Читать онлайн Сокровища короля, автора - Чедвик Элизабет, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сокровища короля - Чедвик Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сокровища короля - Чедвик Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сокровища короля - Чедвик Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чедвик Элизабет

Сокровища короля

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Вторая свадьба Мириэл, за исключением некоторых моментов, стала повторением первой. Поскольку она лишь недавно сняла траур, а сам Роберт тоже был вдовцом, свадебная церемония была пышной, но без бурного веселья. Мало кто осудил их. Большинство считали, что Мириэл была Герберту хорошей женой, и единственным ее недостатком они называли молодость. Почему же ей вновь не выйти замуж? Это вполне естественно. Как естественно и то, что ее выбор пал на Роберта Уиллоби. Верно, он старше Мириэл на двадцать с лишним лет, но ведь не на сорок, как Герберт. Лишь Элис Лин несколько омрачила торжество, пробормотав кисло, что только круглая дура прыгает из огня да в полымя.
Мириэл не была уверена, что Герберт одобрил бы ее второе замужество. Он никогда не скрывал, что рассматривает Роберта Уиллоби как соперника в любви, и Мириэл старалась не давать ему повода для ревности. Теперь подозрения Герберта подтвердились. Она стала госпожой Уиллоби, хотя до сих пор и сама толком не понимала, как такое могло произойти. Однако что сделано, то сделано. Ее мучили сомнения, но сожаления она не испытывала.
На этот раз не было шумного ритуала у ложа новобрачных. Вдвоем с Робертом они покинули свадебный пир и отправились в его дом на другом берегу Трента, в Бригфорде. Мириэл куталась в теплый плащ, ибо дни становились короче и вечерами было уже холодно. Она сидела на гнедой кобыле за спиной Роберта и потому могла смотреть лишь вправо или влево, и странная мысль пришла ей на ум. Они направляются в одно место, а смотрят в разные стороны, вдруг подумала она и поежилась.
Выехав за городские ворота, они последовали тропой, ведущей через большое пастбище к мосту, за которым лежал Бригфорд. Позади, на образованной песчаником возвышенности, сиял, словно медь, в последних лучах заходящего солнца замок. Под ним простирался город – тростниковые и гонтовые крыши, застилаемые голубым дымом топящихся очагов. У Мириэл возникло искушение спрыгнуть с лошади и бегом возвратиться назад – в знакомый уют. Боже, зачем она здесь?
Словно почувствовав ее настроение, Роберт чуть развернулся в седле и накрыл ее руки своей ладонью.
– Что-то ты притихла, любовь моя. Мириэл выдавила улыбку.
– Яне привыкла ездить в заднем седле, – с запинкой ответила она.
Он внимательно посмотрел ей в лицо.
– Теперь уж недалеко, – ласково сказал он, сжимая в своей широкой ладони ее пальцы. – Скоро будем дома.
Мириэл сглотнула слюну и кивнула. Его подбадривающие слова не нашли отклика в ее душе. С приближением конечной цели их путешествия она нервничала все больше.
Роберт убрал руку и пришпорил кобылу. Через четверть мили он въехал во двор большого бревенчато-каркасного дома и натянул поводья. К ним подбежал слуга и взял под уздцы лошадь. Роберт снял Мириэл с седла, словно пушинку, и бесстрастно поцеловал ее в губы, затем схватил за руку и повел к дому – в той же манере, что его конюх вел в стойло лошадь.
Из открытой двери дома на улицу, где уже стемнело, падала дорожка света. Роберт подхватил Мириэл на руки и перенес через порог.
– Теперь ты моя, – победоносно провозгласил он, пинком захлопывая дверь. – Вся моя.
Услышав хозяйские нотки в его довольном голосе, Мириэл испытала тревогу, а при мысли о том, что она должна лечь с ним в постель, ей и вовсе стало дурно.
Для них были оставлены вино и еда – изысканный ужин: холодный пряный цыпленок, пшеничная каша с луком и бобы, заправленные растительным маслом и уксусом. На десерт им приготовили медовый творожный пирог и фруктовый компот из яблок и инжира. В ведре с ледяной колодезной водой охлаждалась бутыль вина. Мириэл взглянула на стол и поняла, что ни еда, ни проявленная забота не радуют ее.
