Читать онлайн Последний вальс, автора - Бэлоу Мэри, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последний вальс - Бэлоу Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 61)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последний вальс - Бэлоу Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последний вальс - Бэлоу Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бэлоу Мэри

Последний вальс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

— Право, в этом нет ничего сложного, Кристина, — с ободряющей улыбкой произнесла леди Ханна. — Однажды я наблюдала, как танцуют вальс. Пары кружились по залу, не сбиваясь с ритма и не наступая друг другу на ноги. Впрочем, я так и не поняла, как они это делают. Ничего более восхитительного я в жизни не видела.
Но Кристина не в силах была сосредоточиться на словах тетушки. Во что она позволила себя втянуть? Она вынуждена была бы согласиться на это безумие, если бы граф приказал ей. Но ему это было не нужно. Он всего лишь обозвал ее трусихой, и она ответила на брошенный ей вызов как вспыльчивая девчонка. Теперь отступать поздно.
Она будет танцевать вальс. Во всяком случае, попытается это сделать. С ним. Кристине непереносима была мысль о том, чтобы просто дотронуться до него, не говоря уже о том, чтобы смотреть ему в глаза и стоять всего лишь на расстоянии вытянутой руки от него.
И все же на протяжении последнего часа Кристина танцевала, хотя и стояла без движения у дверей. Она танцевала с ним, как не раз делала это на балах в Лондоне. Ей доводилось танцевать с разными партнерами, но с ним все всегда было иначе. С ним она парила в облаках. Она даже совершила глупость, сказав ему как-то об этом. И в ответ он взял ее руки и поднес их к губам, глядя ей в глаза так, как мог смотреть только он один…
Кристина стояла у дверей танцевального зала, отчаянно желая танцевать — танцевать вальс. С ним. И вновь и вновь спрашивая себя, есть ли в танцах что-то действительно греховное. Гилберт всегда говорил, будто танцы придуманы для того, чтобы пробуждать в людях непристойную страсть. О да, в его словах действительно была доля правды.
Когда граф вывел ее на середину зала, Кристина с тревогой поняла, что он не собирается начинать все сначала. Он подошел ближе, положил ладонь на ее талию, и Кристина с ужасом ощутила исходящий от нее жар, просачивающийся сквозь ткань платья и сорочки. И его беспокоящую близость. Внезапно ей показалось, что он стал выше и шире в плечах и… еще мужественнее, чем прежде. Она подняла левую руку и положила ее графу на плечо, ощутив под пальцами тугие мускулы. Обнаженная кожа его шеи и подбородка оказалась так близко. Впрочем, как и его лицо. Граф взял ее правую руку в свою.
Кристину охватило невыносимое волнение, и ей потребовалось собрать волю в кулак, чтобы сохранить видимость ледяного спокойствия. Теперь, когда она заняла место Мэг, все выглядело еще более чувственным, еще более непристойным. Неудивительно, что золовка никак не могла сосредоточиться на шагах.
— Вспомните три основных шага, — произнес граф, словно прочитал ее мысли. — Вы начинаете с левой ноги, а потом просто следуете за мной.
Просто!
— Это невозможно, — произнесла Кристина и тут же пожалела об этом. Ее голос звучал хрипло и прерывисто, как если бы она пробежала несколько миль. Она чувствовала себя так, словно из танцевального зала вдруг откачали весь воздух. Исходящий от графа еле заметный мускусный аромат кружил Кристине голову. Внезапно она поняла, что никогда не была так близка с Гилбертом, если не считать их коротких встреч в постели.
— Тетя Ханна? — произнес граф, а потом опять обратился к Кристине: — Расслабьтесь, миледи.
С таким же успехом он мог бы попросить ее превратиться в крылатого носорога. Ее ноги и руки внезапно одеревенели, а мысли пустились в дикий пляс.
После нескольких бесплодных попыток начать танец Кристина начала уже жалеть бедную тетю Ханну, которой вновь и вновь приходилось играть вступление. Ничего у них не получится.
