Читать онлайн Сети соблазна, автора - Бэлоу Мэри, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сети соблазна - Бэлоу Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.98 (Голосов: 105)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сети соблазна - Бэлоу Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сети соблазна - Бэлоу Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бэлоу Мэри

Сети соблазна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Джеймс чувствовал себя так, словно он живет затаив дыхание. Он прожил в Данстейбл-Холле почти две недели, и за все это время ни разу не случилось каких-либо неприятных инцидентов ни в доме, ни по соседству, ни с его женой. Неужели можно надеяться, что в жизни его воцарятся мир и покой?
Но покой этот давался непросто.
Чета Кокинз была недовольна. Нет, их настроение было угадать нелегко, это так; ни разу за все годы, что он их знал, он не видел, чтобы кто-то из них улыбался, хмурился или как-то иначе выражал свои чувства.
Кокинз маячил у него под рукой в день приезда, после того как домоправительница проводила Мэдлин в ее апартаменты. Среди прочего дворецкий сообщил своему хозяину, что взял на себя смелость устроить так, чтобы молитвы в этот вечер читались в главном холле, а не в кухне, как это бывало, когда хозяин не жил дома.
Полчаса чтения Библии и молитв вечером и пятнадцать минут утром – таково неизменное правило в Данстейбл-Холле.
Джеймс ничего не сказал, но позволил слугам собраться после обеда. И взял с собой Мэдлин. И сообщил, глядя на их молчаливые ряды, что отныне никаких обязательных молитв не будет.
– Однако, – добавил он, – у вас будет полчаса по вечерам и пятнадцать минут по утрам, в течение которых вы можете заниматься чем вам угодно. Те из вас, кто хочет молиться, могут делать это в одиночку либо группами, которые вы можете организовать между собой по вашему усмотрению.
Раздался шепот, быстро стихнувший под взглядами Кокинза и его супруги.
– Кажется, у вас еще осталось двадцать минут, – продолжал Джеймс, – идите и проведите это время, как вам хочется.
– Смею заверить вашу милость в своем глубочайшем уважении, – проговорил Кокинз, когда растерянные слуги разошлись, – лорд Бэкворт был очень строг касательно молитв.
Джеймс ничего не сказал, только перевел взгляд на стоящего перед ним человека.
Кокинз чопорно поклонился.
– Будет сделано, как вам угодно, милорд, – сказал он.
– Работы всегда больше, чем времени, – заявила миссис Кокинз. – Я прослежу, милорд, чтобы каждый из слуг был занят как следует.
– Вероятно, я неточно выразился, – спохватился Джеймс. – Я хотел сказать, что у каждого слуги в этом доме, в том числе и у вас, миссис Кокинз, будет немного свободного времени и утром, и вечером.
– Да, милорд, – ответила та, склоняя голову. Но Джеймс понял, что Кокинзы недовольны.
Когда они вернулись в гостиную, Мэдлин рассмеялась.
– Ах, Джеймс, – сказала она, – это было замечательно. Вы видели их лица? И вы держались так сурово! Наверное, сам герцог Веллингтон дрогнул бы перед вами.
Джеймс стоял лицом к камину и усмехался. Он еле сдерживал смех. Но и вспомнить ему было о чем. О том, как болели ноги, о скуке. О многочисленных наказаниях, если он или Алекс пошевелятся за эти полчаса либо зевнут; о часах, когда они стояли на коленях в классной комнате, читая Библию и пропуская трапезы.
Много лет тому назад он отверг отцовского Бога. И только после пребывания среди безлюдных просторов Канады он стал задаваться вопросом, существует ли Бог вообще. И если он существует, то должен быть совершенно не похож на отцовского Бога. Ему не нужен был отцовский Бог, даже если бы он существовал. Он боролся бы с таким Богом до самой смерти.
Когда он отвернулся от камина, было уже поздно присоединяться к смеху Мэдлин. То, что он сказал, удивило и ее; и его самого.
– Я буду проводить это время – и утром, и вечером – в личных размышлениях, – сказал он. То не было шуткой. Ему было любопытно самому прочесть Библию. Является ли библейский Бог действительно Богом гнева? Воспоминания подсказывали, что это, возможно, не так, хотя вырос он именно с таким давящим впечатлением. – Вы же, Мэдлин, можете проводить это время, как вам угодно.
