Читать онлайн Озеро наслаждений, автора - Частейн Сандра, Раздел - 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Озеро наслаждений - Частейн Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.85 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Озеро наслаждений - Частейн Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Озеро наслаждений - Частейн Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Частейн Сандра

Озеро наслаждений

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

14

– Мисс Фаина, доброе утро! – Ян смотрел удивленно. – Вы одна? То есть Даниэль ждет вас сегодня утром?
Пропуская Порцию в гостиную, Ян постоял в нерешительности.
– Нет, он ждет Филиппа. Но Филипп занят. Он послал меня сделать за него утренний доклад. Вы скажете мистеру Логану, что я здесь?
– Но его в данный момент нет. У него ранняя утренняя встреча. Я должен был сказать Филиппу, что он вернется.
– Понятно. Благодарю вас. Я подожду.
– Прекрасно. Я надеюсь, вы не будете против, чтобы подождать в одиночестве. Я встречаюсь с Вики за завтраком.
– Вики? – Порция не могла скрыть легкую улыбку.
– Мисс Тревильон, – сказал Ян, покраснев. – Но я буду рад подождать вместе с вами, если вы хотите.
– Нет, идите. Я подожду одна.
После ухода Яна Порция стала бродить по гостиной, раздумывая, почему она пришла в комнату Даниэля как Фаина. Будучи Филиппом, она могла сохранять дистанцию между собой и Даниэлем. Но в последние три дня, когда она приходила к нему, Даниэль был расслабленным, рассеянным, и ей было все более и более неуютно участвовать в его разговоре "как мужчина с мужчиной". Здесь не было вины Даниэля. Он думал, что имеет дело с мужчиной, а Порция поняла, что, оставаясь одни, мужчины бывают более непринужденными, чем женщины.
Она даже стала опасаться, что в следующий раз может найти его вообще абсолютно голым, а не полуодетым, как в прошлый раз. Она не могла бы сохранить свой маскарад, если бы ей пришлось представлять свой доклад раздетому Даниэлю Логану. Роль Филиппа больше не спасала. Она не видела возможности, чтобы быть Порцией, и не знала, что делать.
Порция с любопытством прошла на половину Даниэля. Ковер был свернут, как будто он выехал. Его красный парчовый халат был брошен на вырезанную в виде ананаса стойку, стоящую в ногах кровати. На резной полке вишневого дерева стояли умывальные и бритвенные приборы. Кончик желтого шелкового галстука выглядывал из приоткрытого комода. Она вытащила его и повязала себе на шею.
Его запах объял ее. Шелк мягко лег на шею. Она закрыла глаза, и в ее голове невольно возник Даниэль, освещенный луной. Он был настолько реален, как будто в самом деле находился там. Он был сильный и суровый, и Порция вздохнула. Интересно, как это было бы на самом деле – быть женщиной Даниэля, чувствовать его губы, его прикосновения. Она и не представляла себе, какие странные, чудесные чувства может вызвать мужское прикосновение! Даже сейчас у нее возникло это ощущение приятного покалывания. Ее горло пересохло, и она открыла глаза.
Это наваждение нужно прекратить. Она пришла делать доклад вместо Филиппа, и следует выкинуть из головы эти мысли здесь, в спальне Даниэля, где она стояла с мечтательными глазами и трогала вещи, к которым прикасался он.
Она быстро открыла комод, чтобы положить на место галстук. Когда она клала его в комод, ее пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое. Она вытащила стопу белья и обнаружила приоткрытый кейс с драгоценностями. Ничего особенного, заверила она себя, кроме того, что одна из вещей была женская.
Возможно, было объяснение тому, что у Даниэля хранилось золотое ожерелье с рубинами, мужской бриллиантовый перстень и карманные часы с инкрустацией в виде розы и инициалами А. Л., сказала себе Порция. Но откуда у Даниэля ожерелье? Она порылась в кейсе. Там было ожерелье, перстень, который он выиграл в покер в ту самую первую ночь, и часы, больше ничего. Почему она так взволновалась? Может быть, она ожидала, что найдет колье леди Эвелины, спрятанное под бельем? Конечно, нет.
Неважно, сказала она себе, Даниэль, может быть, и не вор, а даже если и вор, то почему ее это должно беспокоить? Если ожерелье принадлежит леди Эвелине, она использует это, чтобы гарантировать возврат труппы. Но оно золотое с рубинами, а колье леди Эвелины было отделано бриллиантами. Что бы Даниэль ни сделал с такой великолепной драгоценностью, это его собственное дело. Но все же она не могла не думать об этом теперь.
Ошеломленная своим открытием и ходом своих мыслей, Порция не слышала, как открылась дверь, как Даниэль прошел через гостиную и вошел в спальню.
? Дорогая, я ждал Филиппа сегодня… что вы делаете…
Даниэль увидел, что она держит ожерелье в одной руке и часы в другой. Он остановился.
? Даниэль, я не хотела… Я не обыскивала. Где вы это взяли?
? Это принадлежит мне, – сухо сказал Даниэль.
? Вы украли это, Даниэль? Пожалуйста, вы можете сказать мне?
?Украл? Конечно, нет. Почему вы так подумали?
И тогда он понял. Она думала, что он грабитель. Он улыбнулся, потом уловил недоверчивое выражение ее лица и посерьезнел.
? Моя дорогая девочка, я не украл ни это ожерелье, ни часы.
Он взял у нее украшения и заботливо уложил их в комод.
? Ожерелье сделано из первого золота, которое я добыл. Рубины были добавлены позже, как некое мерило моего успеха.
? Вы, должно быть, очень удачливы, – прошептала Порция, чувствуя, с одной стороны, свою глупость, а с другой – облегчение.
? Если успех вы оцениваете богатством, то можно сказать, что да. Но для меня гораздо больше значат эти часы, принадлежавшие моему отцу. Они даже не ценные. Ходят плохо: всегда на двадцать минут спешат. Я глубоко ценю ваше участие, но вы не должны беспокоиться обо мне. А теперь потрудитесь объяснить мне, почему вы здесь вместо Филиппа.
Даниэль взял ее за руку и повел от комода в гостиную. Он видел, что она смущена. Ее голубые глаза были темными и настороженными. Может быть, она боялась его? Ему хотелось утешить, обнять ее и защитить, развеять все ее сомнения.
Порция не могла смотреть Даниэлю в лицо. Зачем она пришла? Этот маскарад с Фаиной вдруг показался дурацким. Просто потому, что он был с ней, у нее было покалывающее чувство, напоминающее сильный теплый ливень, освежающий горячую кожу. Ей захотелось представить свой отчет и уйти. Даже если Даниэль был грабителем, она – не могла бы выдать его.
