Читать онлайн , автора - , Раздел - ГЛАВА 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 23

Ночью был сильный мороз, и, когда Оливер вышел за дверь таверны, его встретил сверкающий серебром рассвет. Первый же вдох чуть не разорвал легкие. На горизонте в дымке вставал оранжевый диск солнца.
Подув на руки, рыцарь нырнул обратно в жилище. Годард прислонял к стене два соломенных тюфяка, служившие им на эту ночь в качестве кроватей. Хозяйка таверны поставила на стол кувшин горячего напитка из шиповника и две миски дымящейся овсянки, подслащенные хорошей ложкой меда.
– Холодное утро, – сказала она. – Не стоит отправляться в дальний путь, если как следует не подкрепиться.
Обращалась она к обоим постояльцам, но смотрела при этом на Годарда, который явно ей нравился. Годарда же в свою очередь буквально сразила красота хозяйки, точнее, вдовушки: крупной полной женщины тридцати лет с копной рыжеватых волос, подвязанных зеленым платком. Звали ее Эдит – в честь жены старого короля.
– Еще немножко такой еды, хозяйка, и нам вообще не захочется ехать, – галантно сказал он, усевшись и погрузив ложку в миску.
Оливер понаблюдал за обменом любезностями и мрачно усмехнулся про себя. Вечные надежды. Годард пользовался популярностью у всех хозяек в Бристоле. Несмотря на внешнюю грубость, он умел ступить за порог и никогда не отказывался поколоть дрова и принести воды.
– Далеко направляетесь? – поинтересовалась Эдит. Оливер сел за стол перед своей миской.
– В Эшбери.
Хозяйка взяла из уголка метлу и принялась мести земляной пол.
– Так вы собираетесь наняться солдатами?
Оливер покачал головой и отправил в рот ложку густой овсяной каши. Лучшей он, пожалуй, не пробовал даже у Этель.
– Нет, я родился там. Это что-то вроде паломничества. Если нельзя обладать, можно, по крайней мере, взглянуть. И там были могилы, которые следовало навестить.
Эдит пару раз энергично махнула метлой, потом оперлась на ручку.
– Я живу здесь всю жизнь. Эта таверна принадлежала моей матери, прежде чем перейти ко мне, поэтому я знаю все, что происходит поблизости. Если ты рожден в Эшбери, значит ты Осмундссон.
Годард заморгал и посмотрел на своего хозяина. Оливер продолжал молча есть кашу.
– Ты даже похож на лорда Саймона, только волосы посветлее да бороду бреешь. Он частенько останавливался здесь, когда возвращался домой из Мальмсбери.
Оливер вздохнул и отодвинул миску.
– Среди норманнов я известен как Оливер Паскаль, но ты права. Саймон был моим братом, упокой Господи его душу.
Хозяйка кивнула и прищурилась:
– Ты младший сын, у которого жена умерла родами. Оливер сухо кивнул. Рана была достаточно глубокой и без праздного любопытства этой женщины, чтобы еще растравлять ее.
– Говорили, что ты погиб в Святой земле.
– Хороший повод не верить тому, что говорят, и поменьше сплетничать, – коротко ответил рыцарь и встал. – Как видишь, я цел и невредим.
Эдит переложила метлу в одну руку, другой подбоченилась, и предостерегающе сказала:
– Если вы оба едете в Эшбери, то недолго останетесь целыми и невредимыми. Одинел Фламандец растянет ваши шкуры на крепостной стене.
– Только один из нас будет рисковать своей шкурой, ответил на это Оливер. – Я иду один.
– Но, милорд, я… – начал было Годард, однако рыцарь сделал ему знак замолчать. – Для того, что я собираюсь сделать, мне компания не нужна. Да и рост твой сразу привлечет всеобщее любопытство. Я выше большинства мужчин, но ты на добрую ладонь выше меня. Это моментально дойдет до крепости. Ты останешься здесь и дождешься меня. Я вернусь к вечеру.
– А если не вернетесь?
– Езжай дальше, – пожал плечами Оливер. – Возьми запасную лошадь с моим благословением и поищи себе другого хозяина.
Годард стиснул зубы, будто его оскорбили, но промолчал, по крайней мере не сказал ничего, пока Оливер не ушел седлать Героя.
– Жалею только об одном поступке за всю свою жизнь, – поведал он Эдит. – Надо было свернуть этому бездельнику Луи де Гросмону шею, когда у меня была такая возможность в Рочестере. Он почти что конченый человек, хотя стоит в десять раз больше, чем себя ценит, не говоря уж о жизнях многих других.
Оставив хозяйку в изрядной растерянности, он поплелся в нужник рядом с выгребной ямой.


