Читать онлайн Все на продажу, автора - Бушнелл Кэндес, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все на продажу - Бушнелл Кэндес бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.2 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все на продажу - Бушнелл Кэндес - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все на продажу - Бушнелл Кэндес - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бушнелл Кэндес

Все на продажу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Через три дня, утром в четверг, Патти Уилкокс встала и поплелась в ванную. У нее начались месячные.
Проклятие, думала она. Хотя чего еще было ждать? Диггер почти все лето провел в разъездах, за последние две недели они увиделись лишь один раз, но она почему-то питала глупую надежду, что забеременела. Ей было всего двадцать восемь лет, они пытались уже год, и ее мучили подозрения, что с ней что-то не в порядке, иначе она бы уже ждала ребенка. Ведь все остальное в ее жизни происходило по плану, она старалась все делать правильно.
Беря тампон, Патти вспомнила про щенка. В последнее появление Диггера дома она сказала:
— Знаешь, если я не забеременею в следующем месяце, надо будет завести щенка. Даже если забеременею, мы его заведем. Назовем Трисквит. Малютка Трисквит — правда, здорово?
Он закивал. Его рот был набит пиццей.
— Трисквит? Мне нравится!
— Это будет небольшая собачка, — продолжала она, стоя с Диггером рядом и гладя его по голове. Он запрокинул голову, и она увидела его удивительные зеленые глаза. — Но она должна быть личностью. Пусть не возражает, когда мы ее нарядим и по ведем на парад в День всех святых.
Муж обнял ее за шею и посадил себе на колени. Они принялись целоваться, как подростки. Через пару минут она сказала:
— Какой ты буйный!
— Знаю, — отозвался он. — Наверное, я забыл повзрослеть. Они переглянулись и дружно рассмеялись. Это была одна из их любимых шуток. Родилась она в их третье свидание, когда Диггер, явившись к Патти домой, набросился на нее и не отпускал по меньшей мере час. Тогда, два года назад, они поняли, что их отношения станут очень серьезными.
— Значит, идея о собаке тебе понравилась, — сказала она.
— Понравилась, — подтвердил он и потерся щекой о ее щеку. — Я так тебя люблю!
— Я тоже тебя очень люблю, — сказала она. — Если с тобой что-нибудь случится, мне придется умереть и отправиться в рай, чтобы снова тебя найти.
— Откуда ты знаешь, что я попаду в рай? — спросил он.
— Попадешь, я знаю!
Вот и настал день приобрести собаку, решила Патти, натягивая трусики. Этого надо было ожидать. В последнее время она чувствовала себя совершенно незначительной, хотела что-то сделать, но боялась, что мир ее отторгнет, к тому же толком не знала, за что взяться.
Она натянула облегающие бедра брючки и футболку, заказанную по каталогу «Аберкромби энд Фитч». Она отдавала предпочтение одежде такого рода — демократичной униформе своего поколения, доступной практически любому. Спустившись вниз в лифте, Патти миновала холл и кивнула Кенни, человечку с перепачканными типографской краской пальцами. Кении торговал в газетном киоске и всегда улыбался при виде Диггера, потому что тот всегда покупал у него пачку сигарет, хотя почти не курил, просто ему нравилось делать знакомому приятное.
— Привет, Кенни! — сказала Патти.
Кенни, как всегда, сидел на складном железном стульчике рядом с киоском.
— Ваш муж скоро вернется? — спросил он.
— На следующей неделе. — Она вздохнула. — Жду не дождусь! Кенни сочувственно покивал, словно знал обо всех бедах, какие только могут обрушиться на человеческое существо.
Следующим на ее пути предстал Сарук, грустный привратник с Ближнего Востока, исполнявший функции охранника и не выходивший из-за своего столика, даже если вы сражались с гроздью пакетов или с неподъемными чемоданами. Он понимающе улыбался, как будто тоже понимал, как трудно живется нью-йоркскому среднему классу, вынужденному самостоятельно таскать тяжести.
— Привет, Сарук! — бросила ему Патти и выбежала на улицу.
Дом, в котором они жили, носивший номер 15 по Пятой авеню, желтеющая старая громадина, был прежде отелем «Вашингтон-сквер». О былом величии свидетельствовали золоченые фрески на потолке в холле и мраморный парадный подъезд с золотым резным козырьком на Пятой авеню. Этим подъездом теперь никто не пользовался, словно здание уже не могло претендовать на элегантность. Стены в коридорах выкрасили в тошнотворный зеленый цвет, и в доме обитали теперь многие сотни жителей, ютившиеся в одно и двухкомнатных конурках с устроенной в углу гостиной кухней. Но Патти все равно любила этот дом. Она обожала забавных старушек, вечных его обитательниц, по-прежнему плативших арендную плату (примерно 400 долларов за квартирку с одной спальней) и щеголявших в таком виде, что любой встречный таращил глаза. Одна красила ногти на ногах в неоново-пурпурный цвет и появлялась исключительно в обществе собачонки, похожей на чучело львенка, лишившееся шерсти от бесконечного любовного причесывания. Другая носила обтягивающие маечки и брючки и ковыляла на высоких каблуках, словно поощряя злословие о ломтях плоти, наросших у нее на плечах.
