Читать онлайн Беверли-Хиллз, автора - Бут Пат, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Беверли-Хиллз - Бут Пат бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.54 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Беверли-Хиллз - Бут Пат - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Беверли-Хиллз - Бут Пат - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бут Пат

Беверли-Хиллз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Лимузины выстроились в колонну, подобно русским танкам на первомайском параде. Вереница черных машин протянулась по всей Бедфорд-драйв насколько хватало глаз, а начало ее было у храма Благого пастыря. Туда направлялись, сохраняя чинный порядок, пассажиры лимузинов. Создавалось впечатление, что все они разом, одновременно были исторгнуты из чрева своих роскошных, но мрачных экипажей.
Роберт стоял, затерявшись в толпе, на продуваемой ветром паперти. В этом храме он никогда не бывал и даже не имел представления, что Ливингстон был католиком.
Роберт чувствовал себя не в своей тарелке. Еще недавно он был в когорте избранных, теперь же ему грозило приобщение к большинству. Два дня назад заявление пресс-службы «Галакси» об аннулировании его контракта вытеснило с первых страниц газет Америки все другие новости, и до сих пор пресса справляет шабаш. Улицы вокруг «Сансет-отеля» запрудили толпы папарацци, и куда бы он ни пошел, они тянулись за ним, не отпуская ни на шаг, и каждый заданный ему вопрос звучал издевательски. Через подобные испытания Роберт еще не проходил.
Слава и деньги расслабляют, к ним привыкаешь. Деньгами можно вымостить дорогу вперед, сгладить все шероховатости, убрать все препоны, а рассыпая их позади, за спиной, отвлечь от назойливых преследователей. Взобравшись на монумент собственной славы, можно отдохнуть от суеты, взирая на свалку мелких людишек у подножия со снисходительным презрением.
Но вот защитное поле вдруг отключилось, и теперь ледяное дыхание реальности отбирает тепло у изнеженного тела, замораживает сердце, мозг, волю. Следует ли всегда быть готовым к перемене участи, к закату своей звезды? Наверное, да, но Роберт готов не был.
Дэвид Плутарх вынырнул из моря людских лиц. Встреча была с ним так же желанна, как встреча корабля с айсбергом в океане.
– А, Роберт! Мои люди пытались связаться с тобой. Бедный Франсиско! Жаль его, конечно, но можно ему и позавидовать. Какой легкий уход из жизни! Говорят, его нашли мертвым в ванной. Скончался мгновенно, как будто задул свечу.
Роберт, глядя на него, не скрывал своей ненависти. Но он должен был не морщась глотать преподносимое ему дерьмо, иначе окружающие решат, что он утерял и свое известное хладнокровие.
– Не кажется ли тебе, Роберт, что это какое-то злое поветрие? Связь неразумных поступков и печальных последствий. Я имею в виду глупое упрямство Ливингстона в истории с продажей «Сансет-отеля» и… твои финансовые… затруднения как результат этого.
Плутарх имел наглость заявить почти открыто, что банкротство Роберта – дело его рук. Теперь он хотел увидеть, как воспримет Хартфорд подобное признание, не унизит ли он себя на глазах у публики взрывом бессильной ярости.
– Окончательное оформление сделки состоится послезавтра, – ровным голосом произнес Роберт. Каждое слово давалось ему с трудом. Он словно напялил на себя тесные стальные доспехи и спрятался, сжался в них, не давая выхода злобе и отчаянию.
Но если Роберт был искушен в актерской игре и притворстве, то Плутарх разбирался в деловых вопросах, как хорошая хозяйка в том, что творится у нее на кухне.
– До послезавтра, – подхватил Плутарх. – У тебя почти нет времени найти кого-нибудь, кто возьмет на себя твои обязательства по сделке. А это значит, прости-прощай задаток. Уверен, что управляющие имуществом Франсиско заинтересуются моим предложением. – Он сделал паузу, ожидая, какая последует реакция со стороны Роберта, и на всякий случай капнул еще кислоты на его доспехи: – Я не прощаюсь. Встретимся в храме. Да, кстати, чуть не забыл, Каролин очень хочет видеть тебя.
Роберта нечасто тянуло к выпивке, но сейчас это как раз ему и требовалось. Ему не следовало быть здесь и уж тем более брать на себя заботы по организации похорон. Но почему-то никто не проявил вовремя инициативы, а дело должно было быть сделано. Зачем Франсиско выбрал такое неудачное время для своего ухода из жизни? Где-то в подсознании Роберта теплилась надежда, что старикан поступит с ним по справедливости и отпустит с крючка, вернув ему задаток. Теперь же задаток уплыл от него на расстояние в миллион световых лет. Агенты по имуществу покойного Ливингстона – это свора адвокатов из Сенчури-Сити с неотличимыми, заточенными, как клинья, лицами, и у которых не душа, а зыбучие пески, а вместо сердца тикающий хронометр.
