Читать онлайн Настоящая любовь, автора - Бэлоу Мэри, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Настоящая любовь - Бэлоу Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Настоящая любовь - Бэлоу Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Настоящая любовь - Бэлоу Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бэлоу Мэри

Настоящая любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Однажды, ближе к вечеру, он вновь пошел к Аледу, войдя в кузницу как раз в ту минуту, когда Алед заканчивал работу и отпускал своего ученика. Они опять отправились пройтись по парку Тегфана.
— Ты был прав, — сказал Герейнт, положив конец бессмысленному обмену репликами, на который ушло несколько минут. — С тех пор как я унаследовал Тегфан, дела здесь идут не лучшим образом. Я не могу оправдаться незнанием, хотя я действительно старался ни во что не вникать. Моя задача сейчас найти решение.
Алед промолчал. Герейнт рассказал ему о своих визитах к соседям.
— Оказалось, что не в моих силах как-то повлиять на ситуацию, — закончил он свой рассказ. — Хотя я получаю деньги за аренду, опекунский совет мне не подчиняется. И даже когда придется возобновлять договор об аренде, мой голос окажется единственным. Мое предложение не пройдет.
Алед по-прежнему молчал.
— Но это моя трудность, не твоя, — вздохнул Герейнт. — Ты, как видно, не слишком меня уважаешь, Алед?
Его друг смущенно пожал плечами.
— Я понимаю твои трудности настолько хорошо, что твердо знаю: не хотелось бы мне оказаться на твоем месте, — промолвил он.
— Сделаю что смогу, — сказал Герейнт. — Когда наступит время платить ренту, я постараюсь, чтобы сумма выплаты для фермеров Тегфана осталась прежней. — Он еще раз вздохнул. — Но это поможет лишь горстке людей, а для сотен других, живущих в этой части Уэльса, все останется по-прежнему. Ведь это проблема не одного поместья, а повсеместная, как я понимаю?
— Да, — коротко ответил Алед.
— Д что происходит с фермерами, которых изгоняют с их земель, когда они не могут выплатить ренту? — поинтересовался Герейнт. — Им приходится идти в батраки? Они остаются работать у меня? Как глупо, что я до сих пор не спросил об этом Харли.
— Тогда, возможно, тебе следует спросить, Гер, — сказал Алед.
Герейнт кивнул. Внезапно его осенило.
— Ты знаешь семейство Парри? — поинтересовался он. — Кажется, они живут на вересковой пустоши.
— Да, — процедил сквозь зубы Алед, — они мне знакомы.
— Переезд на эту пустошь — самая крайняя мера, на какую может решиться человек, — сказал Герейнт, — сам знаю по опыту. Что с ними произошло?
Он боялся, что ответ ему известен, и почти пожалел, что спросил об этом.
— Не всем удается наняться к тебе в батраки, — сухо заметил Алед.
Герейнт закрыл глаза и сжал кулаки.
— Я обязательно что-то сделаю, — сказал он, помолчав несколько секунд. — Еще до того как придет день сбора ренты, наступят изменения. Меня тут все считают врагом, да?
— Число тех, кто был готов дать тебе шанс, уменьшилось после того, что произошло с Глином Беваном, — сказал Алед. — Не стоило этого делать, Гер. У него ведь маленькие дети.
— Глин Беван? — с ужасом переспросил Герейнт.
— Фермер недолго протянет, если отнять у него лошадей и скот, — сказал Алед, — и все именем церкви, в которую он даже не ходит.
Церковная десятина? Герейнт решил даже не спрашивать. Наверняка что-то случилось уже после его возвращения в Тегфан, а потому ему следовало знать об этом происшествии. По всему выходило, что в поместье прекрасно обходятся и без него. Он здесь не нужен, как и два года назад, когда стал владельцем земли, на которой браконьерствовал ребенком. Земли, пробуждавшей воспоминания, от которых он хотел отделаться.
