Читать онлайн , автора - , Раздел - ГЛАВА 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 21

Во второе воскресенье мая кастелян уикхэмской крепости выпил слишком много, упал с лошади на голову и убился. Эта новость была доставлена королю Стефану в Нортхэмптон, где он лежал, как слабый, но поправляющийся котенок, под внимательным взглядом королевы, его главной охранительницы, и Кэтрин.
В течение первой недели его болезни, его брат, епископ Винчестерский, оказал последний обряд человеку, горящему в жару и на пороге смерти. Королева молилась на коленях рядом с мужем всю ночь, а Кэтрин возилась с потоотделяющими ингаляциями, ароматическими грудными пластырями и питьем из меда и черной смородины.
Прошло еще двенадцать томительных часов, прежде чем жар отступил. Пот полил со Стефана, как из дырявого ведра, ему просто не успевали менять простыни. Когда опасность миновала, он лежал на скатерти, взятой с высокого стола зала, и укрытый одеялами, позаимствованными у вассалов. Кэтрин чувствовала себя, как безвольная овечка, и едва нашла в себе силы обрадоваться, когда впервые за три дня король приоткрыл глаза, в которых сквозило сознание.
С этого момента король пошел на поправку и через две недели, хотя еще был прикован к постели и страдал от тяжелого кашля, мог заняться текущими делами.
– Упал с лошади, – повторил он, бросая тонкий пергамент с сообщением на кровать и сердито смотря на человека, который привез его. – Я не верю. Господи, да он фактически родился в седле!
Он поплотнее запахнул отделанную мехом рубашку вокруг своего болезненно-тощего тела.
Посланец посмотрел в пол и переступил с ноги на ногу.
– Сир, – промолвил он.
– О, это не твоя вина, Бигон, – слабо махнул рукой Стефан.
Человек поклонился и постарался побыстрее оказаться за дверью. Однако выражение короля стало еще более хмурым. Он снова поднял письмо, и, прищурив глаза из-за нетвердых каракулей, перечитал его еще раз.
– Он был неплохим человеком, де Чешем, но слишком уж любил вино – на беду себе и нам. Упокой Господи его душу.
Король поставил крестик в качестве подписи с тем же раздражением, с каким отпустил посланца.
Кэтрин подошла к нему от очага, на котором готовила пряный молочный суп.
– Я даже не могу встать и должен валяться в кровати, как пищащий младенец, поедая лишь то, что годится одним старикам, – с неудовольствием произнес Стефан, когда молодая женщина передала ему дымящуюся чашу.
Кэтрин покраснела.
– Это восстановит ваши силы, сир.
Стефан сердито взглянул на нее, но все же поднес чашу к губам.
– Было бы неплохо.
Он сделал глоток, поморщился для приличия и посмотрел на своего брата и Вильяма д'Ипра.
– Его необходимо заменить немедленно. Но кого нам послать?
– Есть Томас Фитц-Уоррен, – сказал епископ. – Он в прошлом был неплохим кастеляном.
– Вот именно, Генрих, в прошлом, – Стефан покачал головой и сделал еще один глоток молочного супа. – Ему уже почти три дюжины лет. Ты уже выжал его, братец.
В последние недели Кэтрин стала уже такой принадлежностью королевских покоев, что иначе ее уже никто и не воспринимал. Если бы у нее был болтливый язык, она могла бы купаться в серебре, рассказав то, что слышала. Однако она была горда и не говорила ничего и никому, даже мужу. В крайнем случае, она делилась с ним всякими мелочами касательно здоровья короля, его одежды и питания. Молодая женщина рассказывала ему о визитах королевы и королевского отпрыска и разбавляла тривиальные сведения случайными сплетнями, которые и так были предназначены для общего пользования. Она предпочитала не анализировать причины своей скрытности. Лучше жить в луже, чем вязнуть в трясине.
Да и сейчас, прислушиваясь к королю и его главным советникам, которые обсуждали, кому быть кастеляном в Уикхэме, она продолжала держаться скромно и просто занималась своим делом.
Генрих Винчестерский метнул в сторону молодой женщины раздраженный взгляд. Его глаза по цвету напоминали глаза Стефана, но были меньше и лишены душевной искорки. Вильям д'Ипр проследил за направлением взора епископа. Его глаза задумчиво остановились на Кэтрин, а под усами промелькнул едва заметный намек на улыбку.
– Я знаю человека помоложе, который уже некоторое время почесывается и которому вы обязаны благодарностью, – сказал он.
Стефан поднял брови. Он тоже смотрел на Кэтрин.
– Мне известно много таких людей, – ответил он, но выражение лица было задумчивым. – А каков опыт?
Вильям д'Ипр пожал плечами.
– Его отец командовал гарнизоном в Чепстоу и передал ему начальные навыки. Кроме того, он сообразителен и хороший солдат. Дайте ему шанс. Если он окажется негодным, то можно сместить.
Стефан потер бороду.
– Ты прав, – пробормотал он. – Нельзя испытать человека без пробы. – Он допил остатки молочного супа и отер губы. – Вам это подойдет, госпожа Гросмон?
– Сир? – расширила глаза Кэтрин. Она чуть не поперхнулась, услышав, что отец Луи командовал гарнизоном, тогда как он был простым солдатом.
Стефан улыбнулся.
– Да ладно, у тебя под платом есть уши, и они очень неплохо слышали в то время, как ты стояла с чашей ночью рядом с моим ложем, а я едва шевелился. Я собираюсь предложить твоему мужу должность в моей крепости в Уикхэме.
Кэтрин, склонив голову, с пылающим лицом упала перед ним на колени.
– Сир, я не знаю, что сказать.
И это было правдой. Она просто задыхалась: настолько все оказалось несложно, но ее немного мутило.
– Простого «спасибо», наверное, недостаточно.
– Сказать по правде, я просто возвращаю долг за спасение жизни, – пояснил Стефан с чопорной улыбкой, которая показывала, что это был основной повод. – Ступай, приведи своего мужа на посвящение. Писцы приготовят необходимые бумаги для коннстабля.
Кэтрин мгновенно выскочила из комнаты, прекрасно понимая, что король и д'Ипр забавляются ее поспешностью, а Генрих Винчестерский презрительно фыркает. Все они, хотя с разных точек зрения, считают ее глупой женщиной, даже не осознающей собственной глупости. Пока молодая женщина спускалась по лестнице, ее радость за Луи успела поблекнуть при мысли о лжи, которой он попотчевал д'Ипра. На скольких же еще обманах зиждется его репутация? Кэтрин попыталась отбросить эту мысль. Луи будет хорошим командиром. Какая разница, чем занимался его отец?
Зудящий голосок не преминул заметить, что дело вовсе не в занятиях отца. Главное – ложь; однако вопреки остроте восприятия или благодаря ей молодая женщина предпочла не слышать.


Если Уикхэм и не был значительным замком по меркам Лондона или Виндзора, тем не менее он был полезен Стефану. Вместе с Уорвиком, Уинкомбом и Нортхэмптоном он служил противовесом к замкам Ворчестер и Херефорд королевы. Крепость была небольшой, но надежной. Она напоминала Кэтрин человека, который стоит, расставив ноги и подняв руки в боевую позицию. Это внушало уважение, если не любовь.
Июньское солнце превратило каменные блоки в темное золото и плескалось на черепице крыши, круто спускающейся к огромным деревянным воротам. В ста шагах от крепости Луи натянул поводья и откинулся назад в седле, чтобы обозреть свое новое приобретение.
– Она поменьше, чем я думал, – пробормотал он.
– Это потому, что ты привык к замкам типа Рочестера, – сказала Кэтрин. – Король не доверил бы тебе на первый раз одну из своих самых крупных крепостей. Всего неделю назад ты был простым солдатом.
Луи фыркнул и принялся грызть ноготь большого пальца.
– Ты, кажется, собираешься напоминать про это при каждом удобном случае?
Кэтрин закатила глаза. Иногда муж напоминал испорченного ребенка, который чем больше дают, тем больше требует.
– Я просто говорю, что нельзя бросить семя и на следующий же день ожидать обильного урожая. Ему еще нужно созреть.
– Ты, как всегда, отзывчива, – насмешливо улыбнулся де Гросмон, одновременно благодаря за внимание и показывая без слов, что она абсолютная глупышка. – Преклоняюсь перед твоей великой мудростью. Для начала сойдет и Уикхэм.


В первый вечер в большом зале Луи сидел в кресле лорда за высоким столом в темно-красной одежде с золотой вышивкой. Кэтрин – по его настоянию – тоже одела самое лучшее. Из сундуков достали лучшие скатерти, которые желтели там последние десять лет. Хэмфри де Чешем не любил выставлять что-либо напоказ. Ему хватало чисто выскобленной столешницы, как сказала Кэтрин служанка, передавая ключи от сундуков с бельем.
Крепость была отлично построена в военном отношении, но ей совершенно не доставало женских рук. Хэмфри де Чешем был вдовцом, который обходился при необходимости девками из таверны, а все домашнее хозяйство Уикхэма взвалил на служанок.
Кэтрин видела, сколько предстоит сделать, но ее буквально душила придворная роскошь; молодой женщине гораздо больше был по душе стиль загородного дома, заданный Чешемом. Однако планы Луи не ограничивались свежим ароматным тростником на полу и несколькими дополнительными подушками на скамьях.
– Лорд должен жить как лорд, а не крестьянин, – отвечал он, когда Кэтрин сомневалась относительно необходимости расширять стойла, перестраивать кухни и полностью обновлять жилые покои. – Я велел мастерам вставить стекла в верхние окна и…
– Стекла? – воскликнула в ужасе молодая женщина. – Ты знаешь, сколько это будет стоить? Где ты возьмешь деньги?
– Есть способы, – неопределенно махнул рукой Луи и, прищурившись, посмотрел на нее. – Вечно ты высчитываешь полпенни и фартинги.
– А ты всегда тратишь даже то, чего у тебя никогда не было, – ядовито заметила Кэтрин.
Де Гросмон нахмурился, затем с видимым усилием стряхнул раздражение и положил свою руку на ее.
– Я не хочу ссориться с тобой, во всяком случае, не в первый же вечер на новом месте. Не порть его, Кэтти.
В глазах его появилось просительное выражение с легким оттенком долготерпения, которое всегда заставляло молодую женщину почувствовать себя каргой и губительницей любой радости.
Но если не в первый вечер, то когда, спросила себя Кэтрин со слабым предчувствием грядущего. Пока она держит язычок за зубами и играет вместе с ним, никаких споров не будет. Но стоит ей свернуть на более широкую и безопасную тропу, вместо того чтобы танцевать на лезвии ножа, ссоры неизбежны… как и прежде.
– Кэтти? – заискивающе произнес Луи, заглядывая ей в лицо. Затем выражение стало несколько озорным, и он сжал под столом ее бедро. – Тебе понравится стекло в спальне?
Молодая женщина улыбнулась. Есть в нем нечто такое, против чего решительно невозможно устоять. Она слышала, что горностаи умеют подманивать к себе птиц, так что бедняжки слетают с деревьев прямо им в пасть. Наверное, Луи немного похож на такого горностая.
– Понравится мне это или нет, но мы не сможем себе это позволить, – сказала она, но уже гораздо менее серьезным тоном.
– Мы не сможем себе это не позволить, – усмехнулся он, поднося свободной рукой кубок с вином к ее губам – Кому охота мерзнуть ночью?


Генрих Фитц-Импресс, наследник спорного королевства своей матери, вел себя на качающейся палубе как прирожденный моряк. Он широко расставил ноги, чтобы сохранять равновесие, и неотрывно следил за линией побережья Англии, постепенно вырисовывающейся за горизонтом. Ему было девять лет. Для своего возраста он был невысок, но крепок, с густыми ярко-рыжими волосами и светлыми, серыми, как стекло, глазами. Старики, которые еще помнили его прадедушку, Вильгельма Завоевателя, говорили, что прослеживается несомненное семейное сходство. Оливер же знал только одно: этот мальчишка ни минуты не сидит спокойно. Собственно говоря, он вообще никогда не садится. Вопросы льются из него, как вода, и на большую часть даже ответить нельзя. Ум этого девятилетнего ребенка настолько остр, что окружающие просто из последних сил выбиваются, чтобы снабдить его достаточной пищей.
Оливер с нетерпением следил за приближением земли. Они направлялись в Уорхем. Он принадлежал графу Роберту, но был захвачен отрядами Стефана: именно поэтому они подходили в сопровождении пятидесяти двух боевых кораблей с тремя сотнями рыцарей на борту. Оливер был готов сражаться. Каждый из солдат Стефана имел для него лицо Луи де Гросмона, и он не собирался никого щадить.
Оливер совершил путешествие в Нормандию в составе посольства графа Роберта, целью которого было упросить мужа Матильды, Готфрида Анжуйского, явиться в Англию и оказать помощь в ее деле. Готфрид ответил, что он слишком занят собственной войной в Нормандии, но его «возлюбленная жена» – слова эти были произнесены с саркастическим поднятием бровей – может воспользоваться обществом и помощью ее старшего сына и провозглашенного наследника.
Пока Роберт был в Нормандии, Стефан успел оправиться от своей болезни. Перехватив инициативу, он взял Уорхем и двинулся на Оксфорд, где в данный момент и осадил королеву. Молчавшие на протяжении чуть ли не целого года боевые рога снова запели.
– Я умею говорить по-английски, – гордо заявил Генрих. – Henry ist mon noma.
type="note" l:href="#n_3">[3]
Он покосился на Оливера, который разворачивал тяжелый сверток, сделанный из поддоспешника и кольчуги.
– Ты понимаешь, что это значит?
– Gea, Ic cnawen, min lytel aethling. Oliver ist mon,
type="note" l:href="#n_4">[4]
– ответил Оливер и с удовольствием увидел, как у мальчика расширились глаза и приоткрылся рот от удивления.
– Все рыцари моего дяди Роберта говорят по-английски? – В голосе Генриха прозвучало неподдельное уважение.
Оливер сдержал улыбку и серьезно ответил:
– Большинство знают несколько слов, как вы. Но бегло умеют говорить немногие.
– Тогда как ты научился?
– Мой прадедушка был англичанином и сохранил свои земли после Гастингса. – Глядя поверх головы ребенка, Оливер прикидывал расстояние до земли. Он не испытывал особого страха перед водой или кораблями, но глупо одевать кольчугу посреди переправы. Впрочем, теперь берег был уже недалеко. Сквозь дымку проглядывали солома крыш и пена прибоя. Все остальные тоже потихоньку одевали доспехи и осматривали оружие.
Генрих наблюдал за рыцарем.
– Но у тебя норманнское имя, – сказал он упрямо. Оливер, который успел уже надеть гамбезон и теперь искал отверстие в стальной кольчуге, улыбнулся сквозь стиснутые зубы.
– Во мне смешанная кровь, как и в вас, сир. И опять Генрих был захвачен врасплох.
– Во мне нет… – начал было он, затем замолчал и задумался.
– Частично английская, частично анжуйская, частично норманнская, – сказал Оливер, пытаясь пролезть в кольчугу. Генрих машинально помог ему, ловко потянув вниз железную рубашку привычными к делу пальцами.
– Значит, я гожусь править всеми саксами, всеми норманнами и всеми анжуйцами, – заявил он. Детский тенорок странно контрастировал со страстностью заявления.
И Оливер увидел в веснушчатом лице непоседливого девятилетнего мальчишки черты будущего короля.


Граф Роберт опасался и надеялся, что Стефан бросит осаду Оксфорда и поспешит к югу, чтобы подкрепить гарнизон в Уорхеме. Для Роберта это означало бы более трудную битву, зато спасло бы Матильду от опасности. Однако Стефан устоял перед искушением и вцепился, как клещ, в Оксфорд, предоставив Уорхем собственной участи.
Корабль Оливера не принимал участия в атаке на гавань, потому что груз его был слишком ценен. Рыцарь и молодой принц, опершись на щиты, которые ограждали борт судна, смотрели, как остальные корабли окружают гораздо менее многочисленный флот Уорхема. Копья и абордажные крюки свистели в воздухе, впивались в дерево, пробивали паруса и рвали тела. Над водой разносились крики людей и звон оружия, долетая до корабля принца и охранявших его четырех судов.
Мальчик впитывал зрелище и шум битвы, его ноздри дрожали, а глаза стали огромными, как две луны, но больше от любопытства, чем от страха.
– Дядя Роберт победит, – уверенно сказал он. – Он не такой хороший командующий, как мой отец, но гораздо лучше, чем у них.
Оливер крепко стискивал кожу, обтягивающую край щита, и всей душой желал очутиться посреди битвы. Он хотел влиться в самую черную ее сердцевину и бить, бить, пока не придет забвение.
Генрих чуть не свесился за борт корабля.
– Как по-английски «смерть нашим врагам», Оливер? Рыцарь посмотрел на отпечатки, которые край щита оставил у него на ладонях.
– Deoth til urum feondum – сказал он с нажимом, но без особого энтузиазма.
Генрих сложил ладони трубочкой и громко прокричал эти слова над водой. Мало кто из атакующих говорил по-английски, но маленький принц все равно скомандовал.
Оливер смотрел на него и мечтал хотя бы об искорке этой непосредственной живости. Наверное, чтобы обладать ею, нужно быть девяти лет от роду и испытывать полное удовлетворение от своего положения в мире, но оба эти условия настолько давно исчезли из жизни рыцаря, что он и сам не помнил, когда это произошло.


Ожидание Оливера окончилось, как только войска графа Роберта взяли замок. Со щитом в левой руке и мечом в правой он одним из первых спрыгнул на берег и очутился в городе. Жители укрылись за заложенными на засовы дверьми, а битва за власть над Уорхемом бушевала на улицах и катилась по направлению к замку.
Оливер дрался как одержимый: вся ярость и горечь последних месяцев стекали по его клинку. Джеффри Фитц-Мар пытался держаться рядом с ним, но не мог, побежденный дикой свирепостью рыцаря.
– Боже, ты что, умереть хочешь, человече? – взревел он, ныряя за щит, чтобы уклониться от удара палицы.
– Почему бы нет? – коротко бросил Оливер, поскольку берег дыхание. Он зарубил стоявшего перед ним противника и снова устремился вперед.
Его желание едва не исполнилось: удар вражеского копья точно отправил бы его к праотцам, если бы одна из последних, случайных, стрел не впилась ему в ногу чуть ниже кольчуги, заставив вскрикнуть и упасть под ноги захваченному врасплох копейщику.
Джеффри с проклятием прыгнул вперед, чтобы встать над Оливером. При этом он сам играл со смертью, поскольку копье снова взметнулось для удара. Лежавший на земле рыцарь схватил врага за ногу, рванул и опрокинул. В этот момент подбежали другие люди из авангарда графа Роберта, и несчастный копейщик сам был пронзен одним из уэльских рыцарей.
– Господне око! – всхлипнул Джеффри, пока Оливер тяжело вставал на ноги. Стрела пробила мышцу бедра насквозь. – Убивай себя, если хочешь, эгоистичный ты бастард, но не надейся, что остальные будут умирать вместе с тобой!
– Так убирайся! – рыкнул Оливер. – Я не просил тебя вмешиваться и спасать мою жизнь!
– Тебе и не надо просить, – бросил Джеффри. – Я твой друг, хочешь ты этого или нет.
– Ха! Будь ты моим другом, ты не мешал бы ему прикончить меня.
Джеффри поиграл желваками, пытаясь взять себя в руки.
– Помешал бы. Твоя жизнь стоит дороже, чем бессмысленная гибель в этом маленьком грязном порту.
Он слегка наклонился, подставил плечо Оливеру и добавил с мрачной усмешкой:
– По крайней мере, дальше драться ты не можешь. Какое-никакое, а благо.
– Проклятие, – горько отозвался рыцарь.


К началу вечернего прилива замок Уорхем был взят. Полная победа. Принц Генрих ужинал в большом зале крепости, сидя на двух подушках, чтобы достать до стола. На его лбу сиял королевский золотой венец, против которого он долго возражал: натирает, кожа под ним чешется, голова болит.
– Если я король, то никто не может заставить меня носить корону, пока я сам не захочу, – недовольно заявил он дяде.
Роберт Глостер сурово взглянул на мальчика и ответил:
– Весьма вероятно, что тебе вообще не придется носить корону. Кроме того, очень неучтиво жаловаться, когда столько добрых рыцарей пожертвовали собой ради твоего дела.
Генрих опустил глаза на скатерть. Его лицо покраснело, губы капризно надулись, но стоило только этим признакам появиться, как они тут же и пропали. Мальчик прикоснулся к венцу на своем лбу.
– Извини, – сказал он просто и посмотрел на человека, сидевшего за графом Робертом. – Оливер, как по-английски «корона»?
– Cynehelm, сир, – склонил голову Оливер.
Он чувствовал себя ужасно. Генрих настоял, чтобы его устроили за высоким столом, вместо того, чтобы отправить за один из боковых вместе с Джеффри и прочими приближенными рыцарями. Нога пульсировала от боли, хотя лекарь извлек наконечник стрелы, промыл и перевязал рану. Рыцарю хотелось только лечь и уснуть, но на данный момент он попал в любимцы принца Генриха, а мальчишка был свеж и бодр, как только что отчеканенная монетка.
– Хорошо, – кивнул Генрих. – Ic wille awerian min cynehelm.
Он перевел взгляд на своего дядю.
– Это значит: «Я буду носить мою корону». Роберт вымученно улыбнулся.
– А как будет «пора ложиться»? – спросил он у Оливера.


Следующие несколько дней Оливер был вынужден безвылазно сидеть в зале из-за своей ноги. Она заживала хорошо и практически не гноилась: может быть, из-за того, что рыцарь лечил ее сам. Умирать нужно было в битве, от быстрого удара копьем. Но даже самый отчаявшийся мужчина не выберет медленную мучительную смерть от сочащейся ядом раны.
После того как наконечник стрелы был удален, он извлек из седельной сумки маленький узелок. Лечить рану бальзамом из гусиного жира, который приготовила Кэтрин – это был один из ее первых составов, – доставляло даже какое-то извращенное удовольствие. Рыцарю нравилось вспоминать, как она размешивала толченые целебные травы в бледном жире и аккуратно разливала зелье по маленьким горшочкам, один из которых вручила ему.
– Вылечит или убьет, – пошутил он, принимая горшочек из ее руки.
Теперь он повторил эти слова сам себе, и его горло сжалось, хотя губы улыбались.
Принца Генриха очень заинтересовал деревянный горшочек с бальзамом.
– Что это?
– Целебная мазь для раны.
– А где ты ее взял? – Генрих понюхал зеленое вещество с приятным ароматом, взял немного на палец и растер.
– Получил от подруги. Знахарки.
Глаза мальчика загорелись от любопытства.
– Я никогда не встречал знахарок. Она живет где-нибудь поблизости?
– Только в моем сердце, – покачал головой Оливер.
– А, так она тебя заколдовала?
Оливер горько рассмеялся и готов был уже согласиться с мальчиком, но здравый смысл удержал его. Повитух и знахарок и так уже окружает достаточно суеверий, чтобы добавлять к ним еще, особенно если разговариваешь с будущим королем Англии.
– Нет, нет, – покачал головой он. – Она была вдова, и мы были помолвлены, но затем ее пропавший супруг воскрес из мертвых.
Господи, это было еще хуже. Во взгляде мальчика так и читалось слово «некромантия».
– Садись, – сказал Оливер. – Я попробую объяснить.
Генрих сел и, к его чести, даже почти не крутился, пока Оливер рассказывал о себе и Кэтрин. В этом тоже было мучительное наслаждение, словно из воспалившейся раны вытекла часть гноя.
Мальчик посмотрел на рыцаря задумчиво, но без особого понимания. Его собственные родители жили раздельно почти столько, сколько он себя помнил, а когда были вместе, то вели себя как кошка с собакой. У отца были возлюбленные, которые приходили и уходили. От одной из подобных связей у Генриха остался сводный брат, Гамелин.
– Есть и другие женщины, – махнул он рукой в направлении трех жен рыцарей, которые занимались вышиванием и болтали. Раздался легкий смех, рука поправила плат.
– На самом деле их слишком много, сир, – кивнул головой Оливер.
Генрих прищурился, затем решительно кивнул.
– Когда я стану королем, я полностью верну тебе твои земли и женю на богатой наследнице.
Оливер заставил себя улыбнуться.
– Ты не веришь мне? – вспыхнул Генрих.
– Нет, сир, я верю вам. Просто я был бы доволен одними землями.
Мальчик пожал плечами.
– Но тебе понадобится жена, которая родит сыновей для продолжения рода, – практично заметил он и вытер пальцы о штаны.
Появление воспитателя, господина Мэтью, который пришел за своим питомцем и увел его в мир Аристотеля и Вегеция, избавило Оливера от необходимости отвечать.
Он смотрел, как принц энергично прыгает вдоль зала. Наверное, Генрих прав. Чем плоха богатая наследница?
Деньги, связи, чувство долга. Рыцарь осторожно заткнул горшочек.
О долге он знал все.


Лицо Кэтрин было зеленым, как стекло окна, сквозь которое весеннее солнце пятнами падало на устланный тростником пол. Она ниже наклонилась над деревянной доской, и ее мучительно вырвало прямо в отхожую дыру. Ее рвало уже третье утро подряд, а менструация задерживалась уже почти на месяц.
Служанка Амфрид протянула влажное, пахнущее лавандой полотенце, и Кэтрин вытерла лицо. Желудок дрожал, потихоньку успокаиваясь. Кэтрин знала, что женщины страдают от тошноты в первые месяцы беременности, она знала травы и средства, способные облегчить эту неприятность, но она совершенно не была готова к припадкам безудержной рвоты и постоянной измотанности.
Прижимая полотенце к лицу, молодая женщина побрела обратно в спальню. Стены были увешаны фламандскими шпалерами, такими толстыми и узорчатыми, что они напоминали ей покои графа Роберта в Бристоле. Ложе было застелено шелковым покрывалом. Взялось оно, по-видимому, из Винчестера, который был разграблен после взятия в плен графа Роберта. На краю осталось пятнышко и том месте, куда капнула смола от факела, прежде чем Луи успел прибрать его к своим цепким рукам. Графин тоже был из Винчестера. Он был серебряный, с полоской аметистов у основания. Кэтрин ненавидела этот графин и покрывало тоже. Это было имущество, приобретенное ценой чужого разорения или даже смерти.
– Военная добыча, – говорил о них Луи с улыбкой, пожимая плечами, совершенно не способный понять недовольства жены.
В эту добычу вошли и серебряные монеты, которыми он распорядился весьма расточительно. Не говоря уже про стекло в окнах, Кэтрин впервые в жизни удалось увидеть собственное отражение в сарацинском зеркале из полированной стали. Луи не сказал, сколько оно стоило, но молодая женщина знала, что цена его не могла ей даже во сне пригрезиться. У самой графини Мейбл не было такой вещи в ее комнате.
Она училась быть слепой, она училась не задавать вопросов из страха перед ответом. Она чувствовала себя пойманной дичью, загнанной в пещеру без выхода, которую пожирают алчные глаза.
– Когда у меня не было ничего, я была гораздо счастливее, – пробормотала она.
– Миледи?
Кэтрин покачала головой в сторону Амфрид, откинула скользкое шелковое покрывало и села на льняную простынь. Она смотрела на валик, на котором до сих пор сохранилась ямка от головы Луи. О да, были мгновения, когда он заставлял ее мир вспыхивать всеми красками, но чаще всего именно здесь, в постели. Он льстил, заставлял смеяться, заставлял таять, но все это было частью обучения умению забывать. На все ее тревоги отвечали поцелуями, игривыми шутками, молчанием. Если она настаивала, то следовали либо раздраженная отповедь, либо громкий хлопок дверью.
Амфрид принесла платье из синей шерсти с золотыми ромбами. Кэтрин посмотрела на него, вздохнула и принялась натягивать через голову. Напялив вуаль и проигнорировав ненавистное зеркало, она пересекла комнату, дернула защелку окна. Свежий весенний воздух подул в лицо и наполнил легкие. По небу тянулись полосы быстро несущихся серо-белых кучевых облаков.
Пока молодая женщина смотрела из окна, Луи вернулся с проверки патрулей. Его серый конь был покрыт пеной и пытался проявить норов. Кэтрин наблюдала, как грациозно спрыгнул с седла муж, легкий даже в кольчуге; видела его густые черные волосы, когда он снял шлем, привычную улыбку на губах. Несмотря на все опасения, по ее телу пробежало пламя. Он был такой податливый, жгучий, ручной. Другие женщины не пожалели бы глазного зуба за такого мужа, как у нее.
Она уже собралась отойти от окна, когда во дворе появилась Вульфхильд, одна из девушек, работающих на кухне. Она шла, соблазнительно покачивая бедрами, а согнутая рука была продета в корзину с медовыми лепешками. Светлые, как свежее масло, волосы были повязаны платком, однако свободно спускались из-под него в знак девственности, хотя всем было известно, что ее девственность уже довольно давно осталась в канаве.
Глаза Кэтрин сузились. Вульфхильд подошла к Луи, что-то сказала ему, он рассмеялся и схватил лепешку из ее корзинки. Затем он пригнулся к ее уху и начал шептать. Вульфхильд хихикнула, прикрыв рот ладонью, и пошла своей дорогой, всем своим телом выражая ожидание и обещание. Улыбка Луи расплылась до ушей, и он помахал ей вслед наполовину съеденной лепешкой.
Кэтрин сжала губы и захлопнула окно. Это ничего не значит. Он всегда так флиртовал. Но он клялся, что изменился, а в глазах Вульфхильд был не просто флирт.
Когда Луи вошел в комнату, он все еще дожевывал последний кусочек лепешки. Он слегка задыхался от быстрого подъема по лестнице, но шаг его был упруг, а глаза блестели.
– Смотрю, ты начала наконец шевелиться, – сказал он, снимая пояс и начиная стаскивать доспехи, как змея кожу. – Я не увидел тебя в зале и подумал, что ты решила весь день проваляться в постели.
Молодая женщина принялась помогать с тяжелой кольчугой.
– Не сомневаюсь, ты нашел, чем развлечься.
Он лукаво посмотрел на нее и провел языком по губам, чтобы слизнуть все крошки от лепешки.
– Например?
– Например, Вульфхильд. Луи закатил глаза.
– Господи, это же просто кухонная девка. Она шла мимо, и я взял у нее лепешку, чтобы полакомиться.
– Это все, чем ты у нее лакомился? Он нетерпеливо фыркнул.
– Неужели из этого окна наблюдают за каждым моим движением и разбирают его? Я говорил с ней. Я взял лепешку из ее корзины. Господни мощи, да что с тобой такое? Ты собираешься помочь мне или нет?
Кэтрин сжала губы и взялась за тяжелую кольчугу.
– Как объезд? – коротко спросила она.
– Неплохо, – ответил он приглушенным голосом, потому что наклонился. – Людям вечно нечего сообщить. Они слишком заняты тем, чтобы юркнуть за дверь или убрать с моих глаз самую хорошую скотину, но никаких тревожных признаков я не заметил – Луи выпрямился, слегка раскрасневшись. – Кроме того, игра Матильды кончилась после того, что случилось в Оксфорде под Рождество. Ее высочеству и могуществу пришлось бежать в метель в одной ночной рубашке. – Он провел языком по губам и усмехнулся. – Вот на это определенно стоило бы посмотреть.
– Вот этого точно никто не видел, – бросила Кэтрин. Ей не нравилась Матильда, но еще больше ей не понравилась насмешка над женщиной, прозвучавшая в тоне Луи. – Насколько я поняла, она бежала не в ночной сорочке, а в белом платье, чтобы не отличаться от окружающей местности, и это ей удалось.
– Да, но Оксфорд теперь в руках Стефана. Она утратила все преимущества, которые у нее когда-то были. Осталось только подождать. – Золотое шитье на его платье сверкнуло, когда он подошел к оконному проему и налил кубок вина. – О да, ее стойкость восхитительна, но напрасна. Королева вполне может садиться на корабль и отправляться в Анжу к своему мужу. Он, кстати, поступает весьма благоразумно, не покидая собственных берегов.
Кэтрин смотрела, как муж пьет вино, и чувствовала раздражение: какая уверенная поза, насколько неуважителен тон.
– Не думаю, что королева так поступит, – покачала она головой. – Граф Роберт понимает в военном деле не меньше, чем Стефан, если не больше, и с каждым годом ее позиция укрепляется, потому что подрастает сын.
– Не думаю, что ей удастся продержаться еще девять лет. – Луи сделал большой глоток вина и протянул ей кубок. – Хочешь?
Кэтрин опять покачала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
– Разумеется, для ее сторонников это был бы крах, – продолжал он, пристально наблюдая за ней. – Они потеряют свои земли, а тем, кто уже лишился земель, придется искать нового хозяина. В Анжу армия ей не понадобится.
– Ты имеешь в виду Оливера, не так ли? – Голос Кэтрин зазвенел от гнева.
– Я говорил о всех вместе, – развел руками Луи. – Честно говоря, я сочувствую их неудаче. Я играл, Кэтти, и выиграл.
Он обвел довольным взглядом роскошные покои.
Желудок молодой женщины чуть не перевернулся от самодовольства, прозвучавшего в его голосе. Он сказал, что сочувствует их неудаче, но это было не столько сострадание, сколько удовольствие.
– Да, ты выиграл, – сказала она, недовольно скривив губы. – Но не придется ли тебе скоро опять играть, Луи? Надолго ли ты сохранишь все это? – Она обвела рукой комнату так, как он только что сделал это взглядом. – Ты обираешь до нитки деревни, чтобы ни в чем себе не отказывать. Ты продаешь шерсть, хотя овец даже еще и не стригли.
Он напрягся, его ноздри гневно расширились.
– Я хозяин замка. Мне необходимо показывать свое богатство. Можно подумать, что ты предпочитаешь жить в шалаше.
– Я жила в шалаше и живу до сих пор! – налетела на него молодая женщина. – Ты показываешь чужое богатство. Ты живешь ложью, Левис из Чепстоу, жалкой, ничтожной ложью!
Последнее слово перешло в отрывистый вскрик, потому что Луи ринулся от окна и ударил ее по лицу.
– Заткнись, карга! Жена должна чтить и уважать мужа, а я что-то не вижу от тебя ни того, ни другого!
– Мое почтение и уважение с тем, кто их заслуживает! – бросила Кэтрин. Ее щека онемела от удара. С нарастающим страхом и гневом она смотрела, как муж потянулся за ремнем.
– Нет, милорд, – выступила вперед Амфрид с выражением ужаса на круглом, простом лице.
– Проваливай! – рыкнул Луи и проорал это еще раз во всю силу своих легких, когда служанка заколебалась. Амфрид метнула испуганный взгляд на свою госпожу и выскочила из комнаты.
Кэтрин смотрела в лицо мужа, часто и прерывисто дыша; желудок так сжался, что горло непроизвольно совершало мелкие глотательные движения, словно удерживая рвоту.
– Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен выбить из тебя яд, – сказал он, крутя в изящных пальцах кожаный ремень.
Молодая женщина сжала губы. Она не издала бы ни звука, чтобы спасти собственную шкуру, но на ставке сейчас было большее. Она могла бы дать ему самую вескую причину в мире, если бы была способна заговорить. Ее лоб покрылся холодным потом, комната плыла и колыхалась, как палуба корабля.
– Ну? – спросил он, подняв брови. – Или тебе развязать язык ремнем?
Она покачала головой и сглотнула.
– Нет, Луи. Но, прежде чем ты разукрасишь меня, узнай, что я беременна.
– Ты что? – переспросил он, оборачивая ремень вокруг руки. Взгляд, в котором были только господство и мужская жестокость, просветлел от изумления.
– Я беременна, – повторила она, падая на колени в сухо захрустевший тростник.
Луи отшвырнул от себя ремень, как ядовитую змею, и бросился на колени рядом с ней, внезапно весь преисполнившись нежности и заботы:
– Почему ты мне не говорила?
Она содрогнулась и оперлась на его сильную руку, руку, которая чуть не избила ее за слова правды.
– Я совсем недавно узнала сама. Хотела убедиться.
– А я-то все удивлялся, почему ты последнее время стала такой сварливой. Теперь понятно, так что прощаю.
Кэтрин чувствовала себя слишком слабой, чтобы ответить на это заявление, как оно того заслуживало. У нее больше не было сил продолжать борьбу.
– Сын, – ликующе произнес Луи. – У меня будет сын. Он взял ее под локоть и заглянул в позеленевшее, осунувшееся лицо.
– Когда, Кэтти, когда он родится?
– Это может быть девочка, – возразила она в последней попытке сказать что-нибудь наперекор.
– Нет, это будет мальчик, – яростно потряс головой Луи. – В нашей семье всегда рождались сыновья. Когда?
– В ноябре. Я думаю, примерно под праздник Святого Мартина.
Он бережно поднял ее с пола, отнес на кровать, затем взял из чаши на сундуке влажное, пахнущее лавандой полотенце и отер виски.
– Я надеялся на такую новость. Какой мужчина не надеялся бы? Ты не спешила в первый год нашего брака, и я думал, что ты можешь оказаться бесплодной.
– Значит, теперь ты ценишь меня больше, чем прежде? Он не расслышал сарказма в ее вопросе.
– Превыше всего. Ты носишь нашего сына. Я устрою в твою честь большое празднество и пошлю весть королю и Вильяму д'Ипру. Пусть не скупятся на крестильные дары.
Кэтрин закрыла глаза. Она внезапно ощутила такую усталость, что даже дышать было трудно. Слабая жизнь, растущая внутри нее, не навела Луи на мысль позаботиться о более обеспеченном будущем. Она оказалась просто дополнительной причиной транжирить богатство, которого он не имел.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100