Читать онлайн Любовный узел, автора - Чедвик Элизабет, Раздел - ГЛАВА 35 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовный узел - Чедвик Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.27 (Голосов: 62)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовный узел - Чедвик Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовный узел - Чедвик Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Чедвик Элизабет

Любовный узел

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 35

Прачка Агата водрузила на стол корзину с чистым бельем.
– Все готово, – объявила она. – С тех пор как ты вернулась в Бристоль, ты стала одной из моих лучших заказчиц.
Кэтрин покаянно улыбнулась, расплачиваясь с Агатой за работу.
– Кое-кто утверждает, что я жуткая мотовка, потому что стираю рубашки и сорочки чаще двух раз в год.
– Только не я, – хихикнула Агата, пряча монетки в кошелек. – И вот что я тебе еще скажу. Рыцари, которые платят мне за стирку их рубах и белья, в основном-то и пользуются успехом у женщин. Кому охота подходить поближе, если человек воняет, как законченный фермер? – Прачка обвела взглядом комнату и кивнула. – Хороший домик. Этель здесь бы понравилось.
– Мы сняли его у Джеффри Фитц-Мара, – сказала Кэтрин, полностью присоединяясь к восхищению Агаты воздушными пропорциями крестообразной рамы. – Оливер скоро уедет, а я останусь здесь с детьми ждать возвращения армии.
Она предложила Агате чашу вина. Глаза прачки заблестели, и она с готовностью плюхнулась на стул.
– Всего чашечку, – ответила она. – А то я не смогу работать. Хорошо, что Джеффри Фитц-Мар снова на ногах, несмотря на все горести, которые его постигли.
Они немного посидели и поболтали. О Джеффри, о войне, о всяких женских делах. Розамунда с гордостью показала Агате сделанную ею тесьму и кусок вышивки, которой она сейчас занималась. Мальчики наперебой просили прачку покачать их на округлых коленях.
В дверь постучали. С чашей в руке и улыбкой на губах Кэтрин открыла ее. Там стоял горожанин, один из самых бедных, зарабатывавших себе на жизнь тем, что держали лошадей, носили грузы и бегали по поручениям. Она немного знала этого человека, потому что пару раз его посылали позвать ее принять роды.
– Ты Эльдред, да? – спросила она.
– Угу, госпожа, Эльдред, – подтвердил он. Его желтые зубы были стесаны почти до самых корней. Он просунул в дверь голову. – Утро, Агата.
– Утро, Эльдред, – ответила та с явным раздражением.
– Чем можем служить? – спросила Кэтрин. Эльдред пожирал глазами вино, но не был настолько глуп, чтобы искушать удачу.
– Мне велели найти повитуху, такую, которая понимает в своем деле. Я знал, что вы вернулись в Бристоль: прошел такой слух. Ну и решил, что сразу приведу вас, если смогу. – Он вытер рукавом каплю, повисшую на носу и громко засопел. От его одежды нестерпимо воняло помоями и мочой. Помимо всего остального, этот человек еще занимался тем, что рылся в кучах городских отбросов в поисках чего-нибудь годного к употреблению. Кэтрин сильно подозревала, что свою одежду он выловил там же. Ее нос свидетельствовал о неоспоримом факте, что Эльдред в жизни никогда не платил прачке.
– Уже? Женщина уже рожает? – спросила Кэтрин, снимая с крючка плащ.
Эльдред пожал плечами и развел грязные руки.
– Наверное, так. Я ее не видел, только мужа, но он трясся, как лист. Он платит хорошо… как раз по вам.
– Агата, ты не присмотришь за Розамундой и мальчиками, пока Оливер или я не вернемся?
– Конечно, госпожа, иди спокойно, – помахала рукой пожилая женщина. – А куда ты идешь-то, если понадобится отыскать?
– Причальный переулок, – сказал Эльдред. – Прямо посередине, меж поварней и баней.
Они ушли. Агата закрыла за ними дверь, нахмурилась и поджала губы.