Солнце растопило изморозь на открытых местах, но в низинах она все еще держалась, похожая на белые пальцы прокаженного. Оливер скакал по дороге, которая некогда проходила по семейным владениям. Теперь, хотя она выглядела по-прежнему, все изменилось, потому что сама дорога, каждый сучок и колючка на придорожных кустах, каждый ком земли на вспаханных полях принадлежали чужаку. По мере продвижения рыцарь прикидывал, не было ли ошибкой это паломничество. Любовь к этой земле и хозяйское чувство оказались столь сильны, что застилали взгляд. У уэльсцев есть для этого специальное слово – hiraeth; подобных слов нет ни в английском, ни в норманнском, ни в фламандском.
Дважды он чуть было не повернул серого обратно к таверне, но из чистого упрямства продолжал крепко сжимать поводья. Раз уж он зашел так далеко, то отдаст честь семейным могилам. На уровне подсознания билась мысль, что, если он как следует разведает местность, то, может быть, удастся уговорить графа Роберта дать отряд для того, чтобы отбить Эшбери.
Солнце медленно и невысоко поднялось в небо, давая свет, но не тепло. Стояла середина декабря: время, когда люди предпочитают оставаться у своих очагов, занимаясь всякими ремеслами и починкой и рассказывая истории. Когда конь и всадник приблизились к Эшбери, тень Героя успела удлиниться на дороге. Были и другие селения, принадлежавшие замку, но в основном в виде хуторов и отдаленных ферм, раскиданных на пространстве в пятнадцать миль. В самом Эшбери жило около четырех сотен человек. Каждую вторую среду на площади перед церковью открывалась ярмарка, а на реке стояли две мельницы: одна – для валяния сукна, а вторая – для помола. Были и рыбацкие хозяйства, а ширина реки позволяла вести торговлю с барж. Эшбери не пользовалось особой известностью, но процветало, а такой драгоценный камушек всегда стоило украсть.
Деревенская дорога была пуста, однако собаки уже выскакивали из-под ворот, чтобы облаять Героя. Какая-то женщина подошла к двери с поварешкой и проследила, как Оливер едет мимо. Из-за ее юбок, считая себя в полной безопасности, выглядывала девочка лет трех. У колодца с кувшинами стояли еще женщины и сплетничали. Рыцарь узнал двух из них и поглубже надвинул на глаза капюшон. Ему очень хотелось остановить коня и поговорить с ними, но это было слишком опасно. Он чувствовал, как его провожают глазами, и знал, что пустая болтовня за набором воды превратилась теперь в серьезное обсуждение с догадками.
Еще сотня ярдов, и замерзший утиный пруд показал, что он уже недалеко от старой саксонской церкви с крепкими бревенчатыми стенами и низкой квадратной колокольней. Из дыры в соломенной крыше дома священника поднимался дымок, но никто не вышел, когда Оливер привязал Героя к столбу изгороди и прошел на кладбище.
Трава была объедена почти до корней; дерн усеивали овечьи катышки. У дальнего края чернели три свежие могилы. Зима – время смертей. Гибнут старые, слабые, больные.
Оливер потопал замерзшими ногами и вошел в церковь. Пол нефа был выложен тяжелыми каменными плитами, некоторые из них обозначали место захоронения. Считалось привилегией быть похороненным там, где присутствует Бог. Людям же, которые, приходя молиться, ступали по могилам, эти плиты служили напоминанием о том, что нужно подготовить свои души к вечной жизни.
Рыцарь преклонил колени перед алтарем. Освещавшие его две свечи из бараньего жира трещали и распространяли запах горелого тухлого сала. По этому признаку Оливер догадался, что отец Альберик еще здесь. Он делал собственные свечи для алтаря, а большие восковые зажигал только на большие праздники, утверждая, что так гораздо меньше расходов, да и люди глубже осознают, какое событие происходит.
Рыцарь стоял на коленях. Камень под ним был холоден, а кости, которые он прикрывал, наверное, еще холоднее. Жена, крошечная дочка, а рядом с ними родители, деды, прадеды… ход времени отмечали могильные плиты, надписи на которых постепенно стирались. Весь его род покоился здесь, кроме него самого и брата Саймона. Саймон, последний правящий Осмундссон в Эшбери, пал в битве, и Оливер не знал, что сталось с его останками.
– Клянусь, что вы не забыты, – проговорил он. Дыхание поднималось облачком в сером зимнем сумраке. – Пока я жив, жива и память о вас.
Тихие слова эхом отразились от свода и вернулись к нему. Когда он умрет, никто уже не вспомнит ни о нем, ни о них. Наверное, следует принять предложение принца Генриха женить его на богатой наследнице, осесть, вырастить сыновей и дочерей, чтобы продолжить род и взвалить на плечи других поколений ожидания, тянущиеся из прошлого.
Оливер скривился при этой мысли, встал и растер заболевшие на камне колени. Он должен был совершить это паломничество, но чувствовал не подъем и обновление, а усталость и облегчение от выполненного тяжелого долга.
– Лорд Вильям? – боязливо произнес за ним чей-то голос.