? Филипп занят в это утро, Даниэль, – поспешно сказала она. Папа послал меня, чтобы я сказал вам, что заболел Лоусон Пейн. Нам нужно сегодня днем начинать репетиции, но у нас нет другого актера на роль герцога. Мы может отменить спектакль либо отсрочить его до выздоровления Лоусона.
? Лоусон болен? Что с ним?
? Доктор Джеррит думает, что он мог заразиться корью.
? Черт возьми! – выругался, не подумав, Даниэль. Отмена спектакля повлечет отмену бал-маскарада. Его ловушка уже расставлена. Он не может этого допустить. – Не могли бы вы заменить спектакль?
? Ну, мы можем продолжить "Ромео и Джульетту", но я боюсь, что эта пьеса не подходит для веселого бал-маскарада.
?Вы правы. Я должен что-нибудь придумать! Продолжайте репетиции. Мне пришла в голову мысль о другом актере.
? О другом? Кто это?
? Я.
?Вы сыграете герцога? Мистер Логан, мне трудно представить себе, что вы выучите роль к сроку. И у нас нет времени, чтобы учить вас сценическому искусству.
? Фаина, я должен сделать вам одно признание.
Дело в том, что я могу процитировать эти роли из Шекспира так же верно, как обыграть вашего отца в покер. У меня фотографическая память с детства. Чтобы запомнить текст, мне достаточно его увидеть. Все, что мне нужно сделать, это перечитать сценарий.
– Вы можете прочитать сценарий и запомнить роли – так вот просто?
– Да, с небольшой вашей помощью. Я не очень силен в манере произношения, но так как представление будет дано как часть фестиваля, гости не заметят возможных ошибок. Если вы пройдетесь по сценарию вместе со мной, я верю, что вы лучше отнесетесь к моей идее. Я не хочу, чтобы труппа плохо выглядела перед зрителями, которые придут на бал, если я могу избежать этого.
Порция тяжело вздохнула. Она боялась того же. Будет недостаточно, если они введут нового исполнителя. Им придется иметь дело с неопытным актером, когда они предстанут, может быть, перед самой изысканной аудиторией. Как исполнительнице роли Виолы ей придется иметь дело с Даниэлем. Он будет играть герцога, человека, в которого Виола тайно влюблена. Порция не была уверена, что Даниэль справится с ролью.
Тем не менее, она актриса. Она просто должна делать свою работу, даже если будут подвергнуты испытанию все ее способности.
– Хорошо, – решила она, – я пришлю Филиппа репетировать с вами.
– Мне показалось, вы сказали, что Филипп уехал. Боюсь, что ко времени его возвращения начинать будет слишком поздно. Придется этим заняться вам.
– Но комната слишком мала для настоящей пробы вашего голоса. Мы воспользуемся сценой.
– Нет! Я думаю, это будет стеснять. Я не хочу выходить на сцену, пока не буду уверен, что смогу сыграть эту роль. Приходите ко мне. Мы найдем уединенное место.
Не успев опомниться, Порция уже ехала с ним из отеля.
Даниэль не разговаривал, и Порция постепенно упокоилась. Может быть, и получится. А даже если и нет, Даниэлю придется признать свою вину в их неудаче. Гости не посмеют порицать его.
Утро было умиротворяющее. Яркое солнце играло пятнами света и тени в сосновой аллее. Птицы перелетали там и тут, занятые своими делами: одни, чтобы смениться в гнезде, другие несли жирных червей для своих уже вылупившихся детенышей. Волновал сильный аромат полевых цветов, разносимый летним ветром.
– Бог на небесах, и в мире все в порядке, – тихо продекламировала Порция.
– Возможно, – ответил Даниэль, направляя лошадь на дорогу, обсаженную гигантскими дубами.
Он сидел молча, непринужденно держа в руках вожжи.
Одетая в то же самое розовое платье, в котором она была той лунной ночью, Порция выглядела юной и очень неуверенной в себе, сидя на краю скамьи как можно дальше от него.
– Почему бы и нет, малыш? Я думаю, может быть, этот эдемский сад как раз был похож на тот, пока не произошли изменения.
– Я… я немного знаю об эдемском саде, кроме того, что там был змей, который соблазнил Еву. Не лучше ли нам заняться делом? Я имею в виду, что мы должны кое-что сделать, прежде чем нужно будет возвращаться на ленч.
– О, но нам не нужно ехать на ленч. В отеле упаковали все, что нужно для пикника.
Даниэль спрыгнул с сиденья, привязал лошадь к дереву и поднял корзину с заднего сиденья.
– Когда вы успели распорядиться?
Даниэль постоянно удивлял Порцию. Он не мог пригласить Филиппа на пикник и не знал, что на доклад придет Фаина.
– Когда я заказывал экипаж, тогда же заказал и ленч. На кухне каждое утро его готовят для тех, кто хочет провести пикник на природе, поэтому нам просто поставили корзину в повозку. А теперь позвольте, я помогу вам выйти из экипажа.
– Нет, я сама.
Порция спустила ноги вниз и стала спускаться на землю. Если бы она не торопилась, ее ноги не запутались бы в юбках и Даниэлю не пришлось бы бросить корзину, чтобы поймать ее.
– Проклятье! Эти нижние юбки не что иное, как ловушка, подстроенная самим дьяволом!
– У меня такое же мнение, – согласился Даниэль, удерживая Порцию в устойчивом положении. – Я предпочел бы, чтобы у моих женщин их не было.
Порция подняла голову и поймала его взгляд, полный какой-то необузданной силы. Его голос стал хриплым, и она почувствовала биение его сердца там, где ее грудь была прижата к его. Черт бы его побрал, ну почему он всегда так волнует ее! Она ощущала возбуждение, вызванное его прикосновением. Нет, не сейчас! Она не позволит ему довести себя до полного умопомрачения. Больше не позволит.
– Ваши женщины? О! Вы абсолютно презренный мужчина, Даниэль Логан. Отпустите меня! Сколько женщин у вас бывает обычно?
Даниэль улыбнулся.
"Ах, Порция, – хотел он сказать, – той единственной женщины, которую я хочу, у меня нет".
– Сейчас, дорогая. Не будьте ревнивой. Я просто согласился с вами. Почему это рассердило вас?
– Не знаю, Даниэль. Я не понимаю, почему вы превращаете меня в какую-то вульгарную бабенку.
Она опустила глаза и попыталась скрыть свое учащенное дыхание.
Даниэль смотрел, как взмахнули ее ресницы. В ней было что-то мучительно-притягательное, какой-то оттенок отчаяния, беспокоивший его.
