Читать онлайн Озеро наслаждений, автора - Частейн Сандра, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Озеро наслаждений - Частейн Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.85 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Озеро наслаждений - Частейн Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Озеро наслаждений - Частейн Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Частейн Сандра

Озеро наслаждений

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

– Ох, мистер Макинтош? Я обращаюсь к вам, молодой человек.
Та самая миссис Бартоломео. Она направилась к Порции, когда та пересекла территорию Чатаквы. Каждый раз, когда Порция видела ее, она убеждалась, что эта женщина происходит из семейства страусов. Казалось, что ее обширная грудь не соответствовала тощим длинным ногам, а подбородок выступал вперед словно вешалка.
– Я хочу поговорить с вами, молодой человек. Остановитесь.
Порция остановилась и подождала. Почему бы и нет? Она чувствовала, что ей следует подготовиться к чему-то неожиданному. Но на сей раз она поставит эту ханжу на место, быстро и навсегда.
– Чем могу быть полезен, миссис Бартоломео?
– Я хочу знать, что вы сделали с этим бедным беспомощным ребенком.
– Что я сделал? Пока что я ничего ни с кем не сделал.
– Но я отчетливо слышала, как двое весьма сомнительных людей из вашей труппы говорили о том, что ими был найдет больной бездомный мальчик, спрятавшийся в вашем багаже. Они говорили о том, что именно вы взяли его. И я хочу, чтобы вы знали, что мы не намерены позволить вам это.
– Кто "мы"?
– Члены моего миссионерского общества. Мы морально обязаны просвещать неграмотных и заботиться о слабых и больных. Этого пожелал Бог.
– У меня нет мальчика, миссис Бартоломео, но мне кажется, что если бы Бог хотел поручить его вам, он послал бы его в ваш багаж. А теперь, пожалуйста, извините меня, я спешу.
Эта старая лицемерка считала свои деяния правыми. Но если она захочет прибрать мальчика к рукам, ей для этого придется выдержать борьбу с Даниэлем Логаном. Удачи ей! Порция повернула было назад, потом остановилась и снова обратилась к опешившей пожилой даме с ехидной улыбкой. А почему бы и нет? В конце концов, она была дочерью своего отца.
– О, миссис Бартоломео, мэм, если вы в самом деле видите в спасении мальчика свой христианский долг, вы могли бы обсудить это дело с мистером Даниэлем Логаном. Он живет в отеле «Свитуотер». Я полагаю, что он решил позаботиться о мальчике сам.
– О, тот джентльмен, у которого есть свой собственный частный железнодорожный вагон? Мистер Лейн из школьного офиса собирался порекомендовать его мне как возможного покровителя нашего богоугодного дела.
Миссис Бартоломео не могла скрыть своего минутного разочарования. Было очевидно, что вмешательство мистера Даниэля Логана лишило ее бдительности.
– О да, – сказала Порция самым невинным голосом примерного ученика, – я уверен, что мистер Логан проявит наивысший интерес к тому, чтобы взять под покровительство ваше дело, если вы попросите его. Он всегда охотно оказывает помощь нуждающимся.
– О? Я надеюсь, вы замолвите перед ним словечко в интересах нашей миссионерской работы, правда? Я имею в виду, что вы каким-то образом связаны с этим джентльменом?
Порция полагала, что миссис Бартоломео разрывается между желанием устроить свое религиозное гнездо и просто поболтать.
– О нет, не я. Это моя сестра, которая является невестой мистера Логана. Вы должны были слышать о Фаине, театральной актрисе.
Порция почувствовала, как ее губы дернулись в усмешке. Пусть теперь миссис Бартоломео попробует вырвать у Даниэля заботу о ребенке, если сможет. Бедная миссис Бартоломео!
Порция вспомнила мальчика и задумалась, правильно ли она сделала. Почему эта женщина так навязчиво предлагает свои услуги?
Порция представила себе картину столкновения Даниэля и миссис Бартоломео. Ха! Женщина не выдерживала конкуренции. Даниэль Логан либо проглотит ее целиком, либо умилится ее глупостью. При здравом размышлении Порция пришла к выводу, что ее собственное положение не очень отличается от положения миссис Бартоломео. Она находилась в гнезде питона, и Даниэль медленно заглатывал ее, предварительно загипнотизировав.
Тем не менее она не могла выкинуть этого ребенка из головы. Бедный мальчик, он обязательно должен поправиться. А участие Даниэля сбивало ее с толку. Надо же, как он беспокоится о сироте!
Почему он так беспокоится обо всех? Это не умещалось в ее сознании. Время от времени она позволяла какой-нибудь неприкаянной душе присоединиться к их труппе. Некоторые из этих людей, встав на ноги, покидали их или, как в случае с Бертой, становились постоянными членами труппы.
К тому времени, когда Порция вновь вернулась к сценической работе, Роуди и другие были заняты обновлением красок на декорациях. Она тут же схватила кисть и работала с ними до вечера. Потом они отложили свои дела и вернулись в общежитие.
