Читать онлайн Настоящая любовь, автора - Бэлоу Мэри, Раздел - Глава 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Настоящая любовь - Бэлоу Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Настоящая любовь - Бэлоу Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Настоящая любовь - Бэлоу Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бэлоу Мэри

Настоящая любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 24

Вскоре после ухода Аледа Герейнт понял — день будет трудный. Его друга вполне удовлетворило, что имя Сирис Вильямс вне подозрений и можно не бояться нового ареста. А вот ее алиби, представленное, чтобы снять с нее все подозрения, удовлетворило его гораздо меньше. До вчерашней ночи Герейнт и не подозревал, что между этими двумя людьми существует романтическая привязанность. Видимо, Сирис хорошо обработала и перевязала рану Аледа, потому что утром никаких явных признаков воспаления не было. Но Алед, очевидно, все равно страдал от боли, потому что был очень бледен.
У Герейнта не было времени обдумать события прошлой ночи. Или то, что произошло утром. Положение было угрожающим. Он никак не ожидал, что Сирис Вильямс проявит такую смелость или Харли прибегнет ко лжи, чтобы выручить ее. Почему управляющий солгал? Потому что любит Сирис? Образовался любовный треугольник — значит, ждать беды.
А потом еще приход Марджед и ее безрассудная и в то же время такая характерная для нее попытка спасти Сирис, заняв ее место. Чтобы добиться освобождения подруги, она предложила ему себя, что пришлось ему не по вкусу. И все же он не мог не чувствовать огромную гордость за нее и почти болезненную любовь. Для него было настоящей мукой этим утром играть роль графа Уиверна, оставаться холодным, чувствовать ее прикосновение и никак на него не реагировать. А ведь он каждой своей клеткой помнил, как они несколько часов назад занимались любовью — нежно и страстно.
Он сам для себя вырыл яму и не знал, как из нее выбраться.
Но у него не было возможности все обдумать. Пришел дворецкий с визитной карточкой на подносе. Бросив на нее взгляд, Герейнт повеселел и велел тут же пригласить мистера Томаса Кемпбелла Фостера из «Таймс». Это был журналист, которому он написал. Герейнт лично знал этого человека, уважал за его работу и теперь возлагал на него большие надежды.
— Томас. — Он пошел навстречу гостю, протянув правую руку, как только тот перешагнул порог библиотеки. — Удивительный сюрприз, хотя очень приятный. Что привело тебя в этот Богом забытый уголок Британии? — Герейнт помнил, что Фостеру написал Ребекка, а не граф Уиверн.
— Уиверн. — Фостер с улыбкой отвесил легкий поклон. — Должен признаться, я ожидал здесь увидеть заброшенные земли и дикарей. Для меня было приятной неожиданностью лицезреть прелестный пейзаж и услышать язык, который звучит очень мелодично, хотя и непонятно.
Герейнт подошел к буфету, чтобы угостить своего приятеля, и подвел его к кожаному креслу у камина.
— Присаживайся и расскажи, что привело тебя сюда. Дело или удовольствие?
— Вообще-то дело, — ответил Фостер, усаживаясь и принимая предложенный бокал. — Я получил красноречивое и бесстрастное письмо от Ребекки с приглашением приехать сюда и самому разобраться в том, что здесь происходит.
— Вот как, — произнес Герейнт, опускаясь в кресло напротив журналиста. — Ребекка.
— Не знаю, как связаться с ним, — продолжил Фостер. — Надеюсь, он сам найдет меня, когда услышит о моем приезде. А пока я собираюсь переговорить со всеми местными землевладельцами, чтобы услышать их версию событий. Скорее всего они изложат факты по-другому. Но журналистика как раз и призвана отделить правду от предубеждения и истерии и точно осветить события, отдавая должное обеим сторонам. Я с восторгом узнал, что твое валлийское поместье находится в самом центре новой волны беспорядков. Поэтому я и приехал вначале к тебе, Уиверн. Не откажешься дать мне интервью?
Герейнт положил ногу на ногу и поджал губы.
— Эта новая волна беспорядков, как ты говоришь, началась после моего приезда, — неторопливо произнес он. — Можно даже сказать, что я каким-то образом спровоцировал мятежи. Я провел несколько реформ и хотел осуществить более глобальные изменения с помощью моих соседей, которых пытался склонить к совместным действиям. Но, столкнувшись с враждебностью, был вынужден отказаться от своей цели. А затем появился Ребекка. Наверное, я невольно разворошил улей.
Томас Фостер смотрел на него с интересом.
— Это неожиданно, — сказал он. — Не хочешь ли ты сказать, будто мятежники в какой-то степени правы?
Герейнт на секунду задумался.
— Полагаю, нельзя назвать правым делом беззаконие и разрушение общественной собственности, — сказал он. — Но должен признать, я в чем-то симпатизирую Ребекке и его сторонникам. У них, видимо, не было другого выбора. Слишком долго им приходилось общаться с глухими людьми. Не уверен, что ты об этом знаешь, Томас, но свои первые двенадцать лет, до того как дедушка убедился, что я его законный наследник, я прожил здесь среди беднейших бедняков. Это было давно, но я до сих пор помню, каково быть бедным и беззащитным. Если бы дедушка так никогда и не убедился в законности моего рождения, я бы, наверное, сам примкнул к мятежникам. — Герейнт улыбнулся. — Я всегда верховодил, так что скорее всего сам бы стал Ребеккой.
Томас Фостер присвистнул и устроился в кресле поудобнее, отбросив церемонии.
— Расскажи поподробнее, — попросил он. — Интереснейшая история, из которой получится отличная статья для «Тайме». Пэр Англии, который симпатизирует мятежникам, оттого что провел детство среди них. Прошу тебя, расскажи мне все, что знаешь, и все, что чувствуешь.
Герейнт рассмеялся.
— Если у тебя есть свободный час или два, — сказал он. — Но для начала не хочешь ли еще выпить?
Спустя какое-то время Герейнт сидел за столом и писал письмо мистеру Томасу Кемпбеллу Фостеру от имени Ребекки, приглашая журналиста на встречу с ней, ее «дочерьми» и детьми через два дня.
Герейнт решил, что не рискует, заранее раскрыв время и место встречи. Фостер был человек порядочный, к тому же профессионал, готовый на все ради захватывающей истории. Такой не выдаст. Наоборот, он будет скрывать источник информации. Герейнт вспомнил, что Фостер как-то провел несколько дней в тюрьме Ньюгейт за то, что отказался поделиться откровениями осужденного убийцы.
На холмах даже большая толпа может собраться незаметно. Если они выберут место подальше от дороги или заставы, то их не обнаружит ни один констебль. Фостер получит все сведения, какие ему нужны, на такой встрече — от Ребекки, «дочерей», любого мужчины в толпе, кто захочет поделиться своими горестями. Герейнт усмехнулся. Или любой женщины. Он не мог представить, чтобы Марджед смолчала.
Возможно, после беседы они совершат поход к заставе и разрушат ее. Возможно, Фостер пойдет вместе с ними, если захочет увидеть все собственными глазами и потом поместить в газете отчет о том, что в действительности произошло.
Во время беседы у камина Фостер рассказал ему, будто в Лондоне поговаривают об учреждении специальной комиссии, которая должна будет приехать в Уэльс, чтобы опросить как можно больше людей и выяснить, в чем же истинная причина всех жалоб и беспорядков. Если Фостеру удастся собрать интересный материал для публикации в самой читаемой лондонской газете, тогда, вероятно, появится больше шансов привлечь внимание общественности к проблеме.
«Остается только надеяться на это, — подумал Герейнт, — ставя под письмом размашистую подпись. Надеяться и продолжать свое дело, хотя с каждым днем оно становилось все опаснее».
Сирис с матерью были на кухне, когда появился Алед. Бледный как тень. Не успели он и Сирис обменяться хотя бы словом, как в дом вошел Ниниан Вильямс. Вид у него был грозный.
— Ну, Алед Рослин, — сказал он, — вчера моя дочь была обручена с Мэтью Харли. Сегодня я хочу услышать, что она твоя невеста, иначе выйдем отсюда и я поговорю с тобой по-другому, при помощи кулаков.
— Хорошо, Ниниан, — ответил Алед, не сводя глаз с Сирис. Она, потупившись, мешала суп в котле, подвешенном над огнем. — Но чтобы сделать такое объявление, нужны двое. Можно нам с глазу на глаз поговорить с Сирис?
— Вчера вечером наша дочь солгала нам, — сказал Ниниан. — А потом она опозорила нас, себя, свою церковь, войдя в блуд с тобой, будучи невестой другого мужчины. Я не уверен, что такое поведение можно простить. Придется поговорить с преподобным Ллуидом. Брак между людьми, совершившими блуд, это уже шаг в правильную сторону. В данном случае согласие моей дочери вовсе не нужно.
Его дорогая, нежная Сирис. Видимо, после тяжкого испытания, что выпало ей утром, она во всем призналась своим родителям. И Ниниан теперь повел себя так, как повел бы любой отец на его месте. Он, наверное, испугался до смерти, когда его дочь поволокли в Тегфан.
— Ниниан, — миссис Вильямс закрыла лицо фартуком, — как ты жесток с собственной дочерью. Если бы не твои ноги, ты бы сам пошел за Ребеккой.
— Я вовсе не против походов с Ребеккой, — сказал он. — Я против лжи и блуда.
— Сирис, — обратился к ней Алед, — давай выйдем и поговорим об этом, хорошо?
Рука, мешавшая в котле, замерла, но глаз Сирис не подняла.
— Ладно, — сказала она, отложила в сторону ложку, вытерла руки о фартук и направилась к двери.
Алед последовал за ней.
— Далеко не уходите, чтобы вас было видно, — велел Ниниан.
Алед кивнул.
Сирис прошла по двору и остановилась у калитки. Она не открыла ее, а повернулась, прислонилась к ней спиной и только тогда посмотрела ему в глаза.
— Алед, — произнесла она, — я не кривила душой, когда сказала, что сегодня мне не будет стыдно. Мне следовало бы устыдиться, но этого не произошло. И ты ничего мне не должен. Я сделала это по доброй воле.
— Любимая, — сказал он, подходя к ней, хотя чувствовал спиной испепеляющий взгляд ее отца, — Герейнт рассказал мне, что ты держалась очень храбро. Я горжусь тобой.
— Герейнт? — Сирис нахмурилась.
— Он был моим другом, — сказал кузнец. — Он все еще мой друг.
— И твой враг, — печально добавила она. — Мы живем в нелегкое время.
— Они с тобой дурно обращались? — спросил он. — Жаль, меня не было рядом, чтобы помочь тебе.
— Констебли были грубоваты, — сказала она, — хотя, мне кажется, они не пытались причинить мне боль. Граф остановил сэра Гектора Уэбба, когда тот собирался ударить меня. Я не верю, что граф плохой человек, Алед. Мне кажется, он в чем-то тоже жертва обстоятельств, как и мы.
— Харли солгал, чтобы освободить тебя, — сказал кузнец. Это был не вопрос. Он сказал то, о чем не хотел знать, о чем боялся услышать из ее уст, несмотря на те слова, с которых она начала их разговор.
— Да. — Взгляд ее стал совсем печальным. — Вчера мы с ним предали друг друга, Алед, и, конечно, наша помолвка расторгнута. Но наверное, он все-таки еще немного думает обо мне, раз поступил так сегодня утром. Я не могу ненавидеть его. Но я не люблю его и никогда не любила. Просто… мне хотелось замуж, и я подумала, что с ним у меня что-нибудь получится. Это было глупо.
— Значит, мы поженимся, любимая? — спросил он. Сердце его забилось быстрее, дыхание участилось. — Твой отец требует этого, да и преподобный Ллуид тоже потребует, когда узнает. И в самом деле, так будет правильнее всего после вчерашнего. Если скажешь, если так тебе будет спокойнее, я перестану ходить в походы с Ребеккой. Ну так что, мне можно поговорить с преподобным Ллуидом и назначить день свадьбы?
Она улыбалась, хотя взгляд ее был по-прежнему печальным.
— Это самые чудесные слова из всех, какие я когда-либо от тебя слышала, — сказала она. — Драгоценный дар. Позволь и мне в ответ преподнести тебе такой же. Я выйду за тебя, Алед, и сделаю твой дом уютным, и рожу тебе детей, и буду любить тебя до конца своей жизни. И если иногда ты будешь совершать то, что велит тебе совесть, то я буду уважать твои поступки, даже если не смогу с ними согласиться. И я верю, что ты тоже будешь уважать то, что дорого мне. Если ты чувствуешь, что должен поддержать Ребекку, то, значит, сделай это, а я буду сидеть дома и молиться о твоем благополучном возвращении.
Улыбнувшись, они бросились друг другу в объятия — Алед только слегка поморщился, но Сирис постаралась не тронуть раненое плечо. Они простояли, молча обнявшись, несколько минут, пока их внимание не привлек громкий и настойчивый кашель, донесшийся от дома.
В дверях бок о бок стояли Ниниан Вильямс и его жена. У обоих был довольный вид, хотя Ниниан старался напустить на себя свирепость, а миссис Вильямс снова закрыла лицо фартуком.


Они карабкались по холмам, а потом снова спускались в долины. Прошли, должно быть, уже несколько миль. Стояла необычная жара. Трава под ногами была сухой и пыльной.
Алед сказал, что сегодня состоится собрание, а потом, возможно, они пойдут разрушать заставу. Сейчас, чтобы покинуть дом и отправиться на собрание, требовалось больше смелости. Констебли до сих пор не покинули Тегфан. Никто не знал, где они бродят, за кем наблюдают. В прошлый раз они выследили Сирис, хотя она никогда не принимала участия в походах Ребекки. Марджед подумала, что, если они прошли за Сирис весь путь от отцовского дома, значит, немного раньше они должны заметить двоих людей, которые тоже спускались с холма, — Уолдо Парри и ее.
Она была склонна остаться сегодня дома. Но вовсе не из-за страха. Марджед не была уверена, что готова вновь встретиться с Ребеккой. Она тосковала по нему, по его близости, по его любви. Не просто физической любви, хотя с ним это было опьяняюще чудесно, она даже не представляла, что так бывает. Ей казалось, между ними возникла и духовная близость, чувство, что они принадлежат друг другу, что они лучшие друзья, хотя она не знала имени своего возлюбленного и никогда не видела его лица. Ей казалось, что она Ребекке почти как жена. Но только почти.
Марджед до сих пор было не по себе, когда она вспоминала о последней встрече с Герейнтом в Тегфане. Она стыдилась того, что предложила ему в обмен на свободу Сирис, но знала, что выполнила бы свое обещание и сейчас готова выполнить, если это единственный способ оставить Сирис на свободе. Но как вообще она посмела предложить такое, если принадлежит Ребекке? Смогла бы она вернуться к Ребекке сегодня ночью, если бы действительно отдалась Герейнту? Глупо было задаваться этим вопросом, потому что в действительности никто не потребовал от нее такой жертвы. Но разве намерение менее позорно самого поступка? Она переспала бы с ним, если бы он попросил.
Марджед споткнулась о камень, выругалась, но Дилан Оуэн успел поддержать ее.
— Одно хорошо, Марджед, — сказал он усмехаясь, — если ты растянула ногу, то в отличие от нас вернешься домой с шиком, на коне.
Они все знают, что она женщина Ребекки, подумала Марджед. Возможно, даже подозревают, что он ее любовник. Правда, никто с ней об этом не заговаривал. Хорошие люди ее соседи и друзья. Но помоги ей Господь, если ее отец что-нибудь услышит хотя бы краем уха.
— Если я вернусь домой верхом, — в ответ рассмеялась она, — то, так и быть, вспомню о твоих мозолях, Дилан. На одну секунду.
Если. У нее теплилась слабая надежда, что сегодня он не разглядит ее в толпе и позволит вернуться домой с друзьями. Она даже не представляла, как посмотрит ему в глаза. Она любила его нежно и страстно, но ее тяготило чувство вины, словно она изменила ему. Потому что она не только была готова отдаться Герейнту, она хотела отдаться.
Ну вот она и призналась сама себе. Подумала то, о чем старалась не думать целых два дня, чувствуя себя виноватой. Когда она дотронулась до Герейнта и предложила ему себя, то ее как ножом пронзило острое желание. Ей захотелось, чтобы он избавил ее от этой боли, заставил ее испытать восторг. Ей захотелось пережить с ним то, что она пережила с Юрвином, а потом с Ребеккой.
Вот так. Пусть мысленно, но она все-таки назвала вещи своими именами — и от этого почувствовала себя еще несчастнее. Ее тяготила не только вина, она была в смятении. Как можно любить одного мужчину и в то же время желать другого? Неужели внебрачная связь делает из некогда порядочной женщины неразборчивую развратницу? Она знала, как бы ответил на этот вопрос ее отец. И наверное, был бы прав.
Тут ее мысли прервались. Они соединились с другим отрядом в низине между двумя холмами. В самой гуще людей, на небольшом возвышении, стоял Ребекка. Он был без коня, но выглядел таким же высоким, великолепным и властным, как всегда.
Бросив на него лишь один взгляд, она немного успокоилась, потому что почувствовала прилив любви, и не только плотской. Глядя на него, она теперь убедилась, что любит его одного. Как она могла даже на секунду усомниться в своих чувствах к нему?
Рядом с ним стоял незнакомец. Большинство собравшихся тоже были ей незнакомы, но этот мужчина не прятал лица и был одет дорого и модно. Он озирался с неподдельным интересом.
Алед спешился и присоединился к остальным «дочерям», стоявшим с Ребеккой на холме. Там же находился незнакомец, а с ним еще один человек, замаскированный, как и все остальные, но не в костюме «дочери». Его роль стала ясна, когда собрание началось. Это был переводчик, переводивший на английский все, что говорил Ребекка, хотя, как отметила Марджед, английскую речь он не переводил на валлийский для Ребекки.
Марджед удивило, почему Ребекка не захотел говорить по-английски. Почти все ее знакомые говорили на этом языке, кто лучше, кто хуже, а Ребекка, как ей казалось, был умным, образованным человеком. И он явно отлично понимал все, что ему говорили, но по какой-то причине предпочел общаться через переводчика.
Незнакомец был англичанином из Лондона. Он работал в газете и собирал сведения о мятежах Ребекки и причинах, повлекших беспорядки. Он уже успел переговорить со всеми местными землевладельцами и теперь пожелал услышать, что скажут сам Ребекка и его последователи. Если им удастся убедить его, что у них есть все основания к мятежу, и если он сможет привлечь внимание англичан к их бедам, то, возможно, сослужит им хорошую службу. В правительстве уже шли разговоры, чтобы послать комиссию в Западный Уэльс, которой предстояло выполнить то, чем он сейчас занимался, но уже на официальном уровне.
Как это здорово, что они уже добились своей цели — привлечь к себе внимание — и что приехал этот человек, пожелавший выслушать и их доводы, а не только одних господ. Вполне вероятно, что скептики окажутся не правы. Вполне вероятно, что зло, которое они причинили по необходимости, выльется в добро. Вполне вероятно, что Ребекка станет национальным героем. Кажется, именно письмо от Ребекки привело в Уэльс этого журналиста из «Тайме».
Значит, это все-таки он написал письмо, всколыхнувшее людей? Марджед не отрываясь смотрела на него. Она уже так привыкла к длинному балахону, парику и маске, что его вид начал ей казаться почти естественным. Но на секунду ее снова охватило острое любопытство: кто же скрывается под маской? Как он выглядит? Какую жизнь ведет? Ей казалось странным, что она не может ответить на эти вопросы, хотя как мужчину знала его гораздо лучше, чем Юрвина за все пять лет супружества.
Собрание длилось целый час и могло бы затянуться надолго, если бы Ребекка не положил ему конец в тот момент, когда жалобы, высказанные мистеру Фостеру из «Тайме», начали повторяться. Говорили многие. Она сама говорила — кратко рассказала о несправедливости, которую попытался исправить Юрвин, и какая его за это постигла участь.
Мистер Фостер переговорил со всеми землевладельцами, каких она помнила. Наверняка говорил и с Герейнтом. Интересно, упомянул ли Герейнт о лососевой запруде и о том, что разрушил ее вскоре после своего приезда в Тегфан? Удалось ли ему убедить мистера Фостера, что крестьяне страдают не по его вине, что такой порядок заведен давным-давно? В ней закипела злость при мысли о том, что англичанин ведь мог и поверить этой лжи.
Хотя, конечно, Герейнт разрушил запруду. И приказал убрать все ловушки. Почему? Ей не хотелось опять задавать себе этот вопрос. Во всяком случае, с тех пор больше никаких изменений не последовало.
Правда, еще он помешал сэру Гектору Уэббу ударить Сирис и отказался задержать ее для дальнейшего допроса после того, как мистер Харли выгородил свою невесту. А кроме того, притворился, что поверил, будто признание, которое она, Марджед, сделала ему, лживо, и отпустил на все четыре стороны.
Почему он ее отпустил? Сначала она думала, что он оказал ей это благодеяние для того, чтобы беспрепятственно преследовать ее — ведь не сможет же она теперь попросить оставить ее в покое. Но прошло два дня, а он не показывался ей на глаза.
Ее раздражало, что поведение Герейнта Пендерина, графа Уиверна, совершенно необъяснимо, что к нему не подходил ни один ярлык, а ей так хотелось считать его закоренелым негодяем.
Снова заговорил Ребекка и снова поглотил все внимание Марджед. Он воздел руки к небу — явный знак того, что поведет их на новое дело. Так и оказалось: им предстояло разрушить заставу и временный домик, которые восстановили возле Пенфро, куда они ходили в самый первый раз. Мистер Фостер собирался идти вместе с ними.
Во время разрушения заставы она то и дело бросала взгляды на мистера Фостера. Разрушение — всегда большое зло. Ей хотелось знать, возмущен ли он или все-таки на него произвели впечатление слаженность и дисциплинированность их действий, вежливое обращение с новым смотрителем заставы, хотя тот ругался на чем свет стоит. Как всегда, смотрителю дали время, чтобы вынести вещи из дома и отойти на безопасное расстояние. Как всегда, они получили приказ ни словом, ни делом не обидеть его. В ответ на гневную брань сторожа никто не отреагировал даже ворчанием. Ей было интересно, отметил ли мистер Фостер, какого безоговорочного подчинения добился Ребекка, даже не повышая голоса.
Не мог же мистер Фостер ничего этого не заметить и не понять, что они вовсе не оголтелая толпа черни, которая стремится только к разрушению. Наверняка он может помочь и поможет.
Внезапно Марджед поняла, что устала от мятежей Ребекки. Она устала от опасности. Она устала от беспокойства за Ребекку. Ей хотелось покоя. Но если мятежи прекратятся, то она потеряет Ребекку. Увидит ли она когда-нибудь его снова? И если увидит, то узнает ли? Обязательно узнает, решила она. Если когда-нибудь пройдет мимо него на улице или окажется в одном доме с ним, она обязательно его узнает.
Хотя может случиться и так, что она потеряет его, когда этим ночным походам придет конец.
Но пока это время не настало. Ребекка распустил свое войско, и все разошлись в разные стороны, мистер Фостер тоже исчез. И тогда Ребекка оказался рядом с ней и, как всегда, наклонившись с седла, протянул ей руку. Она улыбнулась, дала ему руку и поставила ногу в стремя.
Она не будет думать о том, что ждет ее впереди, решила Марджед, прижавшись к нему и закрыв глаза, когда они тронулись в путь к ее дому. Пока не будет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Настоящая любовь - Бэлоу Мэри



Опять МЭРИ обращается к социальным проблемам. Опять герой одиночка - граф.Читать интересно, если нет других вариантов.
Настоящая любовь - Бэлоу МэриВ.З.,64г.
27.06.2012, 15.21





Детский сад "Ромашка" или сказка на ночь для взрослых.Взрослые тоже любят сказки,это возвращает их в волшебство детства:)
Настоящая любовь - Бэлоу МэриЛеди
13.07.2013, 14.57





Прочитала между строк)) раман так себе))
Настоящая любовь - Бэлоу МэриМилена
29.02.2016, 8.53





Согласна так себе не дочитала до конца
Настоящая любовь - Бэлоу МэриТаша
3.04.2016, 11.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100