Читать онлайн Неотразимый, автора - Бэлоу Мэри, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Неотразимый - Бэлоу Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Неотразимый - Бэлоу Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Неотразимый - Бэлоу Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бэлоу Мэри

Неотразимый

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Кэтрин, Мойра и Дафна, леди Бейрд, играли с детьми в утренней комнате в Роули-Хаусе. Но игра была сразу прервана, когда дверь открылась.
– Рекс! – сказала Кэтрин, торопясь ему навстречу, и вдруг остановилась. – И Софи?!
Юный Питер Адамс поковылял к папе, протягивая ручонки, чтобы тот поднял его и дал ему возможность поделиться какими-то новостями, которые он лепетал на языке, понятном только его родителям. Маленькая Эми Бейрд подошла к Рексу и стала дергать кисточку на его ботфорте, чтобы обратить на себя внимание своего дяди. Джеми Вудфолл, забыв, что он уже большой мальчик, сначала засунул в рот палец, а потом прислонился к маме и потянулся к ней руками.
София испытывала смущение. Но ее не оставляли без внимания. Кэтрин схватила ее в объятия, засмеялась и посмотрела на свой заметно округлившийся живот.
– Свыкаюсь с мыслью, – сказала она, – что опять вынуждена соблюдать дистанцию. Софи, как приятно снова вас видеть! Мойра, Дафна, посмотрите, кто к нам пришел!
– Здравствуйте, Софи, – сказала Мойра, подхватывая сынишку на руки. – Радость моя, когда все перестанут говорить одновременно, мы спросим у дяди Рекса, где наш папа. Ты это хочешь спросить? Он скоро вернется.
– Эми, дорогая, – в то же самое время говорила Дафна, – у дяди Рекса два уха, но он может слышать только одного человека за один раз. Пусть Питер скажет ему, что он хочет, а потом наступит и твоя очередь. – Но Питер уже не лепетал, а смеялся – он схватил папу за уши и примеривался откусить его нос. – Софи, вы попали в сумасшедший дом!
Если бы в экипаже она была в состоянии рассуждать, подумала Софи, она попросила бы Рекса отвезти ее домой. Почему она позволила ему привезти ее сюда?
– Присаживайтесь, Софи, – сказала Кэтрин, опираясь на ее руку и подводя ее к стулу. – Я попрошу няню забрать детей в детскую и накормить их молоком с печеньем, а нам попрошу принести чай. Уверяю вас, вскоре здесь все утихомирится.
Она очень деликатна, подумала Софи, напряженно сидя на краешке стула и глядя, как няня уводит детей – после того как Питера поставили на ножки, а Рекс присел на корточки, чтобы увидеть новый зуб Эми, предварительно уверив Джеми, что его папа скоро придет и поднимется в детскую, чтобы забрать его домой.
– Мы все ужасно тревожились, – сказала Мойра, переводя взгляд с Рекса на Софию, – боялись, как бы чего не случилось. Где Кеннет? Где Натаниель и Иден? А Софи? Как вы об этом узнали? Мы собирались все тщательно от вас скрывать.
– Софи нас опередила, – сообщил Рекс. – Она уже целилась в Пинтера из пистолета, когда мы пришли.
Дафна ахнула, а Кэтрин испуганно зажала рот рукой.
– Господь с вами, Софи! – воскликнула Мойра. – Вы молодец! Хотя, надеюсь, он не был заряжен.
– Не был, – подтвердила София.
– О, женщины! – Рекс покачал головой. – Неужели вы не понимаете, как опасно направлять незаряженное оружие на негодяя?
– Но это вопрос принципа! – возразила Мойра. – Я очень рада, Софи, что вы оказались там первой и всем доказали, что не являетесь безропотной жертвой. А теперь расскажите нам обо всем, что там произошло. И если рассказывать предпочитаешь ты, Рекс, то не вздумай угощать нас отредактированной версией. В случае чего тебя поправит Софи.
– Мне страшно неловко, дорогие Мойра и Кэтрин, – призналась София, не поднимая глаз, – ведь я отказалась принять вас, хотя вы поняли, что я была дома. Я устроила сцену Рексу и его друзьям за то, что они вмешиваются в мою жизнь, и прервала с ними отношения. И все равно вы продолжали помогать мне. И сейчас вы так добры ко мне. Мне так стыдно!