Да, перемены здесь обязательно произойдут.
— Алед, что тебе известно о… хм… неприятностях, происшедших за последнюю неделю? — осведомился Герейнт.
— О каких неприятностях? — сразу насторожился Алед.
— То на лужайке перед домом оказались овцы, — начал перечислять Герейнт, — то по всей аллее рассыпан уголь. На террасе разлили молоко. В столовой во время обеда бегали мыши.
— Я думаю, это именно то, что ты сказал — мелкие неприятности, приятель. Они порой случаются даже с пэрами Англии, — заключил Алед.
— У меня предчувствие, что список будет продолжен в ближайшие дни.
Его друг пожал плечами, а Герейнт кивнул.
— Как бы то ни было, — сказал он, — тот, кто устраивает все это, видимо, обладает чувством юмора. По крайней мере стога сена еще никто не жег. Ребекка в этих местах не бродит, Алед?
— Ребекка? — переспросил Алед. — Это кто?
— Если бы я тебя не знал, — сказал Герейнт, — то у меня создалось бы впечатление, что ты удивительно туп. Но я тебя знаю. Поэтому говорю: в этих краях уже созрели условия для ее появления. Ты согласен?
Но Алед словно воды в рот набрал.
— Возможно, для нее найдутся какие-то оправдания, — продолжал Герейнт, — но лично я не слишком бы обрадовался ее визитам. Ты, случайно, не знаешь человека, который смог бы передать ей мои слова, Алед?
— Нет, — ответил его друг, — не знаю.
— Если бы я был не тем, кто есть, — задумчиво произнес Герейнт, — я, может быть, даже сам последовал бы за ней. Стал бы одной из ее дочерей. Именно так я поступил бы мальчишкой. Нет, не совсем так. Когда я был мальчишкой, я скорее бы стал самой Ребеккой. А ты одной из моих дочерей. — Он рассмеялся, но Аледу было не до смеха, лицо у него побледнело.
— Это не тема для шуток, — сказал он. — Любой, кто осмеливается стать Ребеккой, тут же получает цену за свою голову. Такой человек живет в постоянной опасности: его могут схватить власти или предать сторонники. Но ты прав, мальчишкой ты был способен выкинуть такое. Слава Богу, сейчас это невозможно.
Герейнт расхохотался.
— Ты так говоришь, словно тебе есть до этого дело, Алед, — сказал он. — Лично я уже сомневаюсь, так ли это невозможно? А вдруг именно так и следует поступить в данной невозможной ситуации? Пусть кто-то с моей стороны перейдет на твою сторону и ускорит разрешение конфликта.
— Ты сумасшедший. — Алед наклонился, подобрал комок мягкой земли и швырнул его в друга. Комок угодил в плечо Герейнта и рассыпался по сюртуку.
— А знаешь, — Герейнт пытался стряхнуть землю, но только размазал ее по ткани, — мне бы следовало арестовать тебя за нападение на пэра Англии. Или просто напустить на тебя моего камердинера. Ладно, так и быть, отпущу тебя домой обедать. Я вижу, ты себя не очень ловко чувствуешь в моей компании, но ты слишком верен старому другу, чтобы отнестись ко мне с пренебрежением. — Он усмехнулся. — Вместо этого ты предпочитаешь слегка запачкать меня грязью.
— Пусть твой камердинер займется хоть каким-нибудь делом и отработает свой заработок, — со смехом ответил Алед.
— Так мне сказать ему, что произошел еще один… хм… несчастный случай? — поинтересовался Герейнт, и оба расхохотались.
Герейнт смотрел вслед Аледу и продолжал рассеянно смахивать землю с плеча. Они расстались на веселой ноте. Скорее всего оба почувствовали, что приблизились к опасному рубежу. Было совершенно ясно, что Аледу все известно о мелких неприятностях, которые произошли вовсе не случайно. Герейнт лишь надеялся, что его друг не имеет к ним никакого отношения. Это были всего лишь досадные происшествия, но они задели его, так как напрашивался вывод, что есть люди, которым он не нравится. Разумеется, больше чем не нравится.