Дом был чрезвычайно богемным: в нем поселились и молодые богатые деятели шоу-бизнеса вроде Диггера с женой, занявшие большие готические пентхаусы наверху, и работящий средний класс, довольствовавшийся «студиями» и квартирками с одной спальней. Это была либо молодежь, стремящаяся вверх, либо люди сорока — пятидесяти — шестидесяти лет (Патти казалось, что они в большинстве одиноки), смирившиеся с тем, что уже ничего не добьются и что самое значительное, что их ждет в будущем, — рак. Некоторые из них выглядели сломленными жизнью, нескончаемой рутиной бессмысленного труда, одевались в черное, бесформенное, грязное, будто с незапамятных времен соблюдали траур. У других угадывалась цель в жизни. Такой была пятидесятилетняя женщина, работавшая в Фонде спасения животных, — быстрая, жизнерадостная, очень дружелюбная. Она жила этажом ниже, и когда лифт открывался на ее этаже, Патти обычно слышала из-за ее двери оживленный разговор. Это всегда напоминало Патти, что в жизни есть добро…
Сама она была счастливицей. Сейчас, выходя на солнышко, она опять об этом вспомнила. Ведь ей скорее всего не придется беспокоиться о том, что с ней случится в старости, хотя до старости было еще так далеко, что казалось, она никогда не наступит, У входа переминались в замешательстве две женщины, но Патг" не обратила на них внимания: перед домом находилась автобусная остановка и станция электрички в сторону Нью-Джерси, поэтому кто-нибудь обязательно выглядел заблудившимся. Патти прошла немного по Пятой авеню и свернула на Девятую улицу, размышляя о своей жизни. С тех пор как она бросила работу, ее не покидали тревожные мысли о том, что она собой, собственно, представляет.
В последнее время она упорно обдумывала сложившуюся ситуацию: не нужно работать, потому что Диггер богат. Реальность была замечательной, но она никак не могла с этой мыслью смириться. Конечно, Патти могла избежать проблемы, продолжив работать, но тогда столкнулась бы с другой дилеммой, потому что на работе непременно закисла бы. Последний год перед уходом с работы она не могла не видеть правду: съемка документальных лент о рок-звездах — это лишь потворство неоправданному самомнению всех участников проекта, в том числе своему собственному. Чтобы продолжать, пришлось бы сознательно закрывать глаза на сущность процесса, сосредоточиваясь на мелочах и уговаривая себя, что делает дело государственной важности. Все это было для нее неприемлемо, поэтому она и ушла, но одно это не могло сделать ее уважаемым человеком. В конце концов почти все вынуждены трудиться всю жизнь примерно в тех же условиях, ненавидя свою работу, но не имея возможности от нее отказаться. Поэтому Патти не могла не чувствовать себя мошенницей.
А поскольку она не работала и позволяла Диггеру ее содержать, ее не покидала тревога, не заслуживает ли она нравственного осуждения как шлюха.
С самого детства Патти неосознанно отторгала мысль о «традиционном браке». Ее удивляло, почему остальной мир не клеймит женщину, цинично обменивающую секс, домашний труд, деторождение на кров и еду на столе. Истина заключалась для нее в том, что истинную любовь можно обрести, только если не нуждаешься в финансовой поддержке мужчины. В остальных случаях начинаются компромиссы и уступки, секс с человеком, к которому вас на самом деле не тянет. Можно себя уговорить, что все в порядке, но в действительности, считала Патти, все это было лишь завуалированной формой проституции.
И вот она сама превратилась именно в то, что всегда презирала!
Шестая авеню кишела людьми. По тротуару брела развинченной походкой стайка прыщавых мальчишек в штанах мешком, спущенных на середину задниц. Старухи катили тележки с покупками, молодая женщина кричала на ходу в сотовый телефон: «Я рада, что ты наконец набрался храбрости все мне сказать. Это три года мешало нашей дружбе…» Перед «Бальдаччи», магазином деликатесов для состоятельных покупателей, где, как шутили Диггер и Патти, все, включая яйца, стоило не меньше шести долларов, сидел молодой бездомный в одеяле, с собачонкой в руках. ; На вид ему было не больше двадцати пяти лет, на бумажке рядом с ним было написано, что он собирает сорок долларов на автобус в Пенсильванию. За год, что Патти и Диггер прожили в этом квартале, он так и не попытался тронуться с места.
Сейчас он разговаривал с молодой женщиной, свертывавшей одеяло.
— Я на улице с девяносто седьмого года, — гордо говорил он. — Бездомные возвращаются. Скоро сменится мэр, и улицы снова станут наши.