Но прежде чем предпринять очередную попытку, граф вдруг заговорил.
— Кристина, — тихо произнес он, — посмотрите на меня. Почувствуйте ритм. Почувствуйте меня.
Кристина не была уверена, намеренно ли он сделал так, чтобы его слова прозвучали непристойно. Но она подчинилась. Кристина отчасти чувствовала себя униженной из-за того, что не могла повторить простейшие танцевальные па. Но ее также раздражал тот факт, что свидетелем ее унижения будет он.
Сначала Кристина смотрела на стену поверх плеча графа. Теперь же сосредоточила взгляд на его лице, находящемся так близко от ее лица. Ей не нужно было смотреть графу в глаза, а сосредоточиться, например, на его подбородке или губах. Но она смотрела ему именно в глаза, потому что, заглянув в них, уже не могла отвести взгляда. На этот раз, когда раздались первые аккорды, Кристина сделала шаг левой ногой и последовала велению музыки, вместо того чтобы сосредоточенно считать. Она забыла обо всем, кроме звучащей в зале мелодии и движений своего партнера.
Она вдруг поняла, что следует за ним, ведомая интуицией, чувствуя его и понимая, куда он поставит ногу в следующий момент. Она ощутила ритм и, расслабившись, полностью растворилась в нем. Ей не нужно было больше считать, концентрировать внимание на шагах и думать, не наступит ли она в следующий момент на ногу своего партнера. От нее требовалось лишь позволить ему вести.
Иногда глаза графа подергивались поволокой. Так было и сейчас, когда он слегка опустил веки, — такой знакомый взгляд. Его рост, его близость, исходящий от его тела жар и аромат одеколона больше не казались пугающими. Они сомкнулись вокруг Кристины подобно раковине, окутали ее чувственным удовольствием, защитили от всего, что угрожало извне.
Спустя несколько мгновений Кристина смутно осознала, что характер движений графа немного изменился. Теперь они не топтались на небольшом пятачке, а кружили по всему залу, привставая на мыски и поворачиваясь в такт музыке. И Кристина вдруг почувствовала то, чего не чувствовала на протяжении многих лет и считала, что уже никогда не почувствует. Она почувствовала рвущуюся из груди радость:
Джерард. Ах, Джерард.
Она не знала, сколько секунд или минут прошло, прежде чем он заговорил.
— Вот видите? Это не так уж невозможно.
Его голос разорвал чары, и Кристина вдруг осознала, что происходит. Она танцует. И танцует вальс. Она кружит по залу, поддерживаемая сильными руками мужчины, улыбается ему, наслаждается каждым мгновением танца и мечтает, как когда-то, о нем и о себе. Она позволила себя соблазнить, позволила этому произойти, как если бы совсем не имела воли и собственных принципов.
Кристина словно бы вновь превратилась в наивную неосмотрительную девочку, а он — в испорченного, пользующегося успехом юношу.
Кристина сбилась с ритма, и они остановились.
Маргарет тут же зааплодировала, и тетя Ханна с готовностью присоединилась к ней.
— О, как красиво вы танцевали, Кристина! — с тоской в голосе воскликнула Маргарет. — Но скажи, ради Бога, откуда ты знала, когда нужно развернуться и куда поставить ноги?
— Теперь вы должны признать, что я была права, — произнесла тетя Ханна. — Ну разве этот танец нельзя назвать самым романтичным из всех существовавших доселе, Кристина?
— Ни в коем случае, — ответила графиня, высвобождая руку и делая шаг назад. — Уверена, наши соседи будут возмущены, если мы включим его в программу рождественского бала. Его нельзя танцевать. Мы же не хотим, чтобы наши гости почувствовали себя неуютно. — Кристина определенно почувствовала себя крайне неуютно, вспомнив, что еще несколько мгновений назад забыла обо всем на свете, кроме танца и… своего партнера.
— Я научусь этому танцу, даже если мне придется умереть, — заявила Маргарет.
— Не думаю, что до этого дойдет, дорогая, — заверила ее тетя Ханна. — Завтра у тебя получится намного лучше, помяни мое слово.
— Те из соседей, кто умеет танцевать вальс, непременно захотят блеснуть своим мастерством, — произнес граф. — А те, кто не умеет, с удовольствием посмотрят на танцующих. Мы покажем им класс, миледи. Вы и я.
— Но я вообще не собираюсь танцевать, — холодно напомнила графу Кристина. Она уже заметила, что мечтательное выражение покинуло его глаза. Теперь они смеялись над ней. — Я буду хозяйкой бала, милорд, буду встречать гостей и прослежу за тем, чтобы ни одна юная леди не осталась без партнера. Но танцы для молодежи.
— Совершенно верно, — согласился граф. — Вот мы с вами и станцуем вальс.
— О да, Кристина, — подхватила леди Ханна. — Вы в самом деле должны танцевать. У вас получается чудесно, а ведь это ваша первая попытка. Кроме того, вам всего лишь двадцать восемь лет. Вы еще очень молоды.
— Гилберт не одобрил бы этого.
— Но, миледи, — почти подобострастно протянул граф, — Гилберт мертв. — Взгляд его голубых глаз стал жестким как сталь. Он настоит на том, чтобы танцевать с ней. Но не потому, что хочет этого, а потому что знает: этого не желает Кристина.
Он ничем не отличается от других мужчин, с горечью подумала графиня. Ему нравится чувствовать власть над женщинами. Особенно над теми, кто пытается, пусть и очень слабо, воспротивиться ему. Ощущение власти над Кристиной доставляло ему особое удовольствие с того самого момента, как она впервые отвергла его.
— Я сделаю, как вы прикажете, милорд, — произнесла Кристина, с трудом подавив приступ страха, охватывавший ее всякий раз, когда граф смотрел на нее, прищурившись. Точно так же он посмотрел на нее в библиотеке, предупреждая, чтобы она не пыталась испытывать его терпение.
Остаток недели, предшествующий приезду гостей, не оставил графу Уонстеду ни минуты свободного времени. Он, как мог, готовился к приему друзей, графиня нанимала слуг, а те, в свою очередь, делали все остальное. Мыли и проветривали гостевые спальни, например. Граф несколько раз ездил в город, расположенный в восьми милях от Торнвуда, чтобы закупить все необходимое. В том числе и большой ящик коньков всех размеров. Он надеялся, что озеро окончательно заледенеет к праздникам и гости смогут вдоволь покататься.
Он перезнакомился со всеми соседями, планомерно нанося им визиты в компании Маргарет или тетушки Ханны. Многих из них он помнил с детства. Он еще раз пригласил соседей на рождественский бал, несмотря на то что Маргарет уже разослала приглашения. Почти все согласились приехать.
А еще он много времени проводил с управляющим. Иногда они сидели в кабинете, но чаще за пределами дома. Джерард объезжал фермы, на которых зимой царило затишье. Это позволило ему поговорить с работниками и выслушать их мнения и жалобы. Большинство жалоб касалось слишком медленного ремонта их жилищ.
Позже Чарлз Монк объяснил графу, что работники всегда жалуются и чего-то просят, считая, что их хозяева сделаны из денег.
Граф согласился с тем, что в словах управляющего есть доля правды. Будучи деловым человеком, он давно уже уяснил, что большая часть рабочих готова брать как можно больше, но в то же время как можно меньше отдавать взамен. Но Джерард также знал, что очень большое количество людей готово честно работать изо дня в день, ожидая за свою работу честной платы… и зачастую этой платы не получая.
На то, чтобы разобраться в положении дел в Торнвуде, требовалось время. В идеале Джерард хотел бы лично следить за работой ферм весной, летом и во время сбора урожая. Но поскольку это было невозможно, он собирался сделать все, от него зависящее, сейчас. Джерард изо всех сил противостоял желанию слишком глубоко погрузиться в жизнь своего поместья.
Все свое свободное время — если так можно было назвать короткие перерывы в бесконечной череде всевозможных забот — граф давал уроки танцев. Он обучал кузину кадрили, котильону, вальсу. Конечно, отсутствие других пар значительно осложняло ему задачу. После самой первой неудачной попытки, когда Джерард убедил себя, что его кузина родилась с двумя левыми ногами и полным отсутствием слуха, Маргарет вопреки его опасениям начала делать успехи. Джерард уже понял, что отменного танцора из нее не получится, но она определенно не ударит в грязь лицом на рождественском балу. Кузина старательно училась расслабляться. И что более важно — она училась получать от танцев удовольствие. Она перестала глупо хихикать, а ее глаза вспыхивали радостью каждый раз, когда тетя Ханна начинала играть.
Графиня в танцевальном зале более не появлялась. Когда же граф указал ей на это, графиня возразила, что в первой половине дня она занята приготовлениями к торжеству, а вечера должна неизменно проводить с дочерьми.
— Возьмите их с собой в танцевальный зал, — предложил граф.
В ответ графиня сурово и осуждающе поджала губы, отчего стразу постарела на несколько лет.
— Это приказ, милорд? — спросила она.
Нет, она и в самом деле ужасно его раздражала. Граф ненавидел ее за эти исполненные покорности слова, сопровождаемые ледяным взглядом. Ему даже захотелось подтвердить, что это действительно приказ и лучше повиноваться. Но тут же решил, что не поддастся на провокацию и не позволит ей выставить себя несчастной жертвой.
— Это просьба, мадам, — с преувеличенной вежливостью ответил граф.
Кристина не пришла, и он был этому рад. Ему не хотелось повторения. Более того — граф решил, что ни под каким предлогом не станет танцевать с ней вальс на рождественском балу. Это будет нетрудно. Кристина вообще не собиралась танцевать. А он найдет себе другую партнершу.
В один из дней Джерард был так занят, что позавтракал раньше всех, а ленч пропустил. Урок танцев должен был состояться, как обычно, в четыре часа. У графа выдалось свободное время, в течение которого он мог бы переделать множество дел. И все же он решил потратить это время на себя.
Он отправился в путь по поросшему лесом берегу реки, катящей свои воды к востоку от поместья и огибавшей холм на севере. Джерард отыскал хижину лесника, в которой провел так много счастливых часов, будучи ребенком. Дверь оказалась не заперта. В углу возле очага аккуратной горкой возвышались поленья. Хижина была чисто прибрана и ожидала своего хозяина, хотя Пинки и жил теперь в деревне. Погрузившись в счастливые воспоминания, граф целых полчаса просидел возле окна, глядя на деревья и реку.
Однако мысли Джерарда были заняты не только счастливыми — и не слишком — воспоминаниями детства. Он с раздражением понял, что думает о ней — привлекательной живой девушке своей молодости; о странных переменах, произошедших с ее ясными карими глазами, и собственном сердце, время от времени болезненно сжимающимся в груди; о ее обжигающем взгляде, сопровождавшем его на каждом балу и званом вечере, — Кристина была слишком наивна, чтобы скрывать свои чувства; о танцах с ней, когда весь мир вокруг переставал для них существовать; о прогулке по Гайд-парку во взятом напрокат экипаже и первом поцелуе на уединенной тропинке. Тогда Кристина ответила на его поцелуй со всей пылкостью и неопытностью — хотя в те дни Джерард вряд ли отличил бы невинную девушку от опытной соблазнительницы, — а потом порывисто заглянула ему в глаза и со всей страстью, на какую была способна, призналась, что любит его и будет любить вечно.