Причальный переулок был не худшим местом в Бристоле, но и не самым лучшим. Между домами купцов и ремесленников встречались поварни и пекарни. Были там таверны и бани. Человек мог поесть, получить выпивку, найти девку, и все это на расстоянии не более тридцати ярдов. Но на том же расстоянии его могли ограбить и бросить в реку.
– Вот дом, – сказал Эльдред, остановившись перед строением, которое было зажато между двух более крупных зданий. Плетеные стены недавно обмазали свежей глиной; солома на крыше тоже лежала новая.
– Хозяева-то баню держат, – добавил Эльдред – Купили его у одной вдовы, которая тут жила. А теперь сдают, во как.
Пока Эльдред барабанил в дверь, Кэтрин разглядывала дом. Такие местечки мужчины обычно держат для встреч с любовницами, а не для того, чтобы обзаводиться настоящим хозяйством. Наверное, рожает как раз любовница.
На стук Эльдреда отворил рыжий уэльсец.
– Я привел повитуху, как просил твой хозяин, – объявил горожанин.
Кэтрин сначала не узнала Ивейна: у нее сложилось только четкое ощущение, что она уже видела его прежде. Имя вспомнилось, только когда она уже переступила через порог и снимала капюшон.
– Ивейн? – Ее глаза расширились.
Глаза солдата тоже. Он резко повернулся к Эльдреду и бросил:
– Что это еще за шутки?
– Никаких шуток, – озадаченно захлопал глазами горожанин. – Вы просили повитуху, я сказал, что приведу, если смогу найти, и вот она здесь. Давай заслуженную плату. – Он протянул руку.
– Ты ничего не заслужил, – прорычал Ивейн.
От потрясения Кэтрин как-то ослабела и совсем растерялась. Хозяином Ивейна мог быть только Луи. Матерь Божья, после стольких лет! Он врывался в ее жизнь и исчезал из нее, как дух-разрушитель: приводил все в хаос и оставлял ее подбирать осколки только затем, чтобы вновь возникнуть и снова расколотить все вдребезги. Кэтрин положила руку на грязный рукав Эльдреда.
– Проводи меня домой, Эльдред, – сказала она настолько спокойно, насколько смогла. – Я сама заплачу тебе.
Она повернулась к двери.
– Не стоит, – тихо сказал Луи, загородив дорогу. – Спасибо, хозяин Эльдред.
Он дал посланцу серебряный полпенни, опустил руку на плечо Кэтрин, чтобы удержать ее, и посторонился, давая горожанину пройти. Затем закрыл дверь.
Если бы не мысль о женщине, к которой ее привели на помощь, Кэтрин отпихнула бы его и бросилась вслед за Эльдредом. Она гневно уставилась на мужа и сказала:
– Меня вызвали к роженице. Как видно, еще одна несчастная женщина пала жертвой твоего очарования.
Луи принял обиженный вид.
– Почему ты всегда думаешь обо мне самое худшее, Кэтти?
– Потому что мне известно, что ничего иного и быть не может, – взорвалась она. – И мое имя Кэтрин. Что ты делаешь в Бристоле, Левис?
Он пожал плечами и улыбнулся: знакомый жест, который когда-то заставлял всю ее замирать, но теперь не вызвал ничего, кроме раздражения. В нем было одно жеманство и ничего привлекательного.
– То же, что и все остальные. Отдаю дань вежливости принцу Генриху, нашему будущему королю.
Как, ты считаешь, что он пожалует тебя замком, чтобы наверняка избавиться от него?
– Я вижу, у тебя еще есть коготки, – скривился Луи.
– Я не выношу болванов. Проводи меня к женщине, которая рожает, или отпусти. – Она положила руку на дверной засов.
– Здесь нет рожающей женщины, – сказал Луи. – Повитуха нужна мне. Я не знал, что старый нищий приведет тебя.
– Что? – Кэтрин уставилась на него, спрашивая себя, не потерял ли он рассудок. – Зачем тебе повитуха?
Луи коротко глянул на Ивейна.
– Пойди в соседнюю дверь и позабавься, – сказал он, бросая солдату монетку. – Мне нужно поговорить наедине со своей женой.
– Я тебе не жена, – холодно сказала Кэтрин. – Ты лишился прав на меня, когда ускакал из Уикхэма, оставив меня с младенцем на руках выдерживать осаду.
– В глазах церкви ты моя.
– Но только не в своих глазах, и это главное. Ивейн, потупившись, открыл дверь и вышел на улицу.
Кэтрин рванулась было за ним, но Луи оказался быстрее: он прыгнул вперед и загородил вытянутой рукой дорогу.
Кэтрин выпрямилась, ощущая одну ненависть и, пожалуй, искорку страха.
– Пусти меня, – прошипела она. – Зачем бы тебе ни понадобилась повитуха, найди себе другую. Я не обязана тебе верностью и не собираюсь оказывать никаких услуг.
– А как же насчет жалости, Кэтрин? – Его голос смягчился и приобрел пафос. – Неужели в тебе не найдется жалости, чтобы проявить ко мне сострадание?
– Нет, – твердо ответила она, но и сама заметила предательскую нотку неуверенности.
Луи тоже отметил ее и немедленно этим воспользовался.
– Я не верю этому. Твое сердце всегда было нежным, даже если заключено в стальную скорлупу. – Он понурил голову. – Я умираю. Именно поэтому я и отослал Ивейна: он не должен знать. Ты избавишься от меня раньше, чем предполагаешь.
