Читать онлайн Сокровища короля, автора - Чедвик Элизабет, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сокровища короля - Чедвик Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сокровища короля - Чедвик Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сокровища короля - Чедвик Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чедвик Элизабет

Сокровища короля

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Весна 1220 года


Базарный день в Линкольне. Мягкая весенняя погода, пришедшая на смену шквальным ветрам с дождем и снегом, привлекла на улицы толпы людей. Народ повалил на рынок.
Мириэл стояла в своей суконной лавке и с наслаждением взирала на царящую вокруг суету. Базарные дни она обожала с детства и очень скучала по ним в монастыре Святой Екатерины, и это тоже было одним из суровых испытаний. На рынке она чувствовала себя в своей стихии. Как и подмастерье Уолтер. Он просто удивлял ее своим умением продавать ткани, и Мириэл уже начинала подумывать о том, что, возможно, ему следует заниматься сбытом готовой продукции, а не производством. В мастерстве с ее фламандцами он никогда не сравнится, зато язык у него хорошо подвешен.
Они наблюдали за труппой бродячих актеров, развлекавших толпу музыкальными и акробатическими номерами. Уличные комедианты всегда приводили ее в смятение. К их числу принадлежал ее отец, и она боялась, что в один прекрасный день увидит среди них мужчину с медово-карими глазами, зарабатывающего на пропитание игрой на барабане или метанием ножей, мужчину с заострившимися чертами лица, изможденного от голода и многолетних невзгод.
Но сегодня она смотрела выступление труппы без смущения, ибо ни одному из троих ее участников еще не исполнилось и тридцати лет. Зрители благодарили их восторженными возгласами и горстями мелких монет.
– Я не хотел бы так жить. – Веснушчатое лицо Уолтера исказила гримаса. – Мне милее крыша над головой и твердый заработок каждый день.
Мириэл с улыбкой взъерошила его волосы и пробормотала:
– Все мы под Богом ходим. – Ее взгляд скользнул мимо актеров и остановился на знакомой фигуре мужа. Тот что-то быстро говорил другому торговцу и, судя по его порывистым движениям и стоявшей торчком золотистой бороде, был чем-то сильно расстроен.
Минутой позже он покинул своего собеседника и направился к лавке Мириэл. Лицо его было мрачно, за спиной развевался плащ. Не раздумывая, он пошел прямо на актеров, выбив деревянные булавы из рук жонглирующей женщины, причем сам он, видимо, даже не заметил, что помешал выступлению, ибо с его уст не сорвалось ни слова извинения, ни ворчливого возгласа.
Уолтер, всегда терявшийся и нервничавший в присутствии хозяина, отер трясущиеся ладони о свою тунику и принялся обхаживать покупателя, интересовавшегося зеленой саржей.
Мириэл собралась с духом и обратилась к мужу:
– Что случилось?
От ярости его лицо побагровело, глаза остекленели.
– Этот сукин сын Морис де Лаполь уводит у меня поставщиков прямо из-под носа… обещает платить больше за сарплер и брать меньше комиссионных. Это моя территория, он не имеет права так поступать.
Мириэл шагнула в глубь лавки, налила из бутыли вина в роговую чашу и протянула мужу.
– Выпей, – приказала она. – И, ради бога, успокойся.
Ноздри у Роберта раздувались, как у пойманной дикой кобылы. Он сердито глянул на сосуд в руке жены, будто собираясь швырнуть его на землю, затем схватил чашу и стал жадно пить.
– И покупателей уводит – предлагает взятки, говорит, будто я наживаюсь за их счет. – Он провел кулаком по бороде, смахивая красные капли.
– И скольких он переманил? – Мириэл вновь наполнила его чашу.
– По крайней мере, двоих. Эдвина из Котмора и Томаса Боулегса.
– Но ведь они лишь недавно стали твоими заказчиками, – резонно заметила Мириэл. – До этого работали с другими. Похоже, на них просто трудно угодить. – Она тщательно подбирала слова. Роберт, она знала, и сам был напористый – как в профессиональной деятельности, так и в повседневной жизни – и, безусловно, не гнушался переманивать поставщиков у более слабых конкурентов, если представлялась такая возможность. Теперь же, когда он сам оказался жертвой чужих интриг, его возмущение не знало границ.
Роберт забрал у нее чашу с вином и стал пить медленнее. Лицо его несколько просветлело, дыхание выровнялось.
– Разумеется, я не потерплю, чтобы этот негодяй отравлял все вокруг своим ядом и баламутил других.
– Что ты намерен предпринять?
Он бросил на нее быстрый взгляд. Его глаза горели решимостью, и она поняла, что в его голове уже зреет какой-то план.
– Поговорю со своими поставщиками, попробую убедить их в том, что им выгоднее продавать свою шерсть мне. – Он сделал последний глоток и остатки вина выплеснул на землю. – Если придется, предложу более выгодные условия, чем де Лаполь.
Мириэл видела, что эта мысль причиняет ему боль. Своими действиями де Лаполь не только ставил под угрозу доходность его предприятия, но и унижал его мужское достоинство.