Оливер резко обернулся и обнаружил, что смотрит на сгорбленную фигуру отца Альберика. Старому сельскому священнику было не меньше лет, чем Этель. Он подслеповато щурил глаза, моргал и в своей коричневой рясе напоминал моль. И почему-то трясся, как мелкий зверек.
– Нет, это Оливер. Вы не узнаете меня, отец? Неужели я так сильно изменился?
Старый священник таращился на него еще минутку, потом расслабился; по морщинистому лицу расплылась улыбка.
– Молодой господин Оливер, во имя всех святых! А я-то принял вас за отца, который внезапно воскрес!
Оливер обнял отца Альберика.
– Если б так! Если б мы все были здесь…
Они расплели руки, но старик так и остался стоять рядом с рыцарем, напряженно морща лоб, чтобы лучше его видеть.
– Мои глаза неважно служат в эти дни, – сказал он. – Скоро уже пришлют замену из аббатства, а меня отправят в уголок в приюте жевать беззубыми деснами. Не то, чтобы меня это огорчало. Тяжело стало в последнее время, очень тяжело.
Священник спрятал руки в рукава своей рясы и окинул Оливера озабоченным взглядом.
– Что привело тебя сюда? Ты подвергаешь себя большой опасности.
Рыцарь пожал плечами.
– Я должен был прийти.
Он обвел глазами пустую церковь, единственным украшением которой был небольшой стеклянный витраж в окне над алтарем – дар его отца в честь рождения Саймона. Когда солнце светило, он отбрасывал на плиты пола цветные, как драгоценные камни, пятна.
– Помнишь, когда я последний раз стоял на этом месте? Отец Альберик почесал свой шишковатый нос.
– Это было в тот день, когда вы отправлялись в Святую землю, милорд. Тогда зажгли восковые свечи.
Оливер улыбнулся, но улыбка задержалась всего на мгновение. Слова Альберика только добавили горечи в муку.
– Саймон обнял меня и пожелал счастливого пути. Я все еще чувствую его руки на своих плечах. – Он перевел взгляд на витраж. – Когда я вернулся в Англию, то узнал, что он мертв, а Эшбери – в руках фламандцев Стефана.
Я должен был прийти, чтобы взглянуть на его могилу, если она у него есть, и снова увидеть то, что мое по праву. Быть может, это действительно очень опасно, но я вернулся, как ласточка.
Старик пожевал губами. Выражение его лица показывало, что он понимает двигавшие молодым лордом чувства, но больше обеспокоен последствиями его поступка.
– Хорошо, что вы приехали потихоньку и один. Лорд Одинел ведет себя вполне разумно для фландрского наемника, но вот капитан его гарнизона – сущий дьявол. – Отец Альберик перекрестился, рука его дрожала. – С тех пор как он появился в замке в праздник Святого Михаила, здесь нет мира.
Голос старого священника стал хриплым от ненависти.
– Идем; я поганю церковь одним упоминанием о нем в этих священных стенах. У лорда Саймона есть могила. Я покажу, где он похоронен.
Медленно, потому что мешал ревматизм, священник вывел Оливера из церкви. Они снова очутились на кладбище: это был большой овальный огороженный участок. В дальнем конце рядом со свежими могилами росли три тиса, а в их тени стоял плоский гробовой камень с полукруглой вершиной, высеченный из желтого песчаника.
– Фламандец не позволил положить его в церкви вместе с остальными, но даровал ему место под этим деревом. Молодой Уоткин, сын пастуха, учился на резчика по камню в аббатстве; он и сделал этот камень. Мы погребли лорда Саймона, как должно, и сделали все, что было в наших силах.
– Спасибо вам за это.
Оливер снова встал на колени, на этот раз на холодный торф. Отец Альберик, храня почтительное молчание, стоял рядом с ним. Его лицо в профиль сильно напоминало лицо Этельреды.
Склонив голову, Оливер вызвал в памяти образ своего покойного брата. Они не были особенно близки, но никогда не были и соперниками, четко понимая и соблюдая все, к чему их обязывали родственные связи. Если бы не паломничество, Оливер бился бы рядом с Саймоном за Эшбери и лег бы с ним в одну могилу.
Он перекрестился, встал и поправил плащ.
– Отслужи мессу за мою душу и души моих родных, – сказал он, вручая старому священнику небольшой кошелек с монетами. – Не забудь помянуть и Этельреду из Эшбери.
– Так она умерла? – спросил Альберик, глядя на кошелек в своей ладони.
– Она почила с миром, поскольку пришло ее время, – ответил Оливер, подумав про себя, что выражается в священном стиле, пожалуй, лучше, чем сам священник. – Я только в самом конце узнал, что мы были связаны с ней кровными узами.
Альберик улыбнулся и покачал головой.