Смех замер у нее на устах. Она словно бы не знала, что ему ответить. А он был смущен своими словами. Он стоял и сурово смотрел на нее, стиснув руки за спиной, до тех пор, пока она, вспыхнув, не подошла к фортепьяно, за которым и провела последующий час.
Кажется, он совершенно не в состоянии разговаривать с ней. И чем больше он велел себе расслабиться и сказать ей то, что ему хочется ей сказать, тем менее возможным представлялось ему держаться с ней хоть сколько-нибудь естественно.
Даже еще до случая с молитвами у него была возможность установить с ней более нежные отношения. Когда они вышли к обеду, он усадил ее в конце длинного стола, а сам уселся напротив.
– Разве необходимо, – спросила она, едва заметно улыбаясь, – сидеть так далеко друг от друга, Джеймс?
Ему и в голову не пришло размышлять над этим. Они просто сели так, как всегда сидели его мать и отец.
– Кокинз, – сказал он, – поставьте, пожалуйста, прибор ее милости справа от меня. И делайте так всегда.
Когда она села на новое место, весело улыбаясь ему, он посмотрел на нее и спросил:
– Вам здесь удобнее?
Он не совсем понял, почему ее улыбка тут же исчезла, а в глазах появилась враждебность.
– Благодарю, здесь отлично, – откликнулась она; голос ее звучал холодно, спина была прямой, и она сидела, не касаясь ею спинки стула. – Мне сообщили, что вы потребуете от моей горничной носить эту отвратительную форму, в которую одеты все в доме, и стягивать волосы сзади тугим узлом, как это делают все служанки. Да будет вам известно, я этого не желаю. Я не стану терпеть такую мелочную тиранию.
– Господи, Мэдлин, – проговорил он, раздражаясь оттого, что она подумала, будто подобное указание может исходить от него, – неужели вы думаете, что меня заботит, как одета ваша горничная? Это просто смешно.
И они молча принялись за суп.
– Я полагаю, что домашняя прислуга, за исключением дворецкого и моего лакея, – это ваша сфера, – продолжал он, сознавая, что в этом доме подобные слова произведут полный переворот. Его мать никогда ни во что не вмешивалась. – Вы можете произвести любые перемены, какие вам заблагорассудится, Мэдлин.
С некоторым огорчением он прислушивался к собственному голосу – повелительному, небрежному, звучащему так, словно его не интересовало ничто, имеющее отношение к ее миру.
– Хорошо, – сказала она. – Смею вас уверить, перемены будут.
Основное блюдо они съели молча.
– Мне нравится моя спальня, – весело проговорила наконец молодая женщина. – Она светлая и просторная.
– Надеюсь, в таком случае вам понравится и моя тоже, – отозвался он, – поскольку спать вы будете именно там.
– Вот как? – На щеках ее проступил румянец, глаза засветились, и это вызвало в нем прилив желания.
Но Джеймс осознал, что это он сказал громко в присутствии дворецкого и двух лакеев, стоявших, подобно деревянным статуям, у буфета, и что выразило ее лицо. И вместо того чтобы просто улыбнуться ей или совершенно переменить тему, он все испортил окончательно.
Джеймс посмотрел ей прямо в глаза.
– Попробуйте лечь спать где-нибудь в другом месте, – заявил он, – и я приду и уведу вас силой.
Мэдлин отшатнулась, словно он ударил ее. И он понял, что слова его прозвучали не как шутка или вызов. Они прозвучали как угроза.
В последующие полторы недели после их прибытия в Данстейбл-Холл он научился проводить как можно больше времени без нее в течение дня и сводить все разговоры исключительно к домашним делам. И между ними установилось некое подобие мира. Мэдлин изучала, как ведется дом, и излагала свои пожелания миссис Кокинз. У горничной, которая принесла им завтрак на четвертый день, из-под чепца выглядывали локоны. Услышав похвалу Мэдлин, девушка вспыхнула и улыбнулась.
Мэдлин казалась не очень несчастной.
И если он оказался совершенно неспособным выказывать ей свою любовь словесно или выражением лица, он пытался возместить это по ночам. Она действовала на него как наркотик. Он пристрастился к этому наркотику задолго до их приезда в Данстейбл-Холл.