Усталые и злые, они быстро привели себя в презентабельный вид и поспешили в столовую, оставив Порцию блаженствовать в одиночестве.
Подойдя к окну, Порция смотрела в направлении балкона Даниэля, думая о том, что, может быть, он тоже сейчас наблюдает за ней. Его призрак чудился ей за каждым поворотом. Она плотно натянула кепи на голову и повернулась, чтобы уйти. Но днем их жилище пополнилось большим овальным зеркалом в свободно стоящей раме, зеркалом, которое слишком четко отразило неряшливое, немыслимое одеяние, которое было на ней.
Фаина была права. Она – позор семьи. Она выглядела как беспризорник, как этот ребенок-сирота. Как позволила она себе стать такой потертой? Прежде такого никогда не случалось. Нечего удивляться, что Фаину это так огорчало.
Порция не готова к тому, чтобы стать леди, но, может быть, она сможет выглядеть более прилично хотя бы за обеденным столом. Быстро, не успев передумать, она скинула мальчишескую одежду и надела одну из Фаининых нижних юбок, только одну. В шифоньере она нашла простое повседневное платье нежно-розового цвета и быстро натянула его. Пробежав расческой по волосам, она перетянула их черной бархатной лентой. Ее роскошные вьющиеся волосы упали на плечи белокурым каскадом. А что, совсем неплохо. Не изысканно, но по крайней мере она выглядит как скромная девушка.
Девушка! Она изучала свое отражение в зеркале. Это была не Порция в роли Фаины, невесты Логана. Это просто была девушка Порция. Это было новым для Порции, и с этого момента именно такой она хотела быть.
С бьющимся от мрачных опасений сердцем Порция спустилась по лестнице общежития в столовую на первом этаже. Ее сердце бешено бухало в груди. Что она делает? Единственное, чего она хотела сейчас, это прекратить их гастроли и уехать подальше из этого места. Храбрость оставила ее, и она остановилась у двери, заглядывая внутрь. Так, отец и Фаина уже за столом. Внезапно у нее исчезло чувство голода. Пожалуй, она в этот вечер пропустит обед.
– Порция? Это ты? – послышался голос Роуди, заставивший Порцию покраснеть.
Слишком поздно; ее увидели! Она спокойно должна войти и сесть за стол. С чувством, будто она выступает на сцене чуть ли не обнаженной, Порция прошла через столовую к своей семье.
– Порция, наконец-то ты выглядишь как очаровательная девушка. Иметь двух таких прелестных дочерей – от этого мое сердце буквально готово петь, – Гораций поднялся и, подав ей руку, грациозным движением посадил свое перворожденное дитя за стол.
– Что это вдруг ты перестала выглядеть как оборванец? – спросила Фаина с хмурым взглядом, опознав свое платье.
– Я рада видеть тебя рядом с отцом, Фаина, – съязвила Порция. Она не привыкла к комплиментам и чувствовала на себе каждый взгляд. – Что случилось, твой лорд Эдвард должен срочно вернуться в свой родовой замок?
– Хватит издеваться, Порция, – тихо сказала Фаина. – Я пришла проведать папу. Какая радость, что он чувствует себя намного лучше. Он настаивает, чтобы мы все ежедневно выпивали по стакану этой минеральной воды.
– Я уже выпила, – раздраженно сказала Порция, зная, что она ведет себя плохо, но не в силах остановиться. – Где ты была весь день, Фаина, пока мы все красили декорации?
– Ой, прости меня, Порция. Я не ожидала, что краски пришлют так скоро. Мистер Логан сказал, что их привезут только сегодня к вечеру.
– Ты виделась с мистером Логаном? – Порция не хотела так резко крикнуть. Она закашлялась и выпила глоток минеральной воды, чтобы скрыть свое смущение. – Я хотела сказать, что это очень хорошо.
– Ну, да! Он зашел, и мы с ним решили обновить декорации к "Ромео и Джульетте". Ко времени следующих гастролей у нас будут полностью новые декорации и костюмы.
– Мы решили? Как прекрасно с твоей стороны видеть такой интерес к нашим постановкам, особенно после того, как тебя не было на репетиции! – Порция была взбешена.
– Фаина, не расстраивайся. Мы прекрасно справились без тебя, – вмешался Роуди. – Я хотел сходить за тобой, но Порция вернулась и помогла нам закончить. – Он повернулся к Порции с неодобрением. – Какая муха тебя укусила, Порция? Мы знали, где найти Фаину, если бы она нам понадобилась.
"Понятно" Порции прозвучало слабо. Ей хотелось подняться и уйти. Всеобщее молчание увеличило ее страдания.
Гораций откашлялся и оглядел стол. Он чувствовал неловкость Порции и хотел помочь ей. Она так долго была опорой семьи, что просто ожесточилась. Сейчас она хочет принизить Даниэля и преуменьшить проявившуюся Фаинину независимость.
Он пытался перевести разговор в другое русло.
– Ну как, Фаина, ты провела приятный день с Эдвардом? – спросил Гораций, положив бисквит на тарелку и передавая блюдо по столу для Порции.
– Да, папа, вниз по дороге есть еще два отеля, прекрасных отеля. Конечно, они не такие громадные, как «Свитуотер», но они очень уютные. Мы с Эдвардом…
– Я думала, что вы хотите остаться наедине, – язвительно вставила Порция.
– Я в этом тоже не сомневаюсь, Порция.
Капитан Макинтош налил в стакан минеральную воду и вручил кувшин Роуди, как будто ожидая, что тот последует его примеру.
Роуди подозрительно посмотрел на капитана, покачал головой, а потом быстро передал кувшин Фаине.
– Между прочим, доченьки, – спокойно продолжал Гораций, – нам будет оказана особая честь. Эвелина сказала мне, что примерно в середине лета мистер Джоэль Чандлер Харрис намерен посетить лекции в Чатакве. Он хочет ознакомить нас с одной из своих работ.
– Эвелина?
Порция недовольно сморщила губы. Новейшая страстная увлеченность отца была следующим по порядку делом, которое она намеревалась обсудить. Но это следует обсудить наедине с отцом. Она и так уже слишком много сказала перед труппой.
– Харрис? Вы говорите об авторе, который пишет чудесные детские рассказы о животных? – спросил один из актеров. И еще долго шло оживленное обсуждение необычайных сказок, рассказанных дядюшкой Римусом, старым негром, которого мистер Харрис представил как главного героя своих сказок.
Порция поковыряла еду, сделала несколько глотков минеральной воды и не вступала в разговор, продолжающийся вокруг нее. Она просто устава, сказала она себе. Никогда прежде она не чувствовала себя бесполезной. Ее не интересовали ни готовые платья, ни шелковые чулки, ни новые детективные истории о Шерлоке Холмсе. И она сама не понимала, зачем надела платье Фаины и сыграла в переодевание к обеду.
Первый раз Фаина казалась более созвучной действиям труппы, чем она. Хотя ведь она, а не Фаина была человеком, который руководил рабочими сцены. Она не оставляла работы и по покраске декораций.
Внезапно Порция отодвинула свой стул и встала из-за стола. Пробормотав «извините», она выбежала из столовой, промчавшись мимо преподобного отца и миссис Бартоломео, которые в этот момент входили в обеденный зал.
– Такого срама я еще не встречала, – проворчала миссис Бартоломео. – Ты такое видел? По тому, как это платье болтается на этой девчонке, совершенно ясно, что оно надето без корсета и только с одной нижней юбкой. Эти актрисы исчадие дьявола!
– Будь милосердна, Френсис, – предостерег ее муж. – Она выглядит так, будто у нее произошло несчастье. Она, может быть, нуждается в нашей помощи. Мы должны помолиться за нее, миссис Бартоломео.
– Папа, что стряслось с Порцией? – спросила Фаина с беспокойством в голосе. – Она ведет себя очень странно. Не думаешь ли ты, что она тоже заболела?
– Нет. Она… То, что случилось, очень тяжело для нее, дочка. Вы просто обе выросли. А я не заметил это. Я полагаю, что и сейчас не осознал этого до конца. Я думаю, она очень беспокоилась о нас. Она так много дала нам, Фаина. Теперь мы должны дать ей время прийти в себя.
Гораций спокойно завершил трапезу. В своих объяснениях с Фаиной он был прав лишь наполовину. Положение для Порции более чем тяжелое, хотел он сказать. Ты уже немаленькая девочка, за которой еще нужно надзирать. И она влюбилась прежде, чем успела создать себе новое положение. Она становится женщиной и противится каждому шагу на этом пути.
Был ли он прав, сказав Даниэлю, что Порция и Филипп – одно и то же? Он не знал. Может быть, его затея плохо кончится. Но он устал от поездок, устал от ответственности, он знал, что не может продолжать так, как было в прошлом. Доктор Джеррит не сказал ему ничего, чего он уже не знал бы. Он только надеялся, что то направление, в котором они, казалось, двигались, было правильным для всех.


– Что тебя беспокоит? – Ян бросил халат, который складывал, и с недоверием посмотрел на Даниэля.
– Сирота, ребенок, маленький мальчик шести или семи лет, я уже говорил.
– Но почему? Ты занимаешься несвойственным тебе делом, когда ты уже вступил во владение актерской труппой, с хитрым старым грабителем во главе и двумя его дочерьми, одна из которых шляется кругом, изображая из себя бандита с угла Тендерлойн-стрит.
type="note" l:href="#n_3">[3]
К чему тебе этот маленький сирота? Покусай меня собака!
Даниэль не мог удержаться. Он взорвался приступом смеха. За все годы, что он знал Яна, он никогда не слышал, чтобы тот допускал подобные выражения.
– Ян, у мальчика корь. Он жил со своей бабушкой, которая умерла на прошлой неделе. Он очень болен сейчас, но доктор Джеррит уверяет меня, что худшее миновало. Мы не в состоянии обеспечить ему сносные условия жизни, но мне говорили, что у миссис Эфридж доброе сердце и если мы заплатим за его содержание, она примет его к себе.