Ее голова покоилась на его груди. Его пальцы все еще сжимали ее локоть, но не так крепко, как в тот момент, когда он поймал ее. Она как будто ждала, что он поцелует ее. И, видит Бог, он хотел поцеловать ее, сорвать с ее тела эти ненавистные юбки и прижать к теплой земле. Но он знал, что не позволит осуществиться сумасшествию своих мыслей.
– Послушайте, По… Принцесса, – начал он напряженным голосом, – я не такой сильный человек как вы думаете. Я не хочу, чтобы вы доверялись или уступали мне потому, что у вас нет иного выбора. Вы – не одна из моих женщин. Я никогда не хотел, чтобы вы так думали о себе. Я беспокоюсь о вас, моя цыганочка, но толком не знаю, что делать.
Порция почувствовала, что ее страх превращается во что-то теплое и нежное. Впервые она начала осознавать, какую силу имеет над этим человеком. Он дрожал. Она чувствовала его напряжение щекой, прислоненной к рубашке, но не знала, как откликнуться, понимая, что он ждет ответа.
Может быть, я начинаю понимать, Даниэль. И я благодарю вас за вашу сдержанность. Я не знаю, как играть в эти игры или делать другие глупые вещи, о которых, я слышала, говорят женщины. Я не знаю, как это делается.
Порция подняла голову и посмотрела в его лицо. Его волосы привычно упали на его лоб, глаза казались тревожными, и ей хотелось поцеловать их, как ее мама целовала ее сонные глаза, когда она была маленькой девочкой. Забавно, как много времени прошло с тех пор! Воспоминание вернуло ей мать и дало почувствовать себя в безопасности. Она улыбнулась.
– Я не знаю, дорогая. Не делай ничего, что будет очень трудным, – сказал Даниэль, отступив и взяв ее за руку. – Понимаете, вы мне очень нравитесь такая, какая вы есть. Не думаю, что мне хотелось бы, чтобы вы делали какие-нибудь глупые вещи вроде тех женщин.
В тишине с реки неожиданно донесся булькающий смеющийся звук, и Порция почувствовала облегчение, глубоко вздохнув. День был чудесный. Жизнь хороша. Почему не могла она в этот прекрасный день оставить позади все свои сомнения и просто наслаждаться жизнью?
– Давайте разуемся и перейдем через речку!
Порция отошла от Даниэля и сбежала к кромке воды.
– Если только мы будем идти близко друг от друга.
Он отогнул ветви и подождал, когда Порция пройдет дальше по тропинке.
– Мне говорили, что там глубокий омут, где вы можете поплавать, если хотите.
Порция затаила дыхание, вступая в воду, плотно окруженную деревьями и кустарниками, переплетенными с зелеными, душисто цветущими виноградными лозами. Полоса мелкой воды расширялась и углублялась, переходя в скрытую лагуну, выходившую снова под прохладные тени с другой стороны.
– Ах, как красиво, Даниэль. Очень красиво! Мы можем…
Она проглотила слова, которые чуть не сказала, когда вдруг вспомнила, зачем они пришли.
– Мы можем порепетировать здесь, чтобы нас никто не услышал. Сядем здесь, на берегу, и начнем?
Даниэль открыл корзинку и извлек из нее бутылку, которую привязал к низенькому кустарнику и опустил в прохладную воду. Он поставил корзину в тень под деревом и достал измятую копию сценария, который он учил. Репетиция была причиной их прихода сюда. Пьеса – дело, напомнил он себе, а не приятная прогулка.
– Прекрасно. Вам нужно видеть сценарий, Фаина?
– Нет. Я знаю его весь. Начнем прямо с первого выхода герцога.
Даниэль открыл тетрадь и начал читать. У него был красивый голос. Порция быстро поняла, что у Даниэля есть все задатки прекрасного актера. Он чувствовал действие лучше Лоусона и порой говорил так, будто вправду принадлежал к Геттисбергскому гербу.
Порция закрыла глаза, вызывая в памяти свою роль. Когда герцог умолял своего пажа Виолу выразить его любовь к белокурой Оливии, Порция обнаружила, что как никогда прежде понимает то отчаяние, которое должна испытывать молодая женщина. Бедная Виола влюбилась в человека, который целиком предан другой. Когда они прошли половину сценария, Порция забыла про свои опасения и придала своей игре эмоциональную глубину.
Когда Даниэль к концу пьесы умолял ее сменить мужское одеяние и позволить ему видеть ее в женских одеждах, у Порции было окончательное чувство, что мольба подлинная. Она не смогла ответить ему. Роль моментально вылетела из ее головы, и она сидела, смущенно глядя на него.
Даниэль окончил чтение и закрыл глаза. Покладистый Даниэль. Пришло время заставить Порцию объясниться. Не испугай ее.
– Скажите мне правду, принцесса, каково ваше мнение? Я обесчестил слова мистера Шекспира?
– Я думаю, что вы читали слова так, как будто сами их написали, – не дыша ответила Порция. – Я поражена.
– А я очень голоден. Что, если мы объявим перерыв, займемся ленчем и, может быть, поговорим?
– Да. Я вижу, что вам не нужна моя помощь в освоении роли.
Казалось, что голос застревал в ее горле. Она заставила себя взглянуть на мужчину, чьи темные глаза стали вулканически черными в тени сосны, под которой они сидели.
С ленчем она могла справиться, но разговор? Это пугано ее, и она ощутила трепет беспокойства, струящийся по ее позвоночнику.
– Вы удивительный человек, мистер Логан.
Даниэль встал на колени и взял Порцию за руку, прижав губы к мягкой ткани ее перчатки:
– И вы тоже, малыш. Думаю, что мне предстоит насладиться чувством влюбленности в страстную Виолу.
Она чувствовала прикосновение его губ через перчатки. Казалось, что лес наполнялся теплом, пока он продолжал держать ее руку. Речушка сзади них музыкально пела, перескакивая через камни и стекая по гладкой серой поверхности в маленький омут. Фиалки, разбросанные невидимой рукой лесной феи, расцветили ковер зеленой травы точками бледно-лилового цвета. Небо над ними было развернуто как голубой флаг, покрытый пятнами белого хлопка.
– Страстная Виола? Что вы подразумеваете под словом "страстная"?
– Я уверен, что она такая.
Даниэль наклонился вперед, притянув Порцию к себе.
"Он собирается поцеловать меня, – мечтательно подумала Порция, – и я хочу этого". Она почувствовала, что ее губы приоткрылись и сделали быстрый безнадежный вздох. Как удивительно было бы, если бы это в действительности была та, кого Даниэль хотел бы поцеловать. Но Даниэль хотел не Порцию, он хотел Фаину.