– Боюсь, я не голодна, – с виноватой улыбкой призналась она.
– Этого не может быть. За свадебным столом ты не съела ни крошки. – Роберт взял с блюда ломтик пряного цыпленка, откусил половину, а остальное сунул в рот Мириэл. – Попробуй, как вкусно.
Мириэл думала, что подавится. Тонкий аромат быстро распространился во рту и проник в ноздри. Она не представляла, как проглотит этот кусочек, когда ей с трудом удается сдерживать рвоту.
Роберт взял из ведра бутыль с вином и наполнил два кубка.
– За нас, – провозгласил он, отхлебывая большой глоток.
Она проследила за мощным сокращением мышц на его шее, затем пригубила из своего кубка и с горем пополам проглотила вместе с вином кусочек цыпленка.
Роберт опустил кубок и взглянул на нее.
– В чем дело?
– Ни в чем. – Она попыталась улыбнуться, но все ее тело медленно коченело от страха.
– Неправда. – Он поставил вино на стол и обнял ее. – Ты дрожишь как осиновый лист, любовь моя. Неужели ты меня боишься?
Она посмотрела в глаза льва.
Могучего, неукротимого, опасного. Поздно. Она по собственной воле вошла в его логово, изображая из себя львицу, хотя на самом деле чувствовала себя испуганным ягненком.
– Я девственница, – прошептала она. Слова давались ей с трудом, потому что в горле образовался тугой комок. – Герберт ни разу не воспользовался своими супружескими правами в полной мере.
Роберт прищурился, но в его глазах не было недовольства. Губы изогнулись в чувственной улыбке. Он смерил ее взглядом с головы до ног.
– Значит, ты невинна.
Мириэл вскинула голову.
– Я знаю, что от меня требуется, – с вызовом заявила она, пряча свой страх за надменностью, но Роберт только еще шире заулыбался.
– Не думаю, – тихо произнес он, погладив ее по щеке.
Морщась, Мириэл безуспешно пыталась найти удобное положение в седле. Они с Робертом путешествовали уже второй день и сегодня находились в пути с рассвета, надеясь прибыть в Линкольн до наступления ночи.
Тряска в седле вызывала почти нестерпимую боль в ягодицах. Ныла поясница, в мышцах бедер ощущались спазматические рези. Ее второй муж был во всех отношениях человек крупный, энергичный и падкий до плотских наслаждений, которым он предавался с ненасытной алчностью и подолгу – один раз перед сном и один раз по пробуждении.
Мириэл искоса взглянула на мужа. Он ехал подле нее с беззаботным видом. В его жестких золотистых волосах и бороде искрилось солнце, на губах играла добродушная улыбка. Он заверил ее, что со временем она привыкнет к половому акту, который следует воспринимать не как мучительную обязанность, а как выражение любви, уважения и источник наслаждения, вопреки церковным учениям по поводу последнего.
К голосу церкви Мириэл никогда особенно не прислушивалась, но на основе собственных наблюдений и опыта заключила, что половой акт более необходим и приятен мужчинам, а женщинам он доставляет – в лучшем случае – одни неудобства. На обещанное удовольствие она не уповала. Ее страшила беременность, страшили роды. А ведь когда ребенок появится на свет, о нем нужно будет заботиться, он будет зависеть от нее и ее саму свяжет по рукам и ногам. Мириэл прикусила губу и нахмурилась. И страхи ее очень скоро станут реальностью, если Роберт и впредь будет так же регулярно пользоваться своими супружескими правами. Он не станет довольствоваться малым, как Герберт; таким образом можно удовлетворить лишь крошечную часть его плотских аппетитов. Роберт стремится к безраздельному обладанию, а безраздельное обладание в его понимании – это непременно проникновение в нее.
Год назад, когда у нее с Элис состоялся откровенный разговор на эту тему, старушка посоветовала ей во избежание зачатия класть глубоко во влагалище пропитанный в уксусе комочек овечьей шерсти, но Мириэл сомневалась, что сумеет вытерпеть прикосновение такого едкого вещества, как уксус, к нежным тканям ее интимной плоти.