Патти удивлялась, как ему удается продержаться: политика мэра заключалась в том, чтобы каждую ночь собирать на улицах бездомных и помещать их в приюты. Некоторые даже утверждали, будто их вывозят в автобусах из города. Она достала из кошелька двадцать долларов и протянула ему. Она делала это почти каждую неделю, поскольку чувствовала себя виноватой. Она знала, что бездомный, возможно, этого не заслуживает, но у нее столько денег, а у него пустые карманы… Он поднял глаза.
— Мой ангел-хранитель! Как поживаете?
— Хорошо, — ответила Патти. — Иду покупать щенка.
На светофоре загорелся зеленый свет. Переходя улицу, Патти думала о том, что способна терпеть себя только благодаря любви — не к самой себе, этой любви у нее было немного, а к Диггеру. Между ними существовало редкое, волшебное чувство под названием «настоящая любовь» — чистая привязанность, позволяющая поверить в слова из обещания при венчании: «В радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии…» Настоящая любовь, размышляла Патти, — это противоположность чувству, будто внутри тебя пустота, это ощущение полноты, как после вкуснейшей трапезы…
На другой стороне Шестой авеню две крупные чернобровые девушки в темной одежде, в туфлях на толстой подошве (скорее всего студентки Нью-Йоркского университета, подумала Патти) размахивали вешалками для одежды.
— Покончить с республиканцами! — кричала одна прохожим. — Голосование за республиканцев — возврат в средневековье!
— Долой Буша! — кричала другая.
— Эй! — окликнула первая девушка Патти, попытавшуюся про скользнуть мимо. — Вы за республиканцев или за демократов?
— А вы как думаете?
— Республиканцы хотят отнять у вас право на аборт.
— Я не хочу делать аборт.
— Вы за женщин или против? — прозвучал суровый вопрос.
— За… — пробормотала Патти.
У Патти под носом появилась дощечка с листком на зажиме.
— Тогда регистрируйтесь как избирательница-демократка. Чуть дальше, на Кристофер-стрит, находился зоомагазин. В кедровых опилках возились четыре щенка. Один из них, маленький бульдог с огромными карими глазами, увидел Патти и прыгнул на стекло. Вот он, подумала Патти и вошла.
Она не была уверена, что правильно поступает: все ее предупреждали, что нельзя покупать собаку в зоомагазине. Она может оказаться больной, с недостатками экстерьера; этих собак получают с собачьих ферм, где жестокие заводчики заставляют сук рожать без перерыва, а потом, когда они перестают рожать, их убивают и скармливают другим собакам… Но щенки в этом не виноваты! Только Богу известно, что с ними станет, если она не купит хотя бы одного.
— Я хочу приобрести щенка, — сказала Патти продавщице.
— Вы знаете какого?
— Вон того, полосатого и глазастого.
— Это девочка породы французский бульдог. — Продавщица от крыла пластмассовый ящик и достала сопротивляющегося щенка. — Она из России. Очень редкая порода, здесь их нелегко достать. Она попала к нам только потому, что у нее не правильный окрас.
— Окрас меня не волнует, — сказала Патти, беря собачку. Через несколько минут она вышла из магазина с ошейником и поводком, неся малышку Трисквит в контейнере с мягкими стенками. На углу, не сдержавшись, она вытащила собачку. Та выскочила, как ракета, и ухватила Патти за нос. Патти рассмеялась — зубки у негодницы оказались крохотные и неострые.
— Вы Патти Уилкокс? — прозвучал молодой женский голос.
Она обернулась. Сначала ей показалось, что этих двух девушек она видела на каком-то приеме, но имен вспомнить не могла. Темноволосая выглядела смутно знакомой. Потом Патти вздрогнула: это была та самая особа, которая уставилась на нее в июле на бейсбольном состязании в Хэмптоне. Оказалось, что девушки, с которыми она столкнулась, выходя из дому, шли за ней по пятам. Зачем?
— Вы — Патти Уилкокс, — сказала вторая. Она была крупнее брюнетки, выше ее ростом, с крашенными в рыжий цвет волоса ми. Брюнетка с бейсбольного матча была поинтереснее, хотя в ней угадывалась простушка уроженка Бруклина или Нью-Джерси, стремящаяся на Манхэттен в поисках славы. Под ее цветастой рубашкой виднелся кружевной бюстгальтер, в котором с трудом умещались большие груди. Судя по всему, она делала ставку на свою внешность.
— Простите, — сказала им Патти, — но я вас, кажется, не знаю.
— Зато мы вас знаем, — сказала рыжая. Она была у них за главную. Брюнетка молча пыжилась, воображая себя невесть кем. — Это насчет Диггера.
Патти с облегчением перевела дух. Поклонницы! Две свихнутые, вообразившие, что цель их жизни — поглазеть на Диггера. Так иногда случалось, и правильнее всего в этой ситуации было сохранять вежливость и дружелюбие, но постараться быстрее унести ноги.
— Если вам нужен Диггер, то обратитесь в его звукозаписывающую компанию. Попробуйте поговорить с кем-нибудь из отдела рекламы.
Девушки переглянулись. В их облике было что-то зловещее, и Патти вдруг стало страшно.