Но то была потребность не только в личном удовлетворении. В нем жила не менее сильная потребность любить ее, сделать так, чтобы ласки и для нее превратились в прекрасные и совершенные переживания. И его главное утешение, главная надежда в течение первых дней их семейной жизни заключались в том, что это ему в основном удавалось. Она почти так же, как и он, наслаждалась любовными играми и училась приумножать и свое наслаждение, и его.
Если бы только он мог прошептать ей что-нибудь! Но он не мог, поэтому и не стал размышлять об этом. В целом его семейная жизнь устраивалась значительно лучше, чем ему казалось в день свадьбы.
Хотя, конечно, оснований для радости не было. После того как они прожили дома неделю, она сообщила ему с вызывающим видом, что не забеременела.
– Ну что ж, – сказал он, скрывая разочарование, – кажется, вам не стоило выходить за меня, Мэдлин. Вы могли выскользнуть из этой сети и остаться свободной.
– Я вышла за вас не поэтому, – возразила она.
– Почему же?
– Не знаю, – ответила она, помолчав. – Возможно, из неосознанного желания быть наказанной.
Нет, особой гармонии в их браке не было. Только хрупкий мир.
Он много времени посвящал осмотру своего поместья; он ездил вместе с управляющим, расспрашивая его о том, как ведется хозяйство. Хотя он и жил дома до двадцати шести лет, отец никогда не разрешал ему помогать в делах имения. Его неосведомленность в этих вопросах была почти полная.
Постепенно он выяснил, что условия, в которых живут его работники, плата, которую они получают за свой труд, просто плачевны. У арендаторов накопилось множество жалоб, на которые никто не обращал внимания. Неотложных дел было очень много. Но первые недели он только смотрел и слушал, не делая никаких поспешных выводов и решений, которые со временем могли бы оказаться гибельными.
Он совсем забыл, что за пределами его владений существует целый мир. Во времена его отца другого мира как будто не существовало. С соседями почти не общались, поскольку все они рано или поздно признавались безбожниками. Алекс и ему было не с кем играть в детстве, кроме как друг с другом. Любой ребенок, с которым они могли бы поиграть, только совратил бы их с пути истинного.
Поэтому ему показалось довольно странным, что их пригласили на обед и на вечерний прием в дом мистера Хупера, процветающего землевладельца, чьи владения соседствовали с его владениями на западе. После спора о границах владений, имевшего место двадцать или около того лет тому назад, Хупера вычеркнули из списка знакомых.
– На завтра мы приглашены на обед к нашим соседям, – сказал он Мэдлин, войдя в ее утреннюю гостиную, где она писала письма.
– Вот как? А я уже начала было задаваться вопросом, есть ли у нас вообще соседи, хотя в прошлое воскресенье в церкви народу было очень много.
– Мой отец почти ни с кем не общался, – пояснил он. – Возможно, они думают, что и я такой же. А может быть, так оно и есть.
– Нет, вы не такой, – возразила молодая женщина. Потом проказливо улыбнулась – он нечасто видел у нее на лице такое выражение, когда она смотрела на него. – Тессу, верхнюю горничную, которая немного хромает, застали у конюшен вчера вечером, она целовалась с одним из конюхов. Миссис Кокинз сообщила мне, что обоих слуг уволили тотчас же.
– Хм! – отозвался он смущенно. – Я, без сомнения, пожалею о том, что вступился за них.
– Сегодня утром вы сказали мистеру Кокинзу, что они должны остаться и получить разрешение обвенчаться. По тому, как миссис Кокинз рассказывала мне эту историю, я поняла, что во времена вашего отца, Джеймс, подобные скандальные происшествия считались недопустимыми.
– Ну, – ворчливо отозвался он, – этот человек – хороший конюх.
– А, это объясняет вашу снисходительность, – проговорила она. – Сегодня утром я получила письма от Анны и Аллана Пенворта.
– Пенворта? – нахмурился он. – Он что же, пишет вам? Разве он не знает, что вы вышли замуж?