И все же Роберт ей нравился. Он был вежлив и щедр, дарил ее своей любовью, был ей надежной опорой. Когда он целовал и обнимал ее, она наслаждалась его нежностью и ощущением полной защищенности.
Как и она сама, Роберт любил диктовать свою волю, но даже в спорах он оставался добродушным. Она не могла представить, чтобы он поднял на нее руку, как Найджел. В сущности, думала Мириэл, ей грех жаловаться на судьбу: она нашла себе хорошего мужа.
Роберт перехватил ее взгляд и, улыбаясь, вопросительно вскинул брови. Мириэл покачала головой.
– Я просто радуюсь своему счастью, – объяснила она, иронизируя над собственными мыслями, но Poберт не уловил насмешки в ее голосе.
– Надеюсь, в той же мере, что и я. – Он перегнулся к ней со своего коня и коснулся ее ладоней. Уилл, восседавший на загривке ее лошади, оскалился и зарычал.
– Ну вот, привез в дом соперника, – весело заметил Роберт, но морщинки в уголках его глаз были неестественно напряжены. Мириэл стало ясно, что идея с собачкой была хороша в свое время как средство достижения поставленной цели, но теперь она быстро изживала себя. Роберт предпочитал крупных собак с большими клыками, отражавших его мужскую сущность. Вертлявые коротышки в его понимании существовали для забавы, чтобы гонять их и пинать. Но этого малыша он, конечно же, не тронет, рассудила Мириэл.
– Это точно. – Смеясь, она потрепала песика по несуразно огромным черным ушам. – Что ж, впредь будешь более осмотрительным при выборе подарков для меня.
– Ха! А ты еще ждешь подарков?
– Разумеется. – Она глянула на него из-под ресниц. Ей нравилось флиртовать с Робертом, потому что он сразу становился внимательнее к ней и восприимчивее. Главное, это следовало делать либо на улице, либо на людях, дабы у него не возникло искушения немедленно потащить ее в постель.
– И что бы ты хотела?
С глубокомысленным видом закатив к небу глаза, Мириэл принялась перечислять:
– Голубое платье, золотое колье, набор чашек из зеленого халцедона, вышитую дорожную сумку, фламандские гобелены, по золотому кольцу на каждый палец…
– Все, все, сдаюсь! – Роберт со смехом выставил перед собой ладони.
Мириэл улыбнулась мужу, забавляясь вместе с ним, но потом вдруг погрустнела.
– Но главное – ощущение полного удовлетворения, – задумчиво произнесла она.
– Значит, тебя что-то не устраивает? – Роберт перестал смеяться, на лице появилось озабоченное выражение.
Мириэл глубоко вздохнула про себя. Как же она не увидела ямы, зияющей у ее ног? Возможно, Роберт любезен и щедр, но он ожидает взамен похвалы и благодарности.
– Нет-нет, не подумай, что мне с тобой плохо, – быстро проговорила она. – Никогда я не была такой счастливой, как сейчас – Она действительно почти счастлива, а по сравнению с прошлыми невзгодами ее теперешняя жизнь вполне благополучна. – Просто, на мой взгляд, состояния полного удовлетворения потому так трудно достичь, что оно измеряется не только мирскими благами. Иногда приятно просто посидеть спокойно и ничего не желать.
Роберт хмыкнул и расслабился в седле; черты его смягчились.
– Тебе это скоро наскучит, любовь моя. Ты ведь по натуре такая же, как я. Мы с тобой перестанем желать только тогда, когда умрем.
Мириэл промолчала. Бесполезно объяснять ему, какое это наслаждение, когда есть возможность удалиться от суеты. Он не поймет, да и она не верила, что сумеет убедить его. Возможно, в чем-то и они похожи, но в сущности – очень разные люди.
Странно вновь оказаться в доме, где она родилась, в ткацких мастерских и сарае для хранения шерсти, которые были гордостью и отрадой ее дедушки. Еще более странно видеть всюду пыль и запустение. Из работников остались всего один ткач и один подмастерье с четырехлетним стажем, запасы руна почти на исходе, четыре из шести станков простаивают.