Однако собственное подавленное настроение не оттеснило на второй план искренней печали по старику. Роберту чем-то импонировал благородный плейбой. Они прошли вместе долгий путь, они всегда относились тактично и с пониманием друг к другу, встречаясь, пусть редко и случайно, но неизменно получая удовольствие от встреч.
Именно такой представлял себе Роберт истинную дружбу, хотя его трудно было назвать экспертом в этой области человеческих отношений. В жизни люди делятся на тех, кто старается ради своей карьеры, кто заботится более всего о своей семье и кто для друзей готов на любые жертвы. Одно несомненно. Всем суждено увидеть рано или поздно, как их иллюзии лопаются, словно надутые шарики, взлетевшие слишком высоко.
Он посматривал поверх голов. Где же Паула, Кристина и старина Уитни? Он уже сожалел, что явился сюда заблаговременно. Служащие «Сансет-отеля» отлично справились бы и без него.
– Вот мы и встретились снова, Хартфорд.
Хэнк Марвел протиснулся сквозь толпу и встал перед ним, желая, вероятно, получить свой фунт мяса.
– Мне нечего тебе сказать, – отрезал Роберт. – Обратись к моим адвокатам. Мы пришли сюда на похороны, а не для того, чтобы размахивать кулаками.
Хэнк Марвел был не из тех, кто ходит без сопровождения. Его прилипалы льнули к нему, как жадные щенята к сучьему вымени.
– Кто машет кулаками? Никто, – с фальшивым добродушием влез в разговор настырный, но неудачливый агент, который навязывал Роберту свои услуги на протяжении последних пяти лет. Его лисья мордочка светилась от счастья, что ему уже не надо обхаживать слетевшую с небосвода звезду. – Никто не собирается затевать драку. Мы просто деловые люди, которые не прочь заработать доллар.
– Неужели, Сэм, это ты уже рулишь «Галакси»? Тебе повезло, что мы когда-то не повязались контрактом. Теперь ты бы болтался без дела, а я не знал бы, как избавиться от ненужного агента.
– Неужели все так обернулось, что тебе уже не требуется агент? – сострил Хэнк.
Все дружно расхохотались этой шутке.
Роберт прикусил губу. Черт побери! Он опять вляпался в дерьмо.
– А что, дела в «Галакси» идут как обычно? По-прежнему производим бомбы для Пентагона? – Роберт попробовал ответить колкостью на колкость.
Но бывший горе-агент, возвысившийся до поста директора студии, был непроницаем для словесных уколов.
– Не беспокойся за нас, Хартфорд, подумай лучше о себе. Разорвав контракт с тобой, мы вздохнули свободно. Нельзя пихать все яйца в одну корзинку и ставить все на одну ублюдочную клячу.
– А почему бы и нет? – с ледяным спокойствием возразил внезапно появившийся Уинтроп. – Ведь в одну «Галакси» напихалось столько ублюдков, что, кажется, Беверли-Хиллз от них совсем очистился.
С подходом Тауэра ситуация несколько изменилась. Сезон охоты был открыт на Роберта Хартфорда, но никак не на Уинти Тауэра – для Голливуда он был личностью легендарной и неприкосновенной.
– Я вижу, выпивохи держатся друг за дружку, – выступил Хэнк, впрочем, без особой надежды сорвать аплодисменты.
– А чего тебе взбрело пялиться на нас из канавы, куда мы мочимся? Выползай-ка оттуда, пока не провонял, – доброжелательно посоветовал Тауэр.
Получив отпор, агрессивная компания решила отступить.
– Увидимся в суде, – выстрелил Роберт вслед уходящему Хэнку.
– Да, если ты найдешь себе адвоката, – огрызнулся Марвел.
– Где Паула? – тут же спросил Роберт Тауэра.
– На подходе. Она привезет Кристину, – ответил Уитни.
Роберт почувствовал облегчение.
– Спасибо за поддержку, Уинти. – Он благодарно сжал руку друга.
– В любое время к твоим услугам, дорогой мой. Для меня это спорт.
Роберт ощутил приближение Паулы еще до того, как увидел ее в толпе. Едва она очутилась рядом, они молча взялись за руки.
Тауэр уловил смену настроения и заговорил почти радостно:
– Предчувствую, что похороны пройдут по высшему разряду. Пойдем простимся с нашим дорогим покойником. Мне сказали, что мальчики в хоре подобрались на заглядение.
Тауэр, как пастух, погнал свое маленькое стадо внутрь храма, отпугивая пронзительным взглядом тех, кто, возможно, мечтал куснуть Роберта на ходу, несмотря на святость места и печальный повод, собравший здесь публику.