– О, Софи! – сказала Кэтрин. – Мы все понимаем. И я рада, что сегодня вы отправились к мистеру Пинтеру, хотя это было очень рискованно. Если бы вы там не оказались, мы ни словом не обмолвились бы, почему шантажист вдруг оставил вас в покое, и постарались бы подольше с вами не встречаться, чтобы вы не заподозрили о нашем вмешательстве. Но мы не переставали считать себя вашими друзьями, правда, Рекс?
– Разумеется, – сказал Рекс, – и никогда не перестанем. А вот и чай! Думаю, Софи с удовольствием выпьет чашку.
– А где Кеннет? И все остальные? – не успокаивалась Мойра.
Рекс начал рассказывать о том, что произошло на Бари-стрит. Софи приняла предложенную ей чашку и сделала глоток горячего чая.
Итак, они собирались наказать Бориса Пинтера, а исполнить это решил Натаниель, но не с помощью ружья или шпаги, а голыми руками. Не для того, чтобы вернуть письма – она не сомневалась, что одного присутствия мужчин было достаточно, чтобы отнять их у Пинтера. Но ради нее – из-за того, что Пинтер заставил ее страдать.
Натаниель мстил за нее, за Софи!
И Натаниель узнает правду, как и все они. Когда они вернутся сюда, она сразу это поймет.
Она поймет это по лицу Натаниеля.
Ей следовало поехать домой. Нужно было поблагодарить Рекса, передать через него остальным благодарность за все, что они для нее сделали, и вернуться домой.
А что, если Борис Пинтер покалечит его? София не сомневалась, что борьба велась честно. Это было не наказание, а поединок, в котором Натаниель мог так же пострадать, как и мистер Пинтер.
У нее задрожали руки, и она поспешно отставила чашку.
– Все позади, Софи, – подбодрила ее Дафна. – Но что за ужас вы перенесли!
– Да, – с трудом улыбнулась Софи. – Просто мне повезло, что у меня такие замечательные и верные друзья.
– А вы знаете, – обратилась к ней Кэтрин, – что Гарри, мой брат Гарри, виконт Перри, должен сегодня утром нанести визит вашему деверю? Правда, мы совершенно не догадываемся, по какому именно поводу. Может, просто в воздухе так пахнет весной!
Сара? Выйдет замуж за такого прекрасного и милого молодого человека, за лорда Перри? И так скоро? Но ведь они еще слишком молоды! Или это она чувствует себя ужасно старой?
– О! Нет, я не знала, – сказала Софи. – И тоже ни о чем не догадываюсь. – Она засмеялась. – Но если для Сары хоть какое-то значение имеет одобрение тетушки, тогда я всем сердцем одобряю ее выбор.
Дамы заговорили на другие темы, пока шум за дверями не возвестил о прибытии новых гостей, и лишь тогда они поняли, в каком напряжении провели эти полчаса. Мойра и Рекс вскочили и бросились к дверям, Кэтрин и Дафна нетерпеливо подались вперед, оставаясь на месте, а Софи вжалась в кресло и с силой вцепилась в подлокотники.
Все заговорили одновременно. Мойра оказалась в объятиях Кеннета и почему-то заплакала. Рекс с притворным возмущением спрашивал у Натаниеля, не кровь ли у него около рта или это следы давно прошедшей лихорадки. Иден рассуждал о том, как вредно влияет на способность человека к самозащите длительное отсутствие упражнений. Натаниель посылал его к чертям, не боясь показаться однообразным. Кэтрин требовала рассказать, что же все-таки произошло.
Затем Натаниель покинул столпившихся у дверей друзей и, приблизившись к Софи, остановился перед ней. Он протянул ей руку, и она вложила свою руку в его.
– Софи, – сказал он, – все позади, дорогая моя. Больше он не будет вам докучать, и информация, которой он располагал, никогда не будет опубликована. Я даю вам в этом мое слово и слово моих товарищей.
– Благодарю вас, – сказала она, и когда он поднес ее руку к губам, она увидела разбитые суставы его пальцев.
К ним подошли Кеннет с Мойрой. В руках он держал пачку писем, которая казалась гораздо толще, чем ожидала София. Здесь было не меньше двенадцати писем – достаточно для того, чтобы полностью разорить и Эдвина, и Томаса, прежде чем одно из них Пинтер использовал бы для шумного скандала.
– Здесь все письма, Софи, – сказал Кеннет. – Включая то, что валялось на полу. И если даже предположить, что он все-таки утаил одно или два письма, могу вас заверить, он никогда не посмеет предать их огласке. Уолтер не зря прозвал нас Четырьмя Всадниками Апокалипсиса.
София с ужасом смотрела на пачку писем.
– В комнате топится камин, – сказал Кеннет. – Хотите, Софи, чтобы я бросил их в огонь, и мы вместе с вами посмотрим, как они будут гореть?
– Да, – сказала она и не отрывая взгляда следила, как он бросил письма в центр камина, как ярко они вспыхнули, а потом превратились в золотисто-коричневый пепел. – Благодарю вас.
– Мы не читали их, Софи, – сказал Иден. – И не знаем, кто была эта женщина, да и знать не желаем. Могу только сказать в связи с этой историей, что у Уолтера был отвратительный вкус, я так и заявил бы ему, если бы он был жив. Больше я ничего не скажу. Он был вашим мужем, и, наверное, вы любили его – но ваш брак нас не касается, не так ли? На этом все. Кэтрин, ты можешь предложить нам не такой обжигающий чай?
Значит, они ни о чем не узнали! Они не читали писем, а Борис Пинтер, очевидно, не рассказал об их содержании. София закрыла глаза и почувствовала гул в ушах и внезапный холод, обдавший ей ноздри.
– Она потеряла сознание, – сказал кто-то вдали. – Нет, уже приходит в себя. Софи, опустите голову пониже… Софи! – Кто-то сильно пригнул ей голову почти до колен. – Пусть кровь отхлынет от головы. – Это был голос Натаниеля.
Кто-то растирал ее холодные руки.
– Бедняжка Софи, – сказала рядом Кэтрин. – Вы испытали такое волнение. Натаниель, отнесите ее наверх в комнату для гостей. Я покажу вам дорогу.
Но Софи подняла голову.
– Нет, – сказала она, – мне уже лучше. Как это нелепо! Мне нужно домой, пожалуйста, отпустите меня. Не могу выразить, как я вам всем благодарна, но сейчас мне нужно ехать домой.
– Конечно, – сказал Рекс. – Я вызову экипаж, а Нат вас проводит.
София даже не удивилась, почему он назвал именно Натаниеля. Ей хотелось только поскорее оказаться дома, где она сможет опять лелеять мечты о новой жизни.
Она свободна, совершенно свободна – и они ничего не узнали. Но вместо того чтобы испытывать эйфорию, она чувствовала себя подавленной. Как непостоянны чувства человека!
Ей нужно быть дома, начать упаковывать вещи. Она должна освободиться от прошлого, от настоящего и с надеждой смотреть в будущее. В сияющее будущее.
Натаниель взял ее руку в свою, а другой прикрывал ее, когда они уселись в экипаж. Время от времени он поглядывал на нее, чтобы убедиться, что она опять не потеряла сознание, но не заговаривал с ней. София напряженно смотрела прямо перед собой.
Как должна чувствовать себя женщина, думал он, обнаружив, что ее муж поддерживал длительную любовную связь с другой женщиной и оставил после себя целую груду любовных писем? И когда на ее душевную рану сыплет соль шантажист, угрожающий предать огласке супружескую неверность ее мужа-героя и ее собственный позор…
Как может пострадать от подобных переживаний ее уверенность в себе, ее чувство собственного достоинства. Может, именно по этой причине она скрывалась за внешней безмятежностью и спокойным дружелюбием?
Но почему она прервала дружбу с ними, вместо того чтобы обратиться к ним за помощью? Стыдилась ли она того, что при всем своем геройстве Уолтер оказался обычным волокитой и достаточно непорядочным, чтобы хранить уличающие его в неверности письма? Натаниель все еще с трудом мог представить себе Уолтера страстно влюбленным и автором любовных писем.
Ему хотелось как-то утешить Софи, но все, что он мог сказать в этом смысле, только ухудшило бы ее состояние. Впрочем, Иден уже сказал ей, что эта тема навсегда закрыта. А Кен сжег все письма.
Почему она написала ему вчера письмо? Потому что намеревалась пойти к Пинтеру сегодня утром и не хотела отвлекаться? Или потому что не хотела продолжения их связи? Потому что воспринимает его не иначе, как своего друга?
Сейчас он не решался спросить ее об этом. После всех событий утра она, должно быть, слишком утомлена. Подумать только, что могло с ней произойти, если бы они вовремя там не оказались! Рано или поздно Пинтеру удалось бы вырвать у нее оружие.
Экипаж остановился около дома на Слоан-террас.
– Я могу войти, Софи? – спросил Натаниель. – Или вы предпочитаете остаться одна?
Он думал, что она захочет остаться одна, но София посмотрела на него таким взглядом, как будто только сейчас вспомнила о его присутствии.
– Заходите, – сказала она.
Когда они оказались у нее в гостиной, она извинилась и вышла. Через несколько минут она вернулась с кувшином воды, с полотенцем и с перекинутым через плечо куском ткани. В одной руке она несла банку с какой-то мазью.
– Садитесь, – сказала она, когда он удивленно посмотрел на нее.
Он подчинился и молча смотрел, как она окунула его руку в теплую воду и начала обмывать тряпочкой сбитые суставы пальцев, касаясь их невероятно бережно, и ни разу не причинила ему сильной боли, хотя суставы обеих рукбыли изрядно покалечены. Промокнув досуха ссадины полотенцем, она смазала их мазью, потом принялась за другую руку.
На ней было платье для прогулок темного цвета, которое, как он теперь знал, было больше ее размера. Волосы были туго затянуты для утреннего визита. Она явно не расчесывала их, покинув квартиру Пинтера. Почти все локоны выбились из ранее гладкого узла на затылке. С бледным сосредоточенным лицом она ухаживала за его руками, не поднимая головы.
Она казалась Натаниелю прекрасной.
Закончив работу, София встала, все так же не глядя на него, забрала все принадлежности и унесла их из комнаты. Он осторожно согнул пальцы, блестящие от мази, боль потихоньку утихала. Когда она вернулась в гостиную, он поднял голову. Она остановилась перед ним – он не догадался встать.
– Спасибо вам, Натаниель, за все, что вы сделали для меня, – сказала она. – Я сожалею, что называла это вмешательством. Только сегодня я осознала, что это было проявлением вашей дружбы. И это настоящее счастье – иметь таких друзей, как вы.
– Софи, вы выйдете за меня замуж?
Она долго смотрела на него – ему эти секунды показались вечностью, – и глаза у нее заблестели от слез. Он едва дышал, понимая, что сейчас вся его жизнь висит на волоске. Но ее ответ стал ему ясен раньше, чем она заговорила. Она медленно покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Благодарю вас, Натаниель, но нет. Через неделю я уеду, я продаю свой дом. Не знаю точно, имею ли на это право, но, кажется, он принадлежит мне без каких-либо оговорок. Я вернусь домой в Глостершир и остановлюсь у брата, пока не закончится сделка по продаже. А потом куплю себе коттедж и начну новую жизнь со старыми знакомыми и друзьями. Думаю, время от времени мне нужно будет приезжать сюда, чтобы окончательно распроститься с прошлым. Но теперь я знаю, что буду счастлива в сельской местности. Я действительно с нетерпением жду отъезда, чтобы все начать заново.
Натаниель с трудом перевел дыхание. До этого момента он не верил, что между ними все кончено, что она просто не хочет его. Она использовала его, пусть не преднамеренно, но теперь это было в прошлом. София уже думала о будущем, в котором ему не было места.
– Что ж, – сказал он, вставая и улыбаясь ей. – Я должен был спросить, Софи, простите меня. Желаю вам всего наилучшего. Желаю вам быть самой счастливой женщиной. Мы можем остаться друзьями?
– Конечно. Ну конечно, Натаниель. Вы всегда будете мне дороги. Вы должны это знать, всегда.
Он продолжал улыбаться, хотя в горле у него стоял комок.
– Да, – сказал он. – Всегда.
Хотя это будет дружба в том смысле, что они всегда будут с теплотой вспоминать друг о друге. Переписываться они не будут и, наверное, больше никогда не увидятся. Во всяком случае, он на это надеялся, чтобы не бередить душу воспоминаниями.
– Тогда я оставлю вас, Софи, – сказал он. – На вашем месте я бы постарался отдохнуть.
– Да, – кивнула она.
– Что ж, – пробормотал он, чувствуя себя крайне неловко, – тогда всего вам доброго.
– До свидания, Натаниель, – сказала она.
Она стояла недалеко от двери, в которую он вышел, не коснувшись ее. Он отпустил экипаж Рекса и пешком направился домой.
На этот раз они действительно попрощались друг с другом.
– Вы собираетесь в Глостершир? – спросила Лавиния, хотя Натаниель еще вчера рассказал всем об этом. – И намерены купить себе коттедж, чтобы вести в деревне идиллическую жизнь?
– Да, – кивнула София.
По всей комнате стояли открытые коробки, куда она складывала свои вещи, книги и содержимое секретера. Лавиния медленно прохаживалась по комнате и рассеянно открывала то одну, то другую книгу.
– Я очень за вас рада, – сказала она. – Но, оказывается, вовсе не завидую вам. Мы с Натом вскоре собираемся вернуться в Боувуд. Джорджина останется здесь с Маргарет и Джоном. Нат хочет устроить меня жить самостоятельно где-нибудь в поместье. Для меня это огромное достижение.
– Я рада, – улыбнулась София, отметив, что сама Лавиния не улыбается. – Но вы уверены, что именно этого хотите? Жизнь в уединении на деле оборачивается одиночеством.
– А вы иногда чувствуете себя одинокой? – озабоченно нахмурив брови, спросила Лавиния.
– Иногда да, – призналась София. – Правда, не так часто, но порой хочется, чтобы, кроме собаки, рядом был еще кто-нибудь, чтобы было с кем поговорить.
Чтобы было с кем лежать ночью, положив голову на его руку, и обсуждать события дня. Чтобы рядом кто-нибудь был, тогда сон приходит быстрее и бывает глубже.
– Я думала, вы счастливы, – по-прежнему хмурясь, сказала Лавиния, – но вы не выглядите счастливой. Вы бледны и, похоже, не спали. Вы уверены, что поступаете правильно?
– О да! – Софи радостно улыбнулась. – Слишком много дел, когда ты решаешься сняться с места и пересечь полстраны. Когда-то мне это ничего не стоило, но с тех пор прошло много лет. Да в те годы у меня было так мало вещей!
– Какими они были? – спросила Лавиния и взяла с подлокотника кресла носовой платок. – Я имею в виду Ната, лорда Хаверфорда и лорда Роули. – Она хотела было положить платок обратно, но передумала и разгладила его на ладони. – И лорда Пелем. Они были совершенно несносными?
– Нет. – София с трудом соображала, что говорит, одержимая желанием вырвать у нее этот платок. – Они были очень храбрыми, бесшабашными, очаровательными и веселыми молодыми людьми и превосходными офицерами. Ихкомандиры частенько приходили от них в отчаяние, но всегда посылали в самые опасные переделки. Солдаты доверяли им и были им очень преданы. А женщины – все жены полковых офицеров – были в них влюблены.
– Они не были… слишком самовлюбленными и самоуверенными? – спросила Лавиния, машинально обводя пальчиком вышитый гладью инициал.
– Им было отчего стать самоуверенными, – сказала София. – В них было столько жизни! Но они никогда не казались самодовольными. Они были самыми верными моими друзьями. Моего отца звали Георг. (На самом деле его имя было Томас.)
– А? – подняла на нее Лавиния рассеянный взгляд.
– Я про платок и про инициал на нем, – сказала София, устыдившись своей глупой лжи.
Лавиния не отдавала себе отчет, что держит в руках этот платок. Зато теперь посмотрела на него другим взглядом.
– О! – вырвалось у нее, и она присела на подлокотник.
София подошла к креслу, взяла платок и положила его в карман передника.
– Думаю, – сказала Лавиния, – мужчины, которые слишком хороши собой, не обязательно бывают самодовольны, правда? Они ведь не могут изменить свою внешность, свою психику и… жизненный опыт.
Она была в странном настроении, какой-то беспокойной. Даже не присела, хотя Софи предложила ей выпить чаю.
– Джорджина влюблена в вашего племянника, – сказала Лавиния, беря в руки китайскую безделушку, которой еще не нашлось места в коробке. – А ваша племянница собирается выйти замуж за виконта Перри. Им не пришлось долго раздумывать, прежде чем на это решиться. Это возможно, Софи? Так мало знать человека и вместе с тем не сомневаться, что он – тот единственный в мире человек, с кем ты хочешь провести всю жизнь. И что жизнь без этого человека будет невыносимо пустой и бессмыоленной. Ведь это невозможно, правда? Хотя они выглядят удивительно счастливыми.
Почему ее так это волнует? София села и более пристально посмотрела на свою гостью.
– Вы кого-то встретили? – мягко спросила она. Лавиния подняла на нее взгляд, вздрогнула и густо покраснела.
– О! – Она засмеялась. – Никого. Я говорила не о себе, а рассуждала теоретически. Софи, существуетли вообще любовь? Чтобы один человек казался частью твоей души? Для меня это звучит полной нелепостью, даже при том, что я всегда мечтала…
София вспомнила бессонную ночь, вспомнила, как Натаниель спросил, выйдет ли она за него замуж. Он сделал это так просто и вместе с тем галантно, потому что жалел ее и чувствовал свою ответственность за нее. Потому что спал с ней. Потому что она ему действительно нравилась. Потому что он был человеком чести. Она вспомнила искушение, которое было хуже любой физической пытки. А ночью она вдруг осознала, что никогда больше ничего не произойдет. Два самых мрачных и безнадежных слова, если их поставить рядом.
«Никогда больше».
– Да, – тихо сказала она, – такая любовь существует.
– И вы ее знали, Софи? – живо спросила Лавиния.
– О да! – сказала София. – Да, знала!
Она вдруг встала и подошла к шнуру от звонка.
– Мне хочется выпить чаю, если вы не возражаете.
– Порой, – со вздохом сказала Лавиния, – мне хотелось бы, чтобы жизнь была намного проще. Вот если бы мы жили, руководствуясь только разумом. Почему нас должны беспокоить какие-то чувства?
– Жизнь была бы очень скучной, – возразила София, – без любви, без дружбы, без радости и надежды и других положительных эмоций.
– Да. – Лавиния усмехнулась и наконец-то уселась. – Я возражаю только против негативных эмоций. Я хочу быть в здравом рассудке, свободной и независимой.
«Но ты влюблена», – подумала София, гадая, в кого она могла влюбиться. Она не могла представить ни одного мужчину, который не ответил бы взаимностью на чувства Лавинии. Однако Лавиния не была готова довериться ей, и София не стала ее расспрашивать.
Принесли чай.
А потом они стали прощаться, и обе расстроились. На следующий день София должна была уехать в Глостершир. Лавиния и Натаниель вскоре отправлялись в Боувуд, в Йоркшир. Женщины договорились переписываться. Но обеим казалось, что вряд ли они когда-нибудь встретятся.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Неотразимый - Бэлоу Мэри



Очень красивая история любви
Неотразимый - Бэлоу Мэрилиля
22.07.2011, 21.48





Достойное чтиво, но, на мой взгляд, слишком уж сильно терзается главная героиня и часто повторяются одни и те же мысли. 8 баллов.
Неотразимый - Бэлоу МэриСветлана
23.10.2011, 16.30





как то не очень,еле домучила,местами пропускала целые абзацы.
Неотразимый - Бэлоу Мэриангелок
8.01.2012, 21.30





В те времена голубизна уже не была так уж редка. А уж среди аристократов ее было достаточно много. Согласна, что героини не следовало уж так бороться с этим шантажистом. Ее вины нет, что ее погибший муж оказался голубым. Передала бы эту проблему его родне- и дело с концом.
Неотразимый - Бэлоу МэриВ.З.-64Г.
28.06.2012, 15.35





Ну, это роман по лучше истории про Кенета и Мойры, тут нашли свою любовь сращу два друга,так четвертого романа в этой серии не будет)) Хороший эпилог был бы к месту, и серии можно было б считать удавшейся....
Неотразимый - Бэлоу МэриМилена
26.10.2015, 20.17





Не согласна с теми, кто пишет, что голубизна пустяк. Её мужа прославили как героя, а оказалось, что он любовника спасал - какой позор.. Вобщем, меня убедила Бэлоу и не показалась проблема героини высосанной из пальца.
Неотразимый - Бэлоу МэриВаджра
2.06.2016, 21.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100