– Умираешь? – Кэтрин не знала, смеяться или пугаться, верить или усомниться. – Не вижу, чтобы с тобой было что-нибудь не так.
Она и не могла видеть. Он был строен, загорел и так же преисполнен жизненной энергии, как и раньше.
– Тогда посмотри еще.
Она последовала за его взглядом вдоль вытянутой руки, загораживающей выход, и увидела на обнажившейся коже запястья язвенное пятно размером примерно с брошку.
– Проказа, – сказал Луи, опуская руку и поворачивая ее так, чтобы Кэтрин смогла разглядеть пятно более пристально. – Проклятие крестоносцев. Я принял крест во искупление своих грехов, и он забрал мою жизнь. Пожалей меня, Кэтрин. Лежа на своем теплом, незаконном ложе, вспомни обо мне в нищенских лохмотьях на обочине дороги с тренькающим колокольчиком в качестве подруги на ночь и криком «Нечистый!» на губах.
Она покачала головой и сглотнула, не в силах отвести взгляд от язвы с серыми шелушащимися краями. Ей не один раз приходилось встречать прокаженных, бросать им в виде милостыни фартинги и полпенни, но только на расстоянии. Они одевались в глухие одежды, чтобы скрыть язвы, оставленные на телах болезнью, но женщина видела достаточно пятен, чтобы знать признаки.
– Ступай, если хочешь, – сказал Луи, отступая и освобождая проход на мокрую улицу. – Возвращайся к своей жизни и делай вид, что мы были всего лишь кораблями, разминувшимися в ночи, что мы никогда не сталкивались.
– Мне жаль. Мне так жаль, – прошептала Кэтрин.
Красивый, пустой Луи, так нуждавшийся в лести, находивший такое удовольствие во всех чувственных вещах. Это был самый жестокий конец из тех, какие могла изобрести судьба. Хотя дверь была распахнута, Кэтрин не могла просто так взять и уйти.
– Мне тоже. – Он прикрыл рукавом больное место. – Насколько я понял, это расползается медленно; пройдет достаточно времени, прежде чем оно доберется до моих пальцев и заставит их гнить. По крайней мере, пока я могу прятать язву, жить среди других людей и идти своей дорогой в мире. Но довольно скоро все это изменится. – Он насмешливо посмотрел на нее. – Теперь тебе меня жалко?
Кэтрин сжала кулаки. Она чувствовала и сострадание, и гнев. Насколько это похоже на Луи: он лучше заразит других, чем пожертвует своим образом жизни.
– Даже если и жалко, тебе-то какой в том прок? Насмешливое выражение исчезло. Лицо стало молящим, хотя сквозь жалобную просьбу проглядывал расчет.
– Во имя жалости ты могла бы помочь мне выжить.
– Зачем, если твоя смерть устроит меня гораздо больше? Когда он захлопнул раскрытую дверь, улыбка стала почти гримасой.
– А совесть, Кэтрин? Твоя кровоточащая совесть? У меня совести вообще нет, но ты всегда обладала ей в избытке на двоих. Именно поэтому и не ушла, пока у тебя был шанс.
Она прикусила губу, признавая, что он прав: он всегда умел нащупать слабое место и сыграть на нем.
– Я не знаю лекарства от проказы, – сказала она. – Я ничего не могу для тебя сделать.
– Однако оно существует. Врачи в Святой земле гораздо ученее здешних. Они знают все даже о таких лекарствах, о каких мы и понятия еще не имеем. – Глаза Луи горели.
– Мне известно, что среди арабов существует давняя лекарская традиция, – ответила Кэтрин. – Этель научила меня многому из их методов. Но я не знаю, что могло бы помочь от проказы.
Она никак не могла понять, к чему клонит муж. Зачем ему повитуха, когда правильнее было бы обратиться к лекарю? В ее мозгу начала зарождаться страшная догадка, но такая отвратительная, что она не позволяла ей оформиться словами.
– Знахарка не научила тебя всему, она была не такой мудрой, как считала сама. – Луи улыбнулся и сложил руки, но Кэтрин понимала, что это одна видимость, что он дрожит от подавляемого страха или возбуждения.
– Так что же ты хочешь? – потребовала она, внезапно потеряв терпение. – Кровоточит моя совесть или нет, но, клянусь, я сейчас уйду. Дома меня ждут муж и дети.
– Тогда тебе повезло. У меня есть только Ивейн и моя гниющая плоть, – сказал он, скривив губы. – Как там моя дочь?
– Если бы ты остался, то знал, – сварливо отозвалась Кэтрин. – Ты можешь претендовать на нее в той же степени, что и на меня, то есть никак.
Луи фыркнул и отвел глаза.
– Я не порицаю тебя за горечь, Кэтти, но имей хоть немного милосердия.
– Нет во мне никакой горечи. Я счастлива! – парировала она. – Розамунда расцветает и обещает стать красавицей, а у меня еще два сына. Мы с Оливером очень довольны. Что же до милосердия… Если у тебя есть только Ивейн да гниющая плоть, то вини лишь самого себя. А теперь скажи, что тебе надо, и дай мне уйти. – Кэтрин сделала шаг к двери, чтобы подчеркнуть свое требование. Снаружи донесся звук чьих-то поспешных шагов и стих вниз по улице. За стенкой владелец поварни грохотал решеткой кирпичного очага.