– Значит, исполнители шерифа все-таки отыскали тебя, госпожа Мириэл, – сказал Хэм, старший ткач. Она помнила его здоровым сильным мужчиной, но теперь один его глаз закрывал мучнистый нарост – это, должно быть, и стало одной из причин ухудшения качества изготовляемой здесь материи, на которое жаловался итальянский торговец.
– Отыскали меня? – При слове «шериф» у нее гулко забилось сердце. Корона Матильды и мешочки с серебром так ясно встали перед глазами, что ей показалось, будто и другие видят их, и ее охватил безрассудный страх. Что, если Николаса поймали? Вдруг он все рассказал и теперь шериф выслеживает ее?
– Ты – наследница дома и мастерских, – объяснил ткач. – Если бы тебя не нашли в течение одного года и одного дня, все это отошло бы графу Линкольнскому. – Он отер сероватую верхнюю губу. – С тех пор как умер старый господин Эдвард, здесь поселилось горе. И это истинная правда, да упокоится его душа.
От облегчения у Мириэл едва не подкосились ноги. Ее и в самом деле искали, но ради ее же блага. Ее тайна не раскрыта.
– Я узнала, что мама и отчим умерли, потому и приехала. – Она глянула на Роберта, стоявшего чуть позади нее. Тот с задумчивым видом рассматривал мастерскую. – Упокой, Господи, их души, – почтительно добавила она и перекрестилась.
Хэм пробормотал то же самое и повторил ее жест.
– Значит, ты останешься здесь, госпожа? – С надеждой в глазах он воззрился на нее, чем очень напомнил ей Уилла, вымаливающего объедки со стола.
– Пока нет, – ответила Мириэл, – Мы направляемся в Бостон, а оттуда на корабле – во Фландрию. – Увидев, что он сник, она пожалела его и добавила: – На мое сукно большой спрос, так что эти станки тоже скоро заработают. Обещаю.
Старый ткач кивнул, но продолжал печалиться.
– Монастырь Святой Екатерины больше не поставляет нам руно, – доложил он. – Продает шерсть какому-то торговцу из Ноттингема.
– За шерсть и пряжу не беспокойся, Хэм, – живо сказала Мириэл, избегая смотреть на мужа. Торговцем из Ноттингема был Герберт, и после его смерти дела перешли к Роберту, но он не догадывался о ее связи с монастырем. – Хорошую шерсть достать не проблема. Месяца не пройдет, как я налажу работу этих станков.
Хэм опять вытер рот.
– После гибели господина Найджела мы ни разу не получали денег, – сказал он.
Мириэл поджала губы. Она чувствовала, что Роберт за ее спиной скрипит зубами от раздражения.
– Зайди ко мне завтра до того, как мы уедем. И парень пусть придет. – Она показала на подмастерье.
– Спасибо, госпожа. Я знал, что, если вас найдут, вы поступите с нами по справедливости.
– Я ценю справедливость, – сказала Мириэл с едва заметной улыбкой. – Мне самой немало приходилось страдать от незаслуженных обид, так что я стараюсь не обижать людей.
Роберт раздраженно крякнул и, покинув мастерскую, зашагал по мощеному двору к дому.
Мириэл повернулась, собираясь последовать за мужем. Хэм поклонился ей:
– Мы с Уолтером никогда не верили во все эти россказни, что болтали про вас, госпожа Мириэл. Всем известно, что вы с господином Найджелом ненавидели друг друга.
– Что за россказни? – Наверно, лучше было бы не спрашивать, но ее одолевало любопытство.
Хэм зашаркал на месте, прокашлялся:
– Говорили, будто в монастыре вы своевольничали так же, как и здесь. – Его обветренные щеки потемнели, он уперся взглядом в пол, в некую точку перед его стоптанными башмаками. – Будто согрешили с гостем под крышей обители, а потом сбежали с ним…
– Подлая ложь! – На лице Мириэл выступил гневный румянец, она выпрямилась. – Ничего подобного не было!