– Нет. Вы не должны целовать меня, Даниэль, – она вскочила на ноги и пошла к воде. – Я пришла сюда не для этого. Вы должны перестать целовать меня. Мы здесь, чтобы репетировать. А там ленч. Вы обещали мне ленч!
Даниэль тяжко вздохнул и потянулся к ней:
– И я его выполню, малыш. Вот он, ленч. Позвольте мне достать вино из омута.
Нет, она не хотела, чтобы он приближался, видел краску, залившую ее лицо.
– Все в порядке, Даниэль. Вы достали ленч, Я достану бутылку.
Она повернулась, опустившись на колени, и наклонилась вперед, чтобы выудить бутылку из омута, которую он прикрепил с помощью длинной веревки, привязав к маленькому кустику на самом краю берега.
Стоя на коленях у омута, Порция могла видеть отражение женщины, смотревшей на нее. Ее глаза были широко открыты, волосы растрепались, а на лице было отпечатано волнение. Женщина, которую она видела, была не Порция. Но она не была и Фаиной. Эта особа была оживлена веселостью, страстью, которую Порция никогда не испытывала, и она была заворожена этой картиной.
– Нужно помочь?
Голос Даниэля вернул ее в действительность, побудив Порцию к действию. Она вытащила бутылку из воды и попыталась развязать узел.
– Проклятье!
Она не могла ослабить веревку. Это все перчатки. Она стянула их, но веревка пропиталась водой, и узел был тугим.
– Сюда, дайте я! – позвал Даниэль с места, где он распаковывал ленч.
Порция сделала последнюю безуспешную попытку. Вдруг маленький куст, за который она держалась, вырвался из земли вместе с корнями так неожиданно, что Порция потеряла равновесие и упала в ручей головой вперед.
Это случилось в течение секунды. Ледяная вода накрыла ее с головой. Порция никогда не училась плавать. Теперь она неистово заколотила руками и ногами, так как вода впиталась в ее платье и подол стал тянуть ее вниз. Чем больше она боролась, тем дальше продвигалась к запруде и глубже уходила в воду. Паника охватила ее.
Она открыла глаза и увидела солнечный свет, пятном проходящий через воду, как через призму. Порция начала ударять ногами и двигать руками. Теперь она не была близка к гибели. Ее легкие разрывались, когда она почувствовала, что продвигается к поверхности. Как раз в тот момент, когда ее голова достигла поверхности, она была подхвачена двумя руками, которые вытащили ее тело из воды.
– Порция! Порция, с вами все в порядке?
Порция прокашлялась, очищая легкие от воды, и сделала глубокий свежий вдох воздуха. Даниэль крепко держал ее, подняв на своих сильных руках. Придя в себя, она обняла его за шею, спрятав лицо на его груди. Голова ее кружилась от перенесенного шока, а груди было трудно дышать. Даниэль был с ней, держал ее. Она спасена. Хотя ее глаза были закрыты, она могла ощущать его всем телом.
– С вами все в порядке, Порция? Я вытащил вас.
Когда ее дыхание восстановилось, она открыла глаза, и беспокойное лицо Даниэля выплыло из черноты.
– Да, со мной все в порядке, – бодро ответила она, – но только если бы не это проклятое платье и нижняя юбка.
– Я не сомневаюсь в этом ни на минуту, дорогая.
Даниэль опустился на колени, положив Порцию под деревом.
Она почувствовала, что ее дыхание учащается, не в силах оторвать взгляда от его глаз. Она улыбнулась ему ясной, обаятельной улыбкой, которой выразила всю свою благодарность. Он казался неуверенным в себе, как будто о чем-то спрашивал.
– Даниэль, – прошептала она и поняла, что слова не нужны.
Воздух, яркий солнечный свет, который проходил через деревья, отражался на его лице пестротой сменяющихся теней. У Порции было чувство, как будто она видит его в первый раз. Это был человек, который заботился о ее семье, дразнил ее и принуждал к самоконтролю. Она не была больше болтливой скандалисткой, и он стал вдруг робким.
Тишина протянулась между ними, незаданный вопрос повис в воздухе. Нежные птичьи трели доносились с вершин деревьев. Глаза Порции робко скользили по его лицу, рассматривая его глаза, усы, туго натянутые жилы на шее и слегка подрагивающие под ее взглядом губы. Она ощутила невысказанную необходимость быть нужной Даниэлю.
Порция менялась. Лежа в объятиях Даниеля, она чувствовала, что раскрывается, как распускаются лепестки цветов или как облака простираются и следуют за солнечным светом, чтобы пролиться ливнем. Она больше не могла бороться с этим чудом. Она смело обвила руки вокруг его шеи и поцеловала его лицо. Ей нравилось ощущать колючее прикосновение его усов к своей коже. Его кожа имела солоноватый вкус, и она чувствовала, как он дрожал, когда прижимал ее к себе.
Она лежала спиной на ковре из сосновых иголок, а он склонился над ней, и его темные глаза были чернее, чем небо лунной ночью.
– Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, моя маленькая любовь. Я не хочу быть без тебя.
Его рот нашел ее рот. Когда он целовал ее, то не мог сдерживаться, и она раскрылась навстречу, отвечая ему с таким доверием, потому что знала, что между ними не будет больше никаких недоразумений.
Они вместе вошли во вспышку света дня, тронутого волшебством. Словно во сне, Даниэль расстегнул ее платье, следуя губами за пальцами. Он довел Порцию до неистового желания осязать и чувствовать, что ее осязают.
Даниэль целовал ее, и она изгибалась под ним, прося, умоляя, чтобы он дал ей что-то, чего она не понимала. Ее руки были под его рубашкой, трогая удивительную мускулистую грудь, которая привела ее к сумасшествию, когда она смотрела, как Даниэль расхаживал по комнате полуодетый. И тогда рубашка слетела, и она ощутила пружинистую упругость волосков на его груди, касающихся ее обнаженных грудей.
Сквозь призрачное сознание она чувствовала, что Даниэль схватил подол ее юбки, обнажив ее ноги, но она плавала в таком ощущении тепла, что все это было так, как будто волнение жара проникло ей в ноги.
– О, моя любовь, – прошептал Даниэль, – ты так прекрасна.
Она смутно сознавала, что Даниэль прижался к ней своим телом, сделала попытку увернуться, но его поцелуи становились все глубже и тяжелее. Его руки ласкали ее груди, давая восхитительное чувство, которое, казалось, взрывалось под ее кожей как фейерверк в ночном небе.