Торжественная скорбь моцартовского «Реквиема» заполнила пространство храма. В музыке было все – и страдание, и боль, и светлая радость освобождения от земных пут души. Но на деле только покойный Моцарт, вложивший весь свой гений в мелодию и оркестровку, оплакивал новопреставленного. В толпе под храмовым сводом у подножия величественных колонн господствовало отнюдь не траурное настроение. Сознание того, что ты находишься в нужном месте и в нужный момент, приятно щекотало самолюбие. Головы вертелись на словно бы ставшими резиновыми шеях, глазки стреляли, губы шевелились неустанно, передавая шепотом информацию. Наконец музыка, будто устав скорбеть в одиночестве, смолкла.
В наступившей тишине Роберт проложил себе путь к передней скамье. То, что он взял на себя устроение похорон, давало ему право занимать там место, но языки присутствующих дружно прокомментировали, что это вызвано желанием последний раз в жизни выступить в заглавной роли. Обитатели Беверли-Хиллз, собравшиеся здесь, усмотрели даже в его походке некую браваду. И не ошиблись. Он шел по проходу, словно парусник, преодолевающий встречный ветер, доказывая всем, что не сбился с курса и по-прежнему движется к намеченной им, но неведомой непосвященным цели.
Паула следовала у него в кильватере.
Приглушенный шепот словно змеиное шипение заструился по проходу:
– О, мой бог… Никто не говорил, что новая подружка Роберта калека…
Роберт сбился с шага, когда его настиг удачно выпущенный снаряд. Он, не оглядываясь, все равно почувствовал, как вздрогнула позади него Паула. Но нельзя было принимать вызов, они оба это понимали. Никакой ответной реакции публика, настроенная на скандал, от них не дождется. Поэтому они продолжили свое шествие меж обращенных к ним лиц, и общая обида и общий гнев на обидчиков еще больше сплотили их.
Выждав ради приличия, когда бормотание в церкви поутихнет, священник подошел к аналою. Его голос, богатый интонациями, с мягким, придающим ему живость ирландским акцентом, транслировался через усилители и достигал самых дальних уголков громадного храма.
– Мы собрались сегодня здесь, чтобы сказать последнее прости тому, кто был всем нам дорог…
Роберт не слушал священника, но скорбь сдавливала его сердце. Он переживал из-за Паулы. Нежность вместе с печалью переполняла все его существо. И он нашел выход, самый простой, самый очевидный. Не в первый раз эта мысль навещала его, но никогда раньше она не стучалась с такой настойчивостью в запертые его собственными сомнениями двери, требуя воплотить ее в слова. Сейчас или, может быть, никогда – сейчас, когда сердце его истекает, как кровью, жалостью к ней и к себе заодно, когда он стал мягок, как растопленный воск, и утерял способность рассчитывать все наперед и думать о последствиях…
Настал момент для коленопреклонения.
Он опустился на колени. Паула тоже.
Когда Роберт обратился к ней, глаза его были полны слез:
– Паула, ты выйдешь за меня замуж?
– Что? – Она встрепенулась, скорее не от удивления, а от нахлынувшей на нее радости.
Он увидел, что у нее глаза тоже блестят от слез, и это его еще больше растрогало и убедило в правильности принятого решения.
– Будь моей женой, – громко произнес Роберт, не заботясь о том, что его слышат окружающие.
– О, Роберт… Роберт… – Она выдохнула его имя, растерявшись и не зная, что сказать ему в ответ. Произнести простое «да» было бы слишком банально для такого случая.
Но ему и этого было достаточно. Ее глаза дали ему именно тот ответ, какого он добивался от нее. И поэтому Роберт тотчас склонился к ней, и соприкосновение их губ скрепило печатью договор о будущей совместной жизни.
На аналое священник, не заметив этого всплеска искренней радости в стоячей воде притворной скорби, бубнил свое:
– Франсиско Ливингстон был прежде всего джентльменом – обходительным и отзывчивым человеком, строго соблюдавшим законы чести…
О достоинствах Франсиско он бы распространялся, наверное, еще долго, если его речь не прервали звуки, подобные громовым раскатам.
Все обернулись, желая узнать, что происходит.
Оказывается, в храме появилась Каролин Киркегард. Распахнув резные дубовые двери, словно они были декорацией из папье-маше, она встала при входе – голова заносчиво откинута назад, губы приоткрыты в возбуждении, сияющие глаза впивались взглядом в обращенные к ней лица. Каролин всасывала в себя восторженные эмоции поклонников, как чудовищная воронка Мальстрема. Выделяясь силуэтом на фоне светлого дня, за церковными стенами она походила и на вагнеровскую валькирию, и на воинственную амазонку, еще разгоряченную после недавней кровавой схватки, и на мрачного выходца из Аида, возвещающего о всеобщей гибели.
Все ее мгновенно узнали, хотя многие видели Каролин впервые. Это был ее миг. Она предстала перед толпой сразу в трех ипостасях. Каролин – повелительница душ, она же – возлюбленная миллиардера, и она же – как шептались те, кто был в курсе, – будущая хозяйка «Сансет-отеля».
С величественным видом она двигалась по проходу, и шуршание ее атласного с бархатными вставками траурного наряда было единственным звуком, нарушавшим воцарившуюся в церкви тишину. Бриллиантовые серьги с черными жемчужинами, когда-то подаренные своей супруге герцогом Виндзорским, покачивались в ее ушах, черная лента украшала щегольскую светло-серую широкополую шляпу, венчавшую ее голову, крепко посаженную на могучей шее. Густой аромат «Пуазон» от Диора сопутствовал ей, словно облако отравляющего вещества, запрещенного Женевской конвенцией. Лицо выражало попеременно то высокомерную снисходительность, то смирение, и всем было ясно, что, помимо похорон какого-то старика, здесь происходит и коронация. Как бы подчеркивая сей факт, за Каролин в двух шагах позади следовал Дэвид Плутарх, в точности копируя походку и осанку принца Филиппа.
Обмен информацией шел в ускоренном темпе.
– Подруга сердца… заполучила сразу и «Мувиком», и «Галакси»… он покупает для нее «Сансет»… основала культ… вертит им, как хочет… безжалостная парочка…
Каролин Киркегард, с прямолинейностью, только что выпущенной из арбалета стрелы, направилась к передней скамье. Она не допускала мысли, что там не окажется для нее места. Старая калифорнийская знать, занимавшая переднюю скамью, расползлась, как ветхая ткань от соприкосновения с ее энергетическим полем.
Каролин, усадив сперва послушного Плутарха, заняла место с краю. Ей хотелось, чтобы как можно больше народу наблюдало за ней. К тому же Хартфорд, сидевший на соседней скамье через проход, был для нее теперь досягаем.
На Кристину, как и на абсолютное большинство присутствующих, произвело впечатление то, с каким драматическим эффектом обставлено появление в храме Каролин. Обе они занимали места с краю. Их разделял только проход между церковными скамьями. Кристина заметила, что Каролин, улыбаясь, смотрит на нее.
Это была удивительная улыбка, не та простая улыбка, какой одаривают случайную знакомую, с которой судьба когда-то свела Каролин за одним столом на приеме в «Сансет-отеле». В улыбке был заключен какой-то глубокий потаенный смысл и подавался некий сигнал, хотя Кристина не могла разобрать, что он означает. Кристина не могла, да и не хотела ни на мгновение отрываться от созерцания улыбки Каролин. Наоборот, она, скованная этой улыбкой и взглядом, сама как-то беспомощно и по-глупому улыбнулась в ответ. В тот самый момент, когда Кристина оставила все попытки разобраться в том, что же ей передает Каролин, внезапно плоть ее превратилась в чувствительный приемник, настроенный на нужную волну. Тело Кристины пришло в возбуждение, особенно те места его, о которых не следовало бы вспоминать в храме, да еще во время погребальной службы.
Странное тепло распространилось по коже, согрело груди, живот, проникло в шелковые трусики от Диора. Там образовался как бы центр, куда устремлялись потоки горячей крови, и, к своему стыду, Кристина ощутила, что все ее существо, все ее желания сосредоточились именно там и управляются из этого центра. И это сотворила с ней Каролин одной лишь своей улыбкой.
Кристине вдруг нечем стало дышать. Все вокруг куда-то поплыло, алтарь растаял, колонны изогнулись и стали крениться, плавясь, будто сделанные из нагретого воска, а лицо Каролин увеличивалось в размерах и заслонило от Кристины все пространство храма.
Глаза Киркегард, как водовороты на морской глади, втягивали ее в себя…


На заднем сиденье лимузина, припаркованного близ скрещения Бедфорд-драйв с Санта-Моника-бульвар, Грэхем угрюмо уставился на экран автомобильного телевизора и удивлялся самому себе, почему он не удосужился переключить канал. Какой-нибудь «мыльный» сериал мог скорее, чем трансляция похорон, стряхнуть с него унылое оцепенение, овладевшее им сразу же по прилете из Лондона.
А еще лучше было бы глотнуть чего-нибудь традиционно британского, вроде теплого эля, крепкого, сладкого шерри или неразбавленного виски. Он выдвинул из бара, вмонтированного в спинку сиденья, поднос с напитками и плеснул в высокий массивный стакан двойную порцию «Шивас Регал» двенадцатилетней выдержки. Затем он откинулся на заманчиво убаюкивающие подушки, пригубил виски и погрузился в раздумья. Был ли он рад возвращению в Беверли-Хиллз? Трудно сказать. Лишь одно не подлежало сомнению. То, что требовалось выкинуть из головы – а именно с этой целью он предпринял поездку на родину, – все равно в голове осталось.
Одна вещь крепко там засела и создавала проблему. Впрочем, Паула была далеко не вещь. Вещи достаются, приобретаются, воруются. Их можно купить или продать. В прошлой, малоприятной жизни Грэхема к людям относились как к вещам.
Смешное чувство он испытывал к Пауле, если «чувство» и есть подходящее для этой нелепости название. Он хотел ее, а значит, должен был обладать ею. Она должна принадлежать ему, причем принадлежать без остатка. Она должна была думать только о нем и не замечать никого вокруг, являться по первому его зову, угождать ему и, разумеется, соблюдать верность. В награду он сделает ее своей женой, будет за нее заступаться, если это потребуется, поломает ноги-руки и выбьет зубы любому, кто, оскорбив ее, тем самым нанесет оскорбление ему. Он, со своей стороны, готов быть ей верным – до поры до времени, конечно, насколько позволит мужская натура и его «особые» пристрастия.
В глубине души он понимал, что это чистой воды фантазии, но они уже не покидали его. Он отправился на родину, чтобы забыться и забыть ее, но безрезультатно.
Очутившись снова в Лос-Анджелесе после коротких каникул, Грэхем понял, что ничего не достиг – ни поездкой своей, ни возвращением. Зло все-таки разъедало его стальное, мускулистое тело, отравляло мозг, а то, что он узнал по приезде, только усугубило его мрачное настроение. Роберт и Паула слетали в Нью-Йорк и там стали любовниками. Он ни на секунду в этом не сомневался. Любой их жест, любой взгляд, слова, ими произносимые, подтверждали это.
Его разум блуждал по дебрям безысходных рассуждений, словно голодная гиена по заснеженной степи. Уже не первый раз некая смутная идея будоражила его мозг, но лишь сейчас она оформилась в конкретный план. Сама Паула снабдила его нужными сведениями, когда в благоуханном саду «Сансет-отеля» в ночь приема у Ливингстона она поведала Грэхему об ужасных событиях, происшедших в городке под названием Плэйсид.
Негодяй по имени Сет Бейкер изнасиловал и убил ее подругу, а потом сжег заживо ее братьев-близнецов, которые были для нее дороже жизни. Слабая женщина, обуреваемая желанием отомстить, с восторгом и благодарностью встретит ангела мщения и примет из его рук голову врага. Паула согласится отдать всю себя человеку, который пошел на убийство ради нее. А отдавшись ему, она его и полюбит.
Это было так очевидно, что в своем простодушии он не допускал иного развития событий. Да, Сет Бейкер был тем волшебным Сезамом, каким отпирались двери в желанное будущее.
Резкий стук в окошко вернул Грэхема к действительности. Он наклонился вперед и опустил стекло.
– Не могли бы вы подать лимузин поближе к главному входу, сэр? Через пару минут все начнут выходить.
Обычно копы не были столь предупредительны, но ведь и лимузин был необычной длины.
– О'кей, – сказал Грэхем, пряча от глаз копа стакан с виски.
Он торопливо осушил стакан и, открыв дверцу, пригладил свою серую униформу, к счастью, смахивающую на деловой костюм, что хотя бы не так сильно ранило его самолюбие. Пересев на водительское сиденье, он сделал то, о чем просил коп. Затем он снова вышел из машины и стал прохаживаться по тротуару.
Роберт и Паула казались полностью отрешенными в тесном окружении тех, кто покидал церковь. Они были словно бы обернуты прозрачной, но непроницаемой для посторонних звуков пленкой. Рядом с ними маячила «сладкая» парочка – могучая блондинка и ее оруженосец, вернее, кули с миллиардом долларов в поклаже, которые и были в основном ее оружием. Таинственное притяжение, исходящее от Каролин, тянуло за собой, словно на веревке, одурманенную Кристину. Все, кроме Каролин, хранили молчание, зато ее голос перекрывал даже шум уличного движения и проникал всюду, подобно радиоактивной пыли.
– Роберт, мы будем счастливы, если ты останешься постояльцем «Сансет-отеля», но нам придется переселить тебя в обычный номер. Вероятно, в данных стесненных обстоятельствах это устроит и тебя.
Роберт вроде бы не расслышал. Ее едкий сарказм бесполезно излился на его голову, занятую только Паулой.
Раздосадованная его безразличием, Каролин предприняла вторую попытку, заговорив еще громче:
– Может быть, ты переедешь к мистеру Тауэру? Пожалуй, это наилучший вариант. Любопытная получится пара – двое закоренелых холостяков. Разве не чудесная идея, Дэвид?
Роберт посмотрел на нее так, будто увидел впервые. Ненависти не было в его взгляде.
– Жаль разочаровывать тебя, Каролин, но ничего не поделаешь. Я уже не холостяк.
Первым из всех нашелся Тауэр.
– Роберт! Паула! Это чудесно! – воскликнул он, нарочно привлекая к себе внимание.
Каролин застыла на месте. Она смотрела на Роберта и Паулу с недоверием, граничащим с растерянностью. До Кристины вообще не дошел смысл сказанного. Зато Грэхем, подошедший достаточно близко, отлично все понял, и разум его тотчас взбунтовался.
Роберт напрочь лишил его последних иллюзий, заявив:
– Да. Мы скоро поженимся.
– Нет! – выкрикнул, не помня себя, Грэхем.
Большинство присутствующих видели его впервые и поэтому тем более ощутили, какая опасность исходит от этого незнакомца, но Роберт был слишком счастлив, чтобы испугаться.
– Почему?
– Потому что… ты не можешь жениться… на Пауле!
Грэхема колотила дрожь, кровь отлила от его лица, кулаки судорожно сжимались и разжимались. Затянувшееся молчание становилось грозным. Роберт рассерженно сверкнул глазами. Он так и не понял, что происходит, зато у Каролин мнение сложилось за одну секунду. Смазливый парень, шофер, хочет Паулу. Сеньор перешел дорогу вассалу – старая, как мир, история. Но почему бы не выкачать из нее дивиденды?
– Таково решение руководства корпорации «Тауэр-Дизайн», ведь правда, Уинти? – торопливо заговорила Паула. – Только общее собрание акционеров может отменить его. – Ее деланый смех не разрядил невыносимое напряжение.
– Все правильно. Брачный контракт будет представлен уважаемым акционерам на утверждение, – поддержал ее Тауэр, и запал был вытащен из бомбы за считанные мгновения до взрыва.
Грэхем попятился, медленно приходя в себя, и огоньки бешенства угасли в глазах Роберта.
– Ты сядешь в мою машину, Паула, – сказал Роберт и, взяв ее под руку, направился к лимузину, но мужчина в сером костюме задержал его.
– Мистер Хартфорд?
– В чем дело? – раздраженно спросил Роберт.
– Я Алан Энтховен из «Эмори, Куиддик, Маршалл, Маверик, Нолан и Энтховен», душеприказчик покойного мистера Ливингстона. Нам надо обсудить его завещание.
– Завещание Ливингстона? – вопрос, заданный Каролин Киркегард, словно донесся из потустороннего мира.
– Да, – сказал Энтховен. – У нас в конторе хранится последнее завещание мистера Ливингстона. – Он повернулся к Плутарху: – Я знаю, что вы направляли нам письма, где выражали желание купить «Сансет-отель» в случае, если предложение мистера Хартфорда по какой-то причине не будет подтверждено. Считаю важным ваше присутствие при чтении завещания, как и мистера Хартфорда. Устроит ли вас обоих завтрашнее утро? Скажем, в десять. Мистер Тауэр и мисс Киркегард приглашаются также, впрочем, если вы, конечно, располагаете временем.
Адвокат произнес это с сомнением. Ему почему-то казалось, что столь занятые люди не проявят интереса к завещанию Ливингстона. Но Энтховен не учел самой распространенной человеческой слабости, причем обычно тщательно скрываемой, – любопытства. Все приглашенные согласились, что завтра в десять – вполне удобное для них время.


– Кофе. Черный.
В подобном заведении «пожалуйста» не практикуется.
Официантка без всякого выражения на лице плеснула кофе в почти чистую чашку, пролив мимо не так уж и много. Посетители, которые заявились за десять минут до закрытия, не удостаивались приветливой улыбки и обходительного обращения.
Грэхем развернулся на табурете у стойки бара и оглядел помещение. «Счастливые дни» – таково было название ресторана, но дни эти давно канули в прошлое. Трудно было представить более унылое заведение. Тягостное ощущение овладевало душой, едва ты попадал туда, и казалось, что злом пропитались здесь сами стены. Можно было даже засечь источник, откуда исходило это зло. Злобные волны катились от столика к столику по всему залу из сумрачного угла, где расположился заплывший жирком толстяк, имя которому было Сет Бейкер.
Он был невероятно уродлив – истинный монумент уродству. Его живот нависал над краем стола, как ком грязного тряпья. Литровая пивная кружка перед ним была почти пуста. Глазки его совсем затерялись в складках кожи на лице, покрытом не менее, чем двухдюймовой щетиной.
Грэхем вновь повернулся к бару и тихо спросил у девушки за стойкой, небрежно кивнув через плечо на допивающего свое пиво толстяка:
– Сет Бейкер?
– Да, – равнодушно кивнула она.
Сет Бейкер! Этот кусок дерьма изнасиловал и прикончил подругу Паулы, убил ее маленьких братьев и только случайно не расправился с ней самой. И все ради того, чтобы прикрыть совершенное им тяжкое преступление, убрать свидетелей, обеспечить себе покой.
Странный смешок, вырвавшийся из горла Грэхема, насторожил официантку. Она почувствовала в нем угрозу.
– Вы здесь проездом? – с сомнением спросила она.
На водителя грузовика он не смахивал, а другим посторонним в этой глуши неоткуда было взяться. Так кто же он? И говорит как-то смешно, с незнакомым акцентом.
Грэхем не ответил. Он смотрел сквозь нее так, как будто ее здесь и не было. Ей стало не по себе.
– Побыстрее допивайте свой кофе. Через минуту мы закрываем…
Грэхем ощутил неприятный холодок в пальцах, зуд в запястьях. «Чешутся руки» – как это точно сказано! Рукам надо непременно разрешить действовать. И не медля. Иначе потоки адреналина в его крови устремятся в мозг, и он сойдет с ума. Он извлек из внутреннего кармана своей замызганной куртки бумажник и достал оттуда пять стодолларовых купюр. Бумажки были новые, хрустящие. Он выложил их на стойку бара в ряд, будто построил солдат на парадном плацу, и аккуратно подровнял.
Глаза у девушки сделались круглыми, как нули.
– Выйди-ка отсюда, милая, минут на десять. Мне надо кое о чем потолковать с боссом.
Купюры отражались в ее зрачках, в мозгу позвякивал кассовый аппарат, регистрируя их. Один, два, три, четыре, пять… – Взгляд мгновенно совершил путешествие по ряду разложенных в идеальном порядке долларов с одинаковыми интервалами между ними, туда и обратно, и не мог отвлечься ни на что другое, будто притягиваемый магнитом. Она даже не силилась что-либо понять, да и вряд ли смогла бы. Ей было достаточно того, что деньги лежали перед нею и она имела право забрать их себе.
Проворными пальцами официантка быстро собрала их в стопочку и сунула в карман своих потертых джинсов. Только после этого обнаружилось, что она более сообразительна, чем казалось.
– Хотите, чтобы я смылась? Будет сделано. – По ее лицу было видно, что она больше сюда никогда не вернется. Она презирала свою работу в презираемом заведении в презренном городишке, и пятьсот долларов могли избавить ее от всей этой мерзости. А то, что незнакомец выглядит так, будто явился к Сету с плохой новостью, то для нее это как раз хорошая новость.
– Куда пошла? – послышался грозный рык.
До закрытия еще оставалось время, а девчонка и так задолжала ему пять минут. Какой-нибудь припозднившийся забулдыга мог еще заглянуть и оставить в баре доллар-другой. Но она даже не взглянула на хозяина. Вместо ответа хлопнула дверь, и Бейкер зарычал, но тут же утопил свое раздражение в пиве. Черт с ней! Девчонки как приходят, так и уходят. Он едва успевает застегивать штаны.
Грэхем слез с табурета и направился к двери. Он перевернул табличку с «Открыто» на «Закрыто», затем опустил и закрепил засов и направился к столику в углу, где расположился Сет Бейкер.
Тот в это время занимался тем, что выковыривал пальцем застрявший между зубами кусочек мяса под соусом чили. Высвободив его, он прожевал и проглотил. Отличное было чили.
Чего надо этому бродяге? Небось работы. Что ж, если на него налезет форменное платье, он сможет обслуживать столики. Ха-ха! Смех застрял у него в глотке, когда он встретился взглядом с незнакомцем. В его глазах была зима. И не бледное ее подобие, к какому привыкли в здешних местах, а настоящая зима, со снегами и вьюгой, с морозами, которые убивают без жалости, которые и приходят только за тем, чтобы убивать. Глаза были голубые. Таких голубых глаз не было ни у кого, с кем Сет встречался раньше в жизни, а жизнь его – он это понял – уже близка к концу.
– Что тебе надо? – дрогнувшим голосом спросил Бейкер.
Грэхем молчал. Бейкеру становилась все страшнее, но страх не мог послужить ему щитом.
– Помнишь Паулу?
Голова Сета Бейкера непроизвольно дернулась. Он понял, что выдал себя, но понял также, что ему надо лгать, лгать, затягивать время своего пребывания на этом свете, хотя имя, произнесенное незнакомцем, иссушило ему рот, склеило губы так, что он с трудом разлепил их.