– Сестра моя сама была для себя закон, или, точнее, мудрость, упокой Господи ее душу. Мы все знали, что она другая, но тем крепче любили ее. – Слегка дрожащими руками он повесил кошелек на пояс. – Наша мать родила девять детей. Этель была восьмой, я девятым. Так что в свидетелях остался только я.
Оливер понимал, что ощущает священник. Чувствуя желание подвигаться, он вышел из-под тени тисов и очутился перед тремя свежими могилами, вырытыми в ряд.
– Ты сказал, что с Михайлова дня здесь нет мира. Это последствия?
Отец Альберик сморщил лоб.
– Не совсем. Ламберт с ручья был на пять лет старше меня, и у него уже не осталось ни одного зуба. – Он указал на первую могилу. – Он замерз зимней ночью во сне. А вторая могила Марты, матери свинопаса Джеба. Она вся посинела и умерла от удара в конце прошлого месяца.
– Она обычно работала в зале, выскребала столы. Я хорошо ее помню. – В воображении Оливера сразу возник образ коренастой женщины с румяным лицом. – Она была довольно молода, чтобы получить удар.
– Да, да, это все вот почему, – Альберик указал на третий холмик земли. – Дочка Джеба, Джейф, ее внучка. Всего десять лет.
– Что случилось? – Оливер склонился над могилой. Зимой нет цветов, но кто-то положил на землю пучок шиповника с ярко-красными, как кровь, ягодами. От Этель он знал, что это растение, по поверьям, охраняет покой мертвых и защищает их.
– Никто не знает, но все догадываются, – ответил старик, складывая руки. – Маленькая девочка пошла в лес, чтобы набрать хворосту, и встретила свою смерть. Отец нашел ее захлебнувшейся в ручье, который впадает в реку, но это не было несчастным случаем, и тело ее подверглось насилию. Вся деревня поднялась на ноги, и солдаты тоже вышли из замка, но никого так и не призвали к ответу. – Он покачал головой. – Это было слишком много для Марты. Мы похоронили ее через три дня после Джейф.
– Ты сказал, все догадываются? – пристально взглянул на него Оливер.
Священник вздохнул.
– Лорд Одинел не так давно уехал, чтобы служить королю Стефану, но он оставил здесь сильный гарнизон. Они появились на Михайлов день: дюжина солдат, ищущих зимние квартиры. Это очерствевшие на войне наемники, не боящиеся ни Бога, ни человека. Лорд Одинел использует их, чтобы показать, что может править железной рукой, если понадобится. – По лицу старика промелькнуло выражение печали, смешанной с гневом. – Он думает, что мы будем благодарны ему за обуздание их худших выходок, но мне еще не приходилось видеть благодарность, выросшую из страха и ненависти.
Оливер оторвался от могильного холмика.
– Вы считаете, что девочку убил один из них?
– У нас нет доказательств, – пожал плечами отец Альберик, – но большинство из нас уверены в этом. За неделю до смерти Джейф одну из женщин в замке, которая продает свои ласки мужчинам, изнасиловали шесть наемников и избили до бесчувствия. Я слышал похожие истории на исповеди – от свидетелей и жертв, но никогда от солдат. Мне еще не приходилось отпускать грехи ни одному из них. Но что мы можем сделать?
Священник беспомощно развел руками.
– Если бы у меня были люди, я пришел бы и положил конец этому! – произнес Оливер с холодной яростью; его кулаки сжимались и разжимались.
– О нет, сын мой, это лишь послужило бы началом гораздо худшим временам. – В глазах отца Альберика промелькнула искра испуга. – Там, куда приходит война, страдают простые люди. Их поля будут вытоптаны, дома сожжены, а следом придут чума и голодная смерть.
– Значит, вы предпочитаете мириться со страхом и тиранией, под которыми живете сейчас? – в голосе Оливера прозвучало недоверие.
– Но какой у нас выбор? Даже если вы придете с целой армией, отступая, они разрушат все так, чтобы оставить вас ни с чем. Умоляю, оставьте все как есть. – Священник положил руку на локоть рыцаря. – Ветер сегодня холоден, а место открытое. Зайдите ко мне, переломим хлеб и съедим по мисочке похлебки, прежде чем вы пойдете своим путем.
Эти слова ясно дали понять Оливеру, что тема закрыта и что его присутствие в Эшбери воспримется как опасность для тех, кто его занял. На какой-то миг ему захотелось отвергнуть приглашение Альберика и ускакать в горьком гневе прочь, но он подавил этот порыв. Нельзя поджигать берег реки, если собираешься построить мост.
– Однажды я вернусь, – сказал он, – но клянусь, что при этом не сгорит ни одного колоска и не пострадает ни один селянин. Это время придет, обещаю.
Отец Альберик засеменил к своей хижине.
– Здешний народ не очень-то благоденствовал при королеве Матильде, – заметил он как бы между прочим, но на самом деле намекая, что не слишком верит в исполнимость обещания рыцаря.
– Я знаю и не строю никаких ожиданий на этот счет. Но у нее есть сын, который обещает стать наравне со своим дедом и прадедом.