– Лекарство от проказы – это мазь, сделанная из нескольких составляющих, – проговорил на фоне этого шума Луи знакомым, приглушенным голосом – Все, что нужно, я могу достать у аптекаря, кроме одного…
– Кроме одного? – повторила Кэтрин, чувствуя, как зашевелились волоски на ее шее.
Луи расцепил руки и положил их на стол.
– Мне нужен жир, вытопленный из мертворожденного младенца, – сказал он. – Только повитуха может достать его мне.
– Господи Иисусе! – уставилась на него Кэтрин с крайним отвращением. – Я знала, что ты любишь только себя, но не понимала, что это направлено на вечную погибель твоей души! Нет, нет и нет!
– Он нужен мне, Кэтти. Мне необходимо его достать, и я могу заплатить – золотом. – Он взмахнул рукой – Боже, да не гляди ты на меня так. Какая тут беда, если ребенок мертв? Ему не нужен жир. Даже если его похоронить нетронутым, все мясо сожрут черви, оставив одни кости.
Кэтрин боролась со рвотой, но напрасно. Ей пришлось доковылять до угла и срыгнуть. Она познакомилась с темной стороной Луи в Уикхэме и даже смогла жить с ней, но никогда не подозревала ее истинных глубин. Это было святотатство, но он придавал ему не больше значения, чем вытапливанию жира из животного. Овечка на бойне. Она сглатывала и сглатывала, а перед ее мысленным взором проносились дети, которых она приняла. Розамунда, двойняшки, красные и ревущие, прямо из чрева. Рассеченное тело Эдон и ее серый, мертвый ребенок.
– Я думал, что твой желудок покрепче, – раздался сзади голос Луи. – Я прошу только достать мне мертвого новорожденного. Принеси его, а остальное сделаю я сам.
Кэтрин показалось, что она сейчас упадет в обморок. На какой-то момент мир закружился и почернел. Она вцепилась в стену и медленно перевела дух.
– Даже просьба о таких вещах ведет тебя в ад, – проговорила она. Собственный голос доносился до нее словно издалека.
– Я попаду в ад, если не найду лекарства, – с отчаянием отозвался он. – Я заплачу золотыми византинами, Кэтти.
– За все золото в мире ты не купишь моей помощи для такого дела.
За ее спиной надолго замолчали, затем Луи сказал:
– А что если я дам отказ от нашего брака, чтобы ты могла обвенчаться с Паскалем? Что если я получу церковный развод?
Было кратчайшее, едва уловимое мгновение, когда Кэтрин, к своему полнейшему отвращению, чуть было не откликнулась, и потому ее ужас удвоился. Он предлагал ей самое заветное желание за абсолютно невозможную цену.
– Может быть, у тебя не проказа, – произнесла она, скрипнув зубами – Может быть, просто твоя гнилая душа начала просвечивать сквозь кожу.
Она повернулась и, совершенно посерев, посмотрела ему прямо в лицо:
– Мне не нужны ни твои деньги, ни твои предложения, ни сам ты.
Они пристально глядели друг на друга. Затем Луи опустил глаза и пожал плечами.
– Мне казалось, в тебе больше сострадания, но, как видно, я ошибся. Любой посторонний проявит большее милосердие. – Его губы сложились в горькую улыбку. – Не шипи, Кэтти, я найду кого-нибудь менее самодовольного, кого можно купить.
Кэтрин подошла к двери и положила руку на засов. Внутри ее всю трясло, но движения были уверенными.
– Не здесь, – сказала она – Не в Бристоле. Я расскажу о тебе всем повитухам, а затем пойду и поведаю все шерифу. К этому моменту ты будешь либо на борту ирландской галеры, либо так далеко, насколько тебя сможет унести полным галопом лошадь. – Ее глаза были холодными и ясными. – В противном случае тебя повесят.
– Ты не сделаешь этого – В голосе Луи прозвучала неуверенность.
– Проверь, – бросила она, рывком распахнула дверь и вылетела на улицу под моросящий дождь.
Луи уставился на дверь и прислушался к отзвуку, с которым она захлопнулась. Сперва он просто не поверил, что она пригрозила ему, а затем ушла, не дав возможности оставить за собой последнее слово. Сразу за недоверием пришли гнев, а потом, поскольку это ведь был Луи, крайняя ярость. Она была его женой, она не имела права не слушаться. Нужно было бросить ее на колени и вбить почтение, а не уговаривать и предлагать. Ему не понравилось то, с каким видом она сказала, что предупредит других повитух в городе, а затем отправится к шерифу. Если она действительно так поступит, то он превратится в беглеца, станет не охотником, а дичью, за которым гонятся и болезнь, и необходимость достать лекарство. Никто не потерпит общества прокаженного.
– Ведьма! – ругнулся Луи, схватил со стены пояс с мечом и распахнул дверь. Ее нужно было остановить.