– Разумеется, знает. Иначе с какой стати он послал бы свое письмо сюда? В прошлом году мы часто переписывались. Он пишет, что ходит на своей искусственной ноге до тех пор, пока весь не покрывается синяками. – Она засмеялась. – Нет, вы только вообразите! Я обручилась с ним, полагая, что он будет нуждаться во мне до конца дней своих. Он просто чудо! Он пишет, что, вероятно, приедет в Лондон на следующий сезон.
– Ну и что же, вы туда не поедете.
– Я и не собираюсь, – ответила она. Потом нахмурилась. – Почему вы так смотрите на меня?
– Если вы думаете, что я потерплю, что вы переписываетесь с вашим прежним поклонником и намереваетесь встретиться с ним, – сказал он, – вы плохо меня знаете, Мэдлин. Вы можете жалеть о том, какого мужа вы выбрали, но выбор уже сделан.
Она отбросила гусиное перо, брызнув чернилами на наполовину исписанный лист бумаги, лежащий перед ней на секретере, и вскочила.
– Что вы хотите сказать? – воскликнула она. – Что мы с Алланом обмениваемся любовными посланиями? Что я обмениваюсь подобными посланиями с полудюжиной других мужчин? Или с дюжиной? Что я собираюсь тайно встречаться с ними со всеми? Как вы смеете говорить мне такие вещи!
– Вы всегда были неисправимой кокеткой, – сказал он. – Не знаю, с чего это я стал бы ожидать, что теперь вы изменились.
– А вы всегда были тираном, лишенным чувства юмора, – бросила она. – Я не знаю, почему единственный случай со слугами заставил меня решить, что вы изменились. Я обманулась. В будущем, Джеймс, я не стану даже пытаться рассказывать вам о том, что мне пишут, и вообще рассказывать вам хоть что-нибудь о своей жизни. Я все буду держать при себе, а вы можете думать и воображать все, что вам заблагорассудится.
– Я сокрушен, – сказал он. – У нас были такие тесные отношения до этого.
– Возможно, со временем я заведу любовника, – отозвалась она. – Я думаю, что настанет день, когда мне захочется внести в мою жизнь немного света и волнений. А от вас я, разумеется, не получу ни того ни другого.
Несколькими шагами он пересек комнату и схватил ее за руки так крепко, что она вздрогнула.
– Если я не могу внести в вашу жизнь волнения, – сказал он, – так это потому, вероятно, что ваша палитра перенасыщена пустой фривольностью. Вы можете попробовать завести любовника, Мэдлин, – себе на гибель. – Его глаза, устремленные на нее, сузились; дыхание участилось.
Она посмотрела на него и рассмеялась.
– Подите прочь, – сказала она. – Полагаю, следующим вашим движением будет сунуть меня под мышку и отшлепать так, что я до конца дня пролежу на кровати вниз лицом. Или поцеловать меня с такой яростью, что губы у меня распухнут и всю неделю будут синими. Не разочаровывайте же меня, Джеймс. Играйте роль деспотичного лорда и хозяина. Она вам так хорошо удается!
Джеймс уронил руки и стоял, не сводя с нее глаз; плечи его опустились. Боевой пыл исчез из ее глаз. Мэдлин опустила их вниз.
– Наверное, ваш отец разговаривал с вами и вашей матушкой именно таким образом, – сказала она. – Но со мной вы не будете так разговаривать, и не мечтайте. А если вы меня ударите, я отвечу вам тем же. Если же вы употребите меня от злости или из желания наказать, я уйду от вас. – И она посмотрела ему в глаза.
– Я никогда вас не ударю, – проговорил он, – как бы вы ни вызывали меня на это. Что же до остального, если вы от меня уйдете, я явлюсь к вам и верну обратно. Даже если вы спрячетесь на краю света. Вы моя жена, и таковой вы пребудете до тех пор, пока мы оба живы.
«Потому что вы нужны мне. Потому что я люблю вас. Потому что я снова и снова хочу сделать вас счастливой. Потому что одна мысль о том, что вы обратите внимание на кого-то другого, приводит меня в бешенство». Он глубоко заглянул ей в глаза; на лице его была маска. Потом он повернулся и вышел, не сказав больше ни слова.
Хуперам была послана записка, в которой сообщалось, что их приглашение принято.