– Это еще маленький мальчик, если я правильно помню?
– Он быстро растет. Я могу подождать. У меня есть время. – Рыцарь поморщился. – Это все, что у меня сегодня есть.
Оливер завел Героя во двор Альберика, дал ему сена и воды, затем сел обедать за стол священника, поглядывая на удлинявшиеся тени. Задерживаться не следовало.
– Расскажи мне о своем паломничестве, – попросил священник. – На что похож Иерусалим?
Ему явно хотелось отвлечь разговор от событий в деревне и вообще от обсуждения бедственной войны.
– Там достаточно жарко, чтобы поджарить человека внутри его доспехов, и много пыли, накопившейся за целые века, – ответил Оливер. – Красота и грязь такая, что ты и представить себе не сможешь. Там есть места, которые не изменились со времен нашего Господа Иисуса Христа.
Захваченный рассказом, священник наклонился через стол.
– А вы видели храм…
Тут он замолчал, потому что к уютному потрескиванию огня в очаге добавился приближающийся стук копыт. Мгновение мужчины молча смотрели друг на друга, потом Альберик поторопил Оливера.
– Наверняка солдаты из замка! Кто-то сказал о вашем появлении. Они очень пристально следят сейчас за всеми чужаками из-за бедняжки Джейф. Лучше не попадаться. Они сперва хватают, а затем спрашивают.
Оливер выскочил из-за стола, схватил пояс с мечом и нацепил его на ходу, поспешно кинувшись к двери. Он не собирался оказаться запертым в хижине бандой наемников и понимал, что, если его поймают, живым ему не выйти. Его либо «законно» казнят, как шпиона королевы, либо сделают козлом отпущения за убийство девочки.
– Да пребудет с тобой Господь, сын мой! – крикнул ему вслед отец Альберик, когда Оливер быстро подхватил щит, стоявший рядом с дверью, и побежал под навес к своему коню.
– Это понадобится, – мрачно заметил рыцарь, отвязывая поводья и вспрыгивая в седло. Герой удивленно фыркнул, когда почувствовал крепкий удар пяток Оливера, и рванулся вперед, но выход на деревенскую дорогу был уже прегражден четырьмя всадниками.
Лучи вечернего солнца сделали гнедую шкуру стоявшего впереди жеребца красной, а щит всадника нес девиз в виде красной полосы на синем фоне. Цвета были достаточно яркими, чтобы надолго врезаться в память. Оливер и Рэндал де Могун смотрели друг на друга, онемев от неожиданности, и это молчание все длилось и длилось, пока каждый из них пытался прийти в себя.
Первым преуспел в этом де Могун. Он скрестил руки на луке седла и по-волчьи ухмыльнулся:
– Похоже, нашим тропинкам суждено постоянно пересекаться, не так ли? На этот раз ты явился ко мне, чтобы я помог тебе устроиться, а?
– Ты на моей земле, – прорычал Оливер; потрясение сменилось неудержимой яростью.
– На твоей земле? – де Могун по-прежнему усмехался. – Довольно странно. А я-то считал, что эта земля принадлежит Одинелу Фламандцу.
Он оглянулся на своих солдат, предлагая поучаствовать в развлечении.
– Если ты явился не как рекрут, остается сделать вывод, что ты нарушил границы.
Наемник обнажил меч; низко опустившееся над горизонтом солнце заиграло на лезвии.
– Лорд Одинел не выносит нарушителей.
– Подождите, сэр Рэндал, подождите! – воскликнул отец Альберик, который наблюдал за происходящим со все большим отчаянием. Он заспешил вперед, путаясь в полах своей рясы. – Я могу поручиться за этого человека. Он пришел только поклониться могиле своего брата.
– А, вот как, ты можешь поручиться за него? – вкрадчиво произнес де Могун, поигрывая мечом.
– Ступай в свою хижину, отец, – спокойно сказал Оливер, не спуская глаз с де Могуна. – Это не ваша забота, и мне не хотелось бы, чтобы вы пострадали из-за меня.
Священника затрясло.
– Ступай! – резко бросил Оливер.
Отец Альберик пожевал губами, попятился и очень неохотно вернулся в хижину.
– Трогательно, – сказал де Могун – Но ты командуешь тут, словно лорд, каковым не являешься.
– Что ставит меня намного выше тебя, – ответил Оливер, обнажая меч. – Потому что я не удостою тебя даже титула «подонок».
Де Могун пришпорил коня и поскакал на Оливера, который быстро повернул Героя и парировал удар щитом. По крайней мере, пока он в воротах, остальные трое не смогут проникнуть во двор и окружить его, но и сам он не сможет расчистить себе путь, пока не одолеет всех четверых.
Один из них подскакал к острым шестам ограды, встал на седло и спрыгнул во двор с кинжалом в руке. Оливер заметил опасность, развернул коня и погнал его прямо на пешего человека. Взлетел и опустился меч, и наемник упал, не успев даже вскрикнуть. Кинжал выпал из его рук.