– Поступай, как сочтешь нужным, – напутствовала она мужа, выражая ему участие и поддержку.
Роберт угрюмо кивнул, но потом все же улыбнулся ей. Взяв лицо жены в свои ладони, он крепко поцеловал ее в губы.
– Я всегда выбираю самое лучшее, – сказал он.
Мириэл вздохнула, глядя ему вслед. Она была довольна своим браком с Робертом: преимущества, которые давал ей этот союз для ее ткацкого производства, перевешивали недостатки проживания с ним под одной крышей. Роберт добывал лучшую шерсть для ее станков и переправлял ее сукно вместе со своим руном, таким образом сокращая затраты для обоих. Его неслабеющая мощь и напористость вызывали у нее восхищение, но порой он перегибал палку, так что ей оставалось лишь развести руками от бессилия. Подобно псу, натасканному на травлю привязанных быков, он мертвой хваткой впивался в добычу, не позволяя себе ни минуты передышки. Даже дома он строил планы и придумывал, как бы отхватить кусок побольше. Вот почему он так взбесился, когда де Лаполь попытался перехитрить его. Роберт признавал конкуренцию, но, если конкуренты начинали угрожать его интересам, он воспринимал это как личное оскорбление.
Над прилавками разнеслась барабанная дробь. Актеры завершали акробатический танец. Знакомый мужчина в толпе зрителей зааплодировал и бросил акробатам горсть мелких монет. У Мириэл перехватило дыхание и екнуло сердце.
За полгода, миновавшие со времени их разговора возле барж, она лишь раз видела Николаса, и то мельком, когда ездила в Бостон. Внутренний голос твердил ей, что общаться с ним опасно, что ей следует убежать и спрятаться, если у нее есть хоть капля благоразумия. Но за всю жизнь Мириэл убежала только один раз – из монастыря, причем как раз с этим человеком.
По завершении танца Николас подошел к ее лавке и вежливо кивнул Уолтеру и его покупателю. Потом улыбнулся Мириэл, отчего на его щеках прорезались привлекательные морщинки.
– Госпожа Уиллоби, рад снова видеть вас. Надеюсь, вы в добром здравии? – Учтивый и обходительный, играет роль для Уолтера и его заказчика.
У Мириэл будто что-то опустилось внутри. Она встречала мужчин куда более красивых и стройных, но ни один из них не был так волнующе обаятелен и не знал столько о ее прошлом.
– Вполне, благодарю, – ответила она, выдавив улыбку. – А как поживаете вы сами и госпожа Магдалена?
Он насмешливо прищурился:
– Госпожа Магдалена чувствует себя прекрасно, хотя на этот раз я путешествую без нее. У нее на крючке сразу несколько рыбок. – Он провел ладонью по рулону флорентийской камки.
– Значит, вы не желаете приобрести в подарок несколько элей этой ткани? – Мириэл взяла мерную палку.
Николас с улыбкой покачал головой:
– Вопреки тому, что многие обо мне думают, я – не денежный мешок.
Мириэл скорчила гримасу в ответ на его реплику, на слух совершенно невинную, но содержащую глубокий смысл для тех, кто имел причины вникнуть в значение слов. Он никогда не позволит ей забыть о прошлом.
– Тогда чем могу служить? Если вам нужен Роберт, он сейчас улаживает кое-какие дела, хотя, полагаю, ему захочется переговорить и с вами.
Николас качнул головой, но потом глаза его вспыхнули, и она догадалась, что он передумал.
– Да, я хотел бы обсудить с ним кое-что и надеялся напроситься к вам на ужин. Уж очень мне все понравилось у вас прошлый раз – и стол, и общество. Было бы здорово совместить полезное с приятным.
И Мириэл, вопреки здравому смыслу, пригласила его домой, одновременно удивляясь собственной склонности к самоистязанию. Они, как и в прошлый раз, будут отпускать язвительные замечания, стараясь побольнее ужалить друг друга, снова будут вести игру на острие ножа. Значит, она хочет держать его в поле зрения, опасаясь, что он ей навредит? Или ей просто доставляет мучительное удовольствие смотреть на него? Она подозревала, что ее решение в большей степени продиктовано второй причиной, но отступать уже было поздно. Теперь ей придется играть с огнем, прямо как тем бродячим актерам.
Они ждали возвращения Роберта до наступления сумерек. Наконец Мириэл распорядилась, чтобы мужу оставили ужин и подавали на стол, пока еда не испортилась.
– Я знала, что у Роба дела, но не думала, что он так задержится, – сказала она в нервном возбуждении.
Николас пожал плечами:
– Весенняя ярмарка всегда доставляет много хлопот торговцам. Ты, наверно, и сама знаешь.
Мириэл отодвинула от себя блюдо с жареной форелью. Аппетита у нее не было, желудок словно узлом связало.
– Знаю, но беспокоюсь за него. Николас начал подниматься из-за стола. – Может, давай схожу поищу его?
– Не надо. – Она жестом велела ему сесть. – Я пошлю Сэмюэля. Он знает все места, где может быть Роберт. – Она призвала слугу, и вскоре тот, накинув плащ, отправился выполнять ее поручение.
Продолжая ковыряться в еде, Мириэл объяснила Николасу, почему ее гложет тревога за мужа.
– Предположим, они с Морисом де Лаполем объявили друг другу войну. Я уже видела подобное раньше. Когда я была маленькой, дедушка рассорился с одним суконщиком из-за поставок шерсти, дело доходило до уличных драк. Тот человек даже пытался поджечь наш склад. Это было ужасно, никто из нас не смел выйти из дома без вооруженной охраны. А совсем недавно у меня самой были неприятности с бывшим отчимом, когда он стал терять заказчиков из-за того, что я стала ткать сукно более высокого качества.
Николас поджал губы:
– Твой муж, насколько я могу судить, человек влиятельный и своего не уступит.
– Дедушка тоже пользовался влиянием. – Она раздраженно цокнула языком. – Я знаю, что Роберт сильный, но мне не хочется, чтобы камни летели в мой огород.
– Ты хочешь сказать, что де Лаполь может попытаться через тебя воздействовать на твоего мужа?
Мириэл кивнула и невесело рассмеялась:
– Ты меня презираешь, да? Моему мужу, возможно, грозит опасность, а я думаю только о том, как это отразится лично на мне.
– Нет, я тебя не презираю, но и не удивлен, – усмехнулся он и ножом указал на ее тарелку. – Поешь чего-нибудь. Сразу повеселеешь.
– Не хочу. Меня что-то мутит. – Но все-таки очистила от костей кусочек рыбы и положила его в рот.
Дверь отворилась, и вместе с порывом ветра с дождем в дом шагнул Сэмюэль.
– Я нашел его, госпожа, – торжествующе провозгласил он, довольный тем, что честно исполнил свой долг. – Он в таверне «Зеленая ветка». Просит передать свои извинения и говорит, что ему нужно закончить одно дело, из-за которого он может задержаться допоздна. С господином Николасом он встретится завтра.
Мириэл поблагодарила Сэмюэля и разрешила ему удалиться, а сама откинулась на спинку стула, испытывая облегчение, и расслабилась. Но есть ей по-прежнему не хотелось.
– Зря я волновалась, – тихо сказала она. – Видишь, какие шрамы оставляет в нас прошлое?
Николас вопросительно вскинул брови. Мириэл покачала головой:
– Мой отец совратил мою мать, наградил ее ребенком и был таков. Потом умер дедушка, оставив меня на милость отчима, а тот отправил меня в монастырь. Потом Герберт, да хранит Господь его душу. – Она перекрестилась.
Николас вертел в руке чашу, взбалтывая вино.
– Получается, что тебя всегда бросали те, кто должен был заботиться о тебе, – задумчиво произнес он.
Мириэл поджала губы, размышляя:
– В общем-то, да. Или бросали, или дурно обращались со мной, потому что я женщина.
– И это вынужденная самостоятельность превратила тебя в волчицу?
– Значит, ты считаешь меня волчицей?
– В доказательство у меня есть несколько шрамов, – сухо сказал он. – Я знаю, ты будешь бороться не на жизнь, а на смерть за то, что, по твоему мнению, принадлежит тебе.
Умен, усмехнулась про себя Мириэл, ишь как хитро выразился – не «то, что принадлежит тебе», а «то, что, по твоему мнению, принадлежит тебе». Корона королевы Матильды по-прежнему оставалась для них яблоком раздора, и, несмотря на перемирие, он явно не собирался забывать об этом.
Что ж, так тому и быть. Взяв со стола свечу, Мириэл решительно поднялась со стула:
– Пойдем, покажу тебе кое-что.
Николас осушил чашу и тоже встал.
– Это то, что я думаю? Она пожала плечами.
– Не могу сказать, я ведь не умею читать твои мысли, – сдержанно ответила она и прошла в коридор, он последовал за ней. Их тени слились в золоченом полумраке, когда она открыла дверь, которую Сэмюэль оставил незапертой на тот случай, если хозяин вернется поздно ночью.
– Неужели ты хранишь ее на конюшне?
– А что такого? В яслях родился Господь Бог, – сострила Мириэл, выводя его под холодный мелкий дождь. Свеча зашипела, затрещала, так что ей пришлось прикрыть пламя рукой. В воздухе запахло тяжелым восковым дымом. Лужи мерцали темными бликами, в темноте вырисовывались более темные очертания построек. В стойлах заволновались, перетаптываясь на месте, и зафыркали вьючные пони, но Мириэл повела Николаса не к конюшням, а к сараю, где хранилась шерсть. Отдав ему свечу, она отцепила со связки на поясе большой железный ключ и вставила его в замочную скважину.
– Меня заперли здесь в день перед отъездом в монастырь Святой Екатерины, – поведала она ему. – Я подралась с отчимом и едва не сожгла дом прямо у него на глазах. – Напрягая кисть, она стала поворачивать ключ в тугом замке, пока тот неожиданно не поддался. – Когда тебя держат за волосы и бьют, сопротивляться бесполезно.
– Но ведь ты сопротивлялась.
Она искоса посмотрела на его лицо, освещенное пламенем свечи. Вид у него был задумчивый, но ничто в его чертах не выдавало его мыслей.
– А ты разве не стал бы? – Она навалилась бедром на массивную деревянную дверь, открывая вход в просторное помещение рунного хранилища. На них дохнуло едким зловонием немытой шерсти и плесневелого камня, которое обычно в первое мгновение едва не валит с ног, но потом смягчается, обволакивает, приятно лаская обоняние. Рядом Николас судорожно вздохнул.
– К этому запаху быстро привыкаешь. – Она забрала у него свечу и зажгла светильник, стоявший на деревянной полке.
Он кивнул и устремил взгляд наверх, рассматривая толстые потолочные балки.
– Это как море, – отозвался он. – Сначала оно душит тебя, а потом заставляет дышать полной грудью, и, даже если ты где-то далеко от него, и занят другими делами, стоит только учуять хотя бы отголосок его запаха, он буквально переполняет тебя.
– Именно так, – подтвердила Мириэл, обрадованная тем, что он понял ее. Роберт не имел склонности затрагивать в беседах вопросы, не имеющие практической ценности, и, хотя она с легкостью приспосабливалась к его манере общения, бывали времена, когда ей хотелось поделиться мыслями с человеком, способным понять ее душу.
Она наблюдала, как Николас ходит по сараю, рассматривая помещение. Кроме чанов для мытья шерсти, там не было ничего такого, что отличало бы его от подобных ему построек. Мириэл со светильником в руке подошла к Николасу и тронула его за рукав.
– Не найдешь, – с улыбкой сказала она. – Даже если она будет у тебя под носом.
– Так ты покажешь или я должен гадать, словно рождественский шут? – Он глянул на ее пальцы, лежащие на его рукаве, и поднял глаза к ее лицу. Они стояли близко, будто влюбленные, и Мириэл вдруг почувствовала, как у нее пересохло во рту, и появилась слабость в ногах.
– И то, и другое, – сипло произнесла она и, убрав ладонь с его руки, повела Николаса к еще одной двери, за чанами для мытья шерсти. За дверью находилось небольшое помещение, где он увидел стол, кресло с изогнутой спинкой, полки и грубый деревянный сундук.
– Там? – Николас показал на сундук. Мириэл повела рукой:
– Посмотри. – Она прислонилась к двери, ища опоры в холодном массивном дереве за ее спиной.
Николас пристально посмотрел на Мириэл, не дразнит ли она его, потом склонился над крышкой сундука:
– Он заперт.
Мириэл закопошилась почти в полной темноте, перебирая ключи на поясе. Наконец, найдя нужный, она стала снимать его с кольца, но у нее ничего не получалось. Чертыхаясь, она крутила ключ и так и этак, при этом все больше волнуясь и смущаясь, отчего позвякивание металлической связки отдавалось у нее в ушах, словно бой колоколов. Николас поспешил к ней на помощь. Он оказался ловчее, но ему тоже пришлось помучиться. Все это время они стояли так близко, что их одежды соприкасались, они чувствовали жар тел друг друга.
Наконец Николас снял ключ. Какое-то время ни один из них не шевелился, потом он прерывисто вздохнул и вернулся к сундуку. Мириэл закрыла глаза и проглотила комок в горле. Господи, Господи. Если это страсть, она восхитительна, и сама она совершенно не готова к тому, что происходит с ней. Ее кости и плоть плавятся, разум мутится. Влечение, которое она испытывала к Роберту, ничто в сравнении с этим. Она не просто играет с огнем. Она уже охвачена огнем и заживо сгорает.
Николас убрал с сундука свитки пергамента и занялся его содержимым. Вытащил чернила и перья, шило и перочинный нож, мешочек со счетами и квадратный лоскут ткани для ведения подсчетов. Потом счистил слой свалявшейся шерсти, прикрывавшей отшлифованное дно. Оно было сколочено из двух досок, настолько тесно пригнанных одна к другой, что они казались единым целым. Снаружи стенки скреплялись прочными металлическими, украшенными на концах узорами в форме лилий. Несмотря на внешнюю неприглядность, сундук был сработан идеально, без единого изъяна.
– Я заказала его, когда вышла замуж за Герберта, – промолвила Мириэл, стремясь словами заглушить накапливающиеся в ней ощущения.
– Разумеется, не для белья. – Николас сел на корточки, внимательно рассматривая сундук. Изнутри он не заметил ничего такого, что свидетельствовало бы о потайном отделении, и все же был уверен, что Мириэл привела – его сюда, чтобы показать королевскую регалию. За спиной слышалось ее частое дыхание. Он остро сознавал ее близость и готов был, плюнув на сундук, заключить ее в свои объятия. Но игру следовало довести до конца, и он заставил себя сосредоточиться.
– Ну? – Он уловил в ее голосе торжествующие нотки. – Сдаешься?
Николас фыркнул:
– Либо ты слишком хорошо знаешь меня и твой вопрос не более чем подначивание, – заметил он, – либо ты вообще меня не знаешь. – Он смотрел на сундук, мысленно принуждая проклятую громадину выдать свою тайну. От этого мгновения зависело не только то, увидит он корону или нет. Если она не внутри и не наверху, то, может быть, внизу? Он сунул ладонь под сундук и ощупал гладкую поверхность деревянного днища. Ничего. Мириэл затаила дыхание. Он продолжил поиски, и вдруг его пальцы наткнулись на деревянный колышек. Он повернул его, и откинулась дверца тайника – это была полость, протянувшаяся по всей длине сундука. Там лежал какой-то предмет.
– Итак? – Улыбаясь, он обернулся к ней, – Ты просто подначивала меня или действительно думала, что я сдамся? – Он бережно извлек из тайника завернутую в шелк корону Матильды.
– Ни то, ни другое. – Она стиснула в складках платья кулаки, явно порываясь выхватить у него королевский венец, но сдерживая себя.
– Тогда что же?
– Хотела посмотреть, что ты будешь делать.
– Ради забавы?
– Нет. Чтобы выяснить, что в моем представлении о тебе – иллюзия, а что твердые факты, – хриплым шепотом ответила она.
Николас развернул корону, любуясь чарующим блеском золота и драгоценных камней, красота которых едва не стоила ему жизни.
– И к какому же выводу ты пришла?
– Что ты – камень, а я утопаю в зыбучем песке собственных иллюзий.
Голос выразил ее чувства даже лучше, чем слова. Николас осторожно поставил корону на сундук и повернулся к ней.
– Значит, мы оба тонем в них, – сказал он и на этот раз, не противясь своему желанию, привлек ее к себе.
Она лишь мгновение не поддавалась, как пловец под напором неумолимой волны, а потом приникла к нему, прижимаясь всем телом. Хрупкая, гибкая, податливая в его объятиях, но не покорная. Когда он прильнул к ее губам, она зарылась пальцами в его волосы, притягивая его на себя. Их поцелуй, казалось, длился целую вечность. У него заныла челюсть, от недостатка воздуха закружилась голова. Ощутив легкий толчок внизу, он вдавил ее бедра в свои, чтобы чувствовать острее, пока возбуждение не завладело им настолько, что он невольно застонал и оторвался от ее губ, хватая ртом воздух.
Она тоже задыхалась, ее глаза блестели. Она потерлась о него, и всякие намерения Николаса положить этому конец, последние искры благоразумия – все потонуло в стихии страсти, физической потребности и испепеляющего желания, так долго теснившегося в глубинах его сознания, что теперь, прорвавшись, оно захлестнуло его, словно приливная волна, сопротивляться которой было бесполезно.
В темноте, рассеиваемой мерцанием светильника и блеском короны, он расстелил на полу свой плащ и потянул за собой Мириэл на меховую подстилку.
Дрожащими руками он расстегнул концы ее платка, высвобождая шелковистые волосы, уже отросшие ниже плеч. Она была женой другого человека, но то, что они делали, не ассоциировалось у него с прелюбодеянием. Он принадлежал ей с того самого дня, когда она нашла его на болоте; она принадлежала ему с той минуты, когда сбежала от него с короной, теперешним безмолвным свидетелем их вступления в права обладания друг другом.
– Это безумие, – прошептала Мириэл, не переставая обнимать его. Ее пальцы проникли под его тунику и рубаху, лихорадочно ощупывая его кожу. Он понял, что ею владеет желание еще более острое, чем то, что испытывал он сам, желание на грани отчаяния. Как будто она приняла решение и теперь стремилась достичь поставленной цели, не растрачивая себя на заигрывания и ласковые слова. Ослепленный, тоже изнывающий от нетерпения, Николас не заставил себя ждать. Ему понадобились считанные мгновения на то, чтобы поднять на ней платье, раздеться и накрыть ее тело своим.
Он погрузился в нее и тут же почувствовал, как она напряглась, застыла под ним, услышал, как она охнула сквозь стиснутые зубы. Она впилась в него ногтями, но он знал, что это вызвано не силой ураганной страсти.
По-прежнему прижимаясь к ней, но не двигаясь, он приподнялся и заглянул ей в лицо.
– Тебе больно. Я думал, ты готова.
Она лежала зажмурившись, но при звуке его голоса открыла глаза. Взгляд у нее был озадаченный.
– Я готова. – Она погладила его по лицу кончиками пальцев. – И хочу доставить тебе удовольствие.
– Мне с тобой хорошо, но я тоже хочу доставить тебе радость.
Озадаченность в ее взгляде усилилась, и он вдруг осознал, что она не понимает, о чем он говорит, что, несмотря на ее брак с Робертом Уиллоби, она все еще целомудренна и, вероятно, никогда не знала истинного наслаждения – только легкое волнение. Так огонь, разведенный неумелой рукой, никогда не полыхает, а лишь трепещет слабыми язычками.
– Вот так, например. – Он склонил голову, пощипывая ее шею, мочки ушей, точеный подбородок. Перенеся тяжесть своего тела на одну руку, другой он гладил и ласкал ее, раздувая в ней мощное яркое пламя.
Во влажной духоте «Зеленой ветки» Роберт решал судьбу своего предприятия по торговле шерстью. Выложив на стол мешочек с серебром, он шепотом давал указания мужчине могучего телосложения со шрамами на лице, сидевшему напротив него.
– Несчастный случай, ясно? Все должно выглядеть как несчастный случай.
Серло Рыжебородый, прежде служивший рядовым наемником в армии короля Иоанна, а теперь зарабатывавший на жизнь нерегулярными, но значительно более выгодными заказами, накрыл кулаком мешочек с деньгами и кивнул.
– Можете на меня положиться, – сказал он, обнажая гнилые желтые зубы, разрушенные почти по самые десны. Густая медная борода, из-за которой он и получил свое прозвище, обрамляла его лицо, словно шарф. – Никто ведь не заподозрил, что вы имеете отношение к исчезновению старого ткача, верно?
– Верно, – подтвердил Роберт, водя по столу чашей, которая оставляла на дереве мокрые круги. Было видно, что его гложут сомнения. Порой ему приходилось рисковать, чтобы добиться желаемого, и он был готов к опасностям, но заносчивость де Лаполя, возомнившего, что он может раздавить его, как муху, пошатнула его уверенность. Убрать с дороги Найджела Фуллера и старого ткача было нетрудно. Но Морис де Лаполь – добыча более крупная, и риск, соответственно, больше.
– Разумеется, вы всегда можете нанять кого-то другого, если мне не доверяете. – Серло Рыжебородый отодвинул от себя мешочек с серебром.
– Я доверю всякому, пока он остается в поле моего зрения, – рявкнул Роберт. – Ты прекрасно знаешь, что, обратившись к кому-то другому, я поставлю себя под двойной удар.
Рыжебородый ухмыльнулся, но ухмылка быстро слетела с его лица, когда Роберт добавил:
– И чтобы в какой-то степени обезопасить себя, я буду вынужден заплатить тому человеку вдвое больше, дабы избавиться от тебя. Так что не переоценивай себя, господин Рыжебородый. Пока ты справляешься со своей работой и знаешь свое место, ты мне полезен, и я плачу тебе достаточное вознаграждение за твои труды и за молчание. Надеюсь, мы понимаем друг друга, – Он навалился на стол, впившись взглядом в своего собеседника. Тот кивнул и отвел глаза.
– Да, господин, понимаем.
– Вот и отлично. Придешь ко мне, когда дело будет сделано, – получишь вторую половину. – Рыжебородый запихнул деньги в мешочек на поясе, и Роберт предостерегающе поднял палец – Но помни: только не в городе.
– Положитесь на меня, господин. Клянусь, вы будете довольны. – Рыжебородый допил вино и с важным видом пошел из таверны.
Роберт заказал новую бутыль и склонился над своей чашей. Возвращаться домой еще не хотелось. Занятие любовью на брачном ложе, возможно, принесло бы ему облегчение, но прежде пришлось бы дождаться ухода гостя, а он пребывал в сильном душевном волнении.
Подготовка убийства – дело не из приятных, даже если оно необходимо и будет совершено чужими руками. Он глянул на свои ладони, и на мгновение представил, как одной из них, правой, зажимает Герберту нос и рот. То тоже было необходимо, жестокость из милосердия. Старик все равно дышал на ладан. Лучше уж было сразу избавить его от мучений. Чем мгновенная смерть хуже жалкого существования в тяжких страданиях? После удара он все равно протянул бы недолго.
Роберт тряхнул головой, словно разгоняя рой докучливых комаров, и, окинув взглядом таверну, встретился глазами с одной из проституток, полногрудой веснушчатой блондинкой по имени Корисанда. Эта красотка сумела придумать себе необычное имя, значит, она на порядок выше прочих Хильд и Эгги, промышлявших в этом заведении. Не отрывая от нее взгляда, Роберт подкинул монетку, отработанным движением ловко подкрутив ее пальцами. Подбоченившись, женщина ленивой походкой подплыла к нему и налила себе вина из его кувшина.
– О Боже, Господи! – всхлипывала Мириэл, извиваясь и вздрагивая от прикосновения ласкающих пальцев Николаса и нежных уколов его языка. Она даже представить не могла, что такое огонь истинного сладострастия, насколько нестерпимо острыми могут быть ощущения. Это было невыносимо, она умирала. Однако Николас в ней по-прежнему не шевелился, разве что подстраивался под ее порывистые движения.
Она выгибалась, пытаясь одновременно остановить и продлить убивающее ее наслаждение. Бормоча ей в шею слова любви, он задвигался на ней, медленно, лениво. Мириэл вцепилась в его меховой плащ, потом в него самого, губами вдавливаясь в мужское плечо, чтобы заглушить крик, ногтями впиваясь в его спину. Его толчки стали более энергичными, он увеличил темп, но по-прежнему сохранял размеренность, обуздывая свою страсть. Мириэл обвила его ногами. Она услышала собственный голос, задыхающийся, умоляющий его прекратить, пощадить ее, и вдруг драгоценные камни слились в ее лоне в крошечный комок умопомрачительного блаженства и рассыпались на тысячи мельчайших осколков.