— Нам реклама ни к чему, — сказала брюнетка.
— Но огласки не избежать, — подхватила рыжая. — Нам уже звонили из «Стар»…
— Простите, у меня дела, — сказала Патти. — Мне надо идти. — Собачка вырывалась из ее рук. При своем раздутом брюшке и тоненьких лапках она оказалась скользкой, как детеныш тюленя.
Рыжая девушка шагнула к ней.
— Вам наверняка захочется нас выслушать. Мериэл специально взяла отгул.
— Извините, — сказала Патти, — но я ничем не могу вам по мочь.
— Нам ваша помощь ни к чему, — заверила Мериэл.
— Мериэл будет звездой, как Джей-Ло, — заявила рыжая.
— Я собираюсь сделать то, что должна. Мы с Сенди все обсудили и решили, что правильно будет сначала все рассказать вам, — продолжила Мериэл.
— Что рассказать? — крикнула Патти.
Привыкайте к мысли, что вам придется поделиться мужем, — сказала Сенди. — У Мериэл будет ребенок от Диггера.
— Давно ты разговаривала с сестрой? — спросил Селден без особенного интереса.
— Она не берет трубку, — ответила Джейни. — Может, отправилась к Диггеру в Европу?
Был вечер четверга, когда вручались награды мэра в области моды. Джейни сидела в спальне у туалетного столика. Миловидная азиатка занималась ее макияжем, стилистка разложила на кровати три платья. Джейни, несмотря на суету, с любовью смотрела на Селдена: она наслаждалась новым чувством — приготовлением к важному вечернему событию вместе с мужем.
— Думаю, рано или поздно она даст о себе знать, — сказал Селден, роясь в ящиках в поисках галстука-бабочки. Ему было не по себе от необходимости одеваться в присутствии стольких женщин.
— Наверное, я надену синее платье с мехом от «Люка Люка», Барбара, — сказала Джейни стилистке. — Черный цвет устарел, ведь так? По-моему, это цвет для бедных ассистенток, он сочетается со всеми черными предметами. Носить вещи других цветов труднее, приходится заботиться о своем гардеробе.
— Это правда, — согласилась та.
— Да, черный — не цвет, — подтвердил Селден, наклоняясь, чтобы поцеловать жену, но она отвернулась, поэтому его губы коснулись лишь ее волос.
— Дорогой, я уже накрасилась!
— Значит, я весь вечер не смогу тебя поцеловать?
— Не сможете, — подтвердила за клиентку косметичка.
— Мой муж еще не до конца понимает, что значит нью-йоркский прием, — сказала Джейни.
Селден решил перейти в гостиную и выпить в ожидании. Он бросил в стакан три кубика льда и налил на полтора пальца водки. Он уже устал от приемов, а ведь еще только четверг. За неделю это был уже восьмой по счету. Джейни, правда, сказала, что их ждет единственная вечеринка в этот вечер. Селден уставал не столько от самих приемов, сколько от бесконечных приготовлений к ним: многих часов, посвящаемых причесыванию и макияжу жены, поездок в модные салоны за нарядами, звонков по поводу заказа машин, от сменяющих друг друга посыльных. Как ему представлялось, цель всей этой возни исчерпывалась всего лишь несколькими фотографиями в воскресном номере «Нью-Йорк пост» или на странице светской хроники журнала «Вог». Селден не видел во всем этом смысла, но не хотел портить Джейни удовольствие. Выходя в свет, она вся светилась, чего не было в Тоскане. Вот и сейчас он слышал из соседней комнаты довольный смех.
— У вас очаровательный супруг, — донесся до его слуха голос стилистки.
Джейни ответила:
— Да, у меня хороший муж.
Селден вздохнул. После возвращения из свадебного путешествия она штурмовала Нью-Йорк с рвением скалолазки, решившей покорить высочайший пик, а его превратила в шерпа в черном галстуке. Он говорил себе, что долго это не протянется: Джейни быстро устанет от всей этой светской кутерьмы, остепенится, забеременеет — и у них пойдут дети. Они уже разговаривали о скором приобретении квартиры на Парк-авеню или на Пятой, но он все больше приходил к мысли, что лучше подождать и купить дом за городом, в Гринвиче или Катоне: в конце концов лично у него не было необходимости жить в центре города, он не мог себе представить, как там можно растить детей…
Но уже через мгновение его мысли прервало торжествующее «ну?» Джейни. Обернувшись, он увидел ее в обманчиво простом платье, с обнаженными плечами. Ее кожа сохранила с лета смуглость, цвет платья подходил голубизной к синеве ее глаз, сиявших, как сапфиры. На шею падали по моде тридцатилетней давности завитки волос — Селден вспомнил слова Джейни о возвращении этой моды. Он уже все ей простил.
— Ты такая красавица! — прошептал он, теперь довольный тем, что они выходят в свет. Он понял, кто он такой, каково его место в мире. Он — чрезвычайно успешный человек, женатый на потрясающей женщине. Такой судьбе любой бы позавидовал. У него было все, о чем можно мечтать.
