короля, – ответил Симон с большей смелостью, чем ощущал. – Меня зовут Симон де Санли, я королевский оруженосец и сын управляющего двором короля.
– Больно молод ты для такого важного задания, – прищурился солдат.
Симон пожал плечами.
– Король и раньше доверял мне письма.
– Дай-ка посмотреть на эти послания.
Симон решил было возмутиться, но потом подумал, что шестеро против одного – слишком много. Не сводя глаз с солдата, он полез в седельную сумку и вынул пакет. Тот взял его, повертел в руках, изучил красную печать и неохотно вернул пакет Симону.
– Поезжай, – сказал он и махнул рукой, будто муху отгонял.
Симон пришпорил коня и поспешил побыстрее удалиться. Он знал, насколько униженными чувствуют себя англичане в подобных ситуациях. Пленники на собственной земле.
На вполне пристойном английском он спросил возвращавшегося с поля крестьянина, как найти дорогу к дому Уолтефа. Тот показал ему на длинное строение с деревянной крышей. У ворот стоял вооруженный солдат. Завидев Симона, он встал по стойке смирно.
– Токи, – улыбнулся ему Симон. – Рад тебя видеть.
Воин прикрыл глаза ладонью от солнца и внезапно расплылся в улыбке.
– Господин Симон! Я вас и не признал!
– Я привез письма для графа. Он здесь?
– Здесь. – Токи придержал лошадь за уздцы, пока Симон спешивался. – Матерь Божья! Ну и выросли же вы!
– Я знаю. Мне дома приходится нагибаться, чтобы войти в конюшню, – засмеялся Симон. Он перенес вес на левую ногу и мгновенно почувствовал резкую боль. Но он уже научился не морщиться. Он не хотел видеть от посторонних ни проявления жалости, ни особого к себе отношения, так что чем меньше он будет показывать, как ему больно, тем скорее все будут относиться к нему как к ровне. Токи позвал конюхов, чтобы те позаботились о лошади, а Симон рассказал ему о встреченных по дороге рыцарях.
Улыбка исчезла с лица сакса.
– Это наверняка люди шерифа из замка, – проворчал он. – И сущее наказание для господина Уолтефа. Хоть король Вильгельм и отдал ему собственную племянницу в жены, но он навязал ему нормандских надсмотрщиков и нормандского шерифа, который обладает таким же чувством справедливости, как волк сочувствием к убитой им овце. – Он вздохнул. – Что-то я разговорился. Идите в зал. Хозяин будет рад вас видеть… и его леди тоже, – добавил он дипломатично.
Симон заставил себя улыбнуться. Он с нетерпением ждал встречи с Уолтефом, но леди Джудит – совсем другое дело. Он боялся, что она не слишком ему обрадуется.
Войдя в дом, он заметил, что стены были заново покрашены белой известкой и не успели еще задымиться, так что хорошо были видны изображенные на них круглые саксонские щиты. Несколько узких вышитых полотнищ искусно делили большой зал. Молодой солдат провел его к Уолтефу. Хотя у графа не было отдельного от зала помещения, определенная часть его была отгорожена тяжелыми шерстяными занавесями и служила одновременно гостиной и спальней.
– Леди Джудит предпочитает задергивать занавес, – сказал солдат. – Ей вообще больше нравится жить в Нортгемптоне, у них там отдельные покои, но милорд любит Хантингдон, говорит, что здесь чувствует себя дома. – Он помолчал и более громким голосом попросил разрешения войти.
Уолтеф ответил жизнерадостным приветствием, и Симон вошел к нему за занавеску.
Уолтеф сидел за столом, наклонившись над шахматной доской. Одну руку он упер в бок, другой почесывал подбородок. Напротив сидела Джудит с несколько раздраженным выражением лица, вызванным, как подозревал Симон, его появлением.
– Симон! – Уолтеф вскочил на ноги, качнув столик и опрокинув несколько фигур. С широкой улыбкой он подошел к Симону и крепко обнял его, чуть не переломав ему все кости. – Что привело тебя в Хантингдон?
– Я привез письма от короля Вильгельма, – милорд, – ответил Симон. – Я попросил, чтобы послали именно меня.