Но еще сильнее Герейнта задевало то, что он сам себе не нравился.
В течение нескольких лет, пока он учился в школе, он страшно жалел о том, что старый граф, его дедушка, обнаружил доказательства законности рождения внука. Он часто тосковал по прежним дням, нищенской, полуголодной жизни в хижине на вересковой пустоши. Он тосковал по матери, которую любил безмерно и всегда яростно защищал. Прошли годы. Он привык к своей новой жизни и в конце концов полюбил ее и другой не желал.
Сегодня впервые за много лет ему захотелось вернуться в прежнюю жизнь. Он всегда считал, что привилегии неотделимы от больших обязанностей. Человек, занимающий высокое положение, не чувствует за собой вины, пользуясь привилегиями, если он выполняет эти обязанности. Герейнт полагал, что именно так он и поступает. Но теперь он понял, что Тегфана это не коснулось. Мало было назначить расторопного управляющего. Он сам устранился от своих обязанностей, а в результате страдает народ. И тем не менее сейчас он яснее, чем когда-либо прежде, понимал, что представители его класса, несмотря на все свои привилегии, не могут действовать в одиночку. Если они не станут действовать сообща, как единое целое, то просто погибнут.
В эту минуту он не испытывал гордости за свой класс, как и не испытывал особого желания принадлежать к нему. Его терзала сильная ностальгия по временам детства, когда для него было важно одно — выжить самому и помочь выжить матери.
Да, думал Герейнт, нельзя винить этот народ — его народ — за неприязнь к хозяину. Будь он одним из них, он бы тоже невзлюбил хозяина. И вполне вероятно, он бы тоже постарался как-то это выразить. Например, посодействовал бы неприятным случайностям. Или еще хуже. Будь он один из них, он бы возглавил их, как Ребекка, и подбил на более организованный, действенный протест.
Будь он один из них.
Но он не был.
Герейнт направился к дому, ощущая на душе тяжесть. Он думал об Аледе, их натянутой дружбе. А еще о Марджед и ее открытой враждебности.
И о празднике в честь восьмидесятилетия крестьянки, на который его невольно пригласили. Завтра вечером, думал он, вся деревня соберется. Будет и Марджед со своей арфой.
Марджед.
В каком укромном уголке сердца он прятал ее эти десять лет?
Жизнь на фермах Кармартеншира была трудной. Каждое время года и даже каждое время суток несло с собой новые заботы. Их было достаточно, чтобы занять и мужчин, и женщин, и часто даже ребятишек. Приходилось бороться с непогодой. Над фермерами постоянно висела угроза нищеты и разорения. Это угнетало фермеров, их жен и работников. Но их дух не был сломлен.
Они безоглядно верили в свою солидарность, церковь и музыку. А когда подворачивалась возможность, они знали, как повеселиться.
Старая миссис Хауэлл, мать Морфидд Ричардс, воспитала восьмерых детей, не считая двух, умерших в младенчестве, и работала на ферме бок о бок с мужем. Многие годы она была ведущим контральто в церковном хоре и многие годы привозила домой приз за сольное исполнение с каждого состязания бардов, на которое съезжались певцы со всех деревень в радиусе двадцати миль от Глиндери. Многие годы ее валлийские оладьи и пирожки считались лучшими. Ее кулинарные таланты привели к тому, что муж у нее стал необъятной ширины, равной его росту, как подшучивали соседи. И ни одна из женщин не умела прясть такую шерсть, какую пряла миссис Хауэлл.
Ее восьмидесятилетие послужило поводом для праздника. В четверг вечером не нашлось ни одного взрослого, способного передвигаться, и ни одного ребенка, кто не направился бы к дому Ричардсов над рекой, в трех милях от деревни. Это было веселое собрание, несмотря на то что едва хватило стульев рассадить пожилых и совсем мало места осталось для тех, кто стоял.