Даниэль почувствовал, что ее дрожь прошла. Она лежала под ним обнаженная, ее руки обвились вокруг его шеи и спины. У самого Даниэля сердце билось так, что он больше не мог разумно мыслить. Любовь к Порции была сумасшествием, но он не мог остановиться.
Когда он увидел, как она скрылась под водой и как вспенился ручей, когда она боролась, его сердце остановилось. Это было в тот момент, когда он понял, что любит Порцию. Скинув на ходу ботинки и пиджак, он нырнул за ней. Теперь она была его, и они принадлежали друг другу.
– Я думал, я потерял тебя, – сказал он между поцелуями.
Его руки оставили ее выпуклые груди и двинулись вниз вдоль ее тела, которое само выгибалось навстречу ему. Секунду она сопротивлялась, когда просовывал руку между ее ног, потом издала придушенный крик и открылась ему. Он понуждал себя действовать медленно, когда почувствовал слабое дрожание. Вдруг она затихла под его прикосновением. Она не знала, что он делает, но не вырывалась. Долгое время он просто двигал пальцем туда и обратно, в то время как его язык и тело, прижатое к ее бедру, повторяли это движение. Порция испытывала чудо ощущения, которое Даниэль вызывал своим прикосновением, ее чувства были наэлектризованы. Она никогда не знала, что двое людей могут так быть вместе. Всю свою жизнь она находилась среди мужчин, но никогда не было такого осознания, такого напряжения, а теперь и такой силы желания. Ее тело верховенствовало над сознанием. Она чувствовала, что Даниэль колебался, беря своим пальцем это препятствие. Она ощутила, как содрогнулось его тело, когда он отнял руку и снова обнял ее.
Казалось, что ее тело пронзительно кричит, вибрирует с каким-то не имеющим названия гневом. И потом она почувствовала это вторжение в водовороте чувств. В тот же момент рот Даниэля сомкнулся с ее, требуя, беря, понуждая ее, его усы дразнили и ласкали, пока все ее чувства не возопили. Ее соски жаждали, ее тело словно плавилось изнутри, и она чувствовала, что начинает дрожать, как будто замерзает и накаляется в одно и то же время.
– Даниэль!
Ее голос был хриплым от желания.
Порция чувствовала его жар, охвативший и ее. В тот момент, когда она думала, что умирает, он сделал быстрое движение, вдавив свою горячую плоть в ее с дрожащей напряженностью, которая усилилась его властью. Она почувствовала всю мощь его желания и наслаждалась знанием, что привела его в это трепетное состояние. А потом он был внутри ее. Ее тело содрогалось, испытывая острую горячую боль, которая пришла с полнотой их совместного наслаждения, и ее сердце бешено стучало.
Последовавший взрыв ощущений вселял ужас, как будто они вместе провалились в жуткую гигантскую бездну. Она откинулась назад, напрягая мускулы и инстинктивно соответствуя атакам Даниэля, ощущая, что давление возрастает. Она была на краю и не могла удержаться. Порция чувствовала, что жар стремительно поднимается, взорвавшись веером от самого сердца до кончиков пальцев тысячью огненных ударов, ошеломивших ее своей силой.
Порция открыла глаза и увидела выражение страдания на вспыхнувшем лице Даниэля. Когда он осознал, что она смотрит на него, он сменил хмурое выражение на улыбку любви и перевернулся на спину, укладывая ее рядом с собой.
– Ах, моя маленькая цыганочка, – прошептал он, целуя ее и теснее прижимая к себе.
Долгое время они неподвижно лежали, ее голова покоилась на груди Даниэля, его рука баюкала ее нагое тело, прижатое к нему. Она не хотела думать о последствиях того, что сейчас произошло. Ей хотелось только лежать здесь и ощущать чудо их соприкосновения.
Ей никогда и не снилось, что с ней может случиться что-нибудь подобное. Она и вправду никогда не знала, что мужчины и женщины чувствуют нечто подобное, когда соединяются. До сегодняшнего дня представить такие чувства в чьей-то жизни было для нее непостижимым. Три недели назад мысль о том, что ей когда-нибудь придется лежать рядом с мужчиной, была бы смехотворной. Теперь Даниэль вошел в ее жизнь и был принят ею.
Даниэль лежал так тихо, словно ощущал смущение мыслей Порции, ибо они отражали его собственные. Она оказалась такой удивительной, такой пылкой женщиной-ребенком. Его мысли были полны удивления тем, что случилось, и презрения к себе за то, что он позволил себе это.
Что же он сделал? Он влюбился в невинную девочку и взял ее. К какому же типу мужчин он относится? Ее отец просил позаботиться о ней. Он звал, что должен что-то сказать, чтобы предупредить ее вопросы, но не знал, что сказать.
Даниэль теперь знал, что с того момента, как встретил ее, он чувствовал больше, чем просто ответственность. В ту первую ночь, когда она набросилась на него и укусила его за руку, он влюбился до безумия. До сегодняшнего дня он не представлял, насколько серьезной окажется эта влюбленность. В ней был такой восторг, такая воодушевленность, такая сила жизни. Его пальцы гладили теплую плоть ее ягодиц. Он не мог не прикасаться к ней.
Порция ждала, когда Даниэль заговорит. Она чувствовала, что он потрясен происшедшим так же, как она. С таким чувством он произнес ее имя. Ее имя – Порция! Он назвал ее Порцией!
В мгновение ока она вскочила на ноги, взглянув на него с неожиданной яростью:
– Вы знали! Значит, вы все время знали? Вы назвали меня Порцией!
– Да, я знал.
Даниэль лишил Порцию ее защитного укрытия, и ему ничего не оставалось делать, как признать правду. Ах, но как она была восхитительна в своем гневе!
– Откуда?
– Я знал с самого начала, – начал Даниэль. – Это было легко. Вы и Фаина внешне похожи, но в вас есть такой внутренний огонь, дорогая моя Порция, что я никогда не ошибался.
– Не называйте меня дорогая, – огрызнулась Порция. – И я не ваша. Я не принадлежу никому, кроме себя. Это Фаина – ваша невеста, не я.
– Нет, – медленно поправил Даниэль, потом продолжал: – Это вы, дорогая. Я понимаю, почему вы меняетесь местами с Фаиной.
– Как? Как вы может это понимать?
– Мне объяснил Гораций. Он понял ответственность, которой нагрузил вас. И он боялся, что эти проблемы могут оказаться для вас слишком большими. Я согласился вмешаться, и мы воспользовались вашим беспокойством о его здоровье.