Уолтеф так хлопнул его по плечу, что он едва удержался на ногах.
– Я рад, что ты приехал. Джудит, взгляни, кто здесь!
Она не поднялась, но скупо улыбнулась и сказала:
– Добро пожаловать! – Но в голосе ее не было теплоты Уолтефа.
Он громко рассмеялся.
– Не обращай на нее внимания. Она выигрывала, а ты все испортил – вот она и злится.
Симон вежливо извинился. Шутка мужа еще больше рассердила Джудит. Симон считал ее хорошенькой, но капризной. Когда он склонился к ее руке, то увидел, что другую руку она положила на округлившийся живот.
– Наш ребенок должен родиться ко Дню святого Катберта, – объявил Уолтеф, с гордостью глядя на жену, – Через пару месяцев, – добавил он, видя недоумение Симона, не слишком разбиравшегося в английских святых. – Миледи пожелала рожать в Нортгемптоне, куда мы и отправляемся через несколько дней. – Он говорил с улыбкой, но Симон по его голосу понял, что не он принимал это решение.
– Ты говорил о письмах, – напомнила леди Джудит с нетерпением.
– Да, миледи. – Он достал пакет и, хотя леди Джудит сидела ближе, протянул его Уолтефу в знак мужской солидарности.
Уолтеф едва заметно ухмыльнулся, сломал печать и отошел к окну, где было светлее.
– Что пишет дядя? – спросила Джудит. Ее пальцы шевелились, как будто она хотела вырвать послание из рук мужа.
Уолтеф пожал плечами.
– Он требует моего заверения поддержке его кампании против скоттов. Я должен присоединиться к нему, как только смогу. – Он протянул ей пергамент, погладил бороду и вздохнул.
– До чего же не вовремя. Я так надеялся присутствовать при рождении моего первенца.
Джудит подняла голову от пергамента и сурово взглянула на него.
– Ты должен выполнить требование дяди. Не следует сердить его. Тем более что ты ничем не сможешь помочь при родах, а будешь только стоять под дверью и мешаться под ногами. От твоего присутствия ничего не зависит.
Симон почувствовал, что обстановка накаляется.
– Ты хочешь, чтобы я пошел воевать?
– Я хочу, чтобы ты выполнил свой долг перед моим дядей, – холодно заявила она.
– А как насчет моего долга перед тобой и ребенком?
– Долг перед дядей важнее, – ответила Джудит с раздражением. – Ты же не хочешь, чтобы он захватил твои земли, если ты не выполнишь своих обязательств?
– Нет… Но я беспокоюсь о тебе…
– Тогда выполняй волю дяди. Не забывай, что он король.
– Женщины… – Уолтеф натужно рассмеялся и хлопнул Симона по плечу. – С ними никогда не знаешь, сгоришь ты или замерзнешь, но в любом случае тебе своих собственных яиц не видать.
Джудит отвернулась, но Симон успел заметить, как она сжала зубы.
Уолтеф повел Симона в общий зал.
– Пусть пыль осядет, – пробормотал он. – Иногда с миледи трудновато, но я ни одного ее волоска не хотел бы в ней изменить.
– Только свои собственные, милорд, – заметил Симон. Уолтеф провел рукой по голове и несколько смущенно улыбнулся.
– А, это все пустяки, – сказал он. – Расскажи мне, чем ты занимаешься.
И Симон рассказал ему о своих обязанностях при дворе, воинских упражнениях и успехах. Уолтеф слушал с искренним интересом и озабоченностью. Он это умел, благодаря чему пользовался большой любовью солдат и простого люда. Он был гордым, но в нем полностью отсутствовала свойственная его жене надменность.
– А нога? – спросил он.
Симон бессознательно опирался больше на правую ногу, чтобы облегчить боль.
– Болит иногда, – признался он. – Если приходится долго стоять или когда я весь день на службе. – Он бросил быстрый взгляд на Уолтефа. – Но я не жалуюсь, милорд.
– Я это знаю. Я ведь сам спросил.
– Чаще я не замечаю. – Это было и правдой, и ложью одновременно. Симон никогда не забывал о своей ноге. Он решил, что не будет ничем отличаться от остальных, но путь, который для других был прям, давался ему с трудом. Порой его переполняли горечь и обида, но он научился держать себя в руках. Чтобы сменить тему, он рассказал Уолтефу о своей встрече с людьми шерифа.