* * *
Мэдлин очень обрадовалась, узнав, что по крайней мере один раз они побывают в гостях. В первую неделю после их приезда в Данстейбл она как-то не замечала отсутствия гостей. Слишком была занята тем, как приспособиться к совершенно новому окружению – к большому и мрачному дому, которому вовсе незачем быть мрачным, к суровой и неулыбчивой домоправительнице, которая многие годы вела дом так, словно находилась на военном посту, и к угрюмому, грубому мужу.
Приспособиться ко всему этому было нелегко. На душе У молодой женщины было тяжело, и ее так и подмывало отказаться вообще от всякой борьбы. Судя по всему, дом был поставлен хорошо. Почему бы и не оставить все как есть, вместо того чтобы изо дня в день устраивать с миссис Коллинз сражение двух характеров? И мужу угодить она не могла. Она попыталась. Несколько раз она попробовала сделать вид, что он в точности такой же, как любой другой человек из ее окружения. Она попыталась улыбаться и болтать с ним с таким видом, словно ожидала получить в ответ улыбки и болтовню.
Но он, как всегда, смотрел сквозь нее своими темными глазами, казавшимися при этом непроницаемыми. И разговаривал резко и только по сути дела. И ни разу не улыбнулся.
Велико было искушение игнорировать его, уйти в свой собственный мир. Но не в ее характере стоять в стороне, а ведь ей придется прожить с этим человеком всю жизнь. Кроме того, ей хотелось участвовать в его жизни. Она его любила.
Но как можно жить одной жизнью с тем, кто совершенно ни на что не реагирует?
Только в постели все было по-другому. Тут она могла угодить ему так же, как и он ей. Они могла греться в великолепии их ночей. Она могла прожить той любовью, которую получала и отдавала по ночам.
Нет, не могла. На самом деле удовлетворения от половой жизни было ей мало. Он никогда не отрицал, что чувствует к ней тягу. Но все яснее и яснее становилось, что тяга эта чисто телесная и что именно по этой причине он на ней и женился. Она нужна ему только для постели. Он с раздражением мирился с ее присутствием в доме в дневное время, чтобы пользоваться ею по ночам.
Это было не очень-то лестное открытие. Она чувствовала себя личностью в гораздо меньшей степени, нежели до замужества. Поэтому приходилось бороться. Если бы она не боролась, ее ум деградировал бы и она стала бы относиться к себе только как к забаве собственного мужа.
Порой она его ненавидела.
А к концу первой недели она ощутила, как одинока их жизнь, и спросила немного нерешительно, будут ли они наносить визиты и принимать гостей. Как может она приглашать гостей, если ее так и не познакомили ни с кем из соседей?
Чувство неудовлетворенности возникло примерно тогда же, когда молодая женщина обнаружила, что она не забеременела. Несколько дней она чувствовала сильное разочарование и уныние, хотя и твердила себе, что это смешно. Их браку всего две недели плюс одно свидание за неделю до того. Возможно, к концу следующего месяца ей повезет больше. Или к концу следующего. Возможно, ей придется набраться терпения и ждать несколько месяцев.
Но ей двадцать шесть лет, столько же, сколько Эллен, у которой уже двое детей, и она на год старше Алекс. Возможно, у нее никогда не будет детей. Возможно, в дополнение ко всему остальному их брак окажется бездетным.
Смешно бояться этого, пробыв замужем две недели.
Мэдлин очень обрадовалась, когда получила приглашение от мистера и миссис Хупер, а Джеймс согласился принять это приглашение.
– Какого они возраста, Джеймс? – спросила она, когда они сидели в карете, направляясь в Мортон-Грейндж. – У них есть дети? И как вы думаете, мы будем там единственными гостями или будет еще кто-то? – Она волновалась так, словно снова была девушкой, первый раз выезжающей в свет. Она ехала на свой первый прием, будучи Мэдлин Парнелл, леди Бэкворт. Она впервые встретится со своими соседями.
Джеймс сидел напротив, в углу, и смотрел на нее взглядом, в котором, казалось, было что-то веселое. По Джеймсу всегда очень трудно что-нибудь понять.
– Им около пятидесяти, я полагаю, – ответил он. – У них пятеро детей. Трое старших – люди семейные и с родителями не живут. Относительно двух других я ничего не могу сказать. О том, будут ли там другие гости, я понятия не имею.