— Это не страшно, — объявил Дилан Оуэн, обняв Сирис Вильямс за плечи, — зато можно позволить себе кое-какие вольности.
Со всех сторон раздались смешки, а Сирис, улыбнувшись, вывернулась у него из-под руки.
— Мы могли бы прекрасно все поместиться, Айанто, — со смехом проговорил Ивор Дейвис, — если вынести стол наружу.
Тут же загудел хор протестующих голосов. Стол был заставлен угощением до такой степени, что тарелки громоздились друг на друга. Миссис Хауэлл и Морфидд не отходили от печки два дня, и все женщины, пришедшие в гости, принесли с собой по крайней мере по тарелке выпечки в каждой руке.
В обычные дни фермерские семьи ели простую, сытную пищу, но они знали, каким должно быть праздничное угощение. Они умели устраивать пиры, когда появлялся подходящий повод.
— Или можно отнести арфу Марджед в коровник, — предложил Илий Харрис.
— Не слушай их, Марджед, — вступила в разговор Олуэн Харрис, толкнув мужа в бок круглым локтем. — Илий сам не прочь послушать игру на арфе. По дороге сюда он твердил, что, если никто не поможет тебе принести арфу, он сам это сделает.
— Арфу принесли по моей просьбе, — сказала миссис Хауэлл, сидя на почетном месте, возле огня. — У нас будут такая музыка и такие песни, что с крыши полетит солома. Споем перед ужином, ладно?
Мари Беван шлепнула по руке своего младшего сына, когда тот попытался стянуть со стола песочную корзиночку с джемом.
— Ну, ма, — заныл ребенок.
— Скажи спасибо, что здесь столько народа, — строго произнес Глин Беван из другого конца комнаты, — если бы я был рядом, сынок, то всыпал бы тебе как следует.
Тем временем Идрис Парри, спрятавшись под стол, укрытый белой скатертью, которая свисала чуть ли не до пола, слизывал джем со своего пирожного, а рукой ловил крошки.
— Я слышал, ты теперь занят поимкой мышей, Дьюи, — обратился Ивор Дейвис к Дьюи Оуэну, брату Дилана и Глинис. — На этом деле можно сколотить состояние, а?
Последовал дружный взрыв хохота.
— Жаль, ты потерял их под хозяйским столом, — продолжал Ивор, — старая кошка, наверное, прилично поужинала.
Смех становился громче и веселее. Но преподобный Ллуид оборвал его.
— До меня дошли слухи, — сказал он, подняв обе руки, что было не так легко сделать в переполненной кухне, — будто некоторые из моих прихожан решили показать графу Уиверну, что он здесь нежеланный гость. Вы должны знать, что меня не больше вашего радует то, как он проявил себя за последние годы. Его поступки отличались алчностью, но он имел законное право так поступать. А вот мы не имеем законного права его наказывать.
— Зато у нас как у британцев есть другое законное право, ваше преподобие, — заметил Алед Рослин, пока Марджед набирала воздуха, чтобы ответить, — жить свободно, не испытывая страха разориться и умереть с голоду. Право зарабатывать себе на кусок хлеба честным трудом. Когда те, кто у власти, пытаются лишить нас этого права, тогда мы должны отстаивать его.
Кто-то произнес: «Слушайте, слушайте», кто-то сказал: «Аминь». Все кругом согласно загудели.
— Бог мой, Алед, — сказал Ивор Дейвис, — а я-то думал, что ты дружишь с Пендерином. Только вчера видел, как вы прогуливались в парке.
— Я не имел в виду кого-то одного, — возразил Алед, — я говорил обо всех, кто имеет власть. О безымянном множестве аристократов и помещиков, которые полагают, что мы существуем лишь только для того, чтобы делать их богаче. Возможно, кое-кто из них, отдельные личности, могут измениться, если поймут, что происходит, если увидят в нас людей.
— Нет, — яростно возразила Марджед. — Все они одинаковые, Алед. И пора бы уже показать им, что всему есть предел. Нельзя до бесконечности нас угнетать, толкая к нищете.
— Лично меня можно толкнуть только до заставы, — произнес чей-то голос. — Я плачу ренту, десятину и налог, а потом оказывается, я даже не могу проехать по дороге возле дома, если не заплачу за эту привилегию. Когда наступит май, не знаю, откуда взять денег, чтобы привезти известь на поля. Масла на продажу почти нет, да и продавать его некому.
— И тебе придется заплатить пошлину, чтобы отвезти его на рынок, а потом самому вернуться домой с лошадью и повозкой, — добавил кто-то.
— Нам нужно снести заставы, — перекрывая возрастающий ропот недовольства, произнес третий голос. — Я сказал, сначала займемся заставами. И если на это дело не удастся подбить всех фермеров в округе, тогда мне придется самому взяться за него.
— До этого не дойдет, Тревор, — сказал Алед. — У комитета выработан определенный план, намечены даты и места, и определены заставы, которые будут снесены в первую очередь. Подожди еще недельку-другую — и отправимся в поход. Все здешние мужчины, кто захочет присоединиться к нам, смогут это сделать и еще несколько сотен из других краев.
— И женщины тоже, — добавила Марджед. — Не одни мужчины. Когда будут сносить первую заставу, я обязательно там буду.
— Ой, перестань, Марджед, — взмолилась Сирис чуть не плача.
Она повернулась и начала протискиваться в толпе соседей и друзей, пока не выскочила из дома.
— Правильно сказала, — произнес преподобный Ллуид, уставившись на закрытую дверь, а потом переведя взгляд на огонь. — Женщине предначертано Богом давать новую жизнь, а не разрушать. И мужчины тоже не должны разрушать, даже когда они это делают во благо, борясь со злом. Бог покарает зло в свое время. «Мне отмщение, аз воздам», — говорит Господь.
— А по мне, папа, Господь что-то медлит, — сказала Марджед.
Все, кто теснился на кухне фермерского дома, с интересом переводили взгляд с одного на другую. Священник и его дочь часто спорили прилюдно. Они были очень похожи, но именно эта похожесть приводила к конфликтам. По многим вопросам у них были разные мнения.
Однако интересное действо было прервано, когда раздался стук в дверь, возвестивший о приходе позднего гостя. В кухне Ричардсов воцарилась тишина. Сначала все недоумевали, потом почувствовали себя неловко. Женщина, стоявшая ближе всех к двери, открыла ее, и на пороге появился граф Уиверн.
Он пребывал в сильном замешательстве. Взбираясь на холм, еле переставлял ноги. Ведь он знал, что его там никто не ждет. Если сомневался еще неделю назад, то теперь знал точно. Все оказалось гораздо хуже, чем он думал.
Вчера он послал семье Парри продукты — сам пойти не решился. И передал с посыльным просьбу, обращенную к главе семейства, зайти к его управляющему и справиться насчет работы у него на ферме. Харли дал ему понять, что не в его правилах нанимать фермеров, потерявших свои фермы, так как один этот факт свидетельствовал об их нерадивости. Но Герейнт пригвоздил его строгим взглядом голубых глаз и решительно заявил, что придется сделать исключение из правил.
Продукты вернулись обратно, а с ними вежливый отказ от предложения поработать. «Видимо, Уолдо Парри был не из тех, кто принимает подарки. А если и принимает, то по крайней мере не от человека, который сначала уничтожил его», — подумал Герейнт. Он был удивлен и разгневан, а потом вспомнил, как несколько раз старый граф присылал им с матерью одежду и еду, а мать всегда возвращала все обратно, хотя сама вместе с сыном мерзла в обносках и животы у них сводило от голода. Она не могла принять милость от человека, который отказывался признать в ней законную невестку, а в Герейнте своего законного внука, как-то раз объяснила мать, обнимая его худыми руками и проливая слезы ему на щеку.
Его вторая попытка совершить доброе дело также полностью провалилась. Он долго и мучительно обдумывал, как вернуть лошадей и коров, отнятых у Глина Бевана — к своему стыду, он обнаружил, что это действительно случилось после его возвращения в Тегфан, — и отказался от этой мысли. Такой поступок мог посеять смятение у остальных фермеров и вполне справедливо разозлить тех, кто заплатил десятину. Вместо этого Герейнт послал записку, в которой говорилось, что Глин Беван может бесплатно одалживать одну из рабочих лошадей Тегфана на время сева, сбора урожая или когда она ему понадобится.
Теперь он был вынужден признать, что поступил неуклюже. Но это была искренняя попытка исправить бедственное положение фермерской семьи, в котором он видел и свою вину. Пришел ответ. Глин Беван покорно благодарит, но, по всей вероятности, ему не представится случай воспользоваться собственностью его сиятельства.
Они недовольны тем, как он с ними обращается, думал расстроенный Герейнт, вспыхнув от гнева, а сами не позволяют ему изменить хоть что-нибудь.
Но он не собирался отступать. Не собирался прятаться. Все равно он им поможет, так или иначе. В поместье Тегфан обязательно произойдут изменения, и если он скажет свое слово, то в соседних поместьях тоже.
Итак, он отправился на день рождения к миссис Хауэлл. В конце концов, ведь его тоже пригласили, хотя и невольно. Но даже если бы и не пригласили, все равно землевладельцу следовало отдать дань уважения этой почтенной женщине в честь такого знаменательного события.
Приближаясь к дому, он подумал, что там будет Марджед. Эта мысль не оставляла его с той минуты, как он решился пойти на праздник. Она даже не посмотрит в его сторону. Для его собственного спокойствия было бы лучше держаться от нее подальше. Но он знал, что именно мысль встретить ее там повлияла на его решение отправиться в гости.
Он вновь ее увидит — и в таком месте, где, возможно, она не сумеет открыто оскорбить его. Хотя с Марджед ни в чем нельзя быть уверенным.
Уже подойдя к долгу, он все еще сомневался, что осмелится войти внутрь. Он замер у дверей, прислушиваясь к голосам. Но тут краем глаза заметил какое-то движение. Он повернул голову и увидел, что кто-то остановился в дальнем конце подворья, рядом с курятником. Маленькая женщина. Сирис Вильямс, решил он, хотя не был уверен из-за темноты. Но она разглядела его и уже присела в книксене. Он ответил ей кивком.
Ему ничего не оставалось, как поднять руку и постучать в дверь. А когда она открылась, он увидел, что кухня до отказа забита людьми. Все повернули головы, чтобы посмотреть, кто там опоздал. Наступило молчание, сопровождавшееся удивлением и неловкостью, отступать было некуда. Ему пришлось переступить порог, снять шляпу и поздороваться с каждым, кто обратил на него взор.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Настоящая любовь - Бэлоу Мэри



Опять МЭРИ обращается к социальным проблемам. Опять герой одиночка - граф.Читать интересно, если нет других вариантов.
Настоящая любовь - Бэлоу МэриВ.З.,64г.
27.06.2012, 15.21





Детский сад "Ромашка" или сказка на ночь для взрослых.Взрослые тоже любят сказки,это возвращает их в волшебство детства:)
Настоящая любовь - Бэлоу МэриЛеди
13.07.2013, 14.57





Прочитала между строк)) раман так себе))
Настоящая любовь - Бэлоу МэриМилена
29.02.2016, 8.53





Согласна так себе не дочитала до конца
Настоящая любовь - Бэлоу МэриТаша
3.04.2016, 11.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100