Читать онлайн Настоящая любовь, автора - Бэлоу Мэри, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Настоящая любовь - Бэлоу Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Настоящая любовь - Бэлоу Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Настоящая любовь - Бэлоу Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бэлоу Мэри

Настоящая любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Он чувствовал, что ей так же не хочется прощаться, как и ему.
— Марджед, — сказал он, — я нисколько не сомневаюсь в твоей смелости или преданности общему делу или в том, что ты пережила большое личное горе. Я высоко чту то, что ты совершила сегодня.
— Я слышу «но» в вашем голосе, — отозвалась она. — Не произносите его. Пожалуйста. Я так восхищалась вами сегодня. Не портите впечатления, заговорив о месте женщины. Место женщины не всегда дома. Ее место там, где она должна быть. А я должна быть с моим народом, когда он протестует, разделяя с ним и трудности, и опасности… и восторг. Я должна быть с вами. То есть с Ребеккой. Не запрещайте мне участвовать в этом.
Проклятие! От его решительности не осталось и следа.
— А если бы я все-таки запретил? — сказал он. — Ты бы послушалась?
Она не отвечала несколько секунд.
— Нет, — было наконец произнесено.
— Ребекка требует полного подчинения от своих детей, сказал он. — Это необходимо для нашего дела и для общей безопасности. Следовательно, мне не стоит, наверное, отдавать распоряжение, которое нельзя выполнить. Иначе мы просто оба зайдем в тупик, не так ли?
— Да, — подтвердила она и добавила более пылко: — Благодарю вас. О, благодарю. Я знала, что вы какой-то особенный человек, лучше всех.
Сердце у него дрогнуло, хотя он понимал, что эта похвала относится к Ребекке, а не к человеку под маской.
— Ну все, — решительно произнес он. — Тебе давно пора спать.
Он спешился, придержав ее твердой рукой, а затем протянул к ней обе руки и спустил на землю. Она стояла перед ним и не сводила с него глаз. Его руки все еще лежали у нее на талии, он и не думал их убирать. Она выглядела смешно и очень мило в своей шерстяной шапочке, закрывавшей волосы, с сажей на лице.
Он поднял руку и стянул с нее шапку. Все заколки, должно быть, слетели вместе с ней. Волосы рассыпались по плечам и по спине тяжелыми прядями. Он понял, что не видел ее с распущенными волосами с тех пор, как она была ребенком.
— Я, наверное, выгляжу растрепой, — улыбнулась она. Его тронуло тщеславие, прозвучавшее в ее словах. Марджед так редко можно было уличить в этом недостатке. Она действительно выглядела растрепой. И в то же время, как ни странно, была прелестной.
— Это все из-за краски на лице, — сказал он.
— Ой. — Она попыталась оттереть одну щеку, но безрезультатно. — Совсем забыла. Ну вот, вы увидели меня без маски. Позвольте и мне тоже посмотреть на вас. Сейчас темно, и я все равно не смогу вас потом узнать.
— Марджед, — произнес он, отводя от лица се руку, — я Ребекка. Под маской ничего нет. — Он хотел было поднести руку к своим губам, но понял, что жест может показаться ей слишком знакомым. Поэтому просто стиснул ее пальцы. — Спокойной ночи. Я постою здесь, пока ты не войдешь в дом.
— Спокойной ночи. — Она тоже пожала ему руку. — Спокойной ночи, Ребекка. И спасибо за то, что сделали такой крюк.
Он отпустил ее, но она замешкалась. Вместо того чтобы повернуться и уйти, Марджед ему улыбнулась. Этого выдержать он уже не смог. Он снова обнял ее за талию, привлек к себе и поцеловал.
Он чувствовал только ее дрожащие губы — маска не позволяла коснуться ее лица. Но и этого хватило. Даже с избытком. Поцелуй затянулся. Он настойчиво раскрыл ее губы и провел по ним языком. Марджед! Любовь, которую он сейчас открывал для себя, пробыла в спячке десять лет, но не умерла. Она вновь расцвела от одного поцелуя. Расцвела пышнее, чем раньше. Да, это напоминало весеннее цветение, когда растения, казавшиеся мертвыми в конце зимы, расцветают ярким цветом.