– Но в приглашении говорилось о вечернем приеме, так же как и об обеде, разве нет? – Во взгляде ее было выражение торжества. – Это должно означать, что будут другие гости.
– Полагаю, что так, – ответил он.
Он казался не таким неприступным, как всегда. Мэдлин бросила взгляд на свое бледно-зеленое платье, поверх которого была надета ротонда.
– Не вызовет ли у кого-нибудь возражения, что я не в трауре? – спросила она. – Вы в черном, Джеймс, и отсутствие на мне траура очень заметно.
– Какое мне, черт побери, дело, будут они возражать или нет? – отозвался он.
– Ваш отец был их соседом.
Он засмеялся и повернулся, чтобы выглянуть в окно.
– Так что же? – сказал он. – Это меня должно заботить, в трауре вы или нет, Мэдлин. Я уже сказал вам, что я сделаю с любым черным предметом, который вы наденете вопреки моей воле.
Она откинулась к спинке сиденья, на мгновение ее настроение упало.
– В этом нет никакой необходимости, – сказала она. – Вы же знаете, я вовсе не намереваюсь поступать вопреки вашей воле. Вам незачем говорить со мной так, словно вы сердитесь.
– Тогда почему вас беспокоит, что подумают соседи? – спросил он. – Ваше дело – нравиться мне, разве не так? Неужели вас волнует, что думают о вас соседи?
– Разумеется, волнует, – возразила она. – Я собираюсь прожить здесь до конца дней своих в качестве вашей жены. И с ними я также буду жить в непосредственной близости до конца дней моих. Я надеюсь обзавестись друзьями и добрыми знакомыми. Разумеется, мне хочется им понравиться. Что же до того, чтобы нравиться вам, меня ждала бы ужасная участь, сделай я это единственной целью моей жизни, не так ли? Понравиться вам невозможно.
– Мне нравится, когда вы не перечите мне то и дело, – сказал он.
– Если вам нужна покорная мышка, – возразила она, – вы не правильно выбрали себе жену.
Она очень рассердилась, и от ее хорошего настроения не осталось и следа. Вечер был испорчен. Только она не собирается позволять ему поступать с ней таким образом. Она не собирается позволять ему омрачать себе настроение всякий раз, когда они, по несчастью, оказываются в обществе друг друга. Она твердо решила провести этот вечер хорошо, и именно так она его и проведет.
Спустя несколько мгновений она снова обратила к мужу веселое лицо.
– А мы сможем принимать, Джеймс? – спросила она. – Данстейбл-Холл – превосходное место для приема гостей.
– Вы здесь хозяйка, – ответил он. – Если вам угодно принимать, мы будем принимать.
Она легко рассмеялась и посмотрела на него сверкающими глазами.
– Если мне угодно? – переспросила она. – Неужели вы решили, что ваше дело – отчасти, конечно, – угождать мне, Джеймс? Как мое дело – угождать вам? И я угожу вам, если окажется, что я умею принимать гостей? Вы станете мной гордиться?
– Какое у вас странное настроение, – заметил он. – Как у ребенка, которому дали сладкое.
– Но мне на самом деле дали сладкое, – сказала она. – Меня везут на прием к Хуперам, и мой муж только что сказал, что мы можем принимать, если мне так угодно. Джеймс, – она протянула руку и легко коснулась его руки, – вам грозит серьезная опасность стать похожим на человека.
И она весело засмеялась.
Ну разумеется, подумала она немного погодя, убирая руку и поворачиваясь к окну и пытаясь снова поднять себе настроение, он все понял неверно. Челюсти у него сжались, глаза сверкнули.
– Вам угодно смеяться надо мной, – сказал он. – Неужели это все, что я могу получить за то, что проявил по отношению к вам немного доброты, Мэдлин?
– Но я не смеялась над вами, – огорченно возразила она. – Я шутила.
– Прошу прощения, но тот, кто мало похож на человека, не всегда может распознать шутку.
– Ах, да вы просто смешны! – воскликнула молодая женщина.
– Разумеется, – сказал он, отворачиваясь от нее.