– Вы знали, и вы допустили, чтобы я продолжала, дурача самое себя? Вы… вы хам! Вы дьявол с черным сердцем! – Порция отвела назад руку, готовая ударить Даниэля за то разочарование, которое она испытывала. – Почему вы ничего не сказали раньше?
Даниэль поймал ее запястье.
– Вспомните, что произошло за последнее время. Как бы выглядел герцог с разбитым носом?
Даниэль спрятал улыбку. Он действительно не собирался называть ее Порцией. Но он абсолютно потерял контроль над собой. Сейчас он держал ее запястье, в то время как она стояла перед ним совсем нагая, и ее соски вздымались на маленьких бугорках. И чем больше разбирал ее гнев, тем сильнее он хотел ее. Даниэль почувствовал свое возбуждение перед ее открытым взглядом и ничего не мог поделать, чтобы остановиться.
– О! Вы… меняетесь, – сказала она, расширив глаза от изумления.
Даниэль лениво поднялся. Это случилось, и ничего нельзя было вернуть. Он не мог представить себе, куда они пойдут отсюда.
– Да, вот что происходит, когда два тела соответствуют друг другу. Они посылают сигналы страстного желания.
Она выдернула руку и отступила назад, не отрывая глаз от места его возбуждения:
– Вы хотите сказать, что это будет происходить каждый раз, когда мы вместе?
– Возможно. До сих пор это происходит почти каждый раз.
?С Фаиной тоже?
?Нет, только с тобой.
– Ну, я сердита, на вас, Даниэль Логан. Не думаю, что доверяю вам. Как я могу знать, что вы не сделаете этого снова?
– Не можешь.
– Но почему?
– Я пока не могу этого объяснить. Может быть, потому, что ты не из тех глупеньких притворщиц, которые сплошь и рядом изображают, будто ничего не чувствуют, когда к ним прикасается мужчина. Я не могу обещать, что не сделаю этого снова. Но я обещаю, что не буду навязывать свою любовь, пока ты не захочешь меня тоже.
– Не будете?
Порция не была уверена, что его ответ был ей приятен. Она не знала, что она чувствует и почему. Она должна быть сердитой на Даниэля за то, что он вводил ее в заблуждение, что он притворялся, будто думает, что она – Фаина. Но, говоря по правде, она не могла сердиться, и все, что она чувствовала, это огромное облегчение от того, что маскарад закончился.
– Не буду, – обещал он.
Порция тяжело сглотнула. Он был такой большой, такой красивый. Если признать правду, то она созналась бы, что хочет знать как можно больше о том, в чем они сейчас участвовали. Она может никогда больше не познать мужчину. Этот день давал ей единственную волшебную возможность быть женщиной, которой, как, похоже, думал Даниэль, она и была. Она заставила себя считать, что Даниэль был, как и все другое в ее жизни, временным эпизодом. Он был прав, называя ее цыганочкой. Уже давно она поняла, что наступит завтра и они должны будут идти дальше, что они всегда и делали. Завтра она будет тем, чем была всегда. Пусть же сегодня она будет тем, чем хочет быть.
– Можно, я дотронусь до тебя? – сказала Порция, пожелав то, чего не должна.
– Порция, ты несомненно должна чувствовать что-то оттого, что видишь мое тело. Ты очень страстная женщина. Ты не можешь этого скрыть. Посмотри на свои груди.
Порция опустила взгляд на свое тело. Она знала, что должна чувствовать смущение, но, как ни странно, не чувствовала. Ее тело было чем-то, чему она никогда не уделяла особого внимания, не думая о том времени, когда она будет с мужчиной. Теперь она видела, что ее груди возбужденно стояли, соски были округлые, как твердые маленькие розы. Она дотронулась до своего тела и почувствовала внутренний ответ, когда маленькие ручейки ощущений побежали под ее пальцами.
– Я никогда не знала, – прошептала она. – Я просто думала, что они для того, чтобы кормить ребенка. Но когда ты прикладываешь к ним рот, они сморщиваются и изменяют цвет. Ты чувствуешь то же самое, когда до тебя дотрагиваются?
– Ох, Порция, ты не должна дотрагиваться до меня, чтобы мне чувствовать, что все сморщилось и изменило цвет. Все, что ты должна делать, это разговаривать об этом. Теперь давай продолжим, покажу тебе другой способ, как убрать это.
Он протянул руку.
Порция долго колебалась, прежде чем подать ему свои пальцы:
– А будет в этот раз такое же чувство, как в прошлый?
Даниэль тяжело вздохнул:
– Боже, нет. Ничего не будет снова. Это просто необходимо для нас обоих. Что нам нужно, это немного охладиться.
Он направился к омуту.
– Но ты ведь не хочешь заставить меня снова идти в эту воду? – в страхе отпрянула Порция.
– Я хочу внести тебя сюда, у берега, где мелко. Мы искупаемся и освежимся. Доверься мне.
Сказав это, Даниэль вздохнул. Довериться ему? Как он мог теперь просить ее о доверии, после того, что сделал?
– Хорошо, Даниэль.
Порция подошла и обвила руки вокруг его шеи, прижавшись к нему.
– Ой, это не совсем то, что я имел в виду.
Даниэль поднял Порцию на руки и ступил в воду, чувствуя снова прилив возбуждения. Когда он вошел по пояс, он опустил ноги Порции, позволив ей соскользнуть в воду.
Доверие зашло так далеко. Память о том, что произошло, была слишком сильна. Порция не могла заставить себя оторвать руки от шеи Даниэля, хотя ее ноги касались дна. Возбуждение, возникшее между ними, казалось, увеличивалось вместо того, чтобы уменьшаться.
Порция отклонилась назад, чтобы спросить Даниэля. Движение, которое должно было помочь ей посмотреть на него, сильнее прижало их друг к другу.
– Что должно произойти?
– Это… я полагаю… сокращение.
– Как долго это будет продолжаться, Даниэль?
– Постоянно, если ты будешь делать это.
– Что?
– Прижиматься ко мне. Вот так, – сказал он, делая долгий вздох, – предполагается, что холодная вода снимает желание. Но она не помогает.
– Ох, я попробую отодвинуться.
Порция предусмотрительно взяла Даниэля под руку, отступая назад. Дно было мягкое, ил проходил между ее пальцами, но это было до тех пор, пока вдруг дно не ушло из-под ног. Порция с визгом бросилась вперед, обвив ногу вокруг тела Даниэля, наткнувшись на ту его часть, которая билась от желания.
– Ох!
Порция почувствовала, как руки Даниэля скользнули вниз и подхватили ее. Она не знала, был ли это его жест или нечаянное движение ее собственного тела, но он сразу оказался в ней, и она была атакована новым наплывом ощущений.
– Ты обещал, – сказала Порция сквозь сжатые зубы.
– Я не делал этого, дорогая, ты делала. И если ты не успокоишься, я не смогу остановиться.
Вода только добавляла ощущений, которые пронизывали все его тело, когда она крепко обхватила его ногами.
?Порция, моя дорогая Порция!
Даниэль старался удержаться. Действительно старался. Он поднял ее только для того, чтобы чувствовать ее напряженные мускулы. Наслаждение волна за волной пронизывало их тела, подобно течению ручья, стремящегося в омут.
Привалившись к его плечу, Порция свободно держалась за него, когда он направился к берегу.
?Это не то, что я имел в виду, дорогая, – тихо сказал Даниэль. – Я не только нарушил обещание, но теперь не могу быть уверенным, что мне вообще можно доверять.
?Это не ты, Даниэль, – у Порции было чувство, как будто она плывет. Она прислонилась к нему.? Это сделала я.
Она глубоко вздохнула, стараясь привести в порядок свои мысли. Наконец она подняла голову:
? Но ты не прав, Даниэль. Ты должен понять. После сегодняшнего мы не позволим, чтобы это происходило снова.
?Ах, Порция, если бы только это было так. Тебе не понятно? Даже сейчас я хочу целовать тебя.
Он наклонился и тронул ее губы. Ответная дрожь была понятна для них обоих.
Она тяжело вздохнула:
? Ты прав, Даниэль. Мы не можем пользоваться доверием. Я никогда не знала силы любви, влюбленности. Это как наркотик, правда? А что делают другие люди?
Даниэль опустил ее на траву и отвернулся. Как он мог объяснить то, что сам только начал понимать. Между ними наступил важный момент. Он должен быть очень осторожен в своих ответах. Честность была важна для Даниэля, но он был ответственен за то, чтобы объяснить все возможности, не смущая и не давя на Порцию. Он был влюблен в нее, и, зная это, хотел все сделать правильно. Но как?
Даниэль скрыл свое смущение, взявшись развешивать их одежду на кустах, чтобы она высохла на солнце. Он надел кальсоны и завязал завязки. Мокрые они или нет, он не мог позволить себе возбудиться снова. Им нужно было поговорить.
– Существует три типа людей, малыш: те, что отдаются своим страстям, как мы сейчас, удовлетворяют их и расстаются. Есть такие, кто отказываются признать их власть и запрятывают их так глубоко внутрь, что, в конце концов, становятся полностью подавленными. И есть те, кто женятся, и если они счастливы, то проводят остаток жизни в наслаждении, которое дает любовь.
Порция позволила себе обдумать то, что только что сказал Даниэль. Ей трудно было не признать силу чувств, которые они только что разделили. Это было бы слишком поздно. И она не могла позволить себе думать о замужестве. Значит, оставался первый случай: отдаться страсти и расстаться.
Было что-то безнадежное в слове "расставание".
– Я не думаю, что у нас есть какой-либо выбор, Порция. Мы должны пожениться. Мы уже обручены.
Он знал, что это будет нелегко для нее, и не хотел ее пугать.
– Мне пришло время обзавестись женой. И я думаю, что мы можем хорошо подойти друг другу.
Голос Даниэля был бесстрастен. Было такое впечатление, что он перечисляет по списку и женитьба стоит в нем очередным пунктом.
– Не будь глупым, Даниэль. Ты не хочешь жениться на мне. Я никогда и не ждала этого от тебя. Я не смогу быть порядочной женой и, кроме того, не смогу оставить мою семью. Они у меня на первом месте.
– Почему? Почему ты не можешь сделать что-нибудь для себя, Порция? Я знаю, ты любишь.
– Может быть, – допустила она, встав сзади него и застонав от внезапной боли между ног.
– Что случилось?
Даниэль забыл о своем намерении держать дистанцию и повернулся к ней, подхватив ее на руки.
– Наверно, у меня там небольшая рана, – поморщилась она.
– Извини. Раздражение пройдет.
– Да, так и с тобой, Даниэль. Я не считаю тебя ответственным за происшедшее. Я хотела тебя и не буду от этого отпираться.
– Но, Порция, предположим, что будет ребенок?
– Ребенок?
Молли Ватсон, молодая актриса, влюбилась в одного из актеров. Через три месяца она узнала, что он женат, а она ждала ребенка. Гораций испепелил мужчину. Молли оставалась с труппой, пока не родился ребенок. Потом она вышла замуж за сына хозяйки меблированных комнат, где они останавливались. Бедная Молли. Тогда Порция не понимала дурацкого поведения Молли. Теперь она осознала, что не отличается от Молли.
? Но ребенка может и не быть, правда, Даниэль?
? Да, это бывает не всегда.
? Тогда мы подождем и посмотрим. Если я… Если будет ребенок, ну, значит, у меня будет ребенок. У меня не будет к тебе претензий.
? Но это будет и мой ребенок. Я не хочу убегать от своего ребенка, Порция, – сказал Даниэль с суровой нотой в голосе. Он терял ее и не хотел этого. – Я никогда не позволю, чтобы это случилось, – выпалил он.
– Думаю, что мы должны, по меньшей мере, поделить ответственность пополам. Я не собираюсь притворяться, будто не чувствовала того же, что и ты. Я так много теперь понимаю. И я благодарю тебя за это, Даниэль.
– Перестань быть такой великодушной, Порция Макинтош. Разве ты не понимаешь, что я попросил тебя выйти за меня замуж и что я никогда в жизни не делал этого прежде?
Порция отвернулась с независимым видом. "Ты можешь сыграть роль Джульетты, Порция. Ты сегодня познала любовь. Он не должен знать, что делается у тебя внутри".
– Спасибо тебе, Даниэль, но я должна отказаться.
Порция надела через голову еще влажные нижнюю юбку и лифчик.
– И ты думаешь, что на этом все кончится?
– Единственное, чего я сейчас ожидаю от тебя, Даниэль, это чтобы мы могли поесть.
Даниэль недоверчиво смотрел на ее хладнокровие. Первый раз в жизни он не знал, что сказать. Он был смущен больше, чем она.
Желание заполучить Порцию в свою постель на каждую ночь до конца жизни не осуществится. Даниэлю захотелось скинуть с нее эти влажные одежды и опять заняться любовью. Но этого не должно случиться. Он был отвергнут.
Ее светлые волосы высохли на солнце, беспорядочно рассыпавшись по голым плечам. Темно-розовые соски спокойно просвечивали сквозь тонкую ткань лифчика, с плеча бретелька соскользнула. Она выглядела как какая-то мифологическая нимфа, рассыпающая золотую пыль.
Даниэль зачерпнул в их чашки родниковой воды. Порция положила на тарелки хлеб, сыр и виноград. Они ели молча. К тому моменту, когда они дошли до сладкого кекса, Даниэль знал, о чем будет говорить.
– Что касается Филиппа… – начал он.
– Что касается Филиппа?
Порция откусила кусочек кекса, притворяясь ничего не понимающей.
– Вот что мне нужно знать. Порция, могу я сейчас пообщаться с Филиппом?
– Что вы имеете в виду?
Порция проглотила кекс и ждала, испытывая замешательство.
Она не была готова открыть ему всю правду. А Даниэль знал, что обману должен прийти конец. Он должен убрать всю ложь, если хочет добиться ее.
– Ну, я хотел предложить Филиппу составить компанию Яну, Вильяму Тревильону и мне на воды и утренний массаж. Это было бы настоящим упражнением для вашего брата.
– Но вы не можете. Филипп… Филипп не должен.
И вдруг она поняла. Даниэль все знал. Он знал и то, что Филиппом была она.
– О, я думаю, настало время, когда Филипп узнал то же, что и вы, правда? – Даниэль улыбнулся той грешной дерзкой улыбкой, которую она ждала. – Я имею в виду, что он такой же наивный, как и вы, Порция. У меня уже есть на примете леди, чтобы научить его жизни.
– Вы изверг! Вы знаете все. Знали, что Фаина – это я, и знали, что я – Филипп. Вы расхаживали по своей комнате полуодетый, заставляя меня пить крепкий ликер и курить сигары, зная, что Филипп на самом деле – женщина.
– Да, – Даниэль поймал ее руку, повернув ее так, что смог приложить губы к ладони. – И я вправду сожалею об этом, Порция. Простите меня. Все это начиналось как род игры, которая была на руку как вам, так и мне. Филипп был вашим щитом так же, как и вы и ваша труппа были моим щитом. Вы были моей невестой, и, защитив себя от других посетителей отеля, я сказал себе, что так могу лучше следить за вашим отцом.
– Но зачем? Это не укладывается в сознании, Даниэль. Зачем вам нужно было делать это? Вы богатый человек с влиянием и положением. Зачем вы взяли на себя труппу или моего отца?
– Сейчас я богат, Порция. Но было время, когда у меня не было денег или кого-нибудь, кто бы позаботился обо мне. Одна удивительная женщина, которая взяла меня к себе. Когда я увидел вас в вагоне, в ваших глазах было то же отчаяние, которое я испытывал так давно. Я не мог отвернуться.
– И мальчик в ящике?
– Да, ребенок тоже. Я не порицаю вас за тот гнев ко мне, но вы заинтриговали меня с самого начала. Однажды ваш отец взял с меня обещание подыграть маленькому обману, я поинтересовался зачем и принял вызов. Потом я включился в мою собственную маленькую игру и дал ей зайти слишком далеко.
– Да, мы оба виноваты, – Порция отняла руку и долго изучала Даниэля. – Я думаю, нам лучше вернуться в Чатакву, пока за нами не отправили поисковую партию.
– Но мы ничего еще не решили, Порция.
– Нет, решили. Мы знаем, что не можем быть вместе. Нам нельзя доверять, никому из нас. Каждое соприкосновение словно высекает из нас искры, заставляющие терять над собой контроль. Итак, это конец договора и конец Филиппа с его ежедневными докладами. Разве вы не видите, что должно быть именно так?
– Нет, не вижу, – возразил Даниэль.
Он никогда не думал, что молодая девушка одержит над ним верх. Он должен что-то предпринять. Женитьба на Порции была призывом к любви; он даже позволил ей встать между собой и работой, которую должен здесь выполнить.
– Мы будем видеться только на репетициях, – Порция отвернулась и стала улыбаться. – С сегодняшнего дня все доклады вы будете получать от Роуди.
После паузы ее голос стал мягче.
– У нас будет этот день, Даниэль. Но больше ничего не будет. Я поняла это с самого начала.
И тогда он понял: все в жизни Порции было временным – ее мать, ее стиль поведения, ее удовольствия. Она должна чувствовать себя ребенком, переезжая с места на место, видя нормальные семьи, живущие обычными жизнями, в то время как сама она неожиданно повзрослела. Мог ли он изменить ее сознание? Может быть, не мог, но должен попытаться.
– Наверное, вы правы, – согласился Даниэль, – может быть, нам нужно какое-то время держаться порознь.
Временно он оставит все как есть до окончания своей командировки и разговора с ее отцом. Ответственность за семью слишком глубоко укоренилась в Порции, чтобы она могла сосредоточиться на собственной судьбе. Пока он мог понять и принять это.
Их одежда почти высохла. Они оделись, стараясь не смотреть друг на друга. Но что они скажут, когда вернутся в отель? Было очевидно, что что-то произошло. Ничего не оставалось, как что-нибудь выдумать и сказать часть правды. Порция упала в воду, а Даниэль вытащил ее. Это все. Тогда они не разойдутся в деталях.
Они ехали обратно в молчании. У входа в Чатакву Порция слезла с повозки и пошла внутрь. Она удачно избежала встреч с членами труппы, ибо они были сейчас на сцене. Вестибюль был пуст.
Поспешно поднявшись на второй этаж, Порция остановилась. Ее Немезида возникла перед ней.
– Добрый день, мисс Макинтош. Я убедила моего мужа, преподобного отца Бартоломео, ходатайствовать перед директором о пересмотре вашего разрешения на спектакли до конца лета. Я должна честно проинформировать вас об этом.
– На каком основании, миссис Бартоломео?
– На основании морали, мисс Макинтош. Вся семья абсолютно аморальна и неподходяща. Вы только взгляните на себя.
Порция подняла глаза и улыбнулась. Если она опускается, она будет делать это с шиком. Иначе она не дочь своего отца.
– Миссис Бартоломео, вы и преподобный отец когда-нибудь плавали в речке?
– Конечно, нет. Я никогда не надевала эти открытые купальные костюмы.
– Я тоже, миссис Бартоломео, я тоже. Видите ли, я обнаружила, что гораздо веселее плавать голой. Я очень рекомендую вам когда-нибудь попробовать.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Озеро наслаждений - Частейн Сандра

Разделы:
123456789101112131415161718192021Авторская ремарка

Ваши комментарии
к роману Озеро наслаждений - Частейн Сандра



Мне даже очень понравилось
Озеро наслаждений - Частейн СандраАнтошка
26.12.2014, 16.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100