Джерард поднялся со стула, чтобы уйти, но еще несколько минут смотрел ничего не видящими глазами на бурлящую у подножия холма реку. Слишком быстро Кристина потеряла невинность. Она встретила Гилберта — Джерард сам представил их друг другу, — узнала о том, что кузен носит титул графа Уонстеда, очень богат и подыскивает себе жену. И теперь, чтобы понять, не сожалела ли она о своем основанном на расчете решении, стоило лишь раз взглянуть на нее. Кристина безропотно смирилась с навязанным Гилбертом образом жизни. И все еще пыталась жить по его правилам. Если не считать тех коротких мгновений, что кружилась с Джерардом в вальсе…
Ее спина, обычно такая прямая и неподатливая, грациозно изогнулась под его ладонью, а ноги плавно скользили по паркету, почти не касаясь его. Она словно впитала в себя музыку, слившись с ней воедино. Ее карие глаза подернулись поволокой, суровый взгляд смягчился. На губах заиграла улыбка. Нет, все ее лицо улыбалось.
И мир вокруг них перестал существовать.
Джерард даже подумал сначала, будто она сделала это намеренно, чтобы наказать его за настойчивое требование станцевать вальс. Теперь же ему казалось, что он все придумал. Кристина всегда прекрасно танцевала, поэтому не было ничего удивительного в том, что и новый танец дался ей с легкостью. Джерарда ослепила ее неожиданная близость и такой знакомый еле слышный аромат лаванды.
Выйдя из хижины, он решил отправиться назад другой дорогой: пройти напрямую через лес и спуститься к подножию холма. Но едва лес остался позади, до слуха Джерарда донеслись голоса, вернее, два голоса — восторженный визг и заливистый смех. Очень скоро Джерард понял, откуда доносятся эти звуки.
Лесистый склон холма разделяла надвое живописная аллея, окаймленная деревьями и кустами, перемежающимися время от времени со скамейками, с которых открывался вид на окрестности. Одну сторону холма полностью очистили от деревьев, чтобы гуляющие могли обозревать с высоты сад, разбитый позади дома, сам дом и парк перед ним. Зрелище, надо сказать, было захватывающим. Летом склон покрывался пестрыми цветами, но сорвать их не представлялось возможным. Разгуливать по склону строго запрещалось. Его красоту старались сохранить во что бы то ни стало.
Но теперь из своего укрытия граф Уонстед мог наблюдать бегающую по склону семилетнюю Рейчел. Ее ноги явно не поспевали за телом. Она молча спускалась, а потом вновь поднималась вверх. Немного ниже бегала с горы Тесс, визжа от страха и восхищения и неизменно оказываясь в спасительных объятиях матери. Графиня смеялась.
— Поймала! — воскликнула она, со смехом подхватывая дочь на руки и кружась с ней вместе.
— Еще! — Малышка болтала руками и ногами, и как только мать ставила ее на землю, принималась на четвереньках карабкаться наверх.
На привалившегося к стволу дерева графа вновь нахлынули воспоминания. Кем только он не представлял себя, сбегая со склона холма — и кораблем, и птицей, и ангелом мести, — до тех пор, пока однажды его не увидел Гилберт. Потирая руки от радости, кузен бросился докладывать о его прегрешении отцу. За этим последовал один из припадков ярости, и граф вновь пустил в ход трость.
Теперь же взору Джерарда предстало счастливое семейство. Он видел их всех вместе лишь однажды в детской, когда дети выполняли задания под неусыпным надзором своей суровой матери. Тогда Джерард пожалел девочек. Но теперь при виде этой фигуры на склоне холма у него не осталось сомнений в том, что дети счастливы. Графиня заливисто смеялась, несмотря на то что старшая девочка, казалось, играла в какую-то свою игру.
Нет, подумал граф, ощутив укол в сердце, он ничего себе не придумал. Под внешностью холодной бездушной пуританки скрывалась прежняя полная жизни девушка, которую он когда-то полюбил, а потом возненавидел. Графиня Уонстед на мгновение сбросила с себя маску, когда танцевала с ним вальс. Он видел перед собой прежнюю Кристину и сейчас.
Наверное, в нем говорила зависть. Они семья. И он для них чужой. Всегда был чужой.