* * *
Мортон-Грейндж оказался большим зданием из серого камня, хотя его отнюдь нельзя было поставить на одну доску с Данстейбл-Холлом. Гостей собралось немного. По пышным, хотя и несколько встревоженным приветствиям мистера и миссис Хупер Джеймс понял, что они с Мэдлин здесь почетные гости. Хозяева и соседи, без сомнения, любопытствовали узнать, окажется ли он таким же, как его отец, или к нему можно относиться скорее как к предводителю их сообщества. Хотя он и вырос в Данстейбл-Холле и жил там все время, если не считать четырех последних лет, он был, по существу, им незнаком.
Он представил свою жену мистеру и миссис Хупер, а также мисс Кристине Хупер; Тимоти Хупер, судя по всему, уехал из дому ровно год назад; его преподобию мистеру Хурду и миссис Хурд; мистеру и миссис Трентон, Марку Трентону и мисс Генриетте Трентон; мистеру Пальмеру и его сестре; Карлу Бисли, при виде которого он удивился – если только прием этот действительно давался в его, Джеймса, честь. Ожидались также и другие гости.
Мэдлин просто блистала, как всегда, когда оказывалась в обществе. Он заметил, что не прошло еще и десяти минут с момента их появления, как она уже покорила большую часть присутствующих, если не всех. А во время обеда с того конца стола, где сидела Мэдлин по правую руку от мистера Хупера, все время слышался оживленный разговор и смех.
– Мы будем слушать музыку и играть в карты, милорд, – объяснила ему миссис Хупер. – Моя Кристина хотела танцевать, и, конечно, молодые люди были очень рады, но, учитывая недавнюю кончину вашего батюшки, мы отказались от этого.
После обеда мисс Пальмер играла на фортепьяно, а Марк Трентон пел. Мисс Хупер играла на арфе, и Мэдлин тоже уговорили сыграть на фортепьяно, хотя она уверяла со смехом, что соседи больше никогда не станут настаивать на этом.
– Итак, Бэкворт, – сказал Карл Бисли, подходя к Джеймсу, – вы вернулись домой.
– Как видите, – отозвался тот. – А вы по-прежнему управляющий у Питерли?
Бисли склонил голову.
– Мне кажется, все здесь немного удивились, узнав, что вы везете домой молодую жену, – сказал он. – Или вы увидели, что в конце концов проходит даже самая большая любовь в жизни? Или вы решили, что целесообразно будет присовокупить к вашему титулу также и жену?
– Вероятно, вы предпочтете сами разобраться в этом через несколько лет, – ответил Джеймс.
Одно время они были чем-то вроде друзей – настолько, насколько он вообще мог подружиться с кем бы то ни было во времена своего возмужания. Они вместе ездили верхом, вместе ходили на рыбалку, вместе мечтали о будущем. Карл был подопечным герцога Питерли, сыном герцогской кузины. Он поселился в поместье Питерли, будучи еще совсем маленьким. Как и его сестра Дора.
– Бен и Эдам Драммонды не приедут сегодня, – сказал Карл с полуулыбкой. – Боюсь, что я любопытнее их.
– Весьма вам признателен, – сказал Джеймс.
Братья Драммонды были процветающими арендаторами Питерли. Они были немного старше его и Карла и никогда не были его близкими друзьями. Они никогда ничего не значили для него, пока их младший брат Джон не женился на Доре.
– А вы слышали, что Джон Драммонд вернулся? – спросил Карл, небрежно глядя на него и в то же время наблюдая за своим старым другом.
– Нет, – ответил тот так же небрежно, – у меня почти не было возможности узнать здешние новости.
– Кое-кто поговаривал, что этот факт повлиял на ваше решение вернуться домой как можно быстрее после смерти отца.
Да, конечно, Бенджамен и Эдам поговаривали об этом. А может быть, и Джон. И сам Карл.
– Нет, – сказал Джеймс, – я ничего не знал.
– У моей сестры уже четверо детей, – сказал Карл.
– Вот как? – Джеймс смотрел, как Мэдлин выслушивает похвалы соседей по поводу своей игры, смеется и принимает руку мистера Пальмера, который помог ей встать с табурета.
Он чувствовал, как кровь стучит у него в висках. Дора вернулась. Как все просто. Несколько лет тому назад ему казалось, что он своротил горы и землю, но так и не нашел ее. И вот теперь он здесь уже целых две недели и не знает, что она тоже здесь.
У нее четверо детей. Дора с четырьмя детьми. Трое из них – дети Джона Драммонда.