– Мы тоже так думали, – сказал Хэм, по-прежнему глядя в пол. – Но потом монастырь перестал поставлять нам шерсть, и господин Найджел проклинал вас на чем свет стоит.
Мириэл плотно сжала губы.
– А мама что говорила? – Очевидно, «Да, Найджел», – с горечью подумала она.
– Ничего, госпожа. – Хэм почесал кончик носа и робко посмотрел на нее. – Вообще-то нет, вру. Господин Найджел напился и перед всеми нами в мастерской заявил, что какова мать, такова и дочь, и тогда госпожа Аннет не выдержала и сказала, что вы совсем на нее не похожи, ибо у вас хватило смелости убежать с любимым человеком.
– Так и сказала?
– Да, госпожа.
Мириэл сглотнула слюну и отвернулась; горло внезапно сдавило от слез. Как мало они знали, как плохо понимали друг друга, но теперь ничего уже не исправишь.
В доме Элфвен уже растопила очаг и поставила на огонь котелок. Камни все еще источали сырую затхлость, в воздухе роились пылинки, но, по крайней мере, благодаря пылающему очагу дом начал постепенно оживать.
Уилл кружил по комнате, обнюхивая углы, изучая незнакомые запахи. У Мириэл стучало в голове. Ей хотелось одного – лечь в темном закутке и положить на лоб холодный лавандовый компресс.
У Роберта, однако, были другие планы. Не обращая внимания на Элфвен, будто она была неодушевленным предметом мебели, он заключил Мириэл в свои объятия.
– Я и понятия не имел, что ты из такой богатой семьи. Надо же, у вас даже каменный дом, – шутливо произнес он.
Мириэл равнодушно пожала плечами. Сейчас ей не хотелось говорить о родных и оценивать размеры своего наследства. Пришлось бы преодолевать слишком много подводных течений.
Не дожидаясь от жены ответа, Роберт носом сдвинул платок с ее шеи и, целуя, положил ладони ей на ягодицы, прижимая ее к себе.
– Интересно, а постель здесь удобная? – пробормотал он.
Мириэл зажмурилась при мысли, что ей придется опять терпеть его исступленные ласки.
– У меня там саднит немного, – сказала она. Он обжег дыханием ее ухо:
– Этого следовало ожидать. Скоро привыкнешь. – Роберт стиснул ее груди. – Смажь немного гусиным жиром, чтобы мне было легче. Не отказывай, дорогая. Я целый день только и думаю о тебе.
Мириэл выдавила улыбку:
– Давай, может, сначала поужинаем и освежимся, Роб? – Она назвала мужа ласкательным именем и погладила его бороду, чтобы добиться своего. – Я так проголодалась и устала с дороги.
Он помял ее ягодицы и наконец, сокрушенно вздохнув, убрал руки:
– Как скажешь, дорогая. Честно говоря, я и сам готов съесть целую лошадь.
Мириэл захлестнула волна облегчения, но беспокойство не исчезло: она лишь отсрочила момент нежелательной близости.
Они сели ужинать. Сама трапеза была скромная – ветчина, яйца, хлеб и сидр, – а вот посуда, из которой они ели и пили, была изысканной: оловянные тарелки и серебряные с позолотой чаши.
– Во Фландрии наймешь опытных ткачей, а старика придется уволить, – заявил Роберт, промокая хлебом остатки солоноватого жира и яичного желтка на тарелке.
– Почему? – Мириэл удивленно вскинула голову. – Хэм начал работать здесь еще до моего рождения.
– Вот именно. Он уже отработал свое. Неудивительно, что у твоего отчима дела шли так плохо. Старик ничего не видит, а какой толк от слепого ткача? – Он сунул в рот хлеб и принялся энергично жевать.
– Он обладает знаниями и опытом, которые может передать другим. Он может выполнять операции, не требующие особой зоркости.
Роберт покачал головой. Проглотив хлеб, он вытер салфеткой рот и руки.
– Тебе следует очиститься от хлама и начать здесь все сначала. Твои фламандцы не согласятся работать с ним: от него будут одни только неприятности. Он возомнит себя петухом на навозной куче, – на том лишь основании, что проработал здесь дольше всех.