– Ты хочешь сказать, что все это должен сделать я?
– Ну нет, Ян. Я не предлагаю, чтобы ты оформлял соглашение. Этим я займусь сам, как всегда.
– Ах, Даниэль. Просто ты привык брать на себя ответственность. Ты ведущий, а я ведомый. Я работал на тебя многие годы, чтобы менять наш стиль сейчас. Я не возражаю, в самом деле. Где сейчас мальчик?
– В доме миссис Андерсон. Это медсестра у доктора Джеррита. Она оставит его у себя до тех пор, пока ей не придется снова идти на дежурство. Кстати, эта миссис Эфридж, которая хочет взять мальчика, – настоящая суфражистка. Считает, что женщинам нужно разрешить голосовать.
– И я так считаю, – сухо прокомментировал Ян. – По крайней мере, некоторым женщинам.
– Некоторым женщинам, вроде мисс Виктория Тревильон?
– Разумеется, нет. Виктория не должна заниматься политикой. Она представляет собой тип женщины, которым нужен мужчина, чтобы заботиться о ней.
– Мужчина вроде тебя, Ян?
– В самом деле, Даниэль! Может быть и так. Виктория – впечатлительная молодая леди, которой отец предоставил слишком много свободы. Я уверен, что я просто интересная загадка для нее. Чего она может хотеть от такого скучного старика как я?
– Действительно, нельзя представить, почему бы вдруг леди должна хотеть богатого, красивого, преданного человека себе в мужья, Ян?
– В мужья? – как эхо повторил удивленно Ян. – Постой минутку. Просто потому, что я имел счастливый случай обедать с леди в течение двух вечеров…
– И пригласил ее покататься в лодке, покататься на велосипеде, и на долгую прогулку в глухие уголки парка, без ее мамаши или другого компаньона? Это не кажется тебе некоторым отступлением от условности, Ян? – Даниэль скрыл улыбку в вопросительно-отцовской интонации.
– Кроме того, что она чувствует себя неудобно с посторонними людьми, ее мать слегка приболела. Виктория объяснила мне это. И я верю, что ее мать думает, будто служанка Виктории сопровождала нас весь день.
– А почему же она не сопровождала?
– Ну, Виктория уверена, что я никогда не скомпрометирую ее репутацию. Кроме того, ее служанка слишком глупа. От Виктории нельзя ожидать, что она будет терпеть при себе целый день эту девицу. Я хочу сказать, что служанка даже не умеет кататься на велосипеде.
– Не ездит на велосипеде? Ха-ха! Конечно. Не сомневаюсь, что ей нельзя доверить и голосование, правда?
– Разумеется, нет. – Облегчение Яна от перемены темы было более чем очевидным. – Но я считают, что есть женщины, которые могут быть достаточно сведущими для того, чтобы участвовать в избирательной кампании, – поспешил он добавить. – И таких женщин уже немало.
– Да, – серьезно согласился Даниэль, – например, Порция. Если ей заняться политикой, она сможет стать президентом. Ты не видел, как она управляется с мужчинами? Белле она тоже понравилась бы.
– Не сомневаюсь. Но Порция – не благородная дама, а простая девчонка, Даниэль. И я думаю, если в роли этого мужчины ты видишь себя, ты забываешь, как далеко ты зашел.
– Может быть, ты и прав, Ян. Жизнь далеко не так забавна, как должна быть, Ян.
Даниэль вышел на террасу и бросил взгляд через вершины деревьев по направлению к общежитию:
– Я всегда бросал вызов судьбе, рисковал. А теперь все это осталось в прошлом… Богатство дает какие-то гарантии, но это дьявольски скучно.
– Это просто потому, что у тебя сузилось поле деятельности, – спокойно сказал Ян. – Вот почему ты занялся уголовным расследованием для братьев Пинкертон. На самом деле тебе не нужен ни риск, ни деньги. Ты просто сидишь и ждешь, зная, что рано или поздно преступники сами заглотят крючок.
– Я удачлив. Но риск, Ян, риск – вот что делает жизнь интересной, азарт и самонадеянная ответственность за свои поступки. Сейчас нам успех сопутствует только в том риске, который мы преодолеваем, решая, какой сюртук надеть.
– Может быть, есть такие, кто рискует, не думая о последствиях, – заметил Ян с нотой сожаления в голосе.
– Да? Ты можешь конкретно кого-нибудь назвать?
– Да, Эдвард Делекорт. Он, кажется, увлекся Фаиной Макинтош, и я немного беспокоюсь за девушку.
– Ах, Ян, ты не прав. Что страшного случилось с Эдвардом и Фаиной? Они явно увлеклись друг другом. Это так естественно. Он всерьез намерен жениться на ней, как только они смогут уладить проблему труппы, остающейся без ведущей актрисы.
– Ты это точно знаешь?
– Абсолютно, Эдвард приходил ко мне утром после их свидания и просил меня освободить Фаину от ангажемента.
– Тогда почему ты до сих пор участвуешь в этой игре?
– О, Фаина вовсе не моя невеста, – с улыбкой произнес Даниэль. – Порция – вот та женщина, с которой я обручился.


Окно общежития Чатаквы было темным. Даниэль испытывал чувство досады. Что он за глупец? Совсем не проблемы актерской труппы, и не похитители драгоценностей, и не бездомный мальчик занимали его мысли, мешали сосредоточиться и заставляли шагать по террасе взад и вперед. Причиной была Порция. С тех пор, как поцеловал ее, он постоянно находился в почти забытом, необузданном волнении.
Ребенком он частенько наблюдал за работой искателей золота. Они неистово работали, не замечая часов, без еды и сна, до тех пор, пока не падали до изнеможения. Когда он повзрослел, он узнал, что существуют другие виды изнеможения. Белла научила его читать и писать. Она научила его составлять план действий и скрывать свои эмоции до тех пор, пока этот план не будет выполнен. Беллины девушки научили его любви. Даниэль шел к намеченной цели с тем же едва сдерживаемым бешеным волнением, что и искатели золота. Он стал управляющим в Беллиной пивной в Вирджиния-Сити, потом в ее главном магазине и, наконец, в отеле, который они вместе построили. Он пребывал в печали, когда Белла отдалилась от дел. Он плакал в одиночестве, когда она умерла.
В конце концов он покинул Вирджиния-Сити и уехал в Нью-Йорк. Теперь те трудные годы казались ему прекрасной мечтой. Сделав исключение для Яна, он больше никому не позволял приближаться к себе. Но вот сейчас он встретил Порцию, и она вернула ему ту мечту, которую, он думал, навсегда спрятал под замок.
Ян смотрел на Даниэля настороженно. После долгого молчания он, наконец, произнес:
– Эх, Дан, вот если бы я мог еще поговорить с тобой о Виктории.
– Давай, а в чем дело?
Ян вышел на террасу к Даниэлю.
– Я встречаюсь с ней за вечерним кофе, Дан, и я… я полагаю, что у нас с ней что-то должно произойти.
– Да? И что же тебя смущает?
– Это Виктория. Она… мы держались за руки. Ее бедро прикасалось к моему под скатертью за столом. Я не мог сделать вид, что не заметил этого. Но я не знаю, как мне себя вести с ней дальше.
– О, Ян. Ты же не школьник. У тебя же было немало женщин, хотя ты и осторожен сверх разумного. Что тебя сейчас-то смущает?
Ян нервно потер руки. Он не мог доверить этого Даниэлю, но ему казалось, что он потерял чувство пристойности. Маленькая фамильярность за столом, которую он описал, взбудоражила его, и это-то и смущало.
– Просто мои интимные опыты происходили с женщинами другого рода. Виктория училась в частном пансионе в Англии. Она воспитывалась как леди, хоть она и не капризный тепличный цветок. Она мне очень нравится. Боюсь, что она слишком нравится мне, и я не знаю, что мне делать.
– Ян, я не знаю, почему ты спрашиваешь меня об этом. В настоящий момент я чувствую себя таким же профаном в обращении с женщиной, как и ты. То есть Порция сделала меня сумасшедшим, и я… Ян глубоко вздохнул:
– Я это подозревал. Какие же мы с тобой оба дураки!
– Может быть, но в одном я уверен: когда мужчина и женщина тянутся друг к другу, им никто не поможет никакими советами. Может быть, нам обоим нужно перестать бороться с неизбежностью, мой друг. Я подозреваю, что Виктория хочет более великих дел, чем кофе, и клянусь, что ты тоже. Я иду на прогулку. Не дожидайся меня, – сказав Даниэль, надевая куртку и выходя за дверь.
– И не подумаю, – крикнул вслед ему Ян. Через минуту он выключил свет в номере и выскользнул из холла. Ян удивился, как он мог раскрыть свою тайну Даниэлю. Втайне он просто надеялся, что Даниэль найдет какой-нибудь повод вмешаться и убедить его остановиться.
Общение с Даниэлем ввело Яна в светское общество. Сопротивление девушек этого круга всегда было знаком того, что они увлеклись. Глупые намеки, жеманный смех, наигранное равнодушие с их стороны удерживали Яна от того, чтобы на какую-нибудь из них посмотреть серьезно. Он всегда предпочитал женщин попроще. Они были именно тем, чем были, и их правила поведения были ясны.
Но Виктория бросила единственный взгляд на веранде и перевернула всю его жизнь. Встречи с ней наедине невыносимо терзали его чувства. Ее густой, теплый смех был заразителен. Она любила комплименты. Она призналась, что его старомодные манеры интригуют ее. Казалось, что она играет с ним как кошка с мышонком, и когда он был рядом с ней, он был не в силах сопротивляться ей.
Потом она сама целовала его в коридоре. Поцелуй не показался ему невинным; он не ожидал этого. Он надеялся, что более опытный Даниэль подскажет ему, как себя вести с подобными девицами. Но Даниэль казался настолько поглощенным своими делами, что Ян не нашел благоприятной возможности, чтобы полностью довериться ему.
