Читать онлайн Все на продажу, автора - Бушнелл Кэндес, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все на продажу - Бушнелл Кэндес бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.2 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все на продажу - Бушнелл Кэндес - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все на продажу - Бушнелл Кэндес - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бушнелл Кэндес

Все на продажу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Весь день и начало вечера Дня поминовения вертолет переносил самых важных гостей с Манхэттена к дому. В семь вечера, когда «порше» Джейни свернул на Джорджика-Понд-лейн, «Черный сокол» Сикорского в очередной раз приземлился за зеленой изгородью вблизи дома. Джейни гадала, кого он доставил теперь и кем надо быть, чтобы удостоиться не только приглашения к Мими на прием, но и доставки по воздуху. Она дала себе слово, что через год вертолет пришлют и за ней.
Однако удовольствием было уже показать приглашение милейшему привратнику, вытянувшемуся у сверкающей гранитной лестницы к парадным дверям.
— Ваше приглашение, пожалуйста, — попросил он. Джейни открыла маленькую усыпанную бисером сумочку,
Уникальное изделие (модельер сделал всего десять штук и одну из них преподнес ей в подарок) и протянула карточку.
Добро пожаловать, мисс Уилкокс. Простите, я должен был вас узнать.
— Ничего, — великодушно ответила Джейни, приподняла подол длинного желтого платья от Оскара де ла Рента, взятого напрокат для такого случая, и легко взбежала по ступенькам, любуясь цветущими яблонями и наслаждаясь их ароматом. Между деревьями подбрасывали золотые яблоки жонглеры, на верху лестницы расположился струнный оркестр. Тяжелые деревянные двери были открыты настежь. Запыхавшаяся Джейни вошла в дом под приветствие скрипок.
Ослепительная Мими стояла в белом платье от Тюле в глубине отделанного мрамором холла. Джейни с удовольствием увидела, что она беседует с Рупертом Джексоном, знаменитым английским киноактером. Мими помахала ей, и Джейни подошла, думая помимо воли о том, какую потрясающую пару составили бы они с Рупертом Джексоном.
— Джейни, дорогая! — пропела Мими, беря ее за руки и целуя в обе щеки. На обоих ее запястьях сверкали браслеты с бриллиантами, в ушах сияли бриллиантовые клипсы. Подобно многим нью-йоркским женщинам, Мими почти не постарела за те десять с лишним лет, что Джейни ее знала. Как ей это удалось?
— Какие красивые браслеты! — восхитилась Джейни.
— Пустяки, дорогая! — ответила Мими в тон ей.
— Изумительно, как непринужденно богачи говорят, что миллион долларов — сущий пустяк! — вставил Руперт.
— Дорогой, вы ведь знаете Джейни Уилкокс? — спросила Мими.
— Нет, но, думаю, этот недостаток надо исправить, — ответил Руперт.
Актеры бывают двух разных типов, подумала Джейни: не имеющие ничего общего со своими персонажами и похожие на них как две капли воды. Руперт Джексон определенно принадлежал ко вторым. В жизни он был столь же красив, как на экране: точно так же мило морщил лицо в улыбке и мучился с прядью волос, все время падающей на лоб.
— Я всюду вижу вашу фотографию, — признался он. — Очень хотелось узнать, какова эта девушка на самом деле.
— Обещайте, что позже обсудите со мной свое нижнее белье с глазу на глаз!
— Джейни рассмеялась, а Мими сказала игриво:
— Уймитесь, Руперт! Джейни самая красивая девушка на приеме, это верно, но вы ведь практически обручены, к тому же я припасла для нее другого кавалера.
— Как обидно! — сказал Руперт. — Кто этот счастливчик?
— Селден Роуз, — ответила Мими. — Новый глава «Муви тайм». Его только что доставили сюда. Он застрял на скоростном шоссе Лонг-Айленда, пришлось высылать ему на выручку вертолет.
— Неужели? Поразительно! Кем же надо быть, чтобы претендовать на спасение из пробки на шоссе при помощи летательного аппарата? — Изобразив насмешливый ужас, Руперт повернулся к Джейни и подмигнул. Джейни пришлось мысленно с ним согласиться: она еще не видела Селдена Роуза, но ничего хорошего от встречи с ним уже не ждала.
— Не верьте ни единому его слову! — предупредила ее Мими. — Селден и Джордж — старые друзья. И не беспокойтесь, с ним не придется скучать. А что касается Джорджа, то я никак не пойму, чем он занимается, кроме того, что владеет едва ли не всем миром!
Джейни и Руперт засмеялись — именно этого от них и ожидали. Краем глаза Джейни увидела, как в дом входит Комсток Диббл со своей невестой Морган Бинчли. Все складывалось удачно: Комсток не позволит себе плохо обойтись с Джейни в присутствии Мими. Та, впрочем, смотрела в другую сторону и еще не заметила его появления.
— Иногда я говорю Джорджу, что он владеет и мной, — радостно продолжила Мими. — Ему нравится это слышать. — У нее была манера превращать все на свете в тайну. Наклоняясь к Джейни и доверительно касаясь ее руки, она произнесла:
— Никогда не выходите замуж, Джейни! Во всяком случае, до тех пор, пока без этого можно обойтись. Это жуткая скука! Но ничего, Селден совсем не такой. Утверждают, что он источает блеск. Представляете, я слышала, что он любит читать книги! Джордж, конечно, не читает ничего, на чем не нарисован доллар. Кажется, его специализацией в Гарварде была литература.
Джейни чувствовала, как Комсток сверлит ей взглядом спину. Склонив голову набок и мелодично рассмеявшись — этому Джейни научилась у самой Мими несколько лет назад, — она спросила:
— Вы о Джордже?
— Нет, что вы! О Селдене. Джордж тоже окончил Гарвард, но иногда, честно говоря, я перестаю в это верить..;
— Только взгляните на него! — И она указала на ничем не примечательного мужчину среднего роста, державшего в одной руке зажженную сигару, а другой опрокидывавшего себе в рот креветок в томатном соусе из бокала. — Джордж! — окликнула его Мими через весь холл.
Джордж виновато покосился на нее, взял салфетку с подноса у оказавшейся рядом официантки, вытер рот и направился к жене.
Глядя на его кремовые брюки и синий блейзер с золотыми пуговицами, Джейни была вынуждена согласиться: о нем говорят правду — обликом он был так обычен и скучен, что при следующей встрече с ним сложно вспомнить, кто это. Даже глаза в глазницы ему вставили, казалось, на поточной сборочной линии.
— Дорогой, — обратилась к нему Мими с выразительным вздохом, — ты забыл, что нельзя одновременно курить и есть? Что бы сказала твоя матушка?
— Матушка, к счастью, на том свете, сомневаюсь, что она что-нибудь сказала бы, — ответил ей Джордж.
— Мужья совсем как дети, — заявила Мими. — Слышишь это со всех сторон, но не веришь, пока сама не выйдешь замуж. Джордж, ты знаком с Джейни Уилкокс?
— Джордж вытер толстые пальцы салфеткой и протянул Джейни пятерню.
— Не знаком, но все о вас знаю, — сообщил он и без дальнейших церемоний спросил:
— Каково это — знать, что пол-Америки любуется вашими снимками в нижнем белье?
— Джордж! — воскликнула Мими.
— Я как раз хотел спросить вас о том же, — признался Руперт.
— А что, можете попытаться, — смело ответила Джейни.
— Боюсь, стану еще более смешным, — сказал Руперт.
— Джордж, дорогой, клянусь, если бы ты не был так богат, я бы с тобой развелась! — выпалила Мими. В следующую секунду она заметила Комстока и Морган.
Когда Джейни встретилась взглядом с Комстоком, тот поспешно отвернулся. Мими отдалила неприятную встречу, сказав Руперту:
— Пойдите поздоровайтесь с Морган, хорошо? Она в вас души не чает, но я обещаю не сажать вас за стол рядом. — Джорджу она сказала:
— Дорогой, раз ты собираешься грубить нашим гостям, то пусть от тебя будет хотя бы какой-то прок. Джейни надо выпить. — И она увела Руперта, оставив Джейни нос к носу с Джорджем.
Он повел ее в украшенную гостиную, болтая что-то о реставрации, но Джейни быстро отвлеклась. Ее занимали собственные мысли: брак Мими и Джорджа был именно таким союзом, какого она всю жизнь пыталась избежать. Впрочем, она была с собой не до конца честна: пока что ни один мужчина, ни бедный, ни богатый, не изъявлял желания на ней жениться. В данный момент, однако, вынужденная слушать нескончаемую тираду занудного Джорджа о стоимости различных типов обшивки стен, Джейни была склонна благодарить за это судьбу и удивлялась, как легендарную Мими Килрой угораздило выйти за Джорджа Пакстона. Нельзя сказать, что он был так уж плох — она уже успела заметить, что он не лишен чувства юмора, но уж больно походил на вытащенную из воды рыбину. Одновременно она прониклась неприязнью и к «блестящему» Селдену Роузу: его дружба с Джорджем была далеко не лучшей рекомендацией.
Пока Джордж чесал языком — кажется, теперь он распространялся о методах упаковки мебели для доставки из Европы в Америку, а этот предмет Джейни не интересовал и интересовать не мог, — она увидела Пиппи Мос через французские окна, выходящие на террасу, и тут же вспомнила сногсшибательного молодого человека, который ее сюда привез. Сейчас его нигде не было видно, но это еще не означало его отсутствия на приеме. Извинившись и сказав, что ей хочется подышать свежим воздухом, Джейни устремилась к Пиппи Мос и сделала вид, будто только что ее заметила, когда едва на нее не налетела. Изображая приятное изумление, она воскликнула:
— Пиппи?!
Выражение личика Пиппи было типичным для знаменитости: смесь желания быть узнанной и страха оказаться в лапах не в меру ретивого поклонника. Джейни едва не фыркнула от презрения: на ее взгляд, известность Пиппи была совершенно недостаточной для такого выражения. Тем не менее Джейни протянула руку и представилась:
— Джейни Уилкокс.
— О! — отозвалась Пиппи. Несомненно, она не представляла, кто перед ней. При обычных обстоятельствах Джейни ни за что не стала бы терять время на разговор с какой-то Пиппи. Но сей час она умирала от любопытства и хотела узнать хотя бы имя спутника Пиппи, поэтому сказала:
— Помните, мы встречались в… Нет, не могу сказать, где это было…
— А я вообще чаще всего не знаю даже, какой сегодня день, — призналась Пиппи, ободряюще кивая.
— Кажется, вы сегодня обогнали меня на скоростной авто страде Лонг-Айленда.
Пиппи разинула рот: кажется, она узнала Джейни и даже вспомнила, кто она такая.
— Наверняка обогнали, — согласилась она. — Мы проскочи ли мимо всех. Вы меня видели? Я ехала в зеленом «феррари».
— Джейни не стала комментировать то, что и так было очевидно.
— Прелесть, а не машина! — восхитилась она.
— Не то слово! — подхватила Пиппи. — Мне бы тоже такую хотелось. Жаль, не могу себе этого позволить.
Это машина вашего бойфренда?
Нет. То есть машина его, но он мне не бойфренд. Вернее, еще им не стал… Он игрок в поло, — проговорила она, словно это все объясняло.
Джейни понимающе кивнула. У бедняжки Пиппи с ее мышиным личиком и близко посаженными глазками вряд ли был шанс соблазнить такого мужчину. Подпустив в голос сочувствия, она сказала:
— Надо было привести его на прием.
— Я хотела, но не смогла, — удрученно ответила Пиппи. — У него ужин с каким-то стариком, кажется, Гарольдом… не помню, как дальше.
— Гарольд Уэйн? — Джейн постаралась не выдать свое возбуждение. Гарольд Уэйн раньше был ее любовником и остался хорошим другом. Надо будет позвонить ему завтра и расспросить о загадочном игроке в поло. — Как его зовут? — осторожно осведомилась она.
— Вылетело из головы! Гарольд?..
— Гарольда я знаю! — сказала Джейни с высокомерным смешком. — Я об игроке в поло.
— Зизи… — Пиппи огорченно потупилась. — В общем, его все так зовут. Но я не узнала ни его фамилии, ни…
— Ничего себе! — Джейни рассеянно улыбалась. Пиппи оказалась абсолютной дурочкой. Цель была достигнута, теперь ей хотелось поскорее сбежать. Она обернулась и увидела спасение в лице Руперта Джексона.
Тот определенно ее искал, потому что направился прямо к ним и сказал с наигранной ворчливостью:
— Мисс Уилкокс, вы очень нехорошая. Я только что узнал: вы знакомы с негодяем Питером Кенноном. Это правда, что вы с ним даже… встречались?
Джейни предпочла бы, чтобы Руперт об этом не пронюхал, но в Нью-Йорке невозможно хранить тайны. Через секунду ее тревога сменилась удовлетворением: похоже, она вызвала у Руперта Джексона интерес!
— Велика важность! — отозвалась она небрежно. — Встреча была такая же, как я встречаюсь со всеми мужчинами: минутная..
— Я не ошибся: вы очень нехорошая! — сказал Руперт с удовольствием и громче, чем требуют приличия. Его голос привлек внимание всех присутствующих, но он добавил:
— Придется вам все рассказать дядюшке Руперту. — После этого он на виду у всех взял ее под руку и увел в дальний угол террасы.
Народу прибывало. На террасе то и дело раздавалось: «Разве не чудесный вечер?» Можно было подумать, что хорошую погоду обеспечили сами гости, а не мать-природа. Впрочем, взять на себя ответственность за такую погоду никто бы не отказался. Свежий, но достаточно теплый воздух, полная луна и слабое подобие ветерка с Атлантического океана… Бриз подхватывал и разносил музыку оркестра, уподобляя ее прелестным переливам колокольчиков и посыпая ею гостей, как сказочной пыльцой. Цветущие фруктовые деревца в кадках с искусно подстриженными ветвями, напоминающие леденцы на палочке, были любовно расставлены через одинаковые интервалы вдоль белой балюстрады. Между двумя деревцами сейчас помещалась Джейни Уилкокс.
Отделившись ненадолго от толпы, она приняла самую выгодную свою позу: лицом к океану, в три четверти поворота. Ее руки лежали на балюстраде, на которую она слегка опиралась, выгнув спину и выставив вперед грудь. При этом она немного откинула голову и глубоко вдыхала вечерний воздух. Она знала, какое производит впечатление: очаровательная молодая женщина, погруженная в свои мысли.
На самом деле она лихорадочно соображала. Вечер складывался для нее удивительно удачно: сначала долгий и многообещающий разговор с Рупертом Джексоном, потом Мими представила Джейни новому главному редактору «Харперс базар», намекнувшему, что мог бы поместить ее фотографию на обложке своего журнала. За все годы работы моделью Джейни так и не достигла статуса «девушки с обложки». Оставалось удивляться причудливости судьбы: стоит произойти одному хорошему событию — и другие тут же сыплются, как из рога изобилия!
А сама Мими! Теперь Джейни считала, что все эти годы она напрасно ей не доверяла: подобно большинству людей, Мими оказалась вполне милой, стоило ее получше узнать. Джейни пришло в голову, что виновата была она сама: наверное, Мими подозревала, что она ее недолюбливает. В этом заключается одна из прелестей Нью-Йорка: достаточно единственного дружеского жеста, чтобы предать забвению многолетнюю вражду. Неписаный закон гласит, что прежние шероховатости в отношениях лучше никогда не вспоминать.
Она сделала глоток шампанского и уставилась на океан. Отделиться от толпы на вечеринке — старый фокус, к которому она расчетливо прибегала, чтобы заинтересовавшийся мужчина имел возможность к ней подойти. Не отрывая взгляда от бескрайнего водного простора, Джейни лениво гадала, какая рыбешка попадется на ее крючок в этот раз. Вдруг у нее над ухом раздался знакомый и не самый желанный голос:
— О, да это же Джейни Уилкокс собственной персоной! — Билл Уэстакотт, сценарист! — Господи, Джейни, — продолжил он, подходя вплотную, — стоит выйти на нью-йоркскую улицу, как в глаза лезет твое проклятое изображение. Как это понимать?
Из других уст такие слова звучали бы комплиментом, но слышать их от него было неприятно: она сразу вспомнила, сколько раз терпела от Билла обиды.
— Билл! Ты-то откуда здесь взялся? — язвительно откликнулась она, делая вид, будто удивлена, что его тоже пригласили.
— Почему бы мне здесь не быть? — настороженно спросил он.
— Действительно, почему? — Джейни высокомерно засмеялась. — Просто я удивилась. — Приблизив лицо к его лицу, она понизила голос:
— Я думала, ты не любишь Мими Килрой.
Билл не собирался заглатывать наживку.
— Перестань, Джейни, — сказал он. — Может, нам с ней и пришлось пару раз за несколько лет повздорить, но Мими все равно остается одним из моих самых старых друзей.
— Ах да! — согласилась Джейни с саркастической усмешкой. — Я и забыла.
— Зато я кое-что помню: кажется, это у тебя были с ней проблемы, — бросил Билл небрежным тоном. — «Не могу поверить, что кто-то все еще обращает внимание на эту старую уродину». По-моему, это твои слова?
Джейни отшатнулась.
— Никогда этого не говорила! — прошипела она, пытаясь ук рыться за деревцем в кадке. Почему Билл такой несносный? Веч но умудряется так повернуть разговор, что она оказывается кругом виноватой. Какая несправедливость!
— Говорила, говорила! Ладно, я не собираюсь тебя выдавать. Я достаточно долго прожил в Нью-Йорке и понимаю, что к чему. Теперь ты королева бала — так почему бы тебе не превратиться в лучшую подругу Мими Килрой?
— Ну, лучшей ее подругой меня не назовешь, — осторожно признала Джейни.
— Ничего, скоро ты ею станешь, — сказал Билл. — Ты никогда не упускаешь шанс забраться на ступеньку выше. —
И, пронзив ее взглядом, он добавил:
— А Мими никогда не упускает возможность подольститься к новоявленной звезде.
— Я тебя умоляю, Билл! — Неприязненный тон предупреждал, что она не удостоит ответом его последнюю реплику. Но Билла было трудно обескуражить.
— Что от тебя понадобилось Руперту Джексону? — спросил он с веселой улыбкой.
Вот оно что: старая ревность! Билл, женатый на сумасшедшей, отец двух детей, был ее любовником два лета подряд. Он не собирался оставлять жену, но с типичным для мужчины инстинктом собственника не мог допустить, чтобы его любовница встречалась с кем-то еще. Прошлым летом он чуть не взбесился, когда пронюхал о связи Джейни с Комстоком Дибблом. Желая его подстегнуть, она проворковала:
— Что ему от меня понадобилось? А как ты сам думаешь?
Билл вдруг громко захохотал.
— Не знаю, но скорее всего не то, что ты думаешь.
— Неужели? — Она недоверчиво приподняла брови.
— Я просто констатирую очевидное, — торжествующе улыбнулся Билл. — Руперт Джексон — гомосексуалист, об этом знает весь Голливуд.
Джейни удивленно разинула рот, но удивление быстро сменилось раздражением.
— Не думала, что ты такой злюка, Билл. Если у тебя не ладится карьера, это еще не значит…
Он ее перебил:
— Во-первых, я только что продал новый сценарий студии «Юниверсал». Так что с карьерой у меня полный порядок, — сказал он невозмутимо. — А во-вторых, советую тебе выйти из оборонительной позиции. С чего ты взяла, что все только и думают, как бы тебя уязвить? Я просто пытаюсь по-дружески тебя предо стеречь. Не хочется, чтобы ты сглупила с Рупертом Джексоном, как в прошлый раз — с Комстоком Дибблом. Помнится, это я раскрыл тебе глаза на его помолвку…
— Не на помолвку, а на брак. Ты сказал, что он женат.
— Какая разница? Главное, у него была другая…
Джейни сама все знала, но слышать это было неприятно: тут же вспомнился дневной разговор с Комстоком. Впрочем, она не хотела показывать Биллу, что он задел ее за живое. Смело глядя ему в глаза, Джейни отчетливо произнесла:
— Ну и что, Билл? А то ты раньше не замечал, что большинство моих мужчин встречаются не только со мной!
Билл тоже не остался в долгу. Уловив ее замешательство и спеша уколоть побольнее, он небрежно спросил:
— Кстати, что случилось с тем сценарием, который ты для него писала?
Это был запрещенный прием. Джейни задумалась: почему Билл такой жестокий? Она всегда считала его бестолочью, но злобности в нем не замечала. На поверхностный взгляд, нью-йоркское общество выглядело гладким и сияющим, как лед, но чуть глубже водились ядовитые змеи-щитомордники и кусачие черепахи. Джейни знала мужчин, у которых вызывал зависть чей угодно успех" даже успех женщины, но раньше она не причисляла к ним Билла. Ей даже стало обидно за Билла, ставшего таким жалким. Отмахнувшись от его колкости, она процедила:
— Ты это о чем?
Он сложил руки на груди и наклонился к ней с воинственным видом:
— Кажется, прошлым летом ты вынашивала грандиозный план — стать знаменитой голливудской сценаристкой. Разве не ты говорила, что Комсток платит тебе за сценарий?
— Представь себе, он заплатил, — бросила Джейни, пожав плечами, словно не понимая, к чему клонит Билл.
— Ты его дописала? Теперь надо, наверное, ждать выхода потрясающего голливудского фильма с тобой в главной роли?
— Жди больше! — Она засмеялась, пытаясь превратить разговор в шутку. Но внутри у нее все кипело. Благодаря успеху, вы павшему в последние месяцы, Джейни сумела выбросить из голо вы очевидный факт: прошлым летом Комсток заплатил ей 30 тысяч под обещание написать сценарий, а она вымучила лишь 30 страниц, чем все и закончилось. Ей была невыносима мысль о собственном провале, особенно в деле, которое она всегда считала пустяковым. Прошлым летом, пытаясь поставить Билла на место, она без удержу хвасталась, как лихо продвигается ее сценарий и каким удачным он получится. Теперь она оказалась в трудном положении: приходилось оправдываться.
— Ну? — поторопил он ее.
— Что «ну»?
— Так ты дописала? — спросил Билл высокомерно, словно уже знал ответ.
— Почти закончила второй вариант. — Это было полнейшим враньем, но у Джейни не оставалось выхода. Билл всегда твердил, что у нее ничего не получится, и она не могла доставить ему удовольствие убедиться в собственной правоте.
— Неужели? — недоверчиво протянул он. — Ты должна дать мне его прочесть.
— Непременно! — пообещала она.
Они посмотрели друг на друга. Оба оказались в тупике: Билл не мог доказать, что она так и не написала сценарий. Джейни сделала шажок вперед, как бы намекая, что разговору конец. Но ее ждала новая неожиданность: в их сторону шел, не подозревая об их присутствии, сам Комсток Диббл, погруженный в разговор по мобильному телефону. Несколько секунд — и он упрется в балюстраду и окажется всего в трех футах от них. Джейни знала: Биллу хватит вредности заговорить с Комстоком о злополучном сценарии.
Что мог сказать об этом Диббл?.. Она стала озираться, подыскивая тропинку бегства, но убедилась, что деваться некуда: она угодила в ловушку между цветущим фруктовым деревом и балюстрадой. Оставалось сбить Билла с ног или перелезть через ограду. Билл заметил выражение отчаяния на ее лице и решил выяснить, чем оно вызвано. Комсток по-прежнему понятия не имел, что сейчас на них набредет. Он был багровым от злости и, как всегда, обильно потел, визгливо говоря в трубку:
— Если они считают, что могут вешать мне на уши лапшу, то их ждет сюрприз… Я отыграюсь на их ребятишках, черт возьми!
Захлопнув крышечку телефона, Диббл резко обернулся — и увидел их. Его глаза сузились, губы скривились в недоброй улыбочке, обнажив два передних зуба, между которыми зияла пустота. У Джейни была на его счет своя теория: мать Комстока Диббла пила, пока его вынашивала, а его малый рост — всего пять футов шесть дюймов — одно из свидетельств врожденного алкогольного синдрома. Но ее замешательство стало еще больше, когда она убедилась, что его улыбочка предназначена не ей, а Биллу, а ее он вообще не собирается замечать.
— Уэстакотт! — Комсток протянул руку. — Приятели из «Юниверсал» говорят, что у вас получился отличный сценарий.
Билл мигом превратился в голливудского профессионала: сложил руки на груди и так широко расставил ноги, что уже не возвышался над коротышкой Комстоком.
— Да, ему дали зеленый свет. Руперт согласился исполнить главную роль.
— Серьезно? — сказал Комсток. — Я люблю Руперта, он классный актер. Только его нелегко поднять с постели раньше одиннадцати утра…
— Слышал, — кивнул Билл.
Джейн не утерпела и напомнила о себе:
— У меня только что был с ним долгий разговор. Он такая душка!
Не успела она это выпалить, как сообразила, что сглупила, но ей было все равно. Сколько можно торчать рядом с ними бессловесной тенью? Она с вызовом переводила взгляд с одного на другого. Билл покосился на нее с легким удивлением, зато Комсток уставился как баран на новые ворота, словно видел первый раз в жизни, а ее умение говорить — и вовсе для него неожиданность. Билл первым не вытерпел и весело спросил:
— Комсток, вы знакомы с очаровательной и талантливой Джейни Уилкокс?
Никогда не имел удовольствия, — ответил тот. Тон был нейтральным, но выражение на физиономии кричало: «Попробуй мне навредить — ноги переломаю!»
Он протянул Джейни руку, и ей, трясущейся от злости, пришлось пожать его руку. Как он смеет так с ней поступать, тем более в присутствии Билла, знающего об их отношениях! Она все еще раздумывала над достойным ответом, когда у Комстока снова зазвонил мобильный телефон. Он отвернулся с видом могущественного кинопродюсера, не позволяющего себе отвлекаться на мелочи.
— Извините, это из офиса, — бросил он Биллу через плечо. — Нигде не дают покоя!
— Попробуйте перебраться в другой часовой пояс — напри мер, в Австралию, — засмеялся Билл.
— Уже пробовал! — фыркнул Комсток, рявкнул «Да?», при жав к уху трубку, и зашагал прочь.
У Джейни была одна мысль: Комсток уходит безнаказанным. Она попыталась было его догнать, чтобы как следует отбрить, но Билл ее удержал. Как она и ожидала, он принялся над ей издеваться, едва удалился Комсток.
— Разве вы с ним не занимались любовью? Чем ты ему насолила? Укусила член?
Она могла бы ему ответить десятком разных способов, один другого обиднее, но, увидев ликующее выражение его лица, одумалась. Ее обида доставляла ему слишком сильное удовольствие, и инстинкт подсказал ей, что он предвкушает взрыв ее бешенства. Тогда она потупила взгляд, надулась, как обиженный ребенок, и стала за ним наблюдать сквозь длинные ресницы.
Столкнувшись со столь неожиданной женской покорностью, Билл дал волю инстинкту мужчины-защитника и покровительственно ее приобнял:
— Брось, Уилкокс, это все шуточки. Все знают, что Комсток козел. Лучше держись от таких подальше, если можешь. И вообще ты слишком хороша, чтобы опускаться до секса с этим пердурком-недомерком.
— Я в порядке, — возразила Джейни. Чувствуя в Билле единственного человека, способного ее понять, она добавила помимо воли:
— Я спала с ним только потому, что думала: это мне поможет!
Неожиданный приступ откровенности удивил Билла и вызвал у него смех.
— Мне трудно с тобой согласиться. С другой стороны, это, наверное, самое искреннее твое признание за многие годы.
Джейни покосилась на него с мыслью, что попалась. Ведь раньше она убеждала себя, что влюблена в Комстока, даже могла говорить то же самое Биллу…
— Если ты хочешь сказать, что я лгунья… — начала она.
— Ничего я не хочу сказать. Просто обозначаю факт. Ты лгунья, хуже того, ты лжешь самой себе.
— Что я вижу! Кажется, милые бранятся? — раздался из-за спины голос Мими.
Джейни негодующе взглянула на Билла: они не должны были допускать, чтобы их застали за такой интимной беседой. Билл опасен: впредь надо быть осторожнее и не позволять ему загонять ее в угол. Она не впервые ему это позволяла, и каждый раз все кончалось постелью. Билл в отличие от нее не расстроился: как ни в чем не бывало засунул руки в карманы, небрежно оперся о балюстраду и изрек:
— Джейни и я — старые друзья. Мы всегда ссоримся, как брат и сестра.
Мими сочувственно посмотрела на Джейни.
Боюсь, это и есть понятие Билла о дружбе, — сказала она. — Со мной он начал ссориться еще в песочнице, в нежные детские годы.
— Нечего было отнимать у меня лопатки и формочки! — ото звался Билл.
— Как был хулиганом, так и остался! — припечатала Мими. — В общем, я пришла сказать, что мы садимся ужинать. Джейни, ваше место рядом с Седденом Роузом.
При упоминании Селдена Роуза Билл хмыкнул.
— Джейни съест его на завтрак, — предостерег он.
— Прекрати, Билл! — простонала Мими, укоризненно глядя на него. Взглядом пригласив Джейни следовать за ней, она про говорила:
— Не знаю, почему это Билла так разобрало. С каждым годом он все язвительнее и язвительнее. Может, у него финансовые проблемы?
Джейни понятия не имела, что происходит с Биллом: она была знакома с ним только два года, и все это время он был таким, как сейчас. Но говорить это Мими было ни к чему, поэтому она ответила:
— По-моему, Билл просто женоненавистник.
Мими остановилась и удивленно посмотрела на нее:
— Знаете, по-моему, вы совершенно правы!
И в этом, наверное, большая вина его жены, — добавила Джейни, со значением глядя на Мими. Та улыбнулась и заговорщически взяла Джейни под руку.
— Так и есть, — прошептала она. — Бедная Элен! Раньше она была такой милой…
И они вместе появились на пороге столовой. Неприятное впечатление от разговора с Комстоком и Биллом стало ослабевать. Этим вечером самым главным для Джейни человеком была Мими Килрой, а та обращалась с ней как с одной из своих лучших подруг. Ее радость стала еще сильнее, когда Мими указала на место в центре зала и произнесла:
— Мы пришли, Джейни. Надеюсь, вы не будете возражать? Я посадила вас за свой стол.
Через три дня, в час пополудни, Патти Уилкокс опустилась на скамеечку перед салоном Ральфа Лорена в Истгемптоне. Она пришла на встречу с Джейни, своей сестрой, и сейчас удивлялась, зачем, зная, что та все равно опоздает, выскочила из дому вовремя, чтобы быть на месте ровно в час дня. На пунктуальность Джейни рассчитывать не приходилось. Но в присутствии Джейни Патти случалось поеживаться. Их отношения были типичными для старшей и младшей сестер: бывало, Патти ее даже побаивалась.
Джейни позвонила ей в одиннадцать утра и своим обычным жизнерадостным голосом, намекавшим, что в ее жизни все просто замечательно, предложила пробежаться днем по магазинам.
— Не знаю… — ответила ей Патти в сомнении. — Не уверена, что это уместно.
Смех Джейни свидетельствовал, что сестра говорит глупости.
— Тебе не обязательно делать покупки.
— Дело не в этом. Просто я не уверена, что сейчас меня должны видеть в магазинах.
Разве тебя преследуют фотографы, Патти? Тебя никто не узнает.
«Меня-то нет, — подумала Патти, — зато тебя узнают…» Она не имела доказательств, но подозревала, что Джейни могла позвонить репортеру какой-нибудь скандальной рубрики и сообщить, что жена Диггера, надутого Питером Кенноном на миллион зеленых, отправилась в салон Ральфа Лорена, Как всегда, когда Патти посещали такие мысли о сестре, она почувствовала себя виноватой и потому согласилась встретиться с Джейни в час дня. Теперь, голодная и взволнованная, она озиралась, готовая утолить голод мороженым.
Впрочем, этого она тоже не могла себе позволить: если Джейни застанет ее с мороженым, то наградит своим невыносимым укоризненным взглядом. Сегодня, когда Патти и так не знала, куда деваться от неприятностей, ей было совершенно ни к чему напоминание о собственных недостатках. Лучше остаться голодной, чем позволить Джейни говорить, что ей нелишне сбросить фунтов пять — десять.
На это Диггер ни за что не согласится. Глядя на кинотеатр, где шел фильм Комстока Диббла «Мешок костей», она думала о том, что Диггер всегда советовал ей давать сестре отпор. Но сейчас ей не слишком хотелось прислушиваться к его словам, а кроме того, Диггер не разбирался в Джейни так хорошо, как она. Он был единственным человеком из всех, кого она знала, кто каким-то загадочным образом не поддавался чарам Джейни. Патти была вынуждена признать, что это было одной из причин, по которым он ей приглянулся; с другой стороны, Диггер не мог толком понять отношение жены к сестре. Правда заключалась в том, что, порой побаиваясь Джейни, Патти боялась и за нее.
Джейни была присуща привлекательность опасного свойства, потому что она непременно причиняла вред всякому, кто с ней связывался. Сама Джейни пребывала по сему поводу в блаженном неведении. Иногда Патти даже хотелось, чтобы с сестрой стряслась какая-нибудь беда, которая преподнесла бы ей урок, хотя что это был бы за урок, она не могла сказать. Вслед за этим желанием Патти неизменно охватывало чувство вины: все-таки Джейни была ей родной сестрой, а желать родным людям неприятностей грешно.
Правда, Джейни еще ребенком нельзя было назвать нормальной. Об этом Патти думала, устремив взгляд вдаль. Ее всегда отличало безразличие. Каждое лето, пока другие дети плавали и играли в теннис, толстая неспортивная Джейни, стеснявшаяся показываться в купальнике (как иронично это звучало теперь!), просиживала за столиком в кустах, довольствуясь картами. Другие дети пытались с ней подружиться, но она всех отшивала обидными замечаниями.
Неудивительно поэтому, что вся семья вздохнула с облегчением, когда в шестнадцать лет Джейни приняли в агентство моделей Форда. То лето, когда Джейни впервые уехала, на целых три месяца, Патти запомнила как самое лучшее в жизни: она выиграла чемпионат штата по плаванию среди девочек, младше двенадцати лет, а семья в кои-то веки смогла отдохнуть от ссор. Следующим летом Джейни уехала, казалось, насовсем. Но все у нее пошло кувырком, хотя никто в семье, включая ее саму, никогда не говорил об этом и не объяснял причин. Патти знала одно: ей не забыть конец того, второго лета, когда восемнадцатилетняя Джейни вернулась с юга Франции такой изменившейся, словно побывала на другой планете и сама стала инопланетянкой. У нее были чемоданы фирмы «Луи Вюиттон» и модная одежда из Франции и Италии, сумочки от Шанель и туфли от Маноло Бланика. Она хвасталась всем этим добром перед Патти и рассказывала, как дорого оно стоит. Патти запомнила: одна сумочка потянула на целых две тысячи; она даже испугалась, когда Джейни сказала ей своим новым голосом, с привезенным из Европы фальшивым акцентом, что не стоит жить, если не умеешь взять от жизни максимум.
Патти со вздохом опустилась на скамейку. В этот июньский, понедельник на главной торговой улице Истгемптона было не очень многолюдно, но Патти становилось все больше не по себе. Мимо проехал «мерседес», потом «ренджровер», потом «лексус». Можно было подумать, что в Хэмптоне вообще нет машин дешевле 100 тысяч долларов. Она напомнила себе, что и у нее дорогой «мерседес», но это не прогнало неверия, которое вообще никогда ее не покидало. Ей казалось, купленный Диггером «мерседес» ей не принадлежит.
Может, дело в том, что все вокруг слишком изысканно? Все эти ухоженные старинные домики, белоснежные фасады, дорогие магазины… Вся улица, весь городок кричали о богатстве. В витрине агентства недвижимости у нее за спиной красовались сделанные с воздуха фотографии размером с уличную афишу имений стоимостью 10 миллионов долларов, а магазинчик нижнего белья не стыдился просить 150 долларов за одни трусики. Находясь в Хэмптоне, она чувствовала себя, как в Нью-Йорке, и каждую минуту ждала неприятной встречи.
Именно это в конце концов и произошло. Мысли Патти прервал чей-то визгливый голос, кричавший в мобильный телефон:
— Я же тебе говорила его не впускать! Клиент страшно зол!
В следующее мгновение из-за дерева вывалилась малорослая Родити Дердрам.
Родити была одна из тех девушек, добившихся успеха в сфере «связей с общественностью», чьи фотографии стали появляться на обложке журнала «Нью-Йорк». Она была ровесницей Патти — двадцать восемь лет — и благодаря мамочкиным деньгам возглавляла собственную пиар-компанию «Дитци продакшнз». Родити ждала французская тюрьма за несчастный случай на яхте у южного побережья Франции, тогда несколько ее друзей лишились конечностей, потому что перебрали «экстази» на устроенной Родити вечеринке; но пока с ней не происходило никаких неприятностей и она слыла королевой нью-йоркских вечеринок, способной организовывать их оригинальнее других и привлекать самых завидных участников. Ее последний прием был верхом экстравагантности: в нем участвовали собачки в моднейших собачьих нарядах и несколько ослепительных кинозвезд. Патти знала: если Родити ее заметит, пиши пропало. Но было поздно. Она услышала, как та говорит в телефон:
— Ладно, я вижу Патти Уилкокс. Я пошла. Катастрофа была неизбежна.
— Па-а-а-а-атти! — закричала Родити, заставив обернуться сразу нескольких прохожих. — Ка-а-а-а-а-а-ак поживаешь?
— Неплохо, — ответила Патти, подставляя ей сначала одну, потом другую щеку для лицемерных поцелуев.
— Сто ле-е-е-е-е-е-ет тебя не видела! Что сейчас поделываешь? Именно на этот вопрос Патти больше всего не хотелось отвечать, но деваться было некуда, поэтому она сказала:
— Ничего!
— Ничего?! — переспросила Родити, словно этот ответ был ей непонятен.
— Да, ничего, — подтвердила Патти. — Стала домохозяйкой. Лицо Родити выражало недоумение и снисхождение, но она сумела выдавить:
— Господи! Настоящее ретро-о-о-о-о-о-о-о! Как здорово! Патти сложила руки на коленях и кивнула, хотя была убеждена, что Родити смотрит на нее как на извращенку.
— Чем же ты весь день занята?
— Разными делами… — Патти не собиралась рассказывать Родити, что уже целый год безуспешно пытается забеременеть, что больше всего на свете мечтает о ребенке, поскольку до боли, до слез любит мужа, из чего непреложно следует, что надо раз вить их отношения рождением ребенка… Такая, как Родити, ни за что не поймет это волшебство — загадку молодости, любви и преданности мужчине!
Родити наклонилась, словно обозначая несуществующие узы интимности, и спросила тихо:
— А как Диггер? Сейчас только и разговоров, что о…
— О Питере Кенноне? — Патти выпрямилась. — Нет, все хорошо.
— Вот и славно! — сказала Родити. — Лично я не понимаю, что произошло с Питером Кенноном, а ты? Все были от него в восторге, он со всеми был на короткой ноге… Помнишь эти его дикие вечерники? Если бы мы знали, что он платит за лучшее шампанское нашими деньгами…
— Ну его! — перебила ее Патти.
— Ну его! — согласилась Родити. — Какие у вас планы на ближайший уик-энд? Обязательно приходите на вечеринку, которую я устраиваю для…
Диггер уезжает на гастроли, — снова перебила ее Патти сурово. — На целых два месяца.
— Тогда приходи одна, — не унималась Родити. — Я велю своей ассистентке прислать за тобой машину, чтобы ты могла спокойно веселиться, не думая о том, как будешь добираться домой.
Родити смотрела на нее незамутненным взглядом женщины" не понимающей слова «нет». Возражать ей было невозможно.
— Отлично! — резюмировала Родити, откинула крышечку мобильного телефона с видом человека, которого ждут важные встречи и переговоры, и вошла в салон Ральфа Лорена.
Патти обессилено опустилась на скамейку. Только сейчас, она со всей ясностью поняла: на два месяца, которые Диггер проведет в турне, ей придется отложить мысль о беременности. Очень не хотелось идти на совершенно не интересную ей вечеринку. Почему в Нью-Йорке от тебя всегда требуют куда-то идти? А все Джейни с ее вечными опозданиями! Если бы она хотя бы раз в жизни появилась вовремя, то не было бы встречи с Родити.
Вот и она! «Порше-бокстер» Джейни мчался по шоссе номер 27. Ее можно было услышать за милю, потому что она гнала машину, как скаковую лошадь, оглушительно громко меняла передачи, причем намеренно, чтобы все обращали на нее внимание. Ей всегда хотелось, чтобы на нее таращились, и это сильно беспокоило Патти. Ведь далеко не всегда люди говорили о Джейни хорошо…
Машина замерла перед Патти. Выход Джейни из машины был целым представлением, даже захлопнуть дверцу она сумела эффектным жестом. На ней была узкая красная блузка от Прады и белые джинсы (белые джинсы вошли в моду только что, но Джейни носила их всегда). С естественной улыбкой, совсем не похожей на похотливую гримасу с рекламного плаката, она помахала Патти рукой. Этого оказалось достаточно, чтобы Патти, как обычно, растаяла и отбросила все дурные мысли о сестре. Невозможно, чтобы такая красавица была порочной!
Весело прочирикав: «Привет, сестренка!», Джейни взяла ее за руку, подражая Мими, и затараторила:
— Слушай, я не хотела говорить тебе это по телефону, поскольку знала, что ты откажешься. Я хочу купить тебе кое-что в «Ральфе», а потом угостить тебя ленчем в «Ник энд Тони».
Так назывался один из самых шикарных ресторанов в Хэмптоне. Патти снова не знала, как ей быть.
— А может, обойдемся без магазинов? — предложила она, стремясь избежать новой встречи с Родити Дердрам. — Я умираю от голода.
— Конечно, обойдемся! — легко согласилась Джейни и тут же, буравя сестру взглядом, осведомилась:
— Кстати, как там Диггер? — Вопрос был задан небрежным тоном, но глаза сестры пронзали Патти насквозь и, казалось, сразу видели правду. У Патти снова появилось неприятное ощущение, что она захлебывается и тонет.
— В общем, он… — сбивчиво начала она. Джейни понимающе кивнула.
Патти почувствовала, что сестре все ясно. Шагая рядом с ней к «Ник энд Тони», Патти пришла к мысли, что самое лучшее в Джейни — ее умение создать у тебя впечатление, что ты можешь доверить ей все свои страшные, темные, глубинные мысли: она все поймет.
Еще в восемнадцать лет Джейни вообразила себя человеком, умеющим вызывать людей на откровенность, и быстро поняла, что владение информацией — путь к могуществу. Не всегда важна сама информация (многие ошибочно считают именно так), а то, что ее тебе доверяют: это связывает с тем, кого тебе удалось разговорить, создает молчаливый пакт дружбы, которой впоследствии можно воспользоваться и добиться желаемого…
Сейчас, за ресторанным столиком, Джейни изображала соответствующее случаю сострадание. Но как она ни разыгрывала серьезность, ее внимание оставалось приковано к дверям. В любой момент она ожидала появления Мими Килрой, которое потребует использования совсем других ее талантов.
Утром Джейни позвонила Мими под тем предлогом, что хочет поблагодарить ее за прием. Мими не оказалось дома. Джейни назвалась гувернантке, снявшей трубку, хорошей знакомой Мими и сумела выведать, что после занятий верховой ездой Мими будет обедать в «Ник энд Тони». Значит, она тоже там пообедает, решила Джейни. Оставалось решить, с кем она туда отправится — не одна же! Перебрав в уме потенциальных спутников, она остановилась на Патти.
Мысль о том, чтобы воспользоваться сестрой для достижения своих целей, не вызвала у нее колебаний. Сестру она обожала. То есть всегда хорошо к ней относилась, как обыкновенно бывает в семьях, но полюбила по-настоящему только два года назад. Она убедила себя, что раньше толком не знала Патти: они вращались в разных кругах, пока Патти не стала продюсером на телевидении, не познакомилась с Диггером и не вышла за него замуж год спустя. Только тогда Джейни сумела оценить доброту и простоту Патти, а также полное отсутствие у нее честолюбия. Через три месяца после свадьбы она ушла с работы, чтобы посвятить себя семье и еще не рожденным детям. Джейни не забывала, как полезно, когда твоя родная сестра — жена рок-звезды. Она не слишком любила Диггера, но признавала, что, выйди сестра за водопроводчика (чего Джейни одно время всерьез опасалась), они с ней не стали бы близки.
Трудно было себе представить более трогательнее зрелище, чем две доверчиво склонившиеся одна к другой белокурые головки! То было настоящее олицетворение сестринской любви. Джейни прекрасно это сознавала, именно такую картинку она и готовила для Мими, чтобы та увидела ее в столь трогательной обстановке. Теперь, отгоняя эгоистичные мысли о собственной выгоде, Джейни заставляла себя быть внимательной к Патти, теребившей белую салфетку и превращавшей ее в изящного лебедя.
— Патти! — Что?
— С тобой все в порядке? Только честно!
— В общем, да. — Лебедь мгновенно снова превратился в глад кую салфетку у нее на коленях. — Сейчас я видела Родити Дердрам. Она вошла в салон «Ральф Лорен».
— Как она поживает? Между прочим, она мне нравится, — сообщила Джейни.
— Неужели? По-моему, это какой-то ужас!
— Не очень приятная особа, — согласилась Джейни, — но если разобраться, она просто живет, как все остальные. Ко мне она всегда внимательна.
— К тебе — конечно!
— А к тебе — нет?
— Она тащит меня на субботнюю вечеринку.
— Что в этом плохого? — Продолжая трещать, Джейни подо звала официанта. — Тебе стоит больше бывать на людях.
— Зачем?
— А почему бы и нет?
— С какой целью?
— Предположим, цели нет. Просто люди не должны сидеть в четырех стенах, необходимо видеться с друзьями.
— Но ведь чаще всего эти люди друг другу даже не симпатичны.
— Откуда ты знаешь? Да, люди несовершенны. Ограниченны. Будем считать, что они проявляют друг к другу посильную симпатию.
— Мне этого мало.
— Брось, Патти. Что тебя гложет?
— Я одного не пойму: зачем все стараются доказать, какие они важные? Поговорив с Родити, я, кажется, поняла, в чем ее недостаток: в почти полном отсутствии самоуважения.
— Тебя Диггер этому научил? — спросила Джейни с улыбкой.
— Нет, — ответила Патти немного обиженно. — Сама поду май! Почему она все время носится, все время пищит в свой мобильник, как какая-то мышь? Между прочим, мы с тобой тоже недостаточно себя уважаем. Ты никогда не задумывалась, почему мы не чувствуем себя по-настоящему счастливыми?
Джейни сделала ей одолжение и ненадолго задумалась. А ведь сестренка права: она, Джейни, не знает настоящего счастья, ее не оставляет чувство, что жизнь к ней недостаточно справедлива, хотя она затруднялась определить, как и в чем.
— Понимаешь, все дело в том, как нас, детей, воспитывали родители, — продолжала Патти. — Они никогда не старались, что бы мы что-то делали. Ты заметила, что они нам не говорили, что мы сможем добиться успеха, что нас ждет интересная жизнь?
— Нет, тебя, Патти, они поощряли.
Джейни откинулась в кресле. Этот разговор начинал ее раздражать. Патти принадлежала к счастливицам, легко добивающимся в жизни всего, чего им хочется. В детстве Патти была избалованным младшим ребенком, любимицей мамы и папы. Она умