Читать онлайн Смятение чувств, автора - Бэлоу Мэри, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Смятение чувств - Бэлоу Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.66 (Голосов: 44)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Смятение чувств - Бэлоу Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Смятение чувств - Бэлоу Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бэлоу Мэри

Смятение чувств

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Мальта и Крым, 1854 год


Жизнь на Мальте оказалась довольно нудной. Когда военные покидали Англию, они были полны энергии и нетерпеливого ожидания: наконец-то они смогут проявить себя в деле. Но события развивались медленно. Хотя в конце марта Британия и Франция объявили войну России, прошло еще два месяца, прежде чем британский экспедиционный корпус перебросили вплотную к потенциальному театру военных действий.
Силы вторжения должны были самостоятельно выполнять боевую задачу. Но поскольку выполнять пока было практически нечего, британцев охватила невыносимая скука. Лишь немногим удалось перебороть ее. Одним из таких счастливцев был капитан Джулиан Кардвелл. Он завязал роман с Синтией Шерер, женой капитана сэра Джорджа Шерера из первого батальона Колдстримского гвардейского полка.
Эта любовная связь не являлась какой-то особой тайной, ибо в армейской жизни вообще не так уж много секретов. Возможно, среди всех офицеров третьего батальона Гренадерского полка и первого батальона Колдстримского гвардейского полка единственным, кто не знал об этом романе уже через неделю после его начала, был сам капитан Шерер. Любовники держались достаточно скрытно, а Шерер был всецело поглощен своими служебными обязанностями.
Никто даже не подумал сообщить ему о том, что творится у него за спиной. Во-первых, доносительство все считали занятием непристойным. Во-вторых, капитан Джулиан Кардвелл сумел стать всеобщим любимцем. Даже солдаты Кардвелла любили его за дружелюбный характер и излучаемое им теплое обаяние. Никто открыто не порицал его поведение, да и в душе мало кто его осуждал. Джулиан относился к тому типу мужчин, которые не в состоянии долго обходиться без женщин, и всем было известно, что хрупкое здоровье жены Кардвелла вынудило его оставить супругу в Англии.
Майор лорд Тэвисток за целых три недели не проронил ни слова об этой интрижке, хотя и жил вместе с Джулианом. Дэвид убеждал себя, что это его лично не касается. Кроме того, долгий опыт подсказывал ему, как Джулиан отреагирует, если он, Дэвид, поддастся искушению и попытается прочитать ему нотацию. Тот выслушает его с обаятельной мальчишеской улыбкой и примется доказывать, что Синтия Шерер для него ничего не значит. Вновь последуют заверения в том, что он любит Ребекку и что с этого момента намерен сохранять ей верность. И, черт возьми, печальнее всего то, что Джулиан, как всегда, будет сам верить каждому своему слову. Нет, решил Дэвид, он останется в стороне от всего этого.
И все же решимость майора Тэвистока развеялась как дым, когда Дэвид однажды вернулся с совещания раньше, чем предполагал, и оказалось, что он пришел за считанные мгновения до того, как мог бы, несомненно, стать свидетелем чрезвычайно пикантной сцены. Дэвид резко остановился в дверях и многозначительно посмотрел на лежавшего на кровати Джулиана.
На лице Джулиана появилась его обычная обаятельная улыбка.
– Не будешь ли ты, старина, настолько добр, чтобы подождать несколько минут за дверью? – спросил он.
К тому моменту, когда стоявший спиной к двери Дэвид услышал, что женщина вышла, он уже побледнел от гнева. Более пяти минут он уговаривал себя уйти прочь, отвлечься на какое-нибудь занятие, забыть о случившемся и вообще не принимать все близко к сердцу. Дэвид чувствовал, что именно к этому все и движется.
– Такое больше не должно повториться, – лаконично сказал он, вернувшись в комнату и плотно закрыв за собой дверь. Он убедил себя, что все дело лишь в том, для чего использовали его комнату. Свой гнев он поэтому считал оправданным.
Джулиан откинулся на свою неубранную постель, опустив затылок на сцепленные ладони. Капитан был сейчас полураздет.
– Это что: приказ старшего по званию? – спросил он. – Прости, старина, ты, вероятно, считаешь, что эта сцена была отнюдь не самой изысканной? Но я, признаться, не ждал тебя.
– Она – замужняя женщина, – сказал Дэвид, хотя истинной причиной его ярости был не этот факт, равно как и не то, что его комнату они использовали как место для своих утех.
– Но мне кажется, что это гораздо пристойнее, чем иметь дело с чьей-то дочерью-девственницей, – парировал Джулиан. – Полно, Дэйв, ты должен признать справедливость того, что я сказал.
– Если бы это было в первый раз, – сказал Дэвид, расстегнув портупею и положив ее вместе с саблей на стол.
– Удар ниже пояса, – заметил, состроив гримасу, Джулиан. – Я до сих пор сожалею по поводу той ошибки. Ты знаешь об этом, Дэйв. Она произошла под влиянием необдуманной страсти. Я хотел бы, чтобы ты перестал регулярно напоминать мне об этом.
– Вся твоя жизнь состоит из эпизодов подобной необдуманной страсти, – холодно возразил Дэвид. – Я полагал, что ты, Джулиан, все же повзрослеешь. Надеялся, что женитьба на Ребекке сделает тебя зрелым мужчиной. Мне казалось, что ты ее достаточно любишь. Но ты женат вот уже более двух лет, тебе двадцать четыре года, однако никаких признаков изменения к лучшему не наблюдается.
«Сейчас я похожу на читающего нравоучения брюзгливого проповедника», – подумал Дэвид и рассердился на то, что Джулиан, по-видимому, всегда вытаскивает на свет именно эту его черту. Дэвид обругал себя за то, что не ушел прочь, как только застал Джулиана в постели вместе с леди Шерер.
Джулиан перекинул ноги через край постели и взял рубашку.
– Твоя беда, Дэвид, – сказал он уязвленно, – состоит в том, что до тебя никак не дойдет, жизнью следует наслаждаться. Честно говоря, я совершенно не могу понять, каким образом ты справляешься со своим обетом безбрачия. Ведь ты холостяк, предполагаю я. Но я порекомендовал бы тебе любую из околачивающихся вокруг шлюх только в том случае, если бы тебе вдруг пришла в голову мысль подыскать какую-нибудь альтернативу обычной смерти от холеры, дизентерии или от боевых ранений.
– Нельзя причинять вред людям, эгоистично наслаждаясь жизнью, – сказал Дэвид. – Например, Шерер, Ребекке, Флоре Эллис.
– Синтии все наскучило, – ответил Джулиан. – И мне тоже. Мы не влюблены, Дэйв. Это отнюдь не всепоглощающая страсть. Бекке этот флирт не нанесет вреда, поскольку она об этом никогда не узнает. И, естественно, роман с Синтией ни на йоту не повлияет на мои чувства к Ребекке. Я хотел бы, чтобы моя жена была здесь вместо Синтии. О Боже, как бы я этого хотел! Но ее рядом нет, и поэтому я вынужден выбрать лучшее из того, что тут подворачивается.
Дэвид сел на свою кровать, чтобы снять сапоги. Он не стал звать денщика. В комнате создалась слишком накаленная обстановка, чтобы при разговоре присутствовал посторонний.
– Особая терапия: воздействие молчанием, – констатировал Джулиан. – Этим обычно все заканчивается, а ты всегда был мастером такого рода лечения. – Он улыбнулся. – Послушай, Дэйв, я знаю, что, по твоему мнению, я с Беккой обращаюсь отвратительно. И ты, черт побери, прав. Моя жена обладает любыми достоинствами, каких только может пожелать мужчина. И даже больше того. К тому же она любит меня. Не перестаю изумляться, за что она меня любит. Но Ребекка не всегда доступна. То она больна, а то находится за тысячу миль. И что же можно от меня тогда требовать?
Продолжать спор с Джулианом было бесполезно. Да это и не был спор. Джулиан бы почти немедленно капитулировал, раскаялся, снова стал бы очарователен и полон добрых намерений. Он действительно не переменился.
И беда состояла в том, что Дэвид любил его сейчас так же, как всегда, – с того самого момента, когда Джулиана в пятилетнем возрасте привезли в Крейборн.
Семилетний Дэвид с радостью, с распростертыми объятиями и открытым сердцем принял этого нового брата в свою одинокую жизнь. Дэвид немедленно ощутил в себе потребность стать защитником для этого карапуза со взъерошенными светлыми волосами и озорной усмешкой. Даже будучи еще малышом, Джулиан уже излучал естественное обаяние.
В те дни Дэвид боялся своего отца, рука которого казалась ему особенно тяжелой после некоторых шалостей. Но при этом он любил отца и чувствовал, что тот полной мерой возвращает ему эту любовь. Однако Дэвид боялся, что в отношении Джулиана любовь может и не смягчить суровость отца, для которого Джулиан не был родным сыном и к тому же вел себя как неисправимый озорник.
Дэвид опасался, что Джулиана могут наказать более сурово, чем его самого, и даже, возможно, выгнать из дома и отправить жить куда-нибудь в другое место. Эта мысль очень тревожила Дэвида. И поэтому чуть ли не с самого начала он выработал в себе привычку прикрывать Джулиана от разоблачения и наказания всякий раз, когда тот оказывался замешанным в серьезной шалости, – а это пусть изредка, но случалось. Дэвиду доставалось много шлепков за проступки, в которых он был неповинен.
Защищать Джулиана вошло у Дэвида в обыкновение. По мере того, как мальчики становились старше, на смену шлепкам пришло более суровое наказание – порка. Дэвид стал понимать, что среди слуг и соседей он сам постепенно прослыл шалуном и ловкачом, хотя никто никогда не замечал за ним каких-то прегрешений.
Наконец, когда Дэвиду исполнилось семнадцать лет, он понял всю бессмысленность и вредность такой привычки. К тому времени он очень хорошо уразумел, что его отец – при всей своей строгости – безоговорочно любит обоих мальчиков. И Дэвид стал считать своей слабостью то, что он фактически позволяет своему названому брату садиться ему на шею. Хотя надо отдать должное Джулиану: он всегда самым очаровательным способом выражал свою благодарность за помощь и многократно обещал изменить свое поведение. Даже главные недостатки этого подростка казались какими-то весьма привлекательными.
Но привычка укоренилась в характере Дэвида даже сильнее, чем он осознавал. Прошло еще несколько лет, и вот однажды Джулиан пришел к нему совершенно потрясенный, невероятно побледневший. Он был уже три месяца женат на Ребекке и изо всех сил старался доказать свою любовь. Но его застал врасплох приступ «необдуманной страсти». Джулиан даже не понял, что же на него тогда нашло. Действительно не понял. И теперь не знал, что делать.
Флора Эллис забеременела от него.
Узнай Ребекка правду, это стало бы для нее страшным потрясением. Джулиан не смог бы вынести унижения и скандала, которые обрушились бы на нее. А ведь он любит именно Ребекку. Он теперь осознал это раз и навсегда. Так рассуждал, объясняя Дэвиду свое положение согрешивший Джулиан.
В результате Дэвид снова дал волю своей укоренившейся привычке – и с тех пор сожалел об этом. Он в последний раз согласился взять вину на себя. Ради Ребекки. А еще он, несмотря ни на что, продолжал верить, что брак изменит Джулиана.
Он поступил так потому, что сам любил Ребекку. Всегда любил и всегда будет любить.
И вновь Дэвид позволил сделать себя козлом отпущения. С тех пор он жил с чувством вины за то, что вмешался в нечто такое, к чему не должен был даже прикасаться. Нужно было предоставить Джулиану – и Ребекке – каким-то образом самим выпутываться из случившегося. Джулиана следовало бы заставить хотя бы раз в жизни ответить самому за свой поступок.
И все же, думал Дэвид, испытывая при этом некоторое чувство неуважения к самому себе, он все еще любит своего названого брата, ворвавшегося неким лучом света в его одинокую жизнь. Несмотря на горечь разочарований, он был не в силах возненавидеть Джулиана.
– Будь хотя бы осторожен, – сказал он, неуклюже завершая спор после продолжительного молчания. – Ты же, Джулиан, не хотел бы публично унизить Шерера. И ты не хотел бы сделать больно Ребекке. Она заслуживает лучшей участи.
Джулиан пригладил рукой свои светлые волосы.
– Ты всегда был моей совестью, Дэйв. Уверен, что ты понимаешь, каким жалким я себя почувствовал благодаря тебе. И, как всегда, именно твое молчание сказало мне больше, нежели твои слова. Я расстанусь с этой проклятой женщиной. Ты удовлетворен? Я стану целомудренным, как монах. Полезно для души или что-то в этом роде. Ведь так? – Он ухмыльнулся.
– Что-то в этом роде. – Дэвид сбросил с себя куртку и, оставшись в рубашке с короткими рукавами, почувствовал обманчивую прохладу. – О Господи, как я ненавижу эту жару. Почему никому не приходит в голову придумать форму для такого климата? – Он вытянулся на своей кровати и закрыл глаза. – Ты меня разбудишь, Джулиан, если произойдет какое-нибудь достаточно волнующее событие?
– Если я послушаюсь тебя, то ты вполне можешь спать до второго пришествия, – сказал Джулиан. – Что ты думаешь о том, чтобы через два часа пойти пообедать?
– Это достаточно волнующее событие, – ответил Дэвид и широко зевнул.
Лишь только после того, как в мае британские войска были переброшены с Мальты на Галлипольский полуостров на европейском добережье Дарданелл, до Дэвида дошло, что пресловутый роман возобновился. Впрочем, думал Дэвид, он никогда и не прекращался. По-видимому, Джулиан и Синтия Шерер стали более осторожными.
Все лето Дэвид молчал. В июне они оказались в Варне, в Болгарии, и пагубная жара, а также периодические вспышки холеры, лихорадки и дизентерии стали тысячами косить солдатские жизни задолго до того, как войска начали боевые действия. Любовная связь продолжалась. «Может быть, война все-таки вспыхнет», мрачно размышлял Дэвид, "и Джулиану тогда уже будет не до скуки.
Вероятно, в этом случае супружеская верность и воздержание станут для него неизбежностью, а не сознательным выбором".
Действительно, создавалось впечатление, что Дэвид окажется прав. В сентябре британские и французские войска высадились в Крыму и встретились с неприятелем 20 сентября, штурмуя высоты вдоль берегов реки Альма, а затем, после небольших стычек, в битве при Балаклаве 25 октября и на следующий день – у Малого Инкермана. Гвардейцы разбили свой лагерь на Херсонесском плато между Балаклавой на юге и Севастополем на севере. Палаток хватило только на офицеров. Казалось, что в таких условиях ни о какой тайной любовной связи и речи быть не может.
Однако трудности и опасности всегда лишь раззадоривали Джулиана. Ночь после битвы у Малого Инкермана он провел в палатке капитана Шерера, который в это время находился на боевом дежурстве. Дэвид всю ночь прободрствовал, ругая себя за то, что зря расходует свою энергию, беспокоясь о человеке, который даже не является для него настоящим братом. Порой, думал он, любовь сродни ненависти.
Джулиан задолго до рассвета вернулся в палатку, которую он делил с Дэвидом. А Дэвид опять осуждал себя за то, что почувствовал облегчение. Он промолчал, хотя не мог даже притвориться, что спит.
Джулиан вздохнул и попытался, свернувшись, по возможности удобнее устроиться на земле.
– Жизнь понемногу становится все интереснее, – сказал он. – Атака на наши тылы позавчера и вчерашняя атака с фронта. Я все пытаюсь разгадать, откуда враг нападет в следующий раз. Или мы, Дэйв, перехватим инициативу и наконец сами атакуем Севастополь? Ведь нас именно для этого послали сюда. – Он зевнул.
– Довольно скоро начнутся настоящие сражения, в них мы себя проявим.
– Чем раньше, тем лучше, – сказал Джулиан. – Я пошел на военную службу не для того, чтобы дни и ночи лежать на спине, уставившись на брезент палатки. Здесь только в карауле удается хоть как-то развеять скуку.
– Давай спать, – предложил Дэвид.
– Я уже засыпаю, – отозвался Джулиан и снова зевнул.
В ту ночь он вернулся благополучно. Но вокруг него явно сгущались тучи. На следующий день, ближе к вечеру, Дэвид пошел на плац – открытое пространство, окруженное кольцом офицерских палаток, обычное место сбора гвардейских офицеров, не находящихся в данный момент при исполнении служебных обязанностей.
Дэвид понял, что возникла какая-то кризисная ситуация. Десяток офицеров сгрудились у края плаца, весьма напоминая зрителей вокруг бойцовского ринга. В центре стоял Джулиан, расставив ноги и прижав к бокам сжатые в кулаки руки. Он выглядел бледным и пребывал в крайнем напряжении. Капитан Шерер, которого удерживали за руки его приятели-офицеры, стоял, сжимая перчатку в одном из кулаков. Он уставился на Джулиана, испепеляя его взглядом, и его обычно румяное лицо стало почти багровым.
– Не надо, Джордж, – обратился к нему один из офицеров. – Как только вы бросите перчатку, то сразу же попадете в чертовски затруднительное положение. Подумайте снова.
Капитан Шерер с гневным рычанием отбросил двух своих друзей в сторону, хотя у него и не осталось перчатки, которую он мог бы швырнуть в лицо Джулиану, вызывая его на дуэль. Рука Шерера потянулась к боку, с металлическим скрежетом капитан вытащил саблю из ножен. Джулиан схватился за рукоятку своей сабли.
– Прекратите! Оба! – Голос майора лорда Тэвистока пронесся над плацем. Он быстро огляделся вокруг и увидел, что сейчас он здесь старший по званию. – Шерер, если вы не хотите попасть под военный трибунал, уберите саблю. Кардвелл, руки по швам! Разве мы можем резать друг друга, когда русские заняли позиции и сами готовы проделать это с нами?
Никто из двух главных героев разыгрывающейся драмы не сдвинулся с места. Они продолжали стоять неподвижно, уставившись друг на друга.
– Майор Тэвисток прав, Джордж, – произнес один из друзей Шерера с чувством облегчения в голосе. – Генерал Бентинк без всякого удовольствия узнает, что два офицера его бригады затеяли дуэль, к тому же находясь на действительной службе. Не говоря уже о герцоге Кембриджском. Да и сам Рэглен не останется безучастным в такой ситуации.
– Плюньте на это дело, Джордж, – сказал его второй друг. – По крайней мере сейчас. С этим можно будет разобраться позже, после окончания войны.
– Я даю вам десять секунд. – Голос Дэвида прозвучал холодно и твердо. Сейчас не время было думать о личных чувствах. Он был офицер и подчинял своей воле других в порядке воинской дисциплины.
Через несколько секунд капитан Шерер неторопливо вложил саблю в ножны. Джулиан отпустил рукоятку своей сабли.
– Поберегитесь, Кардвелл, – прошипел сквозь зубы Шерер. Он не мигая смотрел на Джулиана, а тот на него. – Эта история еще не закончилась. Можете быть уверены: ваша бесполезная жизнь спасена лишь на короткое время.
– Я буду счастлив дать вам удовлетворение в любой момент, в любом месте, – сказал Джулиан спокойным и ровным голосом, – Это, Шерер, не зависит от того, состоится военный трибунал или нет.
Когда капитан Шерер наконец отвернулся, Джулиан, не сказав больше ни слова, направился в свою палатку. Дэвид почувствовал, как спадает его напряженность, хотя гнев нарастает. Джулиану пошло бы на пользу, подумал он, если бы Шерер проткнул его. О Шерере говорили, что саблей он владеет весьма неплохо. И такой участи Джулиан вполне заслуживает.
В течение тех нескольких дней, которые оставались до начала следующего сражения, Дэвид и Джулиан избегали всяких упоминаний об инциденте. Синтия Шерер исчезла из лагеря. Дэвид слышал, что ее вернули в Балаклаву. Он очень надеялся, что оттуда ее отправят в Англию.
Русские предприняли неожиданную массированную атаку на рассвете в воскресенье, 5 ноября.
Стоял густой туман. Тысячи русских солдат огромными колоннами поднялись на высоты Севастополя к северо-западным границам британского лагеря, а неприятельские части, переправившиеся через реку Черная, двинулись в северо-восточном направлении. Битва бушевала весь день, и находившиеся в численном меньшинстве британцы отбивали атаку за атакой. Обе стороны понесли ужасные потери.
Вторая дивизия генерала Джона Пеннефазера несколько часов вообще сражалась в одиночку, получив подкрепление лишь тогда, когда ситуация казалась практически безнадежной. В частности, было похоже, что русские вот-вот окончательно потеснят правый фланг. Они овладели батареей, господствующей над крутыми склонами Китспура на восточной стороне поля боя, и вынудили отступить сорок первый и сорок девятый батальоны.
Спасение пришло как раз вовремя: подоспели гвардейцы, а также гренадеры на центральном участке, батальон Колдстримского полка справа и шотландские стрелки – слева. Они оттеснили русских вниз по склону и затем закрепились на достигнутом рубеже. Только чувство дисциплины удержало их от неистового преследования противника. Однако солдаты четвертой дивизии, которые подошли вместе с передовыми подкреплениями, не были ограничены в своих действиях и бросились вниз со склона, преследуя врага вплоть до подножия Китспура. В пылу битвы, которую явно выигрывали британцы, за ними последовали гвардейцы-колдстримцы, а потом к ним присоединились гвардейцы-гренадеры, хотя несколько их офицеров, в том числе и майор лорд Тэвисток, кричали на подчиненных, чтобы заставить их не покидать занятый рубеж.
Дэвид бросился вниз за своими солдатами через густой дубовый подлесок. В руке он держал обнаженную саблю. Кобура его пистолета была расстегнута. Майор Дэвид Тэвисток виртуозно ругался.
Русские все еще беспорядочно отступали, и не было никаких видимых признаков того, что они намерены остановиться и перестроить свои ряды. Но даже при этом было опасно продолжать преследование, оставив расположенную наверху батарею без надлежащего прикрытия, если не считать небольших групп гвардейцев. На высотах все еще находились другие русские колонны, непрерывно продолжавшие продвигаться вперед.
Дэвиду нужно было остановить своих солдат и солдат из других подразделений, которые встречались ему на пути. И если окажется необходимо, то сделать это под угрозой оружия. За то, что произошло, полетят головы.
Положение не улучшилось и после того, как остатки утреннего тумана, смешавшись с дымом от пушек, почти полностью скрыли от Дэвида все происходившее наверху и вокруг. И все-таки минут за десять майор Тэвисток добился того, что десятки солдат стали подниматься в гору, а он все продолжал подгонять остальных. Солдаты передвигались в одиночку, парами, небольшими группами, и Дэвид направлял их в нужную сторону ругательствами и угрожающими движениями сабли.
Размахивал саблей не только он. Внезапно сквозь дым и туман майор Тэвисток напоролся на двух человек. Один из них распростерся на земле, а второй поставил ногу ему на грудь и явно собирался пронзить его саблей.
– Не убивайте его! Возьмите его в плен! – Дэвид выпалил приказ, пытаясь тем временем оценить ситуацию. Оба человека оказались британцами. На земле лежал капитан Шерер, а тем, кто намеревался убить его, был Джулиан.
– Остановись, ради Бога! – громко закричал Дэвид, и Джулиан резко повернул голову в его сторону. – Ты что, спятил?
– Не вмешивайся в это, Дейв, – произнес Джулиан грубым, почти неузнаваемым голосом. Взгляд его был совершенно диким. Так мог смотреть лишь человек, полностью обезумевший от неистовой жажды крови. – Это тебя никак не касается. – Его сабля блеснула.
Вдруг Дэвид услышал выстрел. Сквозь непрерывный рев и оглушающий гром пушечных залпов, доносящихся с поля битвы, он услышал единственный выстрел и увидел, как Джулиан оглянулся, посмотрел на него удивленными глазами, а потом упал на колени и рухнул вперед, перевалившись через тело капитана Шерера.
Дэвид безучастно посмотрел на пистолет в своей руке.
Все было окутано дымом и туманом и казалось нереальным. Это время и это место, подумалось Дэвиду, не имеют никакого отношения к бушующей кругом смертельной битве. И вообще ни к чему, кроме того, что произошло здесь. И о битве, и обо всем остальном можно забыть.
– Черт возьми! – Дрожащий голос принадлежал капитану Шереру. – Он совершенно рехнулся, майор. Если бы не вы, то меня уже не было бы в живых. Я обязан вам жизнью. – Шерер неуклюже пытался выбраться из-под упавшего на него тела.
Дэвид почувствовал, как чья-то рука (может, его собственная?) уверенно вкладывает пистолет в кобуру. Ноги, словно налитые свинцом – он не ощущал их своими, – повели его к двум лежащим на земле переплетенным телам. Он осторожно перевернул Джулиана вверх лицом и посмотрел на маленькое, смертельное, окаймленное кровью отверстие как раз над его сердцем. Он прикоснулся тремя пальцами к шее Джулиана. Пульс не прощупывался.
– Он мертв, – сказал Дэвид, ни к кому конкретно не обращаясь.
Капитан Шерер с трудом пытался встать на ноги, поддерживая окровавленную правую руку.
– У вас не было иного выбора, сэр, – огорченно сказал он, – иначе вам пришлось бы просто наблюдать за тем, как он хладнокровно убьет собрата-офицера. У вас не было выбора.
– Джулиан… – Губы Дэвида выговорили его имя, но вряд ли кто-нибудь услышал бы его, даже если бы кругом не грохотали пушки.
– Он пал в бою, – резко сказал капитан Шерер. – Смертью героя, сэр. Застрелен убегавшим русским. Они подают сигнал, сэр.
Три русских батальона продвигались над ними вдоль высот, отрезая их от оставшихся у батареи возглавляемых герцогом Кембриджским гренадеров со знаменами. Раздающиеся голоса призывали вернуться обратно всех тех, кто остался на склонах Китспура.
Они могли бы вообще никогда не откликнуться на эти призывы, если бы к ним на помощь не пришли французы – в тот самый момент, когда они с боем прорывались сквозь русские колонны, направляясь к знаменам, а потом продолжали сражаться вместе с остававшимися гвардейцами, чтобы подняться с ними в безопасное место. Но в самую последнюю минуту подошли французы и оттеснили русские колонны в лощину святого Климента.
Но и при этом много британцев так и не сумели прорваться. Капитан Шерер каким-то чудом спасся, несмотря на то что не мог действовать одной рукой. Майор лорд Тэвисток, которым в бою управлял один лишь инстинкт, сражался, размахивая саблей во все стороны. Он свалился раненый и, вероятно, был бы прикончен русским штыком, если бы свои не перетащили его в безопасное место.
Когда Дэвида несли в лазаретную палатку, он потерял сознание. Одна пуля пробила мышцы левой руки, а другая застряла между икрой и костью левой ноги.
Он едва не умер. Было удивительно, что он не умер. Многим тысячам раненых, отчаянно желавшим остаться в живых, это не удалось. А вот майор Тэвисток, утративший всякое желание жить, тем не менее выжил.
Он обругал хирурга, который хотел ампутировать ему руку и ногу. И пригрозил ему смертью, а то и чем-нибудь похуже, если только тот попытается осуществить свою затею. Обе пули были удалены в госпитале в Балаклаве. А потом у Дэвида началась лихорадка, которая принесла смерть гораздо большему числу людей, чем раны или шок от ампутации.
Из-за высокой температуры Дэвид даже не знал, что его опять перевезли: погрузили на борт корабля и доставили в размещенный в бараках госпиталь в Скутари. Он мог бы умереть – и почти непременно умер бы, – если бы там не оказалась группа дам – сестер милосердия, только что прибывших из Англии. Они настояли на очистке помещений и воздуха в госпитале.
При всем этом то, что Дэвид остался жив, было чудом. Одна из сестер – их начальница – предупредила его, что он может умереть.
– Ваши раны, майор, заживают хорошо, – как бы излагая непреложный факт, сказала ему мисс Найтингейл через несколько недель после его прибытия. – Но вы умираете. Вы же понимаете это?
При всей заботе, которую она проявляла в отношении пациентов, мисс Найтингейл явно не бросалась словами. Майору Тэвистоку стоило больших усилий не послать ее к черту, что он собирался вот-вот сделать. Ведь она все-таки леди.
– Вылечить себя можете только вы сами, – заявила мисс Найтингейл. – Ваши истинные раны таковы, что ни я, ни хирурги не в состоянии вылечить их. Вы все еще не можете забыть эти смерти? – Ее тон неожиданно стал ласковым, понимающим.
– Я убил своего брата, – сказал ей Дэвид, закрыв глаза.
Мисс Найтингейл долго не отвечала ему, а он не открывал глаз, чтобы посмотреть, не ушла ли она.
– Я не знаю, насколько буквально следует понимать ваши слова, майор, – сказала она. – У вас есть жена? Или мать и отец? Или какие-нибудь другие родственники? Есть ли кто-нибудь, кто станет горевать, если вы умрете? Но разве умереть, если вы можете жить, не значит поддаваться своим собственным слабостям?
Когда наконец Дэвид открыл глаза, она уже ушла.
Он убил Джулиана. Джулиана, которого любил, несмотря ни на что. Дэвид мог тогда закричать еще раз и отклонить в сторону устремленное вниз сверкающее лезвие. Или мог выстрелить в руку или ногу. Но вместо этого он прицелился в сердце.
Он убил мужа Ребекки, мужчину, которого она любила больше всех на свете. Он никогда не сможет вернуться домой и повстречаться с ней. Дэвид старался не представлять себе Ребекку в тот момент, когда ей сообщат эту новость. Он изо всех сил пытался гнать от себя эти образы, но они упрямо преследовали его – и во сне, и наяву. При одной мысли о том, что ему, убийце Джулиана, предстоит встретиться лицом к лицу с его женой, Дэвида вновь и вновь охватывало желание умереть. Он завидовал тем, кого уже настигла смерть – внешне такая легкая.
Он пытался перестать представлять себе, как его отец встретит известие о смерти Джулиана. Дэвид был единственным сыном у отца, его единственным ребенком. Отец возражал против того, чтобы его сын покупал патент для службы в гвардии, поскольку права Дэвида как землевладельца и наследника графского титула позволяли ему остаться дома. Но он должен был уехать. Уехать от Ребекки. По иронии судьбы случилось так, что его решение поступить на военную службу привело в армию и Джулиана – всего за каких-то несколько месяцев до свадьбы.
Мог ли Дэвид сознательно умереть и причинить отцу все эти страдания? Мог ли он так поступить?
В конце концов Дэвид решил выжить – словно полностью контролировал свою судьбу. Это произошло, когда он подслушал, как хирург и мисс Найтингейл обсуждают желательность его эвакуации домой. Меньше всего на свете он хотел бы оказаться дома. Если нужно выжить и выздороветь, чтобы отсрочить возвращение, то майор Тэвисток обязательно выживет и поправится.
Дэвид вернулся в свой полк в Крыму вскоре после Рождества и смог вместе со своими солдатами и друзьями-офицерами выстрадать все неописуемые ужасы тамошней зимы – без соответствующей одежды, подходящего жилья, нормального питания. Он чуть ли не радовался этим страданиям. В течение последующего года Дэвид вновь и вновь отличался в боях, завоевав хорошую репутацию своей отважной и непреклонной верностью служебному долгу. Он был награжден недавно учрежденным орденом – «Крестом Виктории», присуждаемым за выдающуюся доблесть.
Капитан сэр Джордж Шерер стал инвалидом после Инкерманской битвы и отбыл на родину. Капитан сэр Джулиан Кардвелл был похоронен вместе со многими другими солдатами и офицерами на Инкерманских высотах. О нем вспоминали как о герое и милом распутнике.
Дэвид разыскал его могилу. Он посетил ее лишь раз после возвращения из Скутари. Шел он туда с глубокой грустью. Это была братская могила. Кто-то бесстрастно собрал и захоронил всех вместе – офицеров и рядовых. Согласно обычаю, офицеров было принято хоронить в отдельных, аккуратно обозначенных могилах. Но Джулиана захоронили вместе со всеми другими воинами – из всех полков и всех званий, – которые не вернулись живыми с Китспура.
Похоже, и во время сражений, и после них всюду царила неразбериха. Дэвид горевал, что его не было там чтобы идентифицировать тело Джулиана, чтобы похоронить его пристойно, в соответствии с его званием. Он стоял с окаменевшим лицом и смотрел вниз на большую, занесенную снегом могилу.
Там лежал Джулиан. Джулиан, его брат. Человек, которого он убил.
Джулиан никогда не вернется.
Майор лорд Тэвисток будет один хранить свою тайну и нести бремя своей вины.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Смятение чувств - Бэлоу Мэри



Замечательный роман! Обязательно прочитайте, но ни в коем случае не бросайте книгу, если она вам покажется затянутой. После каждой затянутости следует взрыв эмоций! Я проплакала половину книги, но все хорошо, что хорошо кончается! Огромное спасибо автору!!!
Смятение чувств - Бэлоу МэриЮлия...
26.04.2012, 7.47





Весьма нереальная история.Вряд ли возможно, чтобы существовала такая глупая женщмна, как Ребекка, и такой неестественно благородный мужчина, как Дэвид.Да и внезапное благородное самопожертвование Джулиана никак не обосновано всем предыдущим повествованием. Очень слабый роман.
Смятение чувств - Бэлоу Мэримария
10.09.2012, 16.27





Соплежуйство.
Смятение чувств - Бэлоу МэриKotyana
30.10.2012, 16.51





В очередной раз убедилась - нельзя потакать и прикрывать чужие "грешки" - это развращает. Быстро. Всегда. И как одна глупая гусыня может попортить крови стольким людям, да и себе в том числе. Ее и не жалко. Если б участники этой истории доверяли друг другу - разговаривали бы (не про "занавески", а про свои мысли и чувства - одного бы своевременно поставили на место пару раз выжрав. другая бы просто с ним не связалась.
Смятение чувств - Бэлоу МэриKotyana
30.10.2012, 18.07





главный герой не мужчина а квашня.Не нравится такое нытье.
Смятение чувств - Бэлоу Мэрираиса
17.04.2015, 1.09





боже, какая тупая героиня. хотелось ее придушить весь роман. ну почему таким идиоткам нормальные мужики достаются, даже в лр?!
Смятение чувств - Бэлоу Мэрилёлища
27.06.2016, 15.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100