Читать онлайн Подари мне все рассветы, автора - Бэлоу Мэри, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Подари мне все рассветы - Бэлоу Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.35 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Подари мне все рассветы - Бэлоу Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Подари мне все рассветы - Бэлоу Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бэлоу Мэри

Подари мне все рассветы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

К концу дня они добрались до другого ущелья, не такого глубокого, как то, в котором находился лагерь отряда Дуарте, менее лесистого и с более узким и мелким ручьем. Тем не менее оно обеспечивало долгожданное укрытие от жары, стоявшей в последние дни августа.
Они, не заезжая, проехали мимо двух видневшихся в отдалении ферм. Капитан Блейк сказал, что Алмейда уже близко. Прежде чем приступить к выполнению полученного задания, он хотел взглянуть, как там обстоят дела.
— Незачем заставлять бедолаг покидать свои дома и сжигать все, что они оставляют, пока не возникнет необходимость, — сказал он. — А вдруг Алмейда продержится до осенних дождей и французы все-таки решат не вторгаться в Португалию в нынешнем году.
Они даже не остановились, чтобы пополнить запасы продовольствия. Но днем из-за жары есть не хотелось. Только пить. Поэтому, увидев ручей, они особенно обрадовались.
Жуана опустилась на колени, наклонилась к воде и стала жадно, с наслаждением пить. Подняв голову, она увидела, что капитан делает то же самое.
— Я боялась, что ты не остановишься, — призналась она. — Думала, что заставишь меня проехать мимо. Ты, кажется, целый день сегодня проверял меня на прочность, Роберт? Тебе хотелось увидеть, как я буду громко сетовать на отсутствие экипажа и слуг?
Он промолчал, но она знала, что права. Преследователей за целый день они не заметили, и им, конечно, следовало бы заехать на встретившиеся по пути фермы хотя бы для того, чтобы предупредить жителей, что им, возможно, придется уехать в ближайшее время.
Когда он, скрестив ноги, уселся на берегу и даже не взглянул в ее сторону, она поняла, что ее догадка была правильной. Ему бы очень хотелось, чтобы она стонала, жаловалась и просила пощады. Она сбросила сандалии и опустила ноги в воду, поморщившись от холода — и, если говорить честно, от боли тоже, — и пошевелила пальцами.
— Что ты собираешься делать в Алмейде? Снять осаду в одиночку? — Она поболтала ногами в воде и снова пошевелила пальцами, заметив, что он на них смотрит.
— Хочу посмотреть, как держится Кокс и весь гарнизон. Если все в порядке, Жуана, мы двинемся на запад, где я буду в безопасности, а тебе придется несладко. Твой любовник не осмелится следовать за тобой в глубь Португалии, пока не падет крепость.
— Значит, мне следует надеяться, что она падет безотлагательно, — сказала она.
— Я бы не советовал. — Он повернулся к ней. — Кокс — упрямый мужик, а Алмейда не из тех крепостей, которые легко взять приступом.
Она пожала плечами.
— Марсель приедет. Я знаю. Несмотря ни на какую опасность. — Она верила собственным словам. Не может быть, чтобы она нашла его наконец, завоевала его сердце и потеряла потому лишь, что хотела убить его не в Саламанке, а на земле Португалии. — Ты собираешься остановиться здесь на ночь?
Он, прищурив глаза, огляделся вокруг.
— Да. Кажется, здесь подходящее место. — Он указал на группу деревьев с густыми кронами. — Деревья нас и спрячут от постороннего взгляда, и от непогоды укроют. Да и постель там будет помягче, чем прошлой ночью.
Она улыбнулась.
— Прошлой ночью у меня была очень удобная постель…
Блейк был явно недоволен тем, какой оборот приняли их отношения. Жуана поняла состояние его раздражения по многим признакам: он, например, шел целый день на несколько шагов впереди, ограничивался самыми банальными замечаниями, избегал говорить о чем-нибудь личном, как будто напрочь забыл о том, что прошлой ночью они стали любовниками.
Она была рада, что идет немного позади, потому что ей значительно труднее стало преодолевать крутые извилины дороги. Она наблюдала, как он шагает, — длинные сильные ноги, узкие бедра, широкие плечи и спина, белокурые волнистые волосы, которые курчавились на затылке… Он без всяких усилий нес на плече два тяжелых ружья, а кроме того, саблю. Она самым бесстыдным образом раздела его глазами, и ей понравилось увиденное и она вызвала
в памяти все, что произошло ночью, и, несмотря на свою неопытность, поняла, что он очень умелый любовник.
Она хотела, чтобы он поделился с ней всем, что знает. И еще ей хотелось нежных взглядов и нежных слов. Но не сейчас.
— Мы будем сегодня ночью снова заниматься любовью? — спросила Жуана.
Роберт подобрал с земли камешек и швырнул в ручей.
— Лучше давай подкрепимся остатками еды и перенесем вещи под деревья, — сказал он.
— Ты не ответил: да или нет? — улыбнулась она. — Роберт, дай мне на минутку мой нож.
— Нет.
— Ты не хочешь спросить, зачем он мне понадобился? Неужели ты думаешь, что я хочу вырезать им свои инициалы на твоей груди?
— Скажи, зачем тебе нож, и я сам сделаю то, что тебе надо.
— Правда? Тебе мое сообщение понравится, Роберт. Подтвердятся все твои подозрения относительно моей изнеженности. У меня волдырь, который надо проколоть. Боль адская!
— Покажи. — Блейк присел перед ней на корточки.
Она вынула из воды ногу и показала огромный волдырь чуть ниже лодыжки, на том самом месте, где кожу целый день натирал ремешок сандалии.
— Жуана, и ты целый день терпела такую боль? Наверное, гордость не позволяла пожаловаться? — Голос его звучал скорее сердито, чем с сочувствием.
— Упрямство, — призналась она. — Тебе ведь нужно было, чтобы я жаловалась, не так ли? Я спустила ремешок ниже, так, чтобы он не касался больного места.
Он взял ее ступню в руки и легонько прикоснулся к нежной коже вокруг волдыря.
— Надо было сказать.
Его рука казалась такой теплой после холодной воды. Их склоненные головы почти соприкасались. От него пахло пылью и потом. Великолепный запах!
— И что бы ты сделал? Понес меня на руках?
— Мы могли бы остановиться на одной из ферм, — сказал он.
«Чтобы ты мог в свое удовольствие ругать меня и высмеивать? Нет уж, покорно благодарю! Уж лучше перетерпеть боль».
Он осмотрел ногу. Волдырь воспалился, и его следовало проколоть.
— Дай мне нож. Если хочешь, можешь встать в десяти футах от меня и нацелить свою винтовку мне в лоб.
Он вынул нож из-за пояса и предупредил:
— Тебе бы лучше отвернуться.
Она и не подумала, продолжая с улыбкой наблюдать, как он, напряженно сосредоточившись, проколол волдырь и снова опустил ее ногу в воду. Его лицо, на котором все еще были заметны синяки и ссадины, выглядело более суровым и, как ни странно, более привлекательным.
— Перевязку сделаем завтра утром, перед тем как пуститься в дорогу, — решил он.
— Чем? — рассмеялась Жуана. — А-а, понятно. Ты, наверное, проявишь невероятную галантность и оторвешь кусок от своей рубахи?
— По правде говоря, — сказал он, почти улыбнувшись, но вовремя остановил себя, — я подумывал о том, чтобы оторвать полосу ткани от подола твоего платья.
— Чтобы оно стало короче и ты мог скрасить свои дни, любуясь моими лодыжками? Стыдись, Роберт.
Он покопался в мешке и вынул остатки хлеба и сыра. И то и другое успело засохнуть, но после целого дня голодовки ужин показался им обоим необычайно вкусным.
— Не желаете ли стаканчик вина, сэр? — спросила она, жестом указывая на ручей. Сама она опустилась на колени и наклонилась к воде, чувствуя, что он наблюдает за ней.
Зачерпнув руками воду, она вымыла лицо и шею, а также руки до плеч.
Он успел убрать в заросли их пожитки и вернуться с охапкой сухой листвы, чтобы замаскировать их следы на берегу ручья.
Он расстелил одеяло под деревьями, и они улеглись рядом, поглядывая сквозь просветы в кустарнике на ручей и его противоположный берег.
— Почему ты стала шпионкой, Жуана? — спросил он после нескольких минут молчания. — Как ты могла предать соотечественников матери и мужа?
— Соотечественники моего отца французы, — ответила она. — Мой отец — посол в Вене. Как ни крути, я вынуждена предать или ту, или другую сторону.
— Ты могла бы сохранить нейтралитет. Могла бы выбрать для себя роль типичной леди.
— Быть типичной? И нейтральной? — усмехнулась она. — Не в моем характере, Роберт.
— Поэтому ты готова видеть в развалинах страну своего мужа и спокойно наблюдать, как соотечественников твоей матери изгоняют с континента?
— Но я еще раз повторяю, что я служу Артуру, как и ты, и что в Саламанке мы с тобой делали одно дело.
— Странный у тебя метод делать дело, Жуана, — сказал он. — Если, как ты говоришь, мы с тобой делали одно дело, то не хотел бы я оказаться на месте того, против кого ты работаешь.
— Я не знала, что тебя будут избивать, — погрустнела она. — Не думала, что они осмелятся. Я была уверена, что Марселя и двух солдат ты побьешь запросто, поэтому, чтобы подстраховаться, позвала еще одного сержанта.
— Покорно благодарю, — усмехнулся Блейк. — И ты еще говоришь, что была на моей стороне?
Она улыбнулась.
— Ты ушел бы из Саламанки с Дуарте и испанскими партизанами, если бы не моя, скажем так, изобретательность?
— Разумеется, нет, ведь я дал слово чести.
— Вот тебе и подтверждение моих слов. — Наверное, если тебе потребуется, Жуана, ты способна убедить людей, что черное на самом деле белое. А как насчет оборонительных линий в Торриш-Ведраше? Они существуют на самом деле? Или это миф?
— Ты, как и я, знаешь ответ, — огрызнулась она.
— Вот видишь? Ты не хочешь отвечать, потому что боишься ответить неправильно. Боишься окончательного разоблачения.
— Значит, у тебя все-таки тень сомнения имеется? — спросила она. — Ты хотел бы поверить мне, не так ли, Роберт?
— Тебе поверить — все равно что поверить дьяволу.
— Ты хотел бы поверить, потому что занимался со мной любовью и потому, что уже немного любишь меня, хотя боишься признаться в этом даже самому себе. И потому, что тебе очень хочется снова заняться со мной любовью. Наверное, ты ощущаешь себя предателем?
— Теперь я понимаю, как ты успокаивала свою совесть, работая на французов, — задумчиво произнес он. — Ты убеждала себя, что секс и есть любовь, Жуана, что все твои партнеры по сексу являются твоими любовниками. Меня, наверное, ты тоже к ним причисляешь. Наверное, ты даже убедила себя, что любишь меня… немножко.
— Я однажды уже говорила тебе о своих чувствах, — сказала она.
— Ну как же! Я хорошо помню. — Он сердито взглянул на нее. — А мгновение спустя на меня набросились твои головорезы. Если бы не произошло то, что произошло, они до сих пор ежедневно забавлялись бы со мной.
Она протянула к нему руку и провела пальцами по рукаву мундира. И вдруг ей пришло в голову, что она, возможно, нашла в Роберте Блейке то, что искала всю свою сознательную жизнь.
Однако хорошенько поразмыслить ей не удалось. Он отдернул руку и повернулся к ней. Голубые глаза пылали гневом.
— Послушай, Жуана, нам, возможно, придется пробыть вместе несколько дней, а может быть, недель. Я не намерен терпеть напряжение, возникшее между нами. И не хочу целыми днями обсуждать вопрос о том, «следует ли нам» и «будем ли мы». Давай решим раз и навсегда, будем мы партнерами по сексу или нет. Выбор за тобой. Но позволь предупредить, что если ответ будет положительным, то это будет происходить днем или ночью без всяких там обольщений и романтики. И без притязаний на любовь и даже на нежность, потому что мы — мужчина и женщина, оставшиеся наедине друг с другом и сознающие, что от единения наших тел можно получить физическое наслаждение.
— А если ответ будет отрицательным? — с улыбкой спросила она, снова прикоснувшись пальцем к его рукаву. Она не боялась его гнева: Интуиция подсказывала ей, что он никогда не причинит ей зла. — Как ты выдержишь круглосуточное напряжение, Роберт?
— А напряжения не будет, — сказал он. — При отрицательном ответе не будет причины, вызывающей напряжение. Я беру только то, что мне отдают добровольно.
— Ты думаешь, что мы могли бы жить вместе, воздерживаться от секса и не чувствовать напряжения? — удивилась она. — Мне кажется, что ты лжешь, Роберт. Или у тебя полностью отсутствует воображение.
— А ты попробуй испытать меня, — предложил он. Она скорчила гримасу.
— Уж лучше бы ты не говорил последних слов. Ты ведь знаешь, что я не могу устоять, когда мне бросают вызов. Но в данном случае мне, наверное, следует воздержаться. Видишь ли, я отвечаю «да». Я думаю, что, пока мы вместе, нам лучше быть любовниками или партнерами по сексу, если тебе так больше нравится. Я делаю свой выбор. Ты рад или не рад?
Он снял мундир, потом расстегнул пряжку портупеи, не отрывая взгляда от ее глаз. Она понимала, что он собирается делать. Он не хотел ждать наступления темноты — времени любви. Он сказал не ради красного словца, что все будет происходить без обольщений и романтики. Он намеревался бесстрастно овладеть ею, чтобы доказать, что любовниками их нельзя назвать. Только партнерами по сексу.
Ладно, подумала она и улыбнулась. В секс играют вдвоем. И если он решил бросить ей вызов, то она его примет. Она расстегнула свой пояс и бросила его рядом с одеялом. Потом встала, спустила с ног панталоны и нижнюю юбку и сняла через голову платье, бросив его поверх остальной одежды. Оставшись голой, она улеглась на одеяло и взглянула на него.
Она поняла, что Блейк сердится, хотя он не сказал ни слова. Она испортила ему всю обедню. Он ожидал, что она расстроится, испугается, смутится, но никак не думал, что она, как и он, самым естественным образом, будто так и надо, приготовится к тому, что должно произойти. Она улеглась и словно спрашивала, почему он медлит. Ну это уж слишком! Хотя она не произнесла ни слова, он чувствовал, что она издевается над ним. На самом-то деле она, конечно, была в смятении. Ей совсем не хотелось, чтобы он овладел ею даже без намека на нежные чувства.
Но она твердо решила победить. Она позволит ему получить свою порцию секса, а сама тем временем будет постепенно завораживать его, завлекать в золотую сеть любви. Уж она сделает все как надо, будьте уверены!
Она увидела, что он, кажется, передумал. Видимо, решил раздеться догола, потому что снял сапоги, сорочку и брюки. Да, подумала она, воображение ее не обмануло. Именно таким великолепным она и представляла себе целый день его тело. Только вот такого количества шрамов она не могла себе представить. Особенно страшным казался большой, еще свежий шрам ниже левого плеча, как раз над сердцем.
Как и шрамы на лице, шрамы на теле не уменьшали его привлекательности. Ей хотелось сказать ему, как он прекрасен, но ведь предполагалось, что будет половой акт, не затрагивающий чувств. Что ж, пусть так и будет.
Видимо, ни поцелуев, ни ласк тоже не будет, с сожалением подумала она, сразу же раздвинув ноги, как только его колени оказались между ее бедрами. Он уверенным рывком вошел в ее плоть. Она улыбнулась, глядя ему в глаза.
— Если половой акт совершается для удовольствия, Роберт, то я ожидаю, что ты мне его доставишь.
— Ты его получишь, Жуана.
— И я ожидаю, что сама дам тебе удовольствие, — сказала она, обнимая его. — Но я не могу доставить тебе удовольствия, если буду лежать как рыба.
— Делай как пожелаешь, — разрешил он, — ведь мы заключили взаимное соглашение.
Раздевание перед ним и наблюдение за тем, как раздевался он, возбудили ее не меньше, чем поцелуи и ласки. Когда он вошел в ее тело, там уже было влажно и плоть пульсировала в предвкушении наслаждения, а соски напряглись и затвердели от желания.
И от любви к нему.
Она обнимала руками и ногами все его мужское великолепие. Двигались ее бедра, двигались плечи, внутренние мускулы заманивали и затягивали его еще глубже и удерживали там. Она стиснула зубы, чтобы ничего не говорить. Казалось, ее старания не тронули его.
— Разве тебе не приятно? — шепнула она. — Скажи, Роберт.
— Приятно, — не стал отпираться он, однако голубые глаза смотрели равнодушно. Но при чем тут выражение его глаз, если она знала, что ему приятно?
— Так доставь и мне удовольствие, Роберт, — попросила она.
— Вот так? — спросил он, медленно выйдя из нее и так же медленно войдя снова. — Так доставляет тебе удовольствие?
— Да, — ответила она, и он, глядя ей в глаза, сделал так снова, потом еще раз.
Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее. Не было ничего более интимного, чем то, что они делали сейчас. Однако поцелуй символизировал близость любящих друг друга людей. Она хотела почувствовать его губы на своих губах, его язык внутри рта. Но тогда был бы опыт без любви. Интимность, а не близость. Секс, а не любовь.
Она шевельнула бедрами, чтобы подстроиться к заданному им медленному ритму.
— Тебе хорошо? — спросила она.
— Да.
— Мне очень хорошо. Ты, наверное, больше разбираешься в таких делах, чем большинство мужчин, Роберт? — спросила она.
— Тебе лучше знать, — ответил он. — Тебе не жестко на земле? Может быть, хочешь лечь на меня?
— Нет. — Она закрыла глаза, боясь, что он увидит по глазам ее страстное желание и поймет, как сильно он ей нужен. Он не может не догадаться. Разве можно иметь такую близость — да еще так, как делал он, — только ради физического удовольствия? Возможно, так бывает у мужчин. Может быть, у некоторых женщин. Но к ней подобное не относится. Она не могла заниматься этим исключительно ради удовольствия, а только или по обязанности — хотя выдержала всего шесть раз, — или по любви.
— С Беатрис ты чувствуешь то же самое? — Она снова открыла глаза и встретилась с ним взглядом. — С ней ты получаешь такое же удовольствие?
— Угомонись, Жуана, — сказал он. — Помолчи. — Он снова опустился на нее всем весом, подсунул ладони под ягодицы, чтобы ей не было слишком жестко на земле, и ускорил темп.
Она чуть с ума не сошла, дожидаясь, когда он кончит. Будь ее воля, она бы вообще никогда его не отпустила. Но он не позволял ей получать ее удовольствие. И когда она наконец почувствовала приближение кульминации по некоторым признакам, о которых узнала прошлой ночью, ей показалось, что он специально перестал погружаться очень глубоко, не позволяя ей, несмотря на все ее усилия, затянуть его в самый центр ее существа.
Так что она, кажется, проиграла. И он знал это. Где уж ей конкурировать с его опытом! Он играл с ней, как с противником, в победе над которым был абсолютно уверен. Она не могла победить его даже в той обреченной на поражение битве, которую вела с ним раньше. Не могла она играть с ним в игры, где просчитывался каждый ход, когда ее тело жаждало любви.
— Давай, Жуана, — шепнул он ей на ухо. Он мог с тем же успехом говорить с ней по-гречески — она его не поняла. Но поняла язык его тела. Он двигался медленнее, проникал глубже и вдруг погрузился так глубоко, что она, вскрикнув, забыла обо всем на свете.
Потом она лежала на спине и глядела на стволы и ветви деревьев. Вечерний ветерок холодил обнаженную кожу. Ее щека лежала совсем рядом с его плечом, от которого исходило тепло. Оно притягивало ее как магнит. Наконец она, не выдержав, потерлась о него щекой. И все сразу же встало на свои места. Она снова была способна мыслить.
— Спасибо, Роберт. Ты и впрямь был великолепен.
— Зачем, объясни мне, тебе потребовалось вспоминать о Беатрис? Или тебе совсем неведомы элементарные приличия? И как насчет твоих многочисленных любовников? Не оказался ли я хуже их?
— Значительно лучше, Роберт, — заверила она, закрывая глаза. — Ты во всем превзошел их. Думаю, после тебя я и смотреть на них не захочу.
— Ну что ж, Леру и все прочие, помимо наслаждения в постели, могут обеспечить тебе богатство и роскошную жизнь, Жуана. Я не думаю, что ты будешь долго тосковать по мне.
— Я никогда больше не тоскую, — возразила она. — Со мной такое чувство случилось один раз, когда я еще не научилась справляться с жизнью.
— Неужели такое время было? — спросил он.
— Окружающие обычно смеются над любовью между детьми. Называют ее щенячьей любовью, как будто она и не любовь вовсе, а скорее повод для насмешек. А я уверена, что это и есть самая настоящая, единственная любовь. Она чиста и невинна и захватывает человека всего, без остатка. Я никогда не решилась бы преуменьшать силу такой любви.
Он взглянул на нее. Взгляд ее был устремлен куда-то вдаль.
— Он был очень красив, — сказала она. — Ему было семнадцать лет, но мне, пятнадцатилетней, он казался совершенно взрослым человеком. Он был первый мужчина, с которым я танцевала, первый мужчина, с которым я поцеловалась. Он первым прикоснулся ко мне. — На ее лице появилась мечтательная улыбка. — Он прикоснулся к моей груди, и мне было безумно приятно, хотя я чувствовала себя грешницей. Я любила в нем все, и любила страстно. Я говорю о том, другом Роберте… Я поклялась тогда, что буду любить его вечно, что ни за кого, кроме него, не выйду замуж.
— И все же, — сказал он, немного помолчав, — ты любила многих других и замуж вышла за другого.
— Мой брак был совершен по политическим соображениям. И я никогда никого не любила так, как любила Роберта. — «Кроме тебя», — подумала она и, уткнувшись лицом в его плечо, закрыла глаза. — Мои встречи с ним продолжались всего несколько дней, пока отец не застукал нас и не увез меня оттуда. Видишь ли, Роберт был для меня неподходящей партией. Но я долго тосковала по нему. Ты считаешь, что в пятнадцатилетнем возрасте тосковать глупо, не так ли?
— Да, — согласился он. — Глупо.
— Ошибаешься, совсем не глупо. Мой Роберт был единственным, что было прекрасного в моей жизни. Но он умер. Когда папа хотел увезти меня во Францию, я не пожелала ехать. Думаю, он догадывался о причине. Поэтому он сказал мне то, чего в противном случае не стал бы говорить: мой Роберт умер от оспы через шесть недель после того, как мы расстались.
— Вот как? — помедлив, вымолвил он.
— Я думала, что тоже умру. Не глупо ли? Не глупо ли, что молодые люди думают, что можно умереть от разбитого сердца? И я уехала с папой во Францию, где поняла, что красива и привлекательна. И я научилась держать мужчин на расстоянии, чтобы, не дай Бог, не испытать снова такой боли. Любовь причиняет боль, Роберт.
— Да, — согласился он.
— Жалею лишь, что я поверила тому, что наговорил о нем мой отец. Он оболгал его. Поразмыслив, я поняла, что мой Роберт никогда не стал бы хвастать перед слугами победой надо мной и не назвал бы меня французской сучкой. Ты мог бы назвать меня так, Роберт, но он — никогда. Он был джентльменом, несмотря на то, что был незаконнорожденным. А я зло высмеяла его, потому что по моим чувствам был нанесен сокрушительный удар. Думаю, что я обидела его. Когда я уходила, в глазах его была обида.
Она услышала, как он судорожно глотнул.
— Вот видишь? — Она улыбнулась. — Когда-то и мне были свойственны человеческие чувства, Роберт. Я любила. Ты, наверное, думал, что я не способна любить, не так ли? Хотя, конечно, в то время мне было всего пятнадцать лет. Щенячья любовь. Не то чтобы что-нибудь настоящее. Так, забава. Но ты мне его напомнил. Не странно ли? Он был высоким худощавым мальчиком. И очень нежным. Ему была ненавистна мысль о том, что придется убивать, а его отец собирался купить ему офицерский патент. Ничего общего с тобой. И все же ты мне его напомнил. Возможно, став зрелым мужчиной, он был бы похож на тебя. А может быть, и нет. Но я все равно уже никогда ничего не узнаю.
Ей не хотелось двигаться. Она погрузилась в глубокую печаль, как будто время вернулось на одиннадцать лет назад.
— Ну вот, — сказала она, смахивая слезу, — воспоминания заставили меня плакать. Вот умора!
Он неожиданно сел и обхватил колени руками. Она была растерянна, одинока и напугана нахлынувшими на нее чувствами. Обычно она не позволяла себе показывать свою уязвимость.
— Тут нет ничего смешного, — сказал он. — Человеку свойственно время от времени грустить, вспоминая невинные радости детских и юношеских лет. И горевать об их утрате. Я не вижу ничего глупого в твоей истории, Жуана.
Он словно согрел ее своими словами, придал уверенности в себе. И ее любовь к нему стала почти осязаемой. Она вытянула руку и хотела было прикоснуться к нему, но вовремя остановилась. Он мог бы неправильно истолковать ее жест. Подумал бы, что она снова просит доставить ей удовольствие.
— Одевайся, — сказал он и стал натягивать одежду. — Тебе, наверное, не захотелось бы, чтобы тебя застал в таком виде даже твой французский любовник, тем более что с ним едет целая рота солдат.
Жуане показалось, что он не только приказывал ей одеваться, но и дал пощечину, чтобы поторапливалась. Его слова были даже обиднее пощечины. Ее французский любовник? Неужели он такой бесчувственный, что не понимает, что у нее нет никакого любовника, кроме него. Нет, а теперь уже и не может быть.
Очевидно, не понимает. Похоже, что ее вторая любовь принесет ей не меньше горя, чем первая.
— По правде говоря, — сказала она, — меня бы его появление ничуть не смутило, Роберт, потому что я привыкла, что на меня в обнаженном виде глазеют все мужчины, которые испытывают ко мне физическое влечение, хотя, должна признаться, не все вместе, а по одному. Но мне не хотелось бы видеть, как ты за меня краснеешь. Ты позволишь взять мне мой мушкет, если сюда нагрянут Марсель и его люди? На их стороне будет невероятное численное превосходство. Я могла бы убить нескольких, чтобы помочь тебе.
— Даже не мечтай, Жуана.
— Он мне надоел, — возразила Жуана. — К тому же он не такой хороший любовник, как ты, Роберт. Он гораздо хуже. Я убью его вместо тебя, а все его люди бросятся спасаться, поскачут назад в Испанию и сразу же попадут в руки партизан.
— Ложь, — сказал он. — Я хочу выйти на рассвете. Как твоя пятка?
— Болит. Придется стиснуть зубы, чтобы не стонать в дороге. Скажи, Роберт, ты снова будешь обнимать меня обеими руками и закинешь ногу на мои ноги, как делал прошлой ночью?
— Да, — подтвердил он, — ложись.
— Знаешь, Роберт, — сказала она, укладываясь поудобнее, когда он обхватил ее обеими руками и закинул ногу на ее ноги, — мне весьма уютно быть пленницей. Я могу привыкнуть. Как ты думаешь, не назначит ли тебя Артур моим тюремщиком? Послушай, тебе придется позволить мне снова встать.
— Зачем?
— Ты не дал мне пять минут на личные нужды! А мне они требуются.
Он выругался и ослабил хватку.
— Пять! И ни секунды больше.
— Роберт, — усмехнулась она, поднимаясь, — не следовало тебе так говорить. Должен бы уже привыкнуть к тому, что теперь мне придется отсутствовать шесть минут. Плюс еще одну секунду.
Она юркнула в заросли. Как приятно поддразнивать его, думала она, чувствуя себя необычайно счастливой, несмотря на все обстоятельства.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Подари мне все рассветы - Бэлоу Мэри



В романе реалистично показана ВОЙНА!Главный герой - суровый воин.Любовная интрига интересна.Советую почитать, кому приелась слащавость.
Подари мне все рассветы - Бэлоу МэриВ.З..64г.
26.06.2012, 15.01





Обожаю этот роман. Бэлоу Мэри одна из лучших авторов любовный романов.
Подари мне все рассветы - Бэлоу МэриМиа
24.10.2014, 21.49





Замечательный роман!Такой интересный сюжет и как красиво описана любовь действительно сурового воина и женщины которая любит.Советую прочитать.
Подари мне все рассветы - Бэлоу МэриАнна Г.
8.11.2014, 21.27





прочитала все книги Бэлоу, эта последняя, даже жалко начинать читать)) абсолютно все романы понравились, есть просто шедевры, есть средненькие, но не один не разочаровал. Так что смело рекомендую этого автора
Подари мне все рассветы - Бэлоу Мэрипервая ласточка
1.11.2015, 17.31





Не могу не оставить комментарий настолько понравился роман! Читайте . 10 из 10
Подари мне все рассветы - Бэлоу МэриТурмалин
9.03.2016, 0.14





Хороший роман, но эпилога не хватает ))
Подари мне все рассветы - Бэлоу МэриМилена
14.06.2016, 4.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100