Однако, оставив ворота, Оливер дал возможность пойти в атаку трем оставшимся, хотя другого выбора тут не было. Можно было бы еще вырваться на дорогу, если бы хватило времени и скорости, но и то и другое тратилось зря в неистовой игре убить или быть убитым. Де Могун летел прямо на него, двое других заходили слева и справа. Оливер бил, парировал удары и прекрасно понимал, что наверняка погибнет, если только не уменьшит численное преимущество противника.
Солдат со стороны его щита был облачен в стеганый гамбезон, но не имел кольчуги. Оливер дернул за поводья, Герой присел, и в этот момент рыцарь полоснул по одежде. Ткань лопнула, выставив наружу подстежку из войлока, однако меч прошел еще глубже и рассек грудную клетку до ребер.
Солдат вскрикнул и откинулся в седле, зажимая рану в боку. Однако, пока Оливер возился с ним, он опасно открылся для ударов де Могуна и другого наемника. В тот момент, когда рыцарь поворачивался к ним лицом, он тоже получил удар по ребрам. В отличие от первого солдата, на нем была кольчуга. Клинок де Могуна не смог рассечь стальные кольца, однако удар был нанесен с такой силой, что треснули ребра. Грудь Оливера пронзила резкая отупляющая боль. За первым ударом последовал второй, затем третий и четвертый, поскольку к поединку успел подключиться второй солдат. Оливер отбивался щитом, от которого быстро полетели щепки, и его рука начала уставать.
– Следовало убить тебя еще на иерусалимской дороге! – выдохнул де Могун. Он буквально светился от ярости и пыла битвы. Оливеру не хватило воздуха, чтобы ответить. Как бы ни стремился рыцарь найти забвение в смерти, принимать ее от рук Рэндала де Могуна у него не было никакого желания.
Подняв щит, он направил Героя на каштанового жеребца второго солдата и ударил понизу, целясь в не защищенные доспехами ноги. Меч рассек мышцу до кости, и солдат взревел от гнева и боли. Между наемниками открылось пространство. Оливер погнал коня в него, а затем уронил поводья на серую шею.
В бешеном галопе Герой вылетел из двора священника, из церковных ворот и промчался по траве мимо колокольни.
Жеребец де Могуна погнался за ним, настиг и поравнялся. Лошади толкались, лягались и щелкали зубами; всадники рубили друг друга. Наемник был свежее и не ранен. Щит Оливера слегка опустился от усталости, и Де Могун мгновенно нанес удар в плечо. Оливер скорее почувствовал, чем услышал, как хрустнула ключица, и в то же мгновение его рука бессильно повисла. Де Могун снова накинулся, как волк. Его меч ударил в сгиб локтя, расщепляя кости.
Несмотря на дикую боль, Оливер рубанул вкось и вниз. Де Могун отдернул руку, чтобы не остаться без пальцев. Оливер еще раз повернул Героя и вдавил пятки в его бока. Он не знал, куда собственно летит. Осталась одна смутная мысль: бежать.
Взрывая торф, Герой обогнул церковь и помчался к могилам под тисами. Оливер не мог определить, был ли грохот в его ушах звуком погони или стуком его сердца. И то, и другое были рядом. Мимо мелькали надгробия, замаячила ограда. Оливер хлестнул поводьями шею коня. Тот слегка запнулся, напряг мышцы, прижал уши и взвился в прыжке.
Лошадь перескочила колья, приземлилась с чавкающим звуком на мокрый склон, заскользила к канаве на дне, однако удержалась на ногах и, перебирая ногами изо всех сил, вынесла на другую сторону рва.
Оливер в полуобморочном состоянии цеплялся за гриву и поводья. Он смутно различил, как гнедой де Могуна прыгнул через изгородь, зацепился задней ногой и рухнул на склон. Конь и всадник кубарем покатились вниз и кучей рухнули в канаву. Гнедой все же поднялся на ноги, но, чтобы сделать это, несколько раз прокатился по седоку и истоптал его, вдавливая кольчугу в тело. Встав, он застыл, дрожа и поводя боками, из одной ноздри у него текла кровь.
– Боже, – прошептал Оливер и, несмотря на ужасную боль, заставил Героя опять спуститься, чтобы взглянуть на де Могуна.
Тот лежал лицом в канаве. Если он еще и не был мертв, то должен был вскоре умереть, потому что нос и рот оказались в мутной, грязной воде, однако Оливер подозревал, что его душа уже направилась в ад.
Рыцарь повернул голову коня к дороге, чувствуя, как по руке горячо струится кровь.