Вскоре его заметила Рейчел. Она в третий раз торжественно и грациозно спустилась вниз и теперь осматривалась по сторонам. Увидев графа, она развернулась, чтобы сказать об этом своей матери, в очередной раз поймавшей младшую дочь.
Джерард заметил, как изменилось выражение лиц всех троих, едва только он направился в их сторону. Семейную идиллию нарушил чужак, и теперь эта маленькая семья закрывалась от него, точно моллюск в раковине. Даже улыбка теперь не поможет.
Графиня спрятала дочерей за спину и выступила вперед, как если бы пыталась защитить их от чего-то. Она стояла перед Джерардом прямая, темная и… Ее явно обуревали какие-то очень сильные эмоции. У Джерарда сложилось впечатление, что это страх. Но еще более вероятно, цинично подумал он, это раздражение из-за того, что он нарушил идиллию. Нужно было пойти домой другим путем. Ему вообще не нужно было приезжать в Торнвуд. Джерард ведь знал, что воспоминания вернутся, едва только он увидит ее снова. И уж конечно, он знал, что воспоминания эти непременно причинят ему боль.
— Это я виновата, — поспешно произнесла графиня, словно пытаясь защититься. — Но я не видела в этом ничего плохого. Так что ругайте меня.
Святые небеса! Она боится! Боится за своих детей. Потому что они нарушили то, что, должно быть, считалось здесь строгим запретом. Неужели она боялась, что он поколотит их за это? Джерард сцепил руки за спиной.
— Это все еще запрещено? — спросил он. — Когда я был ребенком, за бег с горы можно было получить палкой по мягкому месту. Что и делал граф, облокотив меня о стол в своем кабинете. После такого наказания в течение целого часа невозможно было присесть. — Джерард подошел чуть ближе, заметив, что графиня по-прежнему напряжена и напугана. — Но я только что вспомнил, что теперь правила в Торнвуде устанавливаю я. Прошу великодушно простить меня за это. Так вот этот самый запрет, касающийся горы, отменяется отныне навсегда. Теперь любой человек может сколь угодно бегать с горы и кататься с нее на санках.
Но его постигло разочарование. Он не увидел на лице графини улыбки облегчения, какие услышал слов благодарности.
— Это было сделано, чтобы защитить дикие цветы, — произнесла она.
В течение того часа или двух, проведенных в библиотеке за обсуждением подготовки к Рождеству, Джерарду показалось, что между ним и Кристиной возникло некоторое подобие доброжелательности. С тех пор он больше не ощущал ничего подобного. Короткий тур вальса не в счет. Кристина не позволяла себе быть любезной.
Младшая дочь вцепилась в ее плащ, а потом протянула к ней руки. Графиня наклонилась, чтобы взять ее. Рейчел стояла на месте, не двигаясь и не издавая ни звука. Она была такой худенькой, невзрачной и серьезной. Джерарду пришлось немного наклонить голову набок, чтобы разглядеть ее за спиной матери.
— Кем ты была? — спросил он ее. — Кораблем?
— Лебедем, сэр, — послышался ответ.
Вот оно что. Рейчел представляла себя красивой и грациозной. Странно, но она такой и казалась Джерарду, хотя вовсе не была красавицей. Впрочем, повзрослев, она скорее всего станет похожей на мать.
— А я в этом плаще скорее буду напоминать ворону, — произнес граф, расставляя в стороны руки с зажатыми в пальцах полами плаща.
Губы девочки еле заметно изогнулись в робкой улыбке.
— Интересно, кто летает быстрее и изящнее — ворона или лебедь? Хочешь узнать? — предложил граф.
— Да, сэр, — ответила девочка и принялась молча взбираться на гору следом за графом. Графиня же осталась стоять внизу, крепко прижимая к себе Тесс.