Спускаясь в лифте в вестибюль, он сжал ее руку и притянул к себе, стараясь не смазать ее грим. Тем не менее она напряглась.
— Ты очень красивая, — повторил он.
— О, дорогой! — вздохнула она. — Спасибо! — В лифте было зеркало, и она самодовольно в него поглядывала, приподнимая одну бровь. — Но я напрасно не надела украшения.
— Тебе не нужны украшения, — прошептал он, имея в виду, что она красива и без них.
— Нет, нужны, — не согласилась она, делая вид, что не пони мает. — Я могла бы что-то взять напрокат в салоне «Гарри Уинстон», но они приставляют к своим драгоценностям охранника. Я подумала, тебе это не понравится.
— Правильно подумала. — Он засмеялся. — Мне и так не нравится делить тебя со всем Нью-Йорком.
Ему показалось, что Джейни презрительно закатила глаза, но в следующую секунду двери лифта открылись, и она превратилась в улыбающуюся, любящую жену, шествующую рука об руку с ним к лимузину. Усевшись на заднее сиденье, она сказала:
— Я подумываю об ассистентке. Барбара не поверила, что я обхожусь одна. Она говорит, что ассистентки есть у всех. У Мими тоже есть…
— Кто такая Барбара?
— Селден! Барбара — стилистка. Она работает со всеми, одевает всех кинозвезд…
— Сколько это будет стоить? — спросил он.
— Не знаю… — Она пожала плечами, словно от денег можно было отмахнуться. — Долларов двести в день.
Ничего себе, подумал он. Примерно четыре тысячи в месяц, почти столько же, сколько получает его секретарша. Разумеется, он ни в чем не хотел отказывать Джейни, дело было не в деньгах, а в логике человека среднего класса: она работает, речь о бизнесе; пусть сама платит своей ассистентке. Он уже выяснил, что его супруга терпеть не может тратить свои собственные деньги, тем не менее у него хватило решительности сказать:
— Разумеется, ты можешь делать со своими деньгами что хочешь.
— Но я подумала, что она работала бы для нас обо их, — возразила Джейни, удивленно глядя на него, — Она бы, например, носила в чистку твои рубашки. Разве тебе не нужны чистые рубашки?
Селден всегда сам заботился о своих рубашках, но сейчас был тронут заботой жены. Взяв ее руку и гладя ей ладонь, он ответил:
— Если так, обсудим.
Но через секунду она как будто забыла об их разговоре и стала спешно проверять, в порядке ли помада на губах. Они добрались до места назначения.
Селден Роуз смотрел красными от утомления глазами на рыбу у себя в тарелке и чувствовал, что скука перерастает у него в раздражение. Справа от него сидела Джанна Гленей, главный редактор «Вог». После обмена дежурными репликами стало очевидно, что между ними нет ничего общего. Соседка, не снимая солнечных очков, повернулась к соседу справа, знаменитому дизайнеру обуви, и повела с ним оживленную беседу. Со своей соседкой слева Селден, как оказалось, вообще не мог говорить, во всяком случае, по-английски; кое-как вспомнив школьные уроки испанского, он уяснил, что она только что приехала с бразильской фермы и участвует в рекламной кампании «Тайны Виктории». В двух креслах от него сидела Морган Бинчли, с которой он по крайней мере был знаком и которая владела английским языком, но большой круглый стол позволял разговаривать только с ближайшими соседями.
Оставалось потягивать воду со льдом и делать вид, что он очарован происходящим. Прием был устроен в огромном, похожем на пещеру помещении, бывшем банке, на Восточной Сорок второй улице, напротив вокзала «Гранд-Сентрал». Гостей усадили по десять человек за круглые столы. Обстановка должна была выглядеть праздничной: этой цели служили клетчатые скатерти с изображенными посередине черными и белыми цветами, галстуки-бабочки мужчин и роскошные наряды женщин, пытавшихся перещеголять одна другую. Но роскошь не мешала скуке: казалось, гости, привыкшие к приемам, надеялись на лучшее, но убедились, что и здесь все будет, как всюду.
Исключением Селден считал свою жену. Наблюдая за Джейни через стол, он восхищался тем, что она в отличие от всех остальных становится с каждым часом все оживленнее. Лицо ее сияло, улыбка была теплой и радушной. Перед ней беспрерывно останавливались другие гости, поздравлявшие ее с недавним замужеством, на что она отвечала приветливым помахиванием руки в сторону Селдена. Угрюмо ковыряя вилкой рыбу, он думал о том, что «светскость» Джейни для него не сюрприз, но только сейчас он начинал понимать, что это значит на самом деле. Он не ожидал, что так получится, когда прием только начался, и даже приготовился нежиться в лучах ее славы.