Уолтеф помрачнел.
– Шерифы моих земель для меня – как шипы в заднице. Почему король ставит на эти должности таких шакалов, выше моего понимания.
Симон нахмурился. Он припомнил, как собирал кубки в зале в Руане в тот день, когда впервые приехали английские заложники, состязание на руках, в котором победил Уолтеф.
– Шерифом здесь Пико де Сай? – спросил он.
– В Кембридже, – оскалился Уолтеф. – И он хуже всех, хотя они все одного поля ягода. Они грабят людей и наказывают их за малейшие огрехи. Ко мне они относятся с презрением, будто и не я здесь хозяин.
– Почему вы не поговорите с королем?
Уолтеф покачал головой.
– Я начинаю думать, что Вильгельм прекрасно знает, как ведут себя его шерифы, и он специально посылает ко мне таких людей.
– Я при дворе ничего такого не слышал, – нахмурился Симон.
– Это естественно. Тебе не могут быть известны все секреты жизни короля.
Симон не знал, как реагировать. При дворе никто открыто не говорил того, о чем думал.
– Мне кажется, король рад иметь вас в качестве племянника, – дипломатично заметил он.
Уолтеф мрачно усмехнулся.
– Он рад иметь меня там, где ему хочется.
От необходимости отвечать Симона спасла подошедшая Сибилла. На руках она держала крошечного ребенка.
– Симон! – Она поцеловала его в щеку. – Боже, мальчик, да ты уже выше меня!
– А вы, кажется, обзавелись малышом, – улыбнулся Симон, нервно вглядываясь в розовое личико в пеленках.
– Это – моя дочь Элисанд, – гордо заявила Сибилла. – Она родилась в День святого Винифреда.
Симон пробормотал поздравления. Прямо спросить, есть ли у Сибиллы муж, он постеснялся. В прошлом она была довольно любвеобильна, и Симон мог назвать с десяток кандидатов в отцы ее ребенка. Кроме того, он очень боялся младенцев. Эти такие с виду невинные создания умели издавать устрашающие звуки и еще более устрашающий запах.
– Элисанд – моя крестная, – сообщил Уолтеф. – Сибилла в прошлом году вышла замуж за Токи.
– Мои поздравления, – снова пробормотал Симон. Сибилла лебедем выгнула шею.
– Теперь я примерная жена, – гордо заявила она. – У меня отличный муж, дитя в колыбели и госпожа, которая вот-вот сама родит. – Она хмыкнула. – Больше уже не пошалишь!
– Они с Токи очень счастливы, – сообщил Уолтеф, когда Сибилла ушла, как о чем-то недоступном для себя самого. Но Симон не обратил на это особого внимания, поскольку в четырнадцать лет он слабо разбирался в таких вопросах. К тому же он только что расслышал гонг – сигнал к ужину, а он успел ужасно проголодаться.
Этот августовский день выдался душным. На женской половине в доме Уолтефа в Нортгемптоне все окна были открыты, чтобы роженице легче было освободиться от бремени.
Схватки у Джудит начались накануне вечером. Теперь уже взошло солнце, а она все еще не родила.
Даже в самых страшных своих кошмарах Джудит не предполагала, сколько страданий и унижений связано с родами. Наверняка грешники в аду страдают меньше. Боль все нарастала и стала совершенно невыносимой. Воды уже два часа как отошли, залив все вокруг.
– Теперь уже скоро, миледи, – утешала ее одна из повитух, поднося к ее губам чашу воды с медом.
Джудит судорожно сжала чашу – ее оглушил новый приступ боли. Она сжала зубы, чтобы не закричать.
– Не надо сдерживаться, миледи, – посоветовала повитуха и вытерла потный лоб Джудит салфеткой, смоченной в воде с лавандой. – Покричите.
Боль немного отпустила. Джудит хотелось плакать, но она не могла себе такого позволить при посторонних. Тем более в присутствии матери, которая за всем надзирала, не переставая напоминать ей, что она племянница короля и жена графа, поэтому ей не пристало орать, как простолюдинке.
При следующей схватке ее тело словно сжали щипцами. Она воззвала к святой Маргарет. Хорошо хоть это разрешалось.
– Вот так, милая, – приговаривала повитуха. – При следующей схватке начинайте тужиться. Ребенок будет в наших руках раньше, чем зайдет солнце.
Услышав это, Джудит вонзила ногти в ладони и с трудом сдержала рыдание. Она не знала, сколько еще сможет выдержать.
– Вы замечательно справляетесь, миледи, – улыбнулась повитуха. – Ребенок крупный и сильный.
– Не слишком большой? – ревниво спросила Аделаида.
– Нет, миледи, – поспешила утешить ее повитуха. – У вашей дочери широкие бедра, но выбраться ему пока трудно.
– Ха, – хмыкнула Аделаида, – верно, ленивый, как и его папаша.
Несмотря на слова матери, Джудит почувствовала удовлетворение. Здоровый мальчик, подумала она. Наследник Хантингдона и Нортгемптона. Его назовут Вильгельмом в честь дяди. Уолтеф, возможно, захочет дать ему имя Сивард, но мужа здесь нет, так что решать будет она.
Прошло, однако, довольно много времени, прежде чем показалась головка ребенка.
– Последний раз, миледи, – уговаривала повитуха. – Потужьтесь еще раз.
Джудит казалось, что голос звучит вдалеке. Она собрала последние силы для последнего усилия. Она знала, что умрет, если на этот раз ребенок не родится. Раздался радостный крик одной их повитух. Вышла головка. Аделаида быстро подошла поближе.
– Кто? – спросила она, нависая над роженицей.
– Пока нельзя сказать, миледи, еще немного… Ребенок выскользнул из тела Джудит на простынку, которую держала наготове одна из повитух.
– Мальчик… – радостно провозгласила Аделаида. Младенец издал тонкий писк, затем зашелся в крике. Смущенная повитуха распутала синюю пуповину, обвивавшую ножки младенца.
– Нет, миледи, – тихо возразила она. – Ваша дочь родила девочку.
– Девочку? – Аделаида сжала губы.
– Да, миледи. – Обрезав пуповину ножницами, она крепко запеленала ребенка в кусок чистой мягкой ткани. Крик постепенно стих, слышались только всхлипы малышки.
Джудит крепко сжала веки. Но слезы слабости и разочарования потекли по ее лицу. После всех мучений и страданий родить не наследника, а девочку…
– Желаете ее подержать? – повитуха поднесла к ней спеленутого ребенка.
– Нет. – Джудит отвернулась, отказываясь смотреть на дочь. – Унесите ее. Я больше не выдержу.
Сибилла взглянула на Аделаиду, но та не двинулась с места. Тогда служанка сама вышла вперед.
– Моя госпожа утомлена, – сказала она повитухе. – Пока я возьму девочку.
Женщина положила ребенка на руки Сибиллы.
– Так иногда бывает, – прошептала повитуха. – Они настраиваются на парня, а когда роды тяжелые и ребенок оказывается девочкой, они безумно расстраиваются. Она скоро придет в себя.
Несмотря на тихие голоса, Джудит расслышала слова повитухи. Ей казалось, что она никогда не смирится с этим ребенком. Ей только хотелось, чтобы все ушли и позволили ей заснуть и все забыть.
К постели подошла Аделаида.
– Посмотри на меня, дочь, – сказала она, сделав ударение на последнем слове.
Джудит взглянула на мать сквозь застилающие глаза пот и слезы.
– Я знаю, какое это разочарование – родить девочку. Я испытала такое дважды. Но с этим можно научиться жить. Дочь будет тебе подругой и компаньонкой, когда вырастет. Ее можно удачно выдать замуж. Радуйся, что ребенок крепкий и здоровый. – Она неловким движением откинула со лба дочери прилипшую прядь волос. – Возможно, не время сейчас об этом говорить, но во второй раз тебе может повезти больше. Родила же я Стефана.
Сквозь пелену боли, огорчения и усталости Джудит смогла разглядеть, что мать весьма даже довольна. Если бы Джудит родила сына, баланс власти изменился бы в ее пользу. Пока же преимущество сохраняла Аделаида. Сибилла нежно баюкала новорожденную.