Кэтрин бежала, не глядя на лужи, хотя уже промочила ноги и забрызгала грязью платье. Дождь на ее лице смешался со слезами. Дул холодный ветер, но дрожь, сотрясавшая ее тело, была вызвана потрясением. Встреча с Луи даже при обычных обстоятельствах была бы достаточно сложной, но сейчас она получилась поистине адской. Снова и снова слышала она, как он спокойно и даже улыбчиво излагает свое страшное требование тоном, в котором не было ни тени сомнения, что она согласится. Образы по-прежнему кружились вокруг ее головы. Если она перестанет бежать, то ее опять начнет рвать.
– Кэтрин, подожди!
Она повернулась и прищурилась в косых струях дождя. Луи махал ей рукой и бежал по переулку. На нем не было плаща, темные волосы не покрывали ни шляпа, ни колпак, но, хотя он не успел накинуть что-нибудь для защиты от непогоды, он надел пояс с мечом.
Этого было достаточно. Если она подождет, то погибнет. Кэтрин резко отвернулась и снова побежала, одновременно передвинув на живот свою сумку и судорожно нащупывая там нож, подаренный Оливером. Если он настигнет ее, она им воспользуется. Промелькнуло воспоминание о Рэндале де Могуне. Она снова видела себя зажатой в углу, чувствовала ветер, поднятый клинком, и жгучую боль в боку. Луи не станет убивать ее на глазах у свидетелей. Он поймает ее, затащит в какой-нибудь проулок трущоб, и заставит ее замолчать там. Это достаточно просто. Однажды она уже чуть было не стала жертвой. Она не собиралась становиться жертвой сейчас.
Бежать в юбках было трудно. Тяжелый мокрый подол бил по ногам. Люди провожали ее любопытными взглядами. Даже в этой части города редко увидишь бегущую женщину. За спиной раздавалось дыхание Луи, и Кэтрин знала, даже не оборачиваясь, что он догоняет ее. Он всегда был быстр на ноги, а до знакомых соседей у замка оставалось невероятно далеко. Перед Кэтрин на фоне крепостной стены возникла церковь Святого Николая, и она удвоила свои усилия. Если удастся забежать внутрь, она окажется в безопасности.
– Держи ее! Держи девку! – закричал сзади Луи, преследуя ее чуть ли не по пятам. – Эта воровка украла мой кошелек! Держи ее!
Навстречу Кэтрин выпрыгнул какой-то мужчина, расставив руки. Кэтрин всхлипнула и быстро пригнулась. Его пальцы сомкнулись на плате, и на один страшный, сбивший дыхание миг, он рывком дернул ее назад. Затем ткань подалась, взметнулись черные пряди, Кэтрин снова была свободна и бежала. Однако задержка позволила Луи выиграть драгоценные ярды, и она уже понимала, что не успеет добраться до церкви.