Долгое время она не ощущала ничего, кроме собственного прерывистого дыхания, стука сердца в груди и всплесков угасающей страсти. Сознание возвращалось к ней урывками. Прохладный мех его плаща, сквозняк на ее мокром от слез лице, мерцание короны в сиянии светильника… Они сильно рисковали, но все же она не спешила скрыть улики. Усталость и удовлетворение переполняли все ее существо. Впервые в жизни она чувствовала не саднящую боль, а приятную воспаленнность. Она глянула на Николаса. В какой-то момент он отстранился от нее и теперь лежал на животе, подпирая голову на согнутых локтях, и смотрел на нее озабоченно и нежно.
Она вдруг оробела под его пристальным взглядом, устыдясь не близости с ним, а собственной уязвимости, полной утраты самоконтроля в его объятиях. И ей не терпелось выяснить, сколь хорошо владеет собой он. Готовясь применить свои скромные, но весьма важные познания, она нахмурилась и заметила:
– Ты сделал мне бесценный подарок, но сам не получил удовольствия.
В его чертах промелькнуло удивление, словно он не ожидал от нее такой проницательности, но потом он склонился к ней, кончиками пальцев убирая завиток с ее лица.
– Потому что, как ты сама сказала, это был мой подарок, бесценный подарок. Я не хотел, чтобы ты забеременела. Бог свидетель, мы и так сильно рискуем.
Мириэл качнула головой:
– Ты зря боялся. Я точно знаю, что бесплодна. Мы с Робертом женаты вот уже почти год, и он исправно, дважды в день, пользуется своими супружескими правами во все дни, дозволенные церковью. Если б это было возможно, я бы уже давно забеременела. – Она скривилась – Порой мне кажется, что это меня Бог наказывает за то, что я сбежала из монастыря Святой Екатерины, но, если честно, я особо не расстраиваюсь, да и Роберт говорит, что для него это не важно. Мне нужна независимость, чтобы успешно заниматься своим ремеслом; ничто не должно привязывать меня к очагу. К тому же роды – дело опасное. – Повернув голову, она уткнулась носом в его теплое плечо. – И все-таки ты поступил по-рыцарски. Сомневаюсь, что найдется много мужчин, которые столь же внимательны к женщинам. – Она склонилась над ним и стала осыпать его поцелуями, сначала едва касаясь, затем все настойчивее. Ее ладонь заскользила вниз по его телу, обвела бедро, стала теребить кончик возбужденной плоти. Он с шипением втянул в себя воздух. Теперь она была в своей стихии, инициатива принадлежала ей. Она играла с ним, как прежде он играл с ней, ласкала его то быстрее, то медленнее, то пылко, то сдержанно. Вены на его шее вздулись, плоть в ее кулаке окаменела, изогнулась, как лук.
Мириэл обезумела от вожделения, ибо теперь она знала, что такое наслаждение, а искаженное сладострастием лицо Николаса лишь еще больше распаляло ее. Она убрала руку и без всякого стеснения забралась на него, приняла в себя, ногами зажимая его бедра.
Теперь он хватался за нее и стонал, мял ее спину, прижимался лицом к ее плечу, содрогаясь в ней.
Мириэл всхлипнула и в исступлении вдавилась в него всем телом, ее вновь захлестнули нестерпимо восхитительные ощущения. О Боже, от этого можно умереть, словно в тумане думала она, прислушиваясь к утихающему в ней возбуждению. Ей хотелось навечно сохранить это чувство, но оно улетучилось так же быстро, как пар, поднимающийся из кипящего котелка.
Нехотя она поднялась с него и оправила на себе измятое платье. Николас, все еще тяжело дыша, тоже оделся и, повернувшись на бок, взглянул на нее в свете оплывающей свечи.
– Это должно было произойти по-другому, – произнес он. – Если б только ты не сбежала в ту ночь в Ноттингеме.
Мириэл замерла.
– Насколько я помню, ты не хотел иметь дела с беглой монахиней, боялся потерять свободу. Мне пришлось всеми правдами и неправдами добиваться, чтобы ты проводил меня до города. Если ты потом и передумал, я об этом ничего не знала.
– Я просто не успел тебе сказать!
– Значит, опять я виновата. – Она начала высвобождаться из его объятий, но он задержал ее и вновь привлек к себе.
– Мы оба виноваты, – сказал Николас, – а выяснять, кто виноват больше, не имеет смысла. Просто мне очень жаль, что это произошло так, а не иначе. – Он погладил ее по щеке.
Она сглотнула комок в горле:
– Мне тоже.
Николас прижался губами к ее шее.
– Уйдем со мной, – пробормотал он. Мириэл зажмурилась, чтобы побороть слезы.
– Не могу, – ответила она срывающимся голосом, силясь сохранить самообладание. – Время, когда мы могли быть вместе, пришло и ушло. – Она зарылась пальцами в его волосы, едва не воя от мучительной радости, все глубже поселявшейся в ней с каждым ударом сердца. – Нам был отпущен только этот вечер.
– Никогда с этим не смирюсь, – прошептал Николас, водя губами по ее коже. – До конца дней своих буду умирать от желания, вспоминая эти мгновения.
– Нет, не будешь. Найдешь себе другие развлечения, чтобы утолить голод души. Как прежде. – Она разжала пальцы, пропуская через них его мерцающие пряди, через силу оторвалась от него и поднялась. – Внуши себе, что ничего этого никогда не было. Это единственный выход. – Она принялась заворачивать корону в шелк, но ее ладони так сильно тряслись, что, казалось, не стоит и пытаться.
– Я не смогу забыть. Так же, как и ты, – сердито отвечал он. – Это все равно, что вернуть слепому зрение, а потом запереть его в темной комнате.
– Тебе лучше уйти, – выдавила она, уткнувшись взглядом в свои неуклюжие руки, чтобы не видеть боли в лице Николаса. – Скоро должен вернуться Роберт. Я не хочу встречать его в таком состоянии.
– И как же ты намерена встретить его?
– Как жена. – Мириэл глубоко вздохнула и выпрямила спину. – Он – хороший человек. И я не хочу, чтобы он страдал из-за чужих грехов. – А он будет страдать, если узнает. Потребует, чтобы она поведала ему каждую подробность, не пощадит ни ее, ни себя.
Николас поднялся и, встряхнув плащ, накинул его на плечи.
– Значит, пусть страдают виновные?
– Я связана с ним обязательствами, чувством долга. – Она с мольбой посмотрела на Николаса, молча взывая к его благоразумию.
На мгновение ей показалось, что он сейчас развернется и уйдет, словно обиженный подросток, но Николас, сделав два шага, поравнялся с ней.
– Если передумаешь, ты знаешь, где меня искать. – Он взял ее за плечи, привлек к себе и смял ее губы в поцелуе, так что она едва не задохнулась. – Или если возникнет нужда.
Он ушел, и с его уходом погасла оплывшая свеча. Мириэл стояла в леденящей темноте, пропитавшейся запахом жженого воска, и сжимала в руках корону Матильды.
Роберт вернулся домой очень поздно, всего за несколько часов до рассвета. Мириэл почувствовала, как осел под его тяжестью тюфяк. От него разило винным перегаром и еще чем-то затхлым, напоминающим запах испорченного розового масла. Свернувшись клубочком на краю кровати, она притворилась спящей и ждала, что он вот-вот толкнет ее, заставит повернуться и отдать ему свой супружеский долг. Однако Роберт натянул на себя одеяло, тяжело вздохнул, взбивая подушку, и, не трогая ее, вскоре захрапел.
Обрадованная, она расслабилась. Она плохо представляла себе, как стала бы угождать мужу. Роберт наверняка заметил бы перемену в ее отношении и сразу заподозрил бы ее в связи с другим мужчиной. Она понимала, что страх ее вызван чувством вины, но все равно не могла отделаться от этой мысли. И плохо представляла, как стала бы терпеть надругательство Роберта над своим телом после того, как она познала настоящее блаженство. Все ее существо объяла горестно-сладостная боль. Она вспоминала любовные ласки Николаса и сравнивала их с грубостью Роберта. Это было невыносимо, но она знала, что должна будет смириться. Она не сможет уклоняться от ответственности и своих обязательств, как делала это в монастыре Святой Екатерины. Те обязательства ей навязали ради удобства других, а свою нынешнюю жизнь она выстроила собственными руками и очень гордилась своим успехом. Ей следовало бы знать, что гордыня никогда не доводит до добра. Caveat emptor.
type="note" l:href="#n_18">[18]




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сокровища короля - Чедвик Элизабет



Вы меня конечно извините,но какой нормальный человек мог поставить 10 баллов за эту ересь????Хрень полная,зря потраченное время...
Сокровища короля - Чедвик ЭлизабетНатали...
24.08.2013, 17.10





А вы читните два исторических романа Чедвик о Вильгельме Маршале. Как говорят в Одессе -две большие разницы. Но в энтой библиотеке только облегченные гламурные женские рОманы, вы правы
Сокровища короля - Чедвик ЭлизабетНестор
8.04.2015, 12.50





Интересная книга, но не в жанре любовного романа. Например, как "Марианна" Бенцонни...
Сокровища короля - Чедвик ЭлизабетОльга
9.04.2015, 1.00





Самая лучшая книга на этом сайте. Читаешь, и веришь, что "любовь-это вечно любовь, даже в будущем вашем далеком".
Сокровища короля - Чедвик Элизабетksenya
19.09.2015, 0.02





36 глав .... Ересь полнейшая!
Сокровища короля - Чедвик ЭлизабетТаня
19.09.2015, 5.09





Очень приличный исторический роман, любовная линия суховата, но тоже вполне ничего: 8/10.
Сокровища короля - Чедвик Элизабетязвочка
19.09.2015, 14.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100