День, который Годард провел в таверне, был самым приятным из всех, какие он помнил. Хотя нельзя сказать, чтобы его занятия сильно отличались от обычных. Утро он потратил на то, чтобы порубить дрова для Эдит, затем отлично пообедал говяжьим бульоном и вкуснейшими лепешками, а вечером починил хозяйке лопату и деревянные грабли. Приятное заключалось в том, что он прожил день, как до войны, которая разорвала страну на части; приятно было смотреть на деловито хлопочущую по хозяйству Эдит. Она была доброй, полногрудой толстушкой, настоящим утешением для мужчины, когда мужчине нужен уют, но достаточно сильной при этом и с красивыми ярко-желтыми прядями под платком.
– Вы, небось, с вашим лордом уедете завтра утром, – сказала она, покосившись уголком глаза на Годарда, пока готовила суп с цыплячьими клецками.
Годард вздохнул и поднялся со стула.
– Авось так, – ответил он, угрюмо побрел к дверям, прислонился к ним, сложив руки, и стал смотреть на дорогу. Солнце снижалось к западу, посылая косые лучи; воздух был холодным.
Судя по звукам, хозяйка помешала варево в котле.
– Жалко, – заговорила она немного спустя. – Я и не понимала, насколько мне не хватает мужского общества, пока вы не появились.
Годард расцепил руки и обернулся.
– А как же посетители?
– А, эти! – Она фыркнула и помахала поварешкой. – Всех их дома ждут жены, а остальным стоит только надеть на голову кастрюлю, чтобы отправить домой раньше, чем придет время ложиться.
– Я никогда не был женат, – сказал Годард. – Кой толк, если ты младший из восьмерых.
Их глаза встретились и на минутку задержались. Затем Эдит сделала вид, что очень занята, а Годард откашлялся.
– Заметь, я не говорю, что не хотел бы жениться. Хозяйка не ответила, но он прекрасно чувствовал ее присутствие. Еще один шаг, еще толчок, и дело слажено. Но Годард, будучи осторожным человеком, держался подальше.
Такая же осторожная Эдит избегала его взгляда и упорно продолжала хлопотать, пока опасный момент не миновал.
Годард снова принялся наблюдать за дорогой. Пришел ребенок с квартовым кувшином: мать просила наполнить его элем. За ним появились двое мужчин, испытывавшие жажду после дневной работы в поле. Годард выпил с ними кружечку, потом пошел проведать свою лошадь. Тени росли, сумерки стали окутывать мир голубой дымкой. Встала яркая, серебристо-кремовая луна. В воздухе приятно пахло цыплячьими клецками. Годард покусывал сустав большого пальца и от всей души хотел, чтобы на дороге показался Оливер, однако она оставалась совершенно пустой, если не считать нескольких крестьян, тянувшихся знакомой дорожкой к таверне.
Замерцали звезды; за горизонтом угас последний луч заката. Наконец Годард зашел внутрь, накинул плащ и капюшон. Одно дело, что Оливер приказал ему уезжать и поискать другого хозяина, совсем иное – чтобы он послушался.
– Пойду поищу милорда, – сказал он Эдит, которая деловито разливала кушанье по тарелкам для посетителей.
Она коротко кивнула и быстро глянула на него с невысказанной заботой:
– Будь осторожен.
Годард улыбнулся и взял из уголка свой огромный посох.
– Об этом не беспокойся, – грубовато буркнул он, но в душе был польщен, что она тревожится о его благополучии.
Очутившись на дороге, гигант поехал так быстро, как позволял лунный свет. Ему совершенно не улыбалось покалечить ноги своей лошади, но и терять время не хотелось. Годард не боялся темноты, однако особого удовольствия она ему тоже не доставляла. За деревней дорога превратилась в простую тележную колею, от которой отделялись тропки поуже, ведущие в поля. Тишина углублялась; нарушали ее только стук копыт его лошади и собственное дыхание. Годард принялся было напевать, потом раздумал. Слишком глубокая, слишком просторная тьма, в которой таится невесть сколько подслушивающих ушей.
Он добрался до полоски леса, где дорога ныряла в черную лощину. Великан натянул поводья и всерьез прикинул, не вернуться ли обратно в теплую уютную таверну. Ему представились дымящийся суп с воздушными клецками и радушная улыбка Эдит. Одно плохо: пока неизвестно, что случилось с Оливером, порадоваться этому от души не удастся.
– Ха! – раздраженно буркнул Годард и тронул пяткой бок чалого.
Лошадь и всадник растворились во тьме. По дну лощины тек болотистый ручеек. Гигант скорее услышал его, чем увидел, когда конь с плеском перебрался через воду. Из-за постоянно сменявшихся полос тени и лунного света не заметил он, когда поднялся из лощины, и коня в яблоках на дороге впереди, пока тот сам не заржал и не подбежал рысью, чтобы поздороваться. Из его ноздрей валил пар, поводья были завязаны на луке седла, а на светлой шкуре виднелись темные пятна.
– Тихо, паренек, тихо, – проворчал Годард, поймав Героя за уздечку. Он привязал коня к седлу чалого, спрашивая себя, что же, во имя Христа, стряслось с Оливером. Пятна на шкуре жеребца были похожи на кровь и, судя по их положению, скорее всего на кровь рыцаря.
Великан цокнул языком, посылая чалого вперед, и почти сразу заметил блеск кольчуги недалеко от того места, где стоял серый. Он мгновенно спрыгнул с седла, зацепил повод за сук, чтобы лошади не ушли, и подбежал к лежащему человеку.
– Лорд Оливер?
Послышался стон, и Оливер попытался приподнять голову.
– Годард, упрямый болван, я же велел тебе уходить.
– Слух у меня уже не тот, что прежде. Куда вы ранены? Нежными для такого великана движениями он принялся ощупывать тело хозяина.
– Везде. В моем теле не осталось ни одной целой кости. Дай мне умереть.
Оливер закрыл глаза.
Годард похлопал его пальцем по щеке.
– Я проделал этот путь не затем, чтобы привезти назад тело, – сказал он серьезно. – Пока есть жизнь, есть и надежда.
– Пока есть жизнь, есть страдание, – откликнулся Оливер, но глаза открыл.
Годард сжал губы. Он понимал, что если не доставит быстро хозяина в таверну, тот умрет: не от ран, так от холода.
– Вам придется сесть верхом, сэр. Я поеду сзади и буду поддерживать вас в седле.
Оливер засмеялся было, но тут же мучительно застонал и с трудом выдохнул:
– Выходит, ты такой простак, что веришь в чудеса.
– Да, сэр. До деревни не больше двух миль. Жаль валяться тут, на морозе, даже если умираешь, – деловито добавил он, поднялся и привел лошадей. В его седельной сумке была фляжка крепкого эля. Годард сделал хороший глоток, а остальное отдал Оливеру.
– Выпейте это. Оно согреет вам кровь.
– Боюсь, недостаточно, – буркнул рыцарь, однако прижал фляжку к губам и покорно выпил.
– Вы только сядьте на коня, сэр, а остальное – моя забота, – сказал Годард.
Крепкий эль разлился по жилам Оливера, дав ложное ощущение тепла и немного сняв боль. Однако подняться на ноги было настоящей пыткой. Ребра болели так, что он едва мог дышать, а левая рука висела, как плеть. Когда он упал с лошади, кровь перестала течь из раны, но теперь, при попытке встать, снова закапала. Скрипя зубами, борясь с тошнотворной волной черноты, которая готова была захлестнуть его, рыцарь вставил ногу в стремя, а Годард закинул его на широкую спину чалого. Оливер чуть было не свалился с другой стороны, но успел конвульсивно вцепиться в поводья слегка еще действовавшей правой рукой.
Слуга быстро вскочил сзади и подхватил.
– Господи, легче умереть, – простонал Оливер, когда чалый двинулся вперед.
– Но лучше жить, – ответил Годард. Тьма снова сомкнулась над ними, когда лошади спустились в лощину, затем среди деревьев опять замелькал лунный свет. – Кто вас изранил?
Оливер заговорил медленно, с трудом:
– Капитаном гарнизона в Эшбери был Рэндал де Могун… Услышав о том, что в деревне появился чужой, он выехал на разведку.
– Рэндал де Могун! – Годард задал вопрос просто для того, чтобы заставить Оливера говорить и не дать ему потерять сознание, но сейчас его глаза расширились и он стал слушать очень внимательно. – Как он очутился в Эшбери?
– Просто… Он слышал, как я рассказывал о нем. – Оливер помолчал, чтобы справиться с болью и собрать силы. – Он знал, что поместье в руках одного из фламандцев Стефана… мало вероятности, что его призовут к ответу за преступления. Двух птиц одним камнем… можно затаиться и продать свои услуги…
– Подонок, – с отвращением бросил Годард.
– Одну девочку убили, изнасиловали в лесу, но больше этого не будет, – сказал Оливер после очередной паузы – Мы бились, и он мертв.
Он закрыл глаза и почувствовал, как надвигается тьма. Голос Годарда не давал покоя, что-то спрашивал, что-то требовал. Оливер рассердился и попробовал прикрикнуть на слугу, чтобы тот отстал от него. Получившийся звук нисколько не напоминал тот, который он намеривался издать. Он мечтал о покое, но не мог получить его. Только бы ускользнуть во тьму, и он освободится от боли.
– Уже недалеко, – повторял Годард, но чалый все трусил и трусил вперед. Оливер даже толком не заметил, когда это прекратилось. Он уже ничем не мог помочь себе, но еще не настолько умер, чтобы не чувствовать дикой муки, когда слуга снял его тело с седла и внес в таверну. Испуганные таращащиеся лица, ревущий огонь, жуткая боль, пронзающая каждый нерв и каждую кость, – все это убеждало его, что Годард извлек его из чистилища, чтобы самолично доставить в ад.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100