— Ах! — выдохнула она и погладила его плечи, посмотрев па него затуманенным взором, когда он оторвался от се губ. — Кто вы?
— Ступай теперь, — сказал он, — ступай, Марджед.
Еще секунду она всматривалась в его глаза, и впервые он увидел, что она слегка нахмурила брови, а в ее взгляде промелькнуло сомнение, как если бы она начала узнавать его. Но Марджед тряхнула головой и повернулась. Прежде чем он успел помочь ей открыть калитку, она уже оказалась за оградой и заспешила по двору к дому. Он едва мог разглядеть ее, когда она поднялась на крыльцо, но ему почудилось, что она обернулась и помахала ему рукой. В ответ он тоже поднял руку, но держал ее неподвижно.
Если бы он не был таким глупым в юности, думал Герейнт; Если бы он не оборвал все связи с Тегфаном так безжалостно и бесповоротно, что даже письмо от любимой женщины не попало к нему в руки. Она могла бы снова его полюбить. Он прочел это по ее лицу, услышал в ее голосе и почувствовал в поцелуе. Если бы только он своим поведением не вызвал у нее такую ненависть к себе, он бы снова мог завоевать ее. Но такие вещи необратимы. Он не мог вернуть ей мужа. А если бы смог, то все равно потерял бы се.
Если бы только было возможно, он бы с радостью вернул ей любимого мужа, которым она восхищалась, думал Герейнт, внезапно ощутив болезненный укол и удивление. И таким образом отказался бы от нее навсегда. И довольствовался бы сознанием, что она счастлива и, возможно, будет вспоминать его с добрым чувством.
Он долго стоял у ворот, а потом вернулся к своему терпеливому коню и одним движением взлетел в седло.
Воскресным утром в обычное время она была в часовне. Сидела очень прямо и смотрела только перед собой, вместо того чтобы поддаться любопытству и, оглядевшись по сторонам, узнать, сколько из вчерашних детей Ребекки сумели вовремя покинуть постели.
Она сама спала не больше четырех часов. Удивительно, что она вообще сумела заснуть. Она думала, что не сомкнет глаз, после того как оттерла лицо, переоделась и забралась в кровать, хотя и была измотана. В голове царил сумбур. Но стоило ей положить голову на подушку и натянуть до подбородка одеяло, как перед ее мысленным взором оказался только один образ. Лицо Ребекки в белой маске в обрамлении светлых локонов. И глаза Ребекки — светлые, красивые, зовущие. Глаза, на секунду заставившие ее заглянуть в самую глубину своей памяти в поисках чего-то забытого. А еще губы Ребекки — теплые, ласковые, чудесные. И именно эти губы произносили пугающую ложь, подтверждая слух, будто под маской ничего нет.
Марджед вновь испытала сладость поцелуя и ощущение его близости. Она спряталась поглубже под одеяло и крепче закрыла глаза, не желая расставаться с волшебным видением. Ее снова поцеловали спустя столько времени. Она вновь ощутила, что желанна. И сама разделила это желание. К мужчине, которого не видела без маски, к мужчине, которого ни за что не узнает, если пройдет мимо него по улице. Но между ними вспыхнуло желание.
Она снова его увидит. Возможно, никогда больше с ним не поговорит. Возможно, он не взглянет в ее сторону. Но она снова его увидит. И пойдет за ним как за Ребеккой, какой бы путь он ни выбрал. Потому что восхищается им и доверяет ему.
Потому что успела немножко в него влюбиться. Марджед улыбнулась от этой мысли и тут же крепко заснула.
Теперь ее мучил вопрос, не совершила ли она грех, явившись в часовню после такой ночи. Она ведь была в толпе, которая разрушила ворота и сторожку. Перед лицом закона она была преступницей. А еще она поцеловала незнакомца, воспылала к мужчине, который не был ее мужем. Да, ее потянуло к нему. Ей хотелось лечь рядом с ним, сбросив все маски, покровы. Ей хотелось соединиться с ним, как соединяются мужчина и женщина. Она не испытывала бы стыда.
И тут кто-то опустился на скамью рядом с ней, на пустое место, место Юрвина, которое никто не занимал со дня его смерти. Если не считать одного воскресенья. И сегодняшнего дня. Даже не повернув головы, она уже знала, кто это. Почувствовала, что это он. До нее донесся явственный запах одеколона. Она вся напряглась от возмущения.
— Доброе утро, Марджед, — тихо поздоровался он. Итак, он решил все-таки заметить ее на этот раз? Хорошо бы не обратить на него внимания, но ей помешало сознание, что она в церкви. Хотя, конечно, это не должно было иметь решающего значения. Ответить ему только по этой причине, значило проявить лицемерие. Марджед повернула голову и встретилась со спокойным взглядом голубых глаз. Казалось, этот взгляд проник ей прямо в душу.
— Доброе утро, милорд, — так же тихо произнесла она. Вот и все, что они сказали друг другу на этот раз, а после службы он не попытался проводить ее домой, как случилось в позапрошлое воскресенье. Впрочем, сделать это было бы довольно трудно. После окончания службы она вывела из толпы миссис Вильямс и упиравшуюся Сирис, явно оторвав их от беседы гораздо раньше, чем следовало, взяла обеих под руки и решительно зашагала по дороге домой, громко восхищаясь весенними цветами, распустившимися по берегам реки.
Но ему все-таки удалось испортить ей утро. Она не сумела — уже во второй раз — сосредоточиться на службе, хотя, судя по дружным ответам прихожан во время проповеди, ее отец был как никогда в ударе.
И что еще хуже, он испортил ей ночь. Она попыталась не думать о нем, а вспоминать только Ребекку, их поездку верхом и поцелуй, но не помогло. Во всяком случае, не так поспешно, как в прошлую ночь.
Ничего нет дурного в том, что незнакомец проявил галантность. А в конце немного воспользовался ситуацией и украл у нее поцелуй. Хотя, конечно, никакой кражи тут не было. Он, должно быть, почувствовал, что она тоже горит желанием. Для него это был просто поцелуй, не больше. Возможно, у него даже есть жена дома, где бы ни находился этот дом.
Только для нее этот поцелуй был как чудо.
И будь проклят Герейнт Пендерин, что он заставил ее это понять слишком рано, не дав помечтать вволю. Да, она еще раз сознательно произнесет мысленно эти слова.
Будь он проклят!
Сирис шла рядом с Марджед, но в разговоре не участвовала. Она знала взгляды подруги и всегда сочувствовала им, хотя никогда не разделяла их. Марджед ведь пережила жестокую трагедию — потерю мужа. Вполне достаточно, чтобы озлобить любую женщину. Если бы это был Алед…
Но Марджед пошла дальше разговоров. Прошлой ночью она присоединилась к Ребекке, как и Алед, и они отправились крушить заставу. Пост для сбора пошлин, который возвели по закону. Сирис знала, что они были там. Ее отец тоже пошел бы, если бы не такое большое расстояние. Алед отсоветовал ему идти, как объяснил отец ей и матери накануне вечером. Но он пойдет в другой раз, когда застава будет поближе к дому.
Сирис удивлялась, какой у Марджед отдохнувший вид. Никому бы и в голову не пришло, что она не спала почти всю ночь, проделала по холмам длинный путь и крушила заставу.
Лично ей так и не удалось заснуть. Всю ночь она провела в страхе и беспокойстве. Что, если они ранят кого-нибудь? Или убьют? Что, если их поймают? Что, если кого-нибудь из них ранят или убьют? Или швырнут в тюрьму до суда, как поступили с Юрвином? Она волновалась за всех них, особенно за тех, кого знала. Представляла каждого из тех, кто ушел за Ребеккой. Представляла Марджед.
Она не думала об Аледе. И в то же время она не думала ни о ком другом. Отец рассказал им, что Алед взял на себя роль Шарлотты, любимой дочери Ребекки. Той самой, что ближе всех к Ребекке. Той самой, что больше всех рискует.
Страх не оставил Сирис и утром. Неужели они действительно это сделали? Все ли вернулись домой? А потом в часовне она увидела, что никто не пропустил службу, если не считать престарелого отца мисс Дженкинс, который иногда залеживался воскресным утром в постели, хотя они жили совсем рядом с часовней.
Марджед сидела на своем месте.
И Алед тоже. Сирис еле добралась до своей скамьи, вышагивая за матерью на ватных ногах. Слава Богу, Алед пришел. С ним все в порядке.
И тут, когда чувство облегчения должно было помочь ей сосредоточиться на молитве, она с болью осознала свою вину. Всю ночь и все утро она терзалась из-за Аледа и даже не вспомнила о Мэтью. Накануне вечером она отвергла его приглашение пойти с ним на прогулку. Боялась, он догадается по ее виду о чем-нибудь.
Сирис казалось, что она постепенно привыкает к нему. Так оно и было. Ей нравилось его общество. Он рассказывал ей о своем детстве в Англии, о жизни там. Он открыл ее воображению другой мир. Она старалась привыкнуть к его поцелуям. И привыкла. Она старалась не уклоняться от его ласки. Алед ведь не только целовал ее, а позволял себе больше. Когда молодой человек ухаживает за девушкой, то не ограничивается одними поцелуями. Она ведь согласилась, чтобы Мэтью за ней ухаживал.
Он проявлял к ней внимание, заставляя думать, что она интересует его как человек. Он интересовался ее жизнью, ее семьей. Даже расспрашивал об Аледе и почему они расстались.
— Что ж, — сказал он, не настаивая, когда она ответила довольно уклончиво, — я могу сказать только одно, Сирис, я рад, что ты так поступила. Я всегда считал, что он не достоин тебя.
Сирис обрадовалась, что он тут же ее поцеловал. Она все равно бы не нашлась, что сказать в ответ.
Она очень старалась полюбить его. Даже думала, что уже близка к этому. И все же прошлой ночью и все это утро думала только об Аледе.
Возвращаясь домой после службы, Сирис не участвовала в разговоре, который вели ее мать и Марджед, а в отчаянии задавала себе вопрос, сумеет ли она когда-нибудь перестать любить Аледа. Наверное, можно перестать любить человека, если его поступки тебе не нравятся. И полюбить другого, если он тебе по душе. Но любовь не поддается правилам.
Иногда она жалела — хоть и отрицала это на дне рождения миссис Хауэлл, — что они с Аледом не поженились раньше, до того, как все это началось. Иногда жалела, что во время их прогулок по холмам, когда объятия становились все горячее, кто-то из них обязательно останавливался первым, пока дело не зашло слишком далеко. Иногда она жалела, что так и не познала Аледа, в первоначальном, в библейском смысле этого слова, хотя бы один только раз. И что не держит теперь на руках малыша от него.
И пусть ее простит Господь за такие греховные мысли.
Возможно, если бы она вышла за Мэтью и познала с ним то, чего так и не познала с Аледом, возможно, если бы у нее был его ребенок, возможно, тогда… Неужели тогда появилась бы любовь? Она не могла ответить на этот вопрос… пока.
— Сирис, — наконец обратилась к ней Марджед, заставив подругу отвлечься от раздумий, — ты гуляешь с мистером Харли? Я узнала об этом недавно — кажется, все об этом уже знают, — но в последнее время нас с тобой не назовешь близкими подругами.
Марджед смущенно улыбнулась, а Сирис заметила, что ее мать пошла дальше по тропе к дому, оставив их вдвоем.
— Разумно ли это? — спросила Марджед.
— Разумно? — тут же насторожилась Сирис.
— Ну, он все-таки управляющий Тегфана, — сказала Марджед. — Хотя, наверное, его нельзя винить за то, что он там сделал. Он просто выполнял свою работу. Мы все знаем, кто отдавал распоряжения. — Голос ее посуровел.
— Он ухаживает за мной, — сказала Сирис. — И он… он мне нравится, Марджед.
— Но он же управляющий графа Уиверна, — не отступала от своего Марджед, — он предан ему. Ты ведь понимаешь, что сейчас здесь происходит, Сирис. Что, если ты проговоришься ему о чем-нибудь, чего не следует упоминать?
Сирис нечасто выходила из себя, но сейчас ее глаза гневно сверкнули.
— Ты думаешь, я на такое способна? — спросила она. — Ты думаешь, Марджед, я могу так низко пасть только потому, что не согласна с твоими поступками?
— Нет! — Марджед перепугалась. — Я имела в виду случайно, Сирис. Не нарочно. Я… прости меня. Я не хотела…
Гнев Сирис погас так же быстро, как и вспыхнул. Она сделала шаг вперед и порывисто обняла подругу. Почему-то у обеих брызнули слезы из глаз.
— Он хороший человек, Марджед, — проговорила Сирис. — Возможно, я выйду за него замуж, если он предложит. Мне двадцать пять лет, и я очень одинока. Но я ни за что не предам свой народ, даже если не могу поддержать его. Я никогда бы не сказала то, что могло бы повредить тебе, или папе, или…
— Или Аледу, — добавила Марджед. — О, Сирис. Сирис быстро заморгала, чтобы осушить слезы.
— Что произошло вчера ночью? — с несчастным видом спросила она. — Кто-нибудь пострадал? Заставу разрушили? Кого-нибудь узнали?
— Заставу разрушили, — ответила Марджед. — У нас прекрасный Ребекка, Сирис, у него дар повелевать, и он мудро его использует. Он позволил смотрителям спокойно покинуть домик и даже дал им время собрать вещи. Алед во всем его поддерживал. Он держался… очень храбро. А ведь риск был большой.
Сирис побледнела.
— Алед ничего для меня не значит, — тихо сказала она. — За мной ухаживает Мэтью Харли. Но, Марджед, я ничего никому не скажу. Ты не должна бояться предательства с моей стороны.
— А я и не боюсь, — голосом, полным раскаяния, произнесла она. — Снова друзья, Сирис? Мне тебя не хватало.
Сирис кивнула:
— Мне тоже.
Днем в Тегфан приехал сэр Гектор со своей женой. Герейнт, который в это время писал письма в библиотеке, приказал провести их в гостиную и вышел к ним через несколько минут.
— Вы, наверное, уже знаете, что произошло? — едва поздоровавшись, заговорил сэр Гектор.
Герейнт отметил, что вид у родственника грозный.
— А разве что-то произошло? — вежливо осведомился он.
— Это позор, — заявила леди Стелла с дивана.
— Вчера ночью возле Пенфро снесли заставу, — объявил сэр Гектор, который так и не присел, а вышагивал по гостиной. — Домик тоже уничтожили и все, что было в нем. Смотрителю и его жене повезло, им удалось бежать. Их только побили и напугали.
— Вот как? — удивился Герейнт и, взяв стул, уселся напротив. — И много людей там собралось? Надеюсь, они арестованы. Следовало бы устроить над ними показательный суд, чтобы впредь неповадно было.
— Это была необузданная толпа, — объяснил сэр Гектор. — Несколько сот бунтарей, вооруженных ружьями, топорами и ножами. И конечно, возглавлял их человек, назвавшийся Ребеккой. К сожалению, никого не поймали. С этими бунтами такая беда. Территория обширная, застав много. Почти невозможно узнать, где и когда они ударят в следующий раз.
— И поэтому мы будем сидеть сложа руки и позволять, чтобы из нас делали дураков? — с холодной надменностью поинтересовался Герейнт. — Чтобы в следующий раз это уже были наши стога, наши конюшни и наши дома? Думаю, нет, Гектор.
— Я рада тому, что вы возмущены не меньше нашего, Уиверн, — заметила леди Стелла. — После ваших высказываний о пошлине, десятине и ренте мы уже решили, что вы будете на стороне черни.
— Одно дело оказывать милость добровольно, тетушка, и совсем другое дело, когда эту милость вырывают у тебя силой. Мы не можем позволить ничего подобного. Какие меры были приняты, Гектор? Солдат вызвали?
— Я с утра уже переговорил со многими, — сообщил сэр Гектор. — Разумеется, мы попросим, чтобы сюда прислали солдат. А пока к нам в графство отправлены специально обученные констебли. Но придется нелегко. Мы будем полностью зависеть от осведомителей. Предложим награду за поимку любого бунтаря — пятьдесят фунтов за рядового мятежника, сотню за одного из вожаков, или дочерей, как они по-дурацки себя называют, и пять сотен за Ребекку. Что думаете, Уиверн? Согласны заплатить свою долю?
— Это большие деньги, — сказал Герейнт.
— Такая сумма вам вполне по силам. — Тетя даже не попыталась скрыть презрения в голосе.
— Я имел в виду, что совсем скоро мы окружим зачинщиков и положим конец этому безумию, — объяснил Герейнт. — И тогда отовсюду слетятся осведомители, чтобы потребовать свою награду.
— Сразу видно, что вы давно не были в наших краях, — заметил сэр Гектор. — Валлийские крестьяне не только глупы и упрямы, но и молчаливы, как пни. Они предпочтут защищать друг друга, чем жить в достатке на деньги от предательства.
— Но кто-то обязательно заговорит, — возразил Герейнт, — с нас хватит и одного.
— Или если удастся поймать кого-то с поличным, — добавил дядя. — Такой пленник может выдать нужные сведения за обещание, что он не проведет следующие семь, а то и больше лет своей жизни на каторжных работах в чужом краю.
— Все, что от меня зависит, я, разумеется, сделаю, — заверил родственников Герейнт. — Завтра в это же время мои люди уже будут знать, что для них же лучше, если застава в Пенфро окажется первой и последней заставой, которую они разрушили. Я уже был готов пересмотреть сумму ренты и несколько уменьшить десятину. Я готов был понизить пошлины, чтобы помочь моим фермерам, но они только что лишились моего сочувствия.
— Ну, — сказала леди Стелла, — это уже хоть что-то. Сэр Гектор осторожно прокашлялся.
— Я отнюдь не намерен критиковать вас, Уиверн, — произнес он, — но я предсказывал нечто подобное, как только услышал о запруде и егерских ловушках в вашем поместье. С этими людьми нельзя проявлять даже намека на слабость.
— Теперь я это понял, — смиренно согласился Герейнт. — Этого больше не повторится, можете не сомневаться. Меня нисколько не забавляет, когда на меня плюют. — Он поднялся и, потянув шнурок звонка, обратился к леди Стелле: — Сейчас подадут чай, тетя.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Настоящая любовь - Бэлоу Мэри



Опять МЭРИ обращается к социальным проблемам. Опять герой одиночка - граф.Читать интересно, если нет других вариантов.
Настоящая любовь - Бэлоу МэриВ.З.,64г.
27.06.2012, 15.21





Детский сад "Ромашка" или сказка на ночь для взрослых.Взрослые тоже любят сказки,это возвращает их в волшебство детства:)
Настоящая любовь - Бэлоу МэриЛеди
13.07.2013, 14.57





Прочитала между строк)) раман так себе))
Настоящая любовь - Бэлоу МэриМилена
29.02.2016, 8.53





Согласна так себе не дочитала до конца
Настоящая любовь - Бэлоу МэриТаша
3.04.2016, 11.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100