– Подожди, вот увидит тебя твой папа… – приговаривала она. – Ты станешь для него и солнцем, и луной.
Джудит внезапно охватил дикий приступ ревности, сменившийся чувством стыда. Как может она ревновать к собственной дочери? Ей с трудом удалось сдержать слезы. Старшая сестра помогла ей перебраться с родильного кресла на чистую, пахнущую лавандой постель, а служанка тем временем навела порядок. Само кресло унесли, чтобы вымыть и вычистить и спрятать до следующего раза, если понадобится. Джудит обмыли душистой водой, заплели ей волосы в две длинных косы и надели на нее свежую сорочку. Как только Джудит оказалась в пристойном виде, ее слезы высохли, и она почувствовала, что может контролировать себя. К кровати подошла Сибилла с сопящей девочкой на руках. Нежность, с которой она смотрела на младенца, рассердила Джудит, заставив ощутить вину.
– Вот, – сказала служанка, будто прочтя ее мысли, – подержите ее. – Она осторожно протянула малышку Джудит. – Правда, она похожа на своего отца?
Джудит смотрела на сморщенное личико и не находила в нем сходства ни с кем, разве что с вялой репой. Но волосы девочки были золотисто-медного цвета, как у Уолтефа. Она слышала, как женщины говорили об огромной любви к своему первенцу с первого взгляда, но не почувствовала ничего похожего. Ей было немного любопытно – это существо появилось из ее тела. Будто поняв ее отношение к себе, ребенок начал извиваться и хныкать. Маленькое, сморщенное красное личико покраснело еще больше. На лице появилась большая дыра, и раздался громкий крик.
Джудит испугалась и оттолкнула ребенка. Сибилла ловко подхватила орущий сверток и принялась качать, пока крики не сменились икотой.
– Мне кажется, она голодна, – пробормотала служанка. – Может быть, вы ее покормите?
Джудит пришла в ужас.
– Не могу, – прошептала она. – Ты слишком многого требуешь. Она и так всю меня измучила.
Сибилла закусила губу и повернулась к Аделаиде за указаниями. Та отмахнулась.
– Ты – кормящая мать, у тебя много молока. Не надорвешься, если пока ее покормишь. Госпожа слишком устала.
– Слушаюсь, миледи. – Нежно прижав к себе девочку, она вынесла ее из комнаты, расстегнула платье, распустила шнуровку рубашки и дала ребенку грудь. Пока девочка увлеченно сосала, Сибилла сочувственно потрогала рыжие волосики. Как может леди Джудит оттолкнуть такое прелестное, крошечное существо? Когда родилась ее собственная дочь, она не могла дождаться, когда можно будет взять се на руки.
Она говорила себе, что все изменится к лучшему, когда леди Джудит выспится. Долг заставит ее кормить ребенка, как только она оправится, и так родится любовь. Но Сибилла понимала, что ищет оправданий для своей госпожи, и на самом деле все не так просто.
– Не бойся, малышка, – прошептала она. – Я позабочусь, чтобы ты не страдала от отсутствия любви, а твой папа будет тебя просто обожать. Я уверена.
Было уже поздно, когда усталый и проголодавшийся Уолтеф вернулся в Нортгемптон с переговоров с Вильгельмом.
– Есть новости? – спросил он подбежавшего конюха.
– Да, милорд, – ответил парнишка. – Графиня благополучно разрешилась от бремени девочкой.
Уолтеф стоял, переваривая новость, потом, несмотря на усталость, побежал в дом.
– Джудит спит, – заявила Аделаида, стоя у дверей, подобно часовому. – Роды были трудными, она устала.
Уолтеф постарался сдержаться и не стал силой отодвигать Аделаиду от двери.
– И все же я увижу свою жену и ребенка. Если Джудит спит, я обещаю ее не будить.
Аделаида, сморщив нос, неохотно отошла в сторону. Уолтеф заметил выражение ее лица, понюхал собственную подмышку и вежливо попросил ее позаботиться о том, что бы для него приготовили ванну. Сжав губы, Аделаида пошла отдавать распоряжения, а Уолтеф положил руку на щеколду.