Ему приходилось бывать на голливудских приемах, но сам он никогда не вызывал интереса у фотографов, поэтому и сегодня отнесся к ним спокойно. Но как только лимузин затормозил перед тентом, их встретила вездесущая девица в черном, объявившая, что будет их сопровождающей и обо всем позаботится. Потом она крикнула в свой микрофон, что прибыла Джейни Уилкокс, и уже через секунду их ослепили вспышки. Фотографы окликали ее, просили посмотреть влево, вправо, сделать шаг вперед или назад. «Подождите, — мелькнула мысль у Селдена, — мы так не договаривались! Если я желал этого, то женился бы на кинозвезде…»
Но Джейни держала его за руку, подставляла ему щеку для поцелуя. При папарацци ее уже не беспокоила сохранность макияжа. Потом им захотелось поснимать ее одну, и его оставили в покое. Он почувствовал себя лишним. Спасибо молодой женщине в черном, спасшей его и отведшей в сторону. Джейни снимали и интервьюировали еще минут двадцать. Когда он наконец решил, что ее отпустили и они могут утолить жажду и перекинуться словечком, их потащили в VIP-зону, где Джейни снова принялись фотографировать, а он снова оказался не у дел.
А потом их отвели за стол. Добраться туда было нелегко из-за толпы, в которой все до одного оказались в той или иной степени знакомыми Джейни. Они походили на ватагу детишек, вернувшихся в школу после летних каникул.
— Привет, Джейни! Как провели лето?
— Превосходно, дорогая. Я вышла замуж.
— Джейни, милочка! Какое чудесное платье!
— Спасибо, дорогая. Это Люка Люка, мой новый любимый итальянец.
— Хватит, детка, пойдем сядем, — не выдержал Селден, пытаясь оттащить жену от какого-то развеселого коротышки.
— Не беспокойся, все равно никто не сядет до последней минуты. Оливер рассказывает мне о своем путешествии на Капри. Вот куда нам надо было отправиться в свадебное путешествие…
И так далее.
Судя по всему, их стол относился к привилегированным, хотя Селдену было невдомек, чем один стол отличается от другого — разве что присутствием Комстока Диббла, почетного гостя на приеме. Джейни удивилась и как будто была польщена тем, что оказалась его соседкой. Селден был, наоборот, недоволен и даже предложил переставить таблички на столе.
— Селден! Так не делают. Сам знаешь, жен и мужей не сажают рядом, а когда меняешь таблички, это всегда кто-нибудь замечает, и потом ты становишься героем скандальной хроники. — Она улыбнулась и позволила ему прикоснуться губами К ее губам.
Комсток и Морган уселись за стол перед самой подачей первого блюда. Комсток сиял и был радушен, как человек, пришедший с мороза и знающий, что его ждут доброе виски и кубинская сигара. Здесь была его территория, и он это знал.
— Скучища, верно, Роуз? — обратился он к Селдену, как к старому другу.
— Что верно, то верно.
— Что ли еще будет, когда твоя благоверная протащит тебя за один вечер через три приема.
— Думаю, у благоверной найдутся занятия получше.
Комсток не ответил, только приподнял брови, как бы предостерегая, что Селдену еще многое предстоит узнать. Заметив за плечом у Селдена знакомого, он ускользнул.
Гоняя по тарелке кусок рыбы, Селден думал о том, что поступки, мысли и слова Комстока Диббла ничего для него не значили бы, если бы того не посадили рядом с его женой. Селден был убежден: Комсток заигрывает с Джейни. Можно было бы подумать, будто между ними что-то есть, но эту мысль Селден гневно отметал. Слишком фамильярно Комсток наклонял к ней голову, слишком по-свойски цедил какие-то словечки, а она встречала его замечания ухмылкой, словно слышала их раньше. К счастью, Комсток пользовался у женщин дурной репутацией, что было общеизвестно: странно, что они вообще обращают на него внимание при такой-то внешности…
Тем временем Комсток Диббл говорил его жене:
— Твой муженек не сводит с нас глаз. Наверное, ревнует.
— Ревнует? Не глупи, Комсток. Он безумно в меня влюблен, только и всего.
— А ты в него?
— И я, конечно. — Джейни допила третий бокал шампанского. Она не чувствовала опьянения. — Какой же ты злой, Комсток!
— Да, я злой, но и ты не лучше. Может; две злюки снова могли бы соединиться?
— А что подумает Морган? — спросила Джейни со смехом. она ничего не узнает.
— Я этим больше не занимаюсь. Ты забыл, что я замужем? — сейчас не занимаешься, займешься потом. Вот увидишь! — предрек Комсток.
Джейни знала, что должна возмутиться, но ей было лень возмущаться. К тому же вместо негодования она почувствовала облегчение. Комсток был с ней груб все лето, но теперь вроде бы сменил гнев на милость и не собирался напоминать о двух письмах, которые послал ей раньше. Конечно, он высоко взлетел: глядя, как он по-пингвиньи пыжится в своем смокинге, все вспоминали, что его ценит сам мэр. Но Джейни тоже стала теперь птицей высокого полета. Свадебное путешествие получилось тоскливым, однако все окупило триумфальное возвращение в роли жены влиятельного в шоу-бизнесе человека. Не боясь адресовать Комстоку соблазнительную улыбку, она сказала:
— Знаешь, нам действительно надо попытаться стать друзьями.
Ответная улыбка Комстока была похожа на оскал льва, собирающегося проглотить жертву. Внимательный человек рассмотрел бы даже стекающую с клыков слюну.
— Да, — сказал он. — Давай попытаемся.
— О чем вы беседовали с Комстоком Дибблом? — спросил Селден в лимузине на обратном пути.
Джейни пожала плечами:
— О кино, о чем же еще! Я убеждала его снять фильм по «Сельскому обычаю» Эдит Уортон. Эту вещь еще никто не экранизировал, а он в экранизациях дока.
— Он одобрил твой совет?
— Почему бы нет? Идея хорошая. — Она откинулась на спинку сиденья. — По-моему, вечер удался, ты согласен?
— Конечно. — Селден смотрел на сверкающие витрины Мэдисон-авеню. — Только я не знал, что вы с Комстоком такие добрые друзья.
— Мы не друзья. Просто много лет время от времени встречаемся.
— Поразительно, что такому субъекту присуждают гуманитарную премию.
— Это потому, что он снимает в городе много фильмов, — объяснила Джейни, беря его за руку.
— Это еще не делает его заслуженным гуманистом.
— Брось, Селден! Все ведь знают: это фальшивка, и ничего другого не ждут. — Глядя на него сверкающими глазами, она на несла неотразимый удар:
— Если разобраться, то это ничем не отличается от премии «Эмми». Всем известно, что там тоже сплошная политика.
Он открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Нельзя было не признать, хотя бы частично, ее правоту. Остаток пути! они проделали молча.
Привратник отеля «Лоуэлл» приветствовал их словами:
— Мистер Роуз, у меня для вас посылка. — Он протянул па кет. Селден убедился по наклейкам, что внутри письма к Джейни, пересланные со старого адреса.
— Это тебе, — сказал он, отдавая ей пакет.
— Спасибо, Нейл, — сказала Джейни привратнику. — Я давно этого ждала.
В лифте она делала вид, что внимательно изучает почту, то и дело адресуя мужу холодную улыбку, означавшую, что она не видит причин для его дурного настроения. Он уже был знаком с этой ее уловкой, из-за которой чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, вышедшим из доверия у любимой мамочки, и знал, что не сможет долго выдерживать такое обращение. В квартире Селден сказал:
— Я ложусь спать.
Она равнодушно улыбнулась и ответила, садясь за письменный стол перед камином:
— Я только просмотрю почту. Я скоро.
Он снял и бросил на кресло пиджак, снял брюки и галстук-бабочку. После туалета и чистки зубов он посмотрел на пустую кровать и вернулся в гостиную.
Джейни зажгла декоративное бревно «Дюраселл» в камине и сидя вскрывала серебряным ножиком для бумаги конверт. Отсвет огня делал ее кожу бронзовой, очень светлые волосы блестели. Каким он был глупцом, что повздорил с ней из-за ерунды! Подойдя, Селден откинул ей волосы и поцеловал в затылок.
— Привет, дорогой, — откликнулась она.
— Не считай меня психом, — попросил он.
— Не возьму в толк, что тебя огорчило, — сказала она. — Я делаю все, что в моих силах, чтобы представить тебя в выгодном свете…
— Я знаю, дорогая. — Он встал перед ней, наклонился и взял за руку. — Просто я не мог вынести, как этот Комсток Диббл на тебя глазел. Мне приходили в голову разные дурацкие мысли, вроде того, что ты с ним спала или собираешься переспать. И что если ты с ним действительно спала, то я уже не смогу тебя видеть, не смогу оставаться твоим мужем… — Он осекся. — Знаю, я идиот. Прости меня.
Он растерянно усмехнулся. Ему показалось, что на ее лице промелькнуло виноватое выражение. Потом ее глаза насмешливо сузились.
— Комсток Диббл! — прощебетала она. — Знаешь, Селден, это последний мужчина на свете, из-за которого тебе надо беспокоиться. Он отвратительный! Честно говоря, меня даже оскорбляет твое подозрение, что я с ним спала.
Как ни весело, как ни доверительно звучал ее голос, она встревожилась. Если это для него так важно, ей придется быть бдительной и постараться, чтобы он не пронюхал правду.
Селден принудил ее встать, обнял и погладил по голове.
— Ничего не поделаешь, я ревнивый муж. Теперь ты ляжешь? Джейни подарила ему быстрый поцелуй и отстранилась.
— Еще минутку! Мне непременно надо просмотреть почту: здесь полно приглашений, вдруг на некоторые нам следует откликнуться? — Видя его недовольное выражение, она игриво за метила:
— Видишь? Если бы у нас была помощница, мне бы не пришлось этим заниматься.
— Претензия принимается, — ответил он весело. — А я пока посмотрю новости. Ты будешь заниматься нашим светским календарем, я же проверю, не случилось ли в мире чего-нибудь важного.
— Если что-нибудь взорвалось, обязательно сообщи, — напутствовала она его, прежде чем он исчез в спальне.
Джейни со вздохом вынула из прически заколки. Волосы рассыпались по плечам. В следующее мгновение за окном ударил гром, по крышам и по асфальту внизу забарабанил дождь. Она прильнула к окну. Лучше было бы сказать Селдену всю правду про Комстока Диббла, тем более что Комсток продолжает слать ей письма. Но возможность упущена, теперь придется помалкивать. В любом случае дружбе с Комстоком надо положить конец или по крайней мере временно ее прекратить. Ей совершенно не улыбалось обманывать мужа, хотя лгать мужчинам часто приходится, просто чтобы выжить, а неведение не сулит Селдену огорчение…
Глядя на темную улицу, она заметила на другой стороне одинокую фигуру, горбящуюся под дождем и пытающуюся остановить такси. Присмотревшись, Джейни поняла, что это молодая хорошенькая девушка в черном платье и в туфлях на высоких каблуках. В этом квартале дурнушку не встретишь: девушка возвращалась скорее всего с шикарного приема, где самоуверенные богатые мужчины обмениваются красотками, как бейсбольными карточками. Джейни поневоле вспомнила собственное прошлое, перенеслась мысленно на несколько лет назад, когда сама не гнушалась такими вечеринками в надежде познакомиться со своим спасителем и найти чем заплатить за такси, если таковой опять не встретится… Девушка внизу задрала голову, как будто спрашивая: «За что, Господи?» Дождевая вода текла по ее лицу и волосам, сбегала по ногам, затекая в туфли. Джейни чувствовала ее отчаяние, знала, что такое полные воды туфли, за которые заплачено 200 долларов — как удачно, такие модные и со скидкой! — а теперь их придется выбросить…
Девушка повесила голову: такси ей не поймать, она побредет домой пешком. Джейни подмывало открыть окно и крикнуть: «Иди сюда! Посиди в тепле!» Но мысль была дурацкая, даже если не вспоминать о нетерпеливо ждущем в соседней комнате муже. Если бы она ее зазвала, то Селден вообразил бы, чего доброго, что ее цель — секс втроем, а такая девушка вполне могла бы на это пойти ради того, чтобы не промокнуть до нитки. Наверняка ведь уже усвоила, что секс — не такая уж высокая плата за приличную постель со свежим бельем и за ванну без тараканов.
Джейни прижалась лбом к стеклу, провожая взглядом девушку, быстро удаляющуюся под дождем. Скорее всего она уже жалела о том, как провела вечер. Хорошенькие девушки — своеобразный народ; иногда лучше не быть хорошенькой. Таким вечно твердят, что внешность делает их особенными, что рядом, за ближайшим углом их ждет чудо, хотя чудо это слишком часто оборачивается всего лишь вымокшими туфлями, на которые вообще не стоило выбрасывать деньги. Джейни нехотя отошла от окна. Она знала, что между этой девушкой и ею самой почти нет разницы, если не считать, что она добилась успеха, вышла за богатого кинопродюсера…
Снова садясь за стол, Джейни подумала, что сполна за это заплатила. Одно из писем заставило ее встрепенуться: обратный адрес — «Парадор пикчерс»! Джейни в ужасе перевернула письмо и не обнаружила марки. Оно было адресовано ей сюда, в отель «Лоуэлл», и было доставлено с посыльным только сегодня. Она открыла конверт дрожащими руками и развернула письмо.
Письмо как письмо, только официальное, от юристов Комстока, с требованием вернуть 30 тысяч долларов, заплаченных ей под обещание сценария, который она так и не представила. Сначала она была в шоке, потом обозлилась. Как он смеет? Он должен был ей эти деньги за секс! Вот, значит, почему он был весь вечер таким дружелюбным: воображал, должно быть, что одолеет ее, что ей придется ему уступить…
— Мне ужасно одиноко, — произнес Селден у нее за спиной, и Джейни подпрыгнула от испуга. Она обернулась, стараясь со хранить хотя бы внешнее спокойствие. — Что с тобой? — спросил он. — Можно подумать, тебя укусили.
— Ничего особенного. — Она невесело рассмеялась. Сказать Селдену про письмо? Но тогда придется выложить все про Комстока Диббла, а она сейчас никак не может этого сделать… — Просто письмо из благотворительного фонда с предложением председательского поста в одном из их комитетов в обмен на взнос в десять тысяч долларов. Как тебе это нравится? Казалось бы, достаточно права использовать мое имя, не прося сверх этого еще и денег! Даже если бы у меня были лишние десять тысяч…
— Только и всего? — спросил Селден со снисходительной улыбкой.
— Глупости, правда? — Она скомкала письмо и швырнула в камин.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Все на продажу - Бушнелл Кэндес

Разделы:
Книга i12345Книга ii6789101112Книга iii13141516171819

Ваши комментарии
к роману Все на продажу - Бушнелл Кэндес


Комментарии к роману "Все на продажу - Бушнелл Кэндес" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100