– Она пошла принимать роды в Причальный переулок, – повторила Агата на нетерпеливые расспросы Оливера. – Не знаю, сколько она там пробудет. Эльдред увел ее примерно час назад. – Агата склонила голову на бок и с тревогой взглянула на рыцаря. – Что-нибудь не так, милорд?
Оливер смотрел на полную старуху, на своих сыновей, деливших ее колени. Генри с орехово-зелеными глазами Кэтрин, Саймон с серыми, как у него. Розамунда сидела у их ног, собирая в узор пять разноцветных шерстяных ниток. Ее глаза были темными и яркими, как у Луи, и Оливер вовсе не собирался отдавать ее этому человеку. Кэтрин тоже. И его не заботило, чем придется расплачиваться.
– Да, – сказал он. – Мне необходимо видеть Кэтрин немедленно. Ты не сможешь задержаться еще немного и посмотреть за детьми?
– Конечно, милорд. – В глазах прачки сквозило откровенное любопытство, сменившееся страхом, когда рыцарь вынул из сундука меч и нацепил его на пояс.
– Ты сказала, Причальный переулок? Агата сглотнула.
– Да, милорд. Примерно посередине, рядом с баней.
Последний раз посмотрев на прачку и детей, Оливер вышел. Тонкие, как паутина, струи дождя шептали на ветру, небо было тускло-серым. Он повернул по Корнстрит и направился к реке, прикидывая на ходу, что скажет Кэтрин. Первый импульс был рожден инстинктом, не разумом. Он знал только, что присутствие Луи опасно, что Кэтрин должна быть рядом с ним, как ребро у Адама. Ему необходимо было видеть ее, держать, касаться и чувствовать, что Луи бессилен.
Оливер нисколько не сомневался в Кэтрин, но испытывал огромный страх, что Луи каким-то образом сможет отбить ее обратно. Эта мысль заставила его ускорить шаги и тихо выругаться. Когда он добрался до улицы Святого Николая и повернул направо, его рука лежала на рукояти меча, а все встречные поспешно расступались.
– Держи ее! Держи девку!
Крик ворвался в его сознание. Быстро глянув влево, Оливер увидел бегущую изо всех сил, а вовсе не притворно, женщину. В то же мгновение он понял, что это Кэтрин и что за ней, словно волк за ланью, гонится Луи. Какой-то человек встал на ее пути, в его руке остался сорванный плат. Черные волосы Кэтрин разметались за ее спиной. Она побежала, а затем резко обернулась лицом к преследователям, держа наготове нож.
Оливер выхватил из ножен меч и рванулся вперед.
– Стойте, именем принца Генриха! – проревел он.
Горожанин, схвативший плат Кэтрин, резко остановился как раз вне пределов досягаемости ее ножа. Его лицо горело от бега и возбуждения.
– Это девка, сэр. Она украла кошелек!
– Оливер! – облегченно всхлипнула Кэтрин, но продолжала сжимать рукоять ножа. Луи тоже затормозил, глядя на Оливера лихорадочно горящими глазами. Оливер ответил неумолимым взглядом. Его страх и гнев перегорели; теперь он был холоден и тверд, как лед.
– Эта леди не девка, а благородная дама, пользующаяся почетом у самого принца, – сказал он, не спуская глаз с Луи. – Человек, который обвиняет ее, – вероломный мерзавец и наемник.
– Так говорит прелюбодей, укравший чужую жену и ребенка, – презрительно усмехнулся Луи.
– Не тебе нести чепуху по поводу воровства, – произнес Оливер, едва двигая губами – Ты столько раз попирал собственную честь, что теперь никакое чудо не очистит ее от грязи… или, вероятнее всего, ты с самого начала был лишен всякой чести.
Блеснул поднявшийся в позицию меч. Луи посмотрел на это, и по его лицу пробежала кислая улыбка. Он поднял собственное оружие.
– Нет! – вцепилась в рукав Оливера Кэтрин – Он не достоин этого. Пусть уходит!
– Чтобы снова и снова преследовать нас? – мрачно отозвался Оливер. – По моему суждению он определенно достоин савана и шести футов земли.
– Это уже неважно: он умирает, и вот почему…
Прежде чем она успела договорить, Луи резко развернулся на пятках, протолкался сквозь успевшую собраться толпу и побежал обратно по узкой улице.
– Для меня это важно, – со спокойной уверенностью сказал Оливер. – Я буду удовлетворен, только когда коснусь собственной рукой его тела.
Отцепив руку Кэтрин, он прыжками понесся вслед за Луи.
– Боже, Отец Небесный! – Кэтрин выхватила свой плат у горожанина и побежала за мужчинами. Что бы Луи ни сделал, каким бы он ни был, она не хотела видеть его кровь на руках Оливера.