В комнате стояла полная тишина. Джудит была одинаково требовательна к себе и когда спала, и когда бодрствовала. Он ни разу не слышал, чтобы она храпела или бормотала во сне. Уолтеф на цыпочках подошел к кровати. Он увидел огромные синие круги под глазами жены, говорящие не просто об усталости, как у него, а о полном изнеможении. Она выглядела такой уязвимой, что ему захотелось подхватить ее на руки и защитить ото всех. Но он сдержался и даже не коснулся ее.
Он нервно заглянул в колыбель, но там было пусто. Более того, там вовсе и не лежал ребенок – простынки не смяты, одеяльце расправлено. Послышался звук от дверей, заставивший его обернуться. На пороге стояла Сибилла со свертком в руках. Приложив палец к губам, она поманила его из комнаты.
– Если она заплачет, ее мать может проснуться, – прошептала она.
Уолтеф вышел из спальни и немедленно протянул руки, чтобы взять младенца.
Сибилле не пришлось учить его, как надо держать малышку. Он обладал природным инстинктом. Он сразу подложил ладонь под головку. Слезы показались на его глазах и потекли по щекам. Он в жизни не видел ничего более прекрасного. Часть его самого, часть Джудит слились в этом идеальном, крошечном существе. Ребенок внезапно открыл глаза и внимательно на него уставился. Уолтеф засмеялся сквозь слезы. Сибилла тоже шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони.
– Ее назвали Матильдой в честь королевы, – сообщила она.
Уолтеф осторожно погладил пальцем невероятно нежную щечку.
– Король и королева станут ее крестными, – сказал он. Сибилла колебалась. Уолтеф это заметил.
– В чем дело?
– Ничего такого, милорд. Но, может, вам стоит знать. Миледи очень огорчилась, что родилась дочь, а не сын, и графиня Аделаида пока назначила меня кормилицей.
Уолтеф через дверную щель заглянул в комнату и посмотрел на спящую жену.
– Она придет в себя, – пробормотал он. Он знал, какое значение придавала Джудит рождению сына. Но как она могла тут же не влюбиться в очаровательную дочурку, которую они вместе сотворили?
Уолтеф поувереннее взял ребенка и направился к выходу.
– Куда вы? – забеспокоилась Сибилла.
Уолтеф обернулся.
– Показать ее народу, – ответил он с восторженной улыбкой. – Хочу, чтобы все ее видели.
– А графиня Аделаида одобрит? – Сибилла боязливо оглянулась, будто ждала, что мать Джудит появится из воздуха.
Внезапно лицо Уолтефа потемнело.
– Плевать я хотел на одобрение или неодобрение графини, – проворчал он. – Это моя наследница, и я хочу, что бы мой народ ее увидел и понял, что я ее люблю и горжусь ею. – И он решительными шагами направился в общий зал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Зимняя мантия - Чедвик Элизабет



Читая этот роман испытала целую гамму различных эмоций интерес в начале, потом недоумение, раздражение на Гг-ю, сочувствие и обиду за Гг-я, в средине плакала и очень жалела маленькую дочь,да и потом когда она выросла тоже. Сюжет не предсказуем, реалистично НЕ РОМАНТИЧЕН. Этот роман не оставит вас равнодушными, но перечитывать я бы не стала.
Зимняя мантия - Чедвик ЭлизабетНюта
11.10.2014, 15.02





Роман понравился тем,что не было сюсюканья и правдоподобность не терялась весь роман.удивительно как человек сегодня любит,а завтра любит,но уже совсем другого человека,конечно же богатого,и в будущем короля.ещё. поразила плодовитость гг,учитывая большую смертность в родах.не уверена что захочу перечитать,но роман хороший.
Зимняя мантия - Чедвик ЭлизабетЛилия
2.01.2015, 16.25





Замечательное произведение, хотя и не относится к легким романам. На уровне Симоны Вилар и Жюльетты Бенцони. Оцениваю в 10 баллов, но не думаю, что захочется перечитать. Может быть лет через 10 задумаюсь об этом.
Зимняя мантия - Чедвик ЭлизабетНатали О.
10.01.2015, 14.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100