– Хэм не такой, – возразила Мириэл. От возмущения у нее начинало гореть лицо.
– Поверь моему опыту, дорогая. Я занимаюсь торговлей двадцать пять лет, – дольше, чем ты живешь на свете. Одно дело – соблюдать честность в делах, другое – идти на поводу у своего сердца. Уверен, твой дедушка согласился бы со мной, будь он сейчас с нами.
Мириэл сдвинула на край тарелки остатки остывшей еды. Она была возмущена и – в немалой степени – встревожена. Она допускала, что Роберт прав, но мириться с его хамством не считала нужным.
– Он здесь, во мне, – отвечала Мириэл. – И я не верю, что он вышвырнул бы Хэма на улицу. Если я должна полагаться на твой опыт, позволь мне следовать и своему чутью.
Роберт откинулся в кресле и опустил веки.
– По сути, я вправе ничего тебе не позволять, – сказал он. – По закону ты – моя жена, и все твое имущество теперь также принадлежит и мне. Я вообще не обязан считаться с твоим мнением. Если захочу, могу ограничить твою свободу очагом и постелью и назначить своего человека надзирать за ткацким производством.
Мириэл побелела.
– Ты не посмеешь! – воскликнула она. От потрясения и ярости у нее закружилась голова. – Я скорее убью тебя!
– Ладно, не кипятись. – Он добродушно махнул рукой, словно урезонивая капризного, но любимого ребенка. – Я всего лишь обратил твое внимание на факты, причем весьма существенные. Немногие мужья дали бы своим женам такую свободу.
– Я уже начинаю жалеть, что не осталась вдовой. – Мириэл бросила салфетку и встала из-за стола.
– Ну, будет тебе, любовь моя. – Роберт тоже поднялся и двинулся на нее. – Я же пошутил, хотел посмотреть на твою реакцию, а теперь понимаю, что лучше б молчал. Конечно, раз этот ткач так много значит для тебя, пусть работает.
– Так и будет, – холодно ответила Мириэл, поворачиваясь к мужу спиной. Его снисходительный тон был невыносим.
Роберт взял ее за плечи и стал нежно их потирать, потом нашел губами ее шею, пощипывая ее и покусывая, щекоча ее нежную кожу своими колючими усами и бородой.
– Не сердись, Мириэл, будь лапочкой, – пробормотал он.
Лапочкой Мириэл меньше всего хотелось быть, но она слишком устала, чтобы продолжать пререкаться. Роберт продемонстрировал весьма противные стороны своей натуры, и она не желала изведывать всю глубину их мерзости.
Поэтому она позволила ему подхватить ее на руки, отнести в спальные покои на верхнем этаже и положить на кровать, на которой умер ее дедушка и где прежде спали ее мать с Найджелом.
От негодования она была так вся напряжена, что он, кряхтя и отдуваясь, с трудом проник в нее даже после того, как она обильно смазала влагалище гусиным жиром. Прикусив губу, Мириэл смотрела через его плечо на стропила и, цепенея под мощным натиском каждого его нового толчка, мысленно приказывала ему поскорее кончить и отчаянно молила Господа уберечь ее от зачатия.
Мириэл случалось пару раз путешествовать с дедушкой по морю. Те события отложились в ее памяти как чудесные приключения, каждое мгновение которых было преисполнено восторгом. Погода была изумительная, и она часами простаивала на носу корабля, вдыхая свежесть соленых брызг и следя за игрой солнечного света на гребешках волн.
И теперь она с радостью взошла на борт парусника, хотя лил дождь и летний порывистый ветер взбивал море в неприглядную серую пену. Уилл, возбужденно виляя хвостом, носился по палубе и обнюхивал углы.
Роберт наблюдал за женой и ее питомцем со спесивой улыбкой на лице.
– Подожди, вот выйдем из гавани. Сразу по-другому запоешь, – сказал он.
Мириэл пожала плечами. Она не говорила и не собиралась говорить ему, что ей доводилось плавать на корабле. Спесь быстро с него слетит, когда он увидит, что она куда лучше него переносит качку.