Ворона летела быстрее, хотя и гораздо менее грациозно. И не долетела до подножия холма — даже вздымающиеся черные крылья не помогли. Споткнувшись на полпути, Джерард свалился и покатился вниз с предостерегающим рычанием. Рейчел улыбалась. Джерард увидел это, когда поднялся на ноги и отряхнул одежду. Тесс хихикала на руках у матери.
— Полагаю, — произнес граф, — лебедь победил.
— Вы сделали это нарочно, сэр, — укоризненно произнесла Рейчел, хотя в ее глазах плясали веселые искорки.
— Я? — Джерард вскинул брови. — Да я испортил свои сапоги, и мой камердинер теперь невероятно расстроится. Неужели ты думаешь, что я сделал бы это нарочно? — Джерард понимал, что слишком долго испытывает терпение графини, поэтому произнес: — Мне пора возвращаться домой на урок танцев. А вы продолжайте играть. — Он отвесил поклон, собираясь уходить.
Но Рейчел выступила вперед.
— Урок танцев? — переспросила девочка, и Джерард вдруг понял, что он не ошибся и она действительно унаследует красоту своей матери. — О, сэр, а могу я прийти посмотреть?
— Рейчел! — строго одернула ее графиня. Поймав на себе недоуменный взгляд графа, она на мгновение прикрыла глаза и поставила Тесс на землю. — Его сиятельство занят.
— Не настолько, чтобы не уделить внимание гостье, — ответил Джерард. — Если вы, конечно, разрешите, миледи.
Кристина закусила губу.
— Если вы разрешите, — тихо повторил Джерард. — Не иначе.
— Пожалуйста, мама!
— Мне кажется, — продолжил граф, — что сегодня на повестке дня менуэт, а не вальс.
— В таком случае я приведу обеих девочек, — произнесла графиня. — Я прослежу, чтобы они не помешали вам, милорд. Рейчел испытывает к танцам неподдельный интерес, хотя ей много раз говорили, что подобное занятие… — Графиня осеклась, вновь закусив губу.
О чем она умолчала? О том, что танцы легкомысленны? Греховны? Нечестивы? Кто сказал ребенку такое? Гилберт? Кристина? Или оба сразу?
— В таком случае позвольте проводить вас домой, — произнес граф, предлагая графине руку.
Кристина с минуту смотрела на нее, и Джерард уже решил, что она откажется. Но она все же взяла его под руку и пошла рядом. Рейчел молча шла с другой стороны, в то время как младшая девочка побежала впереди, что-то бормоча себе под нос.
Настоящая семья. Ведь со стороны они наверняка так и выглядели. Он и Кристина — вдова Гилберта. И дети Гилберта. Вскоре выяснилось, что графу и графине Уонстед нечего было сказать друг другу, поэтому путь до дома они проделали в полном молчании.
Джерард был чужаком. И не испытывал ни малейшего желания стать ближе.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последний вальс - Бэлоу Мэри



Неплохо,8/10.
Последний вальс - Бэлоу МэриВика
30.10.2012, 14.24





пожалуй даже 9/10. очень чувствительно,до слез. Красиво. читайте!!
Последний вальс - Бэлоу Мэрианна
23.06.2013, 14.15





Интересный роман, но грустный.
Последний вальс - Бэлоу МэриКэт
4.01.2014, 10.01





неплохо 8 балов
Последний вальс - Бэлоу Мэритатьяна
6.04.2015, 13.45





хороший раман! читайте!
Последний вальс - Бэлоу Мэриэля
3.04.2016, 23.41





грустный роман. и когда дочитывала, меня не оставляла мысли, что он закончится на предыдущей главе и герои не поженятся. и я как-то даже ждала этого.
Последний вальс - Бэлоу Мэрилёлища
29.05.2016, 18.08





Хороший роман, да совершили много ошибок в юности, и настоло время их исправлять, Рождество всегдаа исполняет желание..
Последний вальс - Бэлоу МэриМилена
15.06.2016, 13.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100