Теперь он тихо шел в полночь по коридору в сторону ее комнаты. Он не представлял себе, что Виктория на самом деле собирается выйти на встречу с ним так поздно.
Он не смог довериться Даниэлю, но он понимал, что влюбился в Викторию. Он не подходил ей, слишком стар для нее и слишком осторожен. Но в ней была какая-то пленительная тайна, и он знал, что не в силах отступить.
Ян остановился у кадки с пальмой. О чем она думает? Виктория могла и не понимать, что она так привлекательна для него. Но он-то давно уже не мальчик и знает, что порядочная леди никогда не предложит полночного рандеву. Он стоял в коридоре, растерянный и близкий к тому, чтобы отступить в спасительное укрытие своей комнаты.
Неожиданно возникшие из ниоткуда две нежные ручки обвились вокруг его шеи и повлекли его в темную нишу за кадкой:
– Ян, я думала, что ты никогда не придешь.
Когда руки сомкнулись вокруг его шеи, все опасения Яна исчезли вместе с прикосновением горячих нетерпеливых губ Виктории. Вечернее платье, которое было на ней, когда он оставил ее час назад, было сменено на нечто шелковое и восхитительно тонкое.
– Как насчет нашего кофе? – наконец сумел он выдавить из себя.
– Я не думаю, что ты захочешь, чтобы я шла по лестнице полураздетая, – шутливо прошептала Виктория, запуская руку ему под рубашку и гладя его волосатую грудь.
Ян посмотрел на свою расстегнутую рубашку, смущенно почувствовав отсутствие галстука:
– Виктория, извини. Я не мог представить себе, что ты обо мне думаешь. Я больше никогда не буду…
– Но я буду, Ян. И я хочу этого, с тобой, сейчас, сегодня ночью.
Она расстегнула пуговку на своем халатике, и лиф распался на две половины.
Ниша была темная. Но электрический свет в холле серебряно освещал ее обнаженное тело. Ее груди были полные, с твердыми сосками, и Ян понял, что он в плену и готов сделать все, что она хочет. К черту последствия! Она разогрела его кровь до точки кипения. Он знал, что бросаться в этот любовный омут абсолютно безрассудно, но не мог отвергнуть ее настойчивого приглашения.
– Виктория, – хрипло прошептал он, – куда?
– Сюда, в комнату моей горничной.
Она повернула ручку двери позади себя и втолкнула Яна внутрь помещения.
– Где твоя горничная?..
Его рубашка была сорвана. Брюки расстегнуты.
– В моей постели, конечно. Поцелуй меня, Ян Гант, или я умру от желания, находясь в твоих объятиях.


Даниэль бродил под деревьями, тщательно избегая встреч с запоздалыми ночными прохожими. И был весьма удивлен, когда услышал свое имя, которое прошептали из тени магнолии на углу квартала:
– Мистер Логан? Это вы?
Это был секретный агент Пинкертона.
– Бен, что ты здесь опять делаешь?
– Да все этот чертов капитан Макинтош. Он снова в отеле.
– Куда он пошел?
– Не знаю. Его нет на игре в покер. Возможно, он играет в бильярд. Что мне делать?
Проклятый капитан! Опять спутал им все карты.
– Просто держите глаза открытыми, Бен. У меня есть люди, которые разнюхают, где он. Я подозреваю, что и так знаю, где находится наш любезный капитан.
Даниэль знал, что Гораций и леди Эвелина чудесно нашли общий язык, и Даниэль беспокоился. Они казались вполне подходящей парой. Ему нужно срочно получить досье на графиню из конторы Пинкертона.
– Оставайся здесь, Бен, я полагаю, что он скоро выйдет из отеля.
Даниэль повернул обратно, но вскоре остановился, услышав крадущиеся шаги в темноте позади себя.
– Кто здесь?
Даниэль повернулся, заметив в лунном свете силуэт молодой женщины.
– Фаина! Подождите. Что случилось?
Фаина? Порция остановилась. Значит, он думает, что она – Фаина. А почему бы и нет? Только один раз он видел Порцию, одетую не как мужчина. Даниэль подошел к ней и схватил ее маленькую ручку своей большой рукой.
– Почему вы убегаете от меня, дорогая?
– Кто сказал, что я убегаю от вас? – Порция вырвала свою руку и посмотрела на него, сверкнув глазами. – Я просто вышла на прогулку.
– Слишком позднее время для прогулки в одиночестве.
– Мне не спалось.
– Почему? Что-нибудь стряслось?
– Конечно, нет.
– Но вы выглядите, – сказал он хрипло, – такой взволнованной, как будто вас только что поцеловали. Вас что-то беспокоит?..
Это не Фаина. Теперь он в этом убедился. Девушка, стоящая перед ним в лунном свете, как свеча, мерцающая в темноте ночи, была Порцией. Она тяжело дышала, грудь ее вздымалась. Она притягивала его, как пламя мотылька.