По трапу она поднялась на небольшую надстройку над рулевой нишей. Ее зубчатые стены были разукрашены красными и желтыми полосами, в одном углу развевалось знамя с весьма нетрадиционным гербом, изображавшим сундук с откинутой крышкой. Наверно, потому что это – торговое судно, решила Мириэл. На причале двое работяг спускали на лебедке в трюм тюки шерсти.
– Как называется корабль? – спросила Мириэл у Роберта, вслед за ней поднявшегося на надстройку. Он щурился, защищая глаза от косых струй дождя.
– «Пандора». Мне сказали, что имя взято из греческой легенды о некоей глупой женщине, открывшей ящик, который лучше было бы не трогать.
Мириэл мысленно вздрогнула. Теперь ясно, что символизирует открытый ящик на знамени.
– Да, я знаю легенду о Пандоре, – тихо отозвалась она.
Стоя у нее за спиной, он обхватил ее плечи тяжелой рукой и прижался к ней всем телом.
– Ты не перестаешь удивлять меня. Большинство женщин сроду не слышали ничего, кроме уличных сплетен, а твоему уму позавидует любой мужчина.
Мириэл заскрежетала зубами и расплылась в чарующей улыбке. Она не могла определить, сделал ей Роберт комплимент или хотел унизить ее, но в любом случае его слова вызвали у нее раздражение. Название судна напомнило ей о Николасе, и она задумалась о нем. Интересно, чем он занимается? Она очень боялась – и не без основания, – что он и есть капитан этого корабля. Ведь он говорил ей, что родился в семье моряка, да и название у парусника необычное. Большинство торговых судов именовали в честь святых, к которым можно было обратиться в трудную минуту. Все остальные корабли носили воинственные названия – «Дьявол», «Волк», «Дракон» и тому подобное, – унаследованные от их скандинавских предков.
Роберт вдруг встрепенулся:
– А вот и капитан.
На палубу по сходням поднимался высокий угрюмый мужчина тридцати двух – тридцати трех лет с коротко остриженными каштановыми волосами, стоявшими надо лбом торчком. При виде щенка его большой, плотно сжатый рот раздвинулся в улыбке. Мириэл испытала одновременно облегчение и разочарование. Как бы она повела себя, если б капитаном корабля оказался Николас де Кан? И, главное, как поступил бы Николас, увидев ее? Что ж, хорошо, что это не он.
Мужчина сгреб песика в свои длинные руки и забрался вместе с ним на надстройку, где Роберт представил его жене как господина Мартина Вудкока.
– Значит, малыш пришелся вам по душе, – сказал он, передавая ей Уилла.
– Я его обожаю. – Мириэл на мгновение прижала к себе песика. Тот завилял хвостом и своим маленьким розовым язычком лизнул ее в щеку. – Лучший подарок в моей жизни. – Она бросила на мужа ласковый взгляд. Несмотря на многие сомнения и раздражение, она все же доверяла мужу: он умел дарить ей радость, вот и песика привез.
Роберт довольно улыбнулся.
– На это денег не жалко, – сказал он.
– На меня или на собаку?
– На обоих, разумеется. – Он поцеловал ее и погладил песика против шерсти. Уилл обнажил свои маленькие острые клыки, его грудка затрепетала. Роберт предусмотрительно убрал руку, но продолжал натужно улыбаться.
Мартин Вудкок откланялся, сославшись на дела. Спустя час, когда уровень воды в заливе Уош поднялся, груженная шерстью «Пандора» покинула гавань Бостона и взяла курс на фламандский порт Антверпен.
Обрадованный заверениями Мириэл в том, что скоро работа в мастерских возобновится и он не останется без заработка, Хэм Ткач праздновал счастливое избавление от нищеты в пивной «У госпожи Гильды» в Потайном переулке. Заведение это чистотой не отличалось, но эль здесь подавали самый лучший на много миль окрест, и побаловать себя отменным свежим пивом сюда всегда приходили толпы народу.
Хэм удовлетворенно икнул, смотря на мир сквозь золотистую пелену. Он был пьян и из-за этого стал видеть еще хуже.