Он повидается с ней. Он посмотрит, что с ней сталось. Во что он ее превратил.
И увидит наконец своего ребенка. Своего сына. Все эти сведения он вытянул из Карла, все, кроме имени мальчика. Теперь ему почти девять лет.
– Мне нужно пойти познакомиться с леди Бэкворт, – с улыбкой проговорил Карл.
Джеймс смотрел, как он идет к Мэдлин через всю комнату. Вскоре она уже улыбалась и вела оживленный разговор. Карл был высоким, атлетически сложенным джентльменом, белокурые волнистые волосы его всегда казались слегка растрепанными. До этого мгновения Джеймс не понимал, каким привлекательным мужчиной стал его прежний друг.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сети соблазна - Бэлоу Мэри



Интересно. Еще раз показывает, как неискушенный мальчик может быть обманут в вопросе чей этот ребенок. Советую почитать в продолжении проендъидущего романа СЕТИ ЛЮБВИ
Сети соблазна - Бэлоу МэриВ.З.-64г.
29.06.2012, 14.12





Рекомендую вначале прочесть «Обещание весны», потом «Золотая сеть», «Сети любви» и «Сети соблазна».
Сети соблазна - Бэлоу МэриВиола
11.01.2013, 17.44





Роман чудесный! Эмоционально окрашенный,интересный и красивый.
Сети соблазна - Бэлоу МэриЛеди
2.07.2013, 15.05





Это один из немногих моих САМЫХ любимых романов. Люблю такие романы,когда именно г.г-ой из-за своей гордости не может признаться даже самому себе, что давно влюблён в г-ню и делает это только в конце книги. Кому нравится то-же самое, читайте, думаю не пожалеете.
Сети соблазна - Бэлоу МэриИванна
18.12.2013, 10.04





8 из 10 .Такая оценка только из-за описания отношений других пар. Гг-ю и гг-е твердое 2.
Сети соблазна - Бэлоу МэриЕЛЕНА
17.02.2014, 23.51





Хороший рассказ, столько трудностей пришлось пройти героям чтоб понять свою любовь.Да тяжело таким людям приходится в жизни когда детство было тяделое,да и друг был большой мразью,не мог из зависти спокойно жизнь чтоб хорошим людям не напакостить.Читайте эту серию,но мне больше понравилось "Золотая сеть""Сети любви" и "Сети соблазна".
Сети соблазна - Бэлоу МэриАнна Г.
22.09.2014, 14.49





Мне очень нравятся романы Бэлоу Мэри. Этот особенный,красивый,трогательный, чувственный,цепляющий.
Сети соблазна - Бэлоу МэриАнна
4.06.2015, 15.10





Из всех романов серии этот самый неудачный. Сплошное насилие и непонимание, в конце и не верится, что он,т.п главный герой ,изменился...
Сети соблазна - Бэлоу МэриЧитательница
10.08.2015, 18.43





Я рада , что прочитала, чтобы завершить серии, но не очень)))
Сети соблазна - Бэлоу МэриМилена
29.11.2015, 18.36





Немного затянут, но мне понравился.
Сети соблазна - Бэлоу МэриЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
14.12.2015, 21.33





На мой взгляд вся серия не плохая, но за этот роман я бы поставила 11. Напомнил фильм "Любовный недуг"rn..
Сети соблазна - Бэлоу МэриЯна
26.01.2016, 19.42





Какой-то сплошной садомазохизм и нездоровые отношения. Дочитала только из упорства. Главный герой злобный, угрбмый, замкнутый и тупой мужлан, не вести себя не умеет, не сопереживать. Героиня тоже весьма странная особа с комплексом жертвы.
Сети соблазна - Бэлоу МэриАня
22.09.2016, 10.39





Какой-то сплошной садомазохизм и нездоровые отношения. Дочитала только из упорства. Главный герой злобный, угрбмый, замкнутый и тупой мужлан, не вести себя не умеет, не сопереживать. Героиня тоже весьма странная особа с комплексом жертвы.
Сети соблазна - Бэлоу МэриАня
22.09.2016, 10.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100