– Не знаю я никакой Паулы.
– Это уже неважно.
Он был прав, поэтому что для Сета Бейкера все уже закончилось. Свет от неоновой трубки на потолке отразился на зловещем лезвии ножа, направленного к горлу Бейкера.
– Я и пальцем не тронул Паулу.
Он и сам не верил, что это возымеет действие. «Пальцем не тронул девчонку, которую не знал вовсе, как он говорил вначале! Противоречишь себе, Сет, – сказали ему чужие глаза. – И зря ты так трепыхаешься. Отсюда ты уже никуда не уйдешь».
Сет попытался встать, но колени подогнулись, ноги отказались служить, и он шмякнулся обратно на стул. Так он и сидел, откинувшись на спинку стула и тяжело дыша.
Грэхем несколько мгновений спокойно наблюдал за ним, потом шагнул вперед и приставил острие ножа к выпирающему животу Сета. На несколько секунд они оба застыли в неподвижности, ожидая, когда заиграет музыка и начнется танец смерти.
Крупная слеза выкатилась из глаза Сета, стекла по щеке вниз, проложила дорожку в глубоко въевшейся в кожу грязи, увязла в щетине.
– Пожалуйста… – взмолился Сет.
– Все будет о'кей.
Нож, казалось, обрел самостоятельную жизнь. Магическая сталь возмездия с легкостью преодолела жировой слой и нырнула в плоть, утягивая за собой руку убийцы. Кровь хлынула, как бы приветствуя это вторжение. Медленно, с какой-то ужасающей грацией, стальное лезвие вышло наружу, обагренное кровью, и снова погрузилось в плоть, и так происходило не раз и не два. Места погружения отмечались все новыми отверстиями, из которых хлестала алая кровь.
На лице Сета Бейкера так и застыла мольба, хотя поздно было надеяться на иной исход, кроме смерти. Он опустил взгляд. Кровь! Он весь был в крови. Он превратился в джакузи, извергающее кровь. Сет завопил и опрокинулся вместе со стулом на пол, но остался лежать на спине, по-прежнему оставив усеянный глубокими ранами живот открытым для орудия убийства. Палач опустился рядом с ним на корточки и продолжал работать ножом.
– Я истеку кровью… – сказал Сет Бейкер.
– Конечно, – согласился Грэхем, втыкая в очередной раз и вытаскивая нож.
При выходе ножа из тела слышался противный чавкающий звук, но Грэхем его не слышал. В его ушах гремел оркестр, исполняющий свадебный марш. В честь бракосочетания его и Паулы, в награду ему, рыцарю, пошедшему на убийство, мстителю, исполнившему потаенное желание дамы.
О Пауле вспомнил и Сет Бейкер, вспомнил зажженный им огонь, пожравший малышей-близняшек. Такой же огонь жег его теперь. Он запрокинул голову и закричал – криком обреченного на вечное проклятие.
Последняя его мысль была о том, что, если он еще сможет хоть раз вдохнуть, весь ужас уйдет, пропадет, улетучится. Но дыхание остановилось. И с ним остановилась жизнь. Под самый конец какой-то звук проник через слух в мутнеющее сознание Бейкера.
Незнакомец повторил несколько раз имя Паулы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Беверли-Хиллз - Бут Пат



Очень интересный роман!!!
Беверли-Хиллз - Бут ПатАнастасия
16.01.2013, 7.02





Начала читать роман, увидев высокую оценку рейтинга. И лишь потом заметила, что поставили ее всего 5 человек. но к тому времени этого было уже достаточно. Я получила неописуемый восторг, читала на одном дыхании, все больше проникая в строки....это было восхитительно, благодаря таким романам начинаю чувствовать себя книголюбом=)все новые и новые преграды возникают на пути героев к безграничному счастью, постоянно поддерживая напряжение, и стиль автора, такой прямой и понятный сразу располагает к приятному времяпрепровождению. Я осталась очень довольна и всем советую.
Беверли-Хиллз - Бут ПатАнна
22.07.2014, 11.04





Ага, капец как интересно. Дерзайте и может кому-то удастся то, что оказалось не под силу мне, а именно дочитать хоть до середины. Всем советую читать потому, как это НЕЧТО!!!
Беверли-Хиллз - Бут ПатРрррр
23.09.2014, 9.43





Честно говоря, я прочитала с трудом... ожидада большего. Для меня оказался тяжеловат. Но конечно дело вкуса. Ставлю 7....
Беверли-Хиллз - Бут Патatika
1.01.2015, 22.02





Роман хорош,читайте.Язык тяжеловат,но это возможно не совсем удачный перевод.
Беверли-Хиллз - Бут ПатLeya
20.01.2016, 23.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100