– Во как, поработаю еще несколько годков, – похвалялся он перед своим подмастерьем Уолтером. Тот влил в себя столько же кружек, что и его наставник, и теперь едва не клевал носом за столом.
– Кнешно, поработать. – Юноша уткнулся губами в край своей кружки.
– Многому я тебя научил, верно?
– Еще бы.
– Я знаю госпожу Мириэл. Она меня не вышвырнет… и муж у нее, кажется, порядочный.
– Ага, прядошный, – услужливо повторил юноша и, уронив голову на стол, закрыл глаза.
Хэм неуклюже поднялся из-за стола и, пошатываясь, вышел из пивной на темную улицу под моросящий дождь.
В отдельных домах по обеим сторонам от заведения Гильды мерцали огоньки, освещавшие грязные лужи и глинистые рытвины, но перед глазами Хэма стоял сплошной туман. Прожив всю жизнь в Линкольне, дорогу к пивной Гильды он знал, как свои пять пальцев, поскольку последние сорок пять лет дважды в неделю топал по ней туда и обратно, и потому, хоть он ничего и не видел перед собой, ноги сами понесли его домой. Хэм затянул песню:
Я напился, я напился, Хэм стал пьяный от вина. Эй, сестрица, Уолтер, Питер, Вы тут пейте, ну а я…
Допеть Хэм не успел. Когда он нетвердым шагом перебирался через глубокую выбоину от колес телеги, кто-то тихо подкрался к нему сзади. Только тогда Хэм сообразил, что ему грозит опасность, когда чья-то мускулистая рука обвилась вокруг его шеи и стиснула горло, так что он не мог петь, а потом и дышать.
Ноги у него подкосились, и он повалился в грязь. Нападавший упал вместе с ним, но легче Хэму не стало. Его горло уже не сжимали, а настойчиво, безжалостно давили на него. Вязкая жижа залилась ему в рот и ноздри, а потом и в открытые глаза. Над ним сомкнулась кромешная тьма.
На рассвете из города со скрипом выкатила телега мусорщика, груженная зловонными отходами и соломой из линкольнских сточных канав, уборных и навозных куч. Никто не обратил на телегу особого внимания. Никто и не подумал поискать под грудой испражнений, дохлых собак и старой соломы труп Хэма Ткача, пропавшего минувшим вечером. А если у кого такая мысль и возникла, он тотчас же от нее отмахнулся. Сам мусорщик поручил сгрузить отходы с телеги в мусорную яму своему временному помощнику. Что глаз не видит, не ляжет пятном на совести, а за два шиллинга серебром любой согласится отвернуться и не заметить то, что видеть не надобно.
Когда телега была опустошена, мусорщик, посвистывая, вернулся в город – его помощник исчез по дороге, – оставив труп Хэма Ткача гнить в его беспокойной могиле.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сокровища короля - Чедвик Элизабет



Вы меня конечно извините,но какой нормальный человек мог поставить 10 баллов за эту ересь????Хрень полная,зря потраченное время...
Сокровища короля - Чедвик ЭлизабетНатали...
24.08.2013, 17.10





А вы читните два исторических романа Чедвик о Вильгельме Маршале. Как говорят в Одессе -две большие разницы. Но в энтой библиотеке только облегченные гламурные женские рОманы, вы правы
Сокровища короля - Чедвик ЭлизабетНестор
8.04.2015, 12.50





Интересная книга, но не в жанре любовного романа. Например, как "Марианна" Бенцонни...
Сокровища короля - Чедвик ЭлизабетОльга
9.04.2015, 1.00





Самая лучшая книга на этом сайте. Читаешь, и веришь, что "любовь-это вечно любовь, даже в будущем вашем далеком".
Сокровища короля - Чедвик Элизабетksenya
19.09.2015, 0.02





36 глав .... Ересь полнейшая!
Сокровища короля - Чедвик ЭлизабетТаня
19.09.2015, 5.09





Очень приличный исторический роман, любовная линия суховата, но тоже вполне ничего: 8/10.
Сокровища короля - Чедвик Элизабетязвочка
19.09.2015, 14.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100