Она стояла прямо, высоко вскинув голову, и всем своим видом излучала вспышки гнева.
– Беспокоит меня? – она поставила руки на бедра и подзадорила его на спор. – Разумеется, нет! А что касается поцелуев, то имейте в виду, что вы единственный человек, который когда-либо целовал меня.
Даниэль улыбнулся и протянул руку к ее щеке, слегка погладив ее одним пальцем:
– Вы помните, Фаина, как сладко мы целовались? Какое это было блаженство! Я надеюсь, вы не прочь поцеловать меня снова.
Ее гнев сменился страхом, и она отступила назад:
– Никогда! Я не целуюсь с чужими людьми!
– Но, моя дорогая невеста, разве мы чужие?
Даже в лунном свете он мог видеть краску, выступившую на ее щеках, и упрямый наклон головы. Даниэль глубоко вздохнул. Черт возьми, она была прекрасна. Внезапно он ощутил страстное желание наклониться и дотронуться до груди, которая вздымалась с каждым вздохом. Вместо этого он скользнул пальцем вверх по ее щеке, взял прядку волос и убрал ее со лба.
Порция почувствовала какую-то душевную боль в груди. Но боль была приятной, и она слегка придвинулась к нему. Может быть, она сходит с ума, как те пациенты из санатория на другом берегу озера Наслаждений?
Палец Даниэля обогнул ее ухо, скользнул вниз под подбородок, застыв на какое-то время, прежде чем поднять ее лицо.
Порция вся дрожала. Она сама толком не понимала, что с ней происходит.
– Пожалуйста, не надо. – Она пыталась говорить. – Я из-за вас чувствую себя как ива в бурю, Даниэль. Вы не должны…
– Да, моя дорогая, да. Я должен…
Ноги ее вдруг стали ватными. Он хочет опять поцеловать ее. И она позволит ему. Она не убежит, как школьница. Сейчас она опять – Фаина Макинтош, и Фаина имеет право позволить своему жениху один сладостный поцелуй, только один! А потом она уйдет.
Но лицо Даниэля было таким серьезным. Его губы дрожали, будто он переживал великое страдание, причиной которого была она. Еще больше он казался изумленным, как исполинский воин, пойманный чарами колдуньи, не в силах остановиться от исполнения ее желаний. А сейчас ее желанием было, чтобы он поцеловал ее.
Порция была уверена, что ей снится какой-то изумительный сон. Когда Даниэль обнял ее, она ощутила восхитительный жар его мускулистого, сильного тела. Его поцелуй был медленным и страстным. Порция как бы парила в воздухе, чувствуя, что жар распространяется и на ее безвольное тело.
Она очнулась, ее глаза удивленно раскрылись.
– В чем дело, дорогая? Я напугал тебя? – прошептал Даниэль.
– Я почувствовала… жар. Я горю. Я вся дрожу и боюсь чего-то…
Даниэль глубоко вздохнул и попытался говорить спокойно.
– Мне кажется, я понимаю, что это за чувство…
– Но вы не можете. Это страх. Ох, Даниэль, я сейчас такая горячая, и в то же время дрожу. Я не могу дышать. Я, должно быть, заболела… Даниэль не мог сдержать смеха:
– О, дорогая, я так не думаю. Вот, надень мою куртку.
Он снял с себя куртку и накинул ей на плечи.
– А теперь иди сюда и садись на эти качели.
Он провел ее по траве к качелям, подвешенным к ветке гигантского водяного дуба.
– Да… я думаю, что нужно передохнуть, – Порция закуталась в куртку и села. Когда Даниэль опустился на скамью рядом с ней, она вновь ощутила нервную дрожь, пробежавшую по ее телу. – Видите, меня опять трясет…
Даниэль подтолкнул качели:
– Все будет в порядке, моя любовь! Я обещаю. Разреши мне попробовать объяснить тебе.
Порция, дрожащая как осиновый лист на ветру, попыталась остановить качели:
– Попробуйте.
– Если бы твоя мама была жива, она сумела бы объяснить тебе эти вещи лучше, чем я.
– Оставьте мою маму в покое, Даниэль. Объясните сами. Почему я то пылаю огнем, то дрожу от холода, если у меня не лихорадка?
– Это случается иногда, когда мужчина и женщина целуются.
– Глупости! Нам, актерам, часто приходится целоваться на сцене, но этого не случается. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь горел или дрожал от поцелуя.
– На сцене вы играете, моя прелесть. В жизни все происходит совсем иначе, особенно, когда мужчина и женщина испытывают взаимное влечение друг к другу. Обычно это означает, что их тела хотят гораздо большего.
– Большего?..
– Да. Позволь мне доказать.
Даниэль коснулся рукой ее плеча и притянул к себе.
– Нет, уберите руку.
Порция выскользнула из его объятий, но не отвернула лица.
– Что ж. Может быть, так и лучше. Когда мужчина и женщина целуются, – он наклонил голову и только на секунду слегка прикоснулся губами к ее губам, – их тела посылают друг другу определенные импульсы. Ты чувствуешь их?
Порция удачно скрыла свою дрожь, которая последовала вслед за его прикосновением, и решила, что если это был тот самый импульс, который он посылал, то ей не о чем беспокоиться.
– Да. Но это не то, что я чувствовала перед этим. Мне кажется, вы ошибаетесь, Даниэль, – она вскочила на ноги и счастливо улыбнулась. – Это просто доказывает, что вы не знаете всего.
Даниэль схватил Порцию за руку и усадил ее к себе на колени, накрыв ее маленький рот своими чувственными губами, вложив всю страсть, которую испытывал несколько минут назад.
Его внезапное движение и горячая, настойчивая требовательность языка сотрясли чувства Порции, помутили ее рассудок и привели ее тело в сладостный трепет. Она вырвала руку из его тисков и попробовала оттолкнуться от груди. Вместо этого ее руки уперлись в его обнаженное тело, которое содрогнулось под ее пальцами. Его кожа была упругая и горячая, и странно волновала ее. Какое-то мгновение она была настолько поглощена осязанием его плоти, что почти не почувствовала, как его рука стала гладить ее грудь.
Потом его настойчивый язык проник сквозь ее зубы, в то время как рука сокровенно продвинулась за лиф платья, захватывая горячими пальцами набухшие соски. Не понимая, что делает, она инстинктивно изогнулась так, что его ладонь целиком захватила ее грудь. Она вскрикивала, ощущая его настойчивые ласки.
То, что происходило, было грешно и волнующе, и Порция знала, что все те чувства, которые он сознательно будил в ней, в равной степени Даниэль испытывал и сам. Ее руки судорожно обнимали его мускулистую спину, гладили волосатую грудь. Она чувствовала, как его мышцы подергивались под шелковой рубашкой. Внезапно его губы оторвались от ее и стали спускаться вдоль шеи, и вдруг она почувствовала быстрое и жаркое дыхание на своей груди.
Она почувствовала себя на вершине блаженства, когда его губы коснулись ее затвердевшего соска, а языком он стал совершать вращательные движения вокруг него. Потом он оторвался и посадил ее по-другому на своих коленях.
Даниэль тяжело дышал. Глаза Порции были полузакрытыми, мутные от страсти, губы были еще приоткрыты, приглашая его еще раз предъявить свои права на них.
Потом она стала ощущать напряжение определенной части его тела, где-то ниже пояса. Сил к сопротивлению почти не оставалось.
– Я полагаю, мистер Логан… Даниэль… – проговорила она, вырываясь и пытаясь привести в порядок лиф платья. – Я понимаю, что вы имеете гораздо больший опыт в вещах такого рода, чем я… Но…
Пробежав пальцами по взъерошенным волосам, она безуспешно старалась успокоить свое дыхание и не замечать растрепанной одежды Даниэля. Он не собирался ничего поправлять. Хотя она не могла заставить себя взглянуть на него, она была уверена, что он смеется над ней. Наконец она встала, одернула платье и убрала волосы за уши.
– Я надеюсь, что вы поймете, когда я скажу, что это не должно повториться вновь. Ясно, что вы прекрасно умеете посылать женщинам импульсы определенного рода. У меня, с другой стороны, нет столь глубокого знания о мужчинах. Я получила ценный урок, который должна обдумать.
Порция расправила плечи и протянула руку, стараясь не показать, как она дрожит:
– Доброй ночи, мистер Логан. Я сама найду дорогу.
Голос Даниэля сухо треснул:
– Я думаю, урок был обоюдный, – он оцепенело смотрел на нее с минуту, пока она продолжала держать его руку. Если бы она укусила его, он бы не удивился. Она чуть пожала его руку, потрясла ее и отпустила, и он начал улыбаться: – Спокойной ночи, дорогая Фаина. Скажи своему братцу-близнецу, что я ожидаю его у себя ровно в десять часов утра.
Потом он удивлялся, что же он пытался доказать ей. Как бы то ни было, этот урок, видимо, оказался более личным, чем он предполагал. Когда он поднялся, то обнаружил, что ноги у него стали как ватные, его запонки упали куда-то в траву, и он понятия не имел, где оставил свое кашне. Единственным напоминанием о приступе страсти была черная лента, лежащая в пятне лунного света, лента, такая же бархатная и нежная, как грудь Порции. Запах жимолости сладко разливался в ночном воздухе…
Даниэль не видел Яна, когда лег спать. Ему не пришло в голову, что уже далеко за полночь, а Ян еще не вернулся. Ибо он был полон страстного желания ласкать девушку, которая зажгла его чувства и мысли огнем этих новейших электрических ламп, светящих в ночи словно солнце.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Озеро наслаждений - Частейн Сандра

Разделы:
123456789101112131415161718192021Авторская ремарка

Ваши комментарии
к роману Озеро наслаждений - Частейн Сандра



Мне даже очень понравилось
Озеро наслаждений - Частейн СандраАнтошка
26.12.2014, 16.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100