Луи не медлил. Он всегда был скор на ноги и обладал превосходным дыханием, но Оливер тоже был в форме и умел бегать. Он был выше, шаг длиннее, и он еще не успел набегаться по городу. Когда они достигли моста, ведущего к пригородам на другом берегу Эйвона, Оливер наконец поравнялся с Луи и сбил его с ног.
Мужчины покатились по грязи и навозу. Луи, ловкий и скользкий, как угорь из Северна, умудрился высвободиться, несмотря на то, что Оливер был наверху.
– Она всегда была моей, – выдохнул он, вскакивая на ноги. – Тебе не изменить этого, как не старайся.
Он яростно взмахнул ногой. Оливер поднырнул под удар и снова опрокинул, схватив за щиколотку. На этот раз он выхватил из-за пояса нож.
Глаза Луи расширились, но не от страха, а от дикого возбуждения.
– Давай, убей меня, – прохрипел он, искушая Оливера широкой белозубой усмешкой – Удовлетвори свое желание, а потом понаблюдай, как она будет плакать по мне.
Оливер взглянул в горячечные темные глаза, и внезапное отвращение обожгло его глотку. На мгновение он представил себе, с каким удовольствием перережет ему горло. Торжество будет сильным, но продлится лишь до тех пор, как остынет разбрызганная кровь. Мертвый Луи достигнет гораздо большего, чем живой.
Он отодвинул нож и присел на пятки.
– Нет, – тихо сказал он – Ты этого не стоишь. Честная, быстрая смерть слишком хороша для тебя.
Возбуждение угасло в глазах Луи, и Оливер уловил совершенно нелепую, неуместную искорку страха, которой не было прежде.
– Пожалуй, я стану преследовать тебя так же, как ты преследовал меня, – пробормотал Оливер, крутя нож в руке. – Ты не найдешь больше убежища ни в темных углах, ни в зимней ночи.
Луи горько рассмеялся.
– Такая угроза способна напугать ребенка, но не обреченного, – насмешливо проговорил он, все еще стараясь раздразнить противника и глядя на нож, как пьяница смотрит на непочатую бутылку вина.
Снова начала собираться толпа. Кэтрин протолкалась сквозь нее с помощью локтей и воззрилась на представившуюся сцену. Поднялся крик. Какой-то торговец с телегой спешил переехать мост, прежде чем закроют на ночь ворота; с другого конца приближались солдаты с пиками наготове.
– Спроси ее, – сказал Луи, – спроси ее, чего она хочет. Попятившись от ножа, он медленно встал и улыбнулся Кэтрин.
– Что он должен сделать, Кэтти? Вырезать мое сердце или отпустить меня? – Он развел руки. – Выбор за тобой.
Кэтрин сжала кулаки. Она посмотрела на мужа, потом на Оливера, который быстро дышал. Под ее взглядом Оливер спрятал нож.
– Выбор за мной. – Он подошел к Кэтрин и обвил рукой ее талию. Затем, повернувшись к Луи, сказал. – Я собирался убить тебя. Возможно, если бы ты не настаивал, я сделал бы это. Теперь уже неважно. Всегда найдутся темные ночи и укромные уголки, Луи: как для обреченных, так и для невинных.
Он посмотрел на приближающихся стражников. Луи тоже посмотрел на них, а потом на толпу, заблокировавшую конец моста со стороны города.
– Ступай, Левис из Чепстоу, ты свободен. Я не остановлю тебя.
Луи сглотнул. Его кулаки сжались и разжались. Кэтрин начала было говорить, но Оливер кивком головы заставил ее замолчать.
– В чем дело? – требовательно спросил один из стражников, потом, несмотря на грязь и густеющие сумерки, узнал Оливера и прикоснулся рукой к шлему – Сэр.
– Ни в чем, – ответил Оливер, не спуская глаз с мужа Кэтрин. – Просто перепутали имя и приняли одного человека за другого.
Дождь продолжал лить, возница орал Луи, чтобы тот убрался с дороги.
Луи медленно повернулся кругом, поочередно отвечая на взгляды собравшихся, чуть дольше и с насмешкой посмотрел на Оливера, затем сосредоточился на Кэтрин, словно они были в полном одиночестве в спальне.
– Помнишь Чепстоу, Кэтти? – сипло спросил он – Первый год?
Она ничего не ответила, только прикусила губу и прислонилась к Оливеру, ища защиты; она так вцепилась в его плащ, что побелели костяшки пальцев.
– А Рождество в Рочестере? Ту игру в башмак? Ведь не все было плохо, не правда ли?
Горло Кэтрин дрогнуло.
– Это было обманом, – шепнула она.
Губы Луи растянулись в безрадостную улыбку.
– Разве? Тогда мы оба обманывались. Искренне или фальшиво, считай как хочешь, но я любил тебя, Кэтти. Помни об этом, если позабудешь все остальное.
Он повернулся, легким шагом подошел к краю моста и так же легко прыгнул в мутные воды Фромы, прежде чем кто-либо успел остановить его.
Отчаянный крик Кэтрин заглушила толпа, рванувшаяся к месту происшествия. Однако смотреть было не на что: под мостом быстро неслась и крутилась бурая весенняя вода. Нигде не появилось головы, ни один пузырек на поверхности не показывал, куда упало тело.
Кэтрин закрыла лицо руками и прижалась к холодной, покрытой грязью груди Оливера. Оливер с суровым лицом обнял ее за плечи.
– Вынесет на берег со следующим приливом, – заметил возница с мрачной усмешкой. – Последнего выбросило после зимних бурь.
– Если только он не остался в живых, – сказал Оливер. Никакой логики в этом замечании не было, потому что Луи прыгнул в воду с мечом и в тяжелом стеганом гамбезоне, но Оливера до сих пор преследовал по ночам кошмар, в котором Луи выползал из воды на берег и с демонической ухмылкой принимался выжимать свою одежду.
– Нет, – всхлипнула Кэтрин и подняла лицо, вытирая глаза краешком плата. – Жизнь означала бы медленное умирание в качестве отверженного, а я знаю, что его тщеславие не перенесло бы этого.
Оливер дотронулся до ее мокрой щеки; в его глазах застыл вопрос.
– У него была проказа. – Кэтрин сглотнула, борясь с очередным приступом тошноты. – Он… он просил меня достать одно средство для лекарства, а когда я отказалась, потому что для этого нужен был мертворожденный ребенок, вышел из себя. Остальное ты знаешь.
Оливер обхватил ее руками, окружая любовью и утешением, деля ее гнев, принимая на себя ее горе. Толпа постепенно рассеялась, повозка прогрохотала мимо по дороге в город. Один стражник вернулся на свой пост, остальные пошли доложить о происшествии и организовать поиск.
– Домой, – произнесла Кэтрин, прижимаясь к Оливеру. – Забери меня домой.
– Ты дома, – сказал он, пряча лицо в ее наполовину открытые волосы. – Навсегда.


Накануне того дня, когда армия Генриха выступила из Глостершира, тело Левиса из Чепстоу вынесло на берег в устье реки. Оно пробыло в воде три дня, вздулось, а кожа приобрела серовато-белый оттенок. Там, где оно билось о камни и топляк, остались разрывы и кровоподтеки. Яркая синяя краска слиняла с туники, одного башмака не хватало, словно в насмешку над тем временем, когда Левис разыграл свою смерть в реке.
Оливер присел рядом с трупом; в нос ударил запах моря и тления. Потом он подтвердил личность погибшего людям шерифа и осторожно повернул правое запястье. Язва была точно на том месте, где сказала Кэтрин: бледная, как само тело, но все еще хорошо различимая.
– Бедняга, – пробормотал кто-то.
Оливер встал и посмотрел сверху вниз на останки. В небе вились и кричали чайки. Косые лучи солнца слепили глаза.
– Заройте его поглубже, – сказал он. – Бог ему судья.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовный узел - Чедвик Элизабет



Мрачный роман из средневековья. Реально описаны жизнь, быт и войны того времени.Не дай бог жить в те времена.Не даром их называют темными веками.
Любовный узел - Чедвик ЭлизабетВ.З,.65л.
6.06.2013, 11.13





тяжеловато, конечно, особенно для расслабляющего чтения на ночь. но красиво, жизненно и с надеждой. читаешь, и хочется стать таким же сильным и стойким. читате, девушки, оно того стоит.
Любовный узел - Чедвик Элизабетstrun-ka
8.06.2013, 0.48





Хороший роман. Вроде бы ничего не обычного... но хотелось дочитать, да и сюжет не "избитый"
Любовный узел - Чедвик ЭлизабетАлена
1.07.2013, 22.58





Очень берет за душу. Показана реальная жизнь во всей ее несправедливости и жестокости. Главный герой - просто мужчина мечты, именно такой, каким и должен быть: благородный, храбрый, решительный, верный. Роман очень глубокий и эмоциональный, впечатляет. Хотелось бы стереть память и прочесть его еще раз.
Любовный узел - Чедвик ЭлизабетJuli
28.08.2013, 17.41





Роман однозначно оставил яркое впечатление (это и ужасы того времени,роды,войны,насилие и конечно же стремление ГГ найти своё счастье среди мрака).много историч.фактов,но они не похожи на изложение в енциклопедии.иногда сложно обьяснить,ну вот понравилось что-то.так и этот роман...не зря читала...стоит того
Любовный узел - Чедвик ЭлизабетЛилия
6.01.2015, 23.50





Да.забыла сказать ,что именно такой мужчина,как Оливер, моя мечта.Бог секса, верит,защищает,бережет и хочет семью на век...
Любовный узел - Чедвик ЭлизабетЛилия
7.01.2015, 0.02





Тяжелый роман.
Любовный узел - Чедвик ЭлизабетКэт
7.05.2015, 12.56





Роман не о любви, а о самых страшных временах в истории Англии. Некоторые страницы невозможно читать. Как исторический роман заслуживает 8 баллов, как любовный-твердая двойка. Все остальные романы Чедвик-просто супер.
Любовный узел - Чедвик Элизабетksenya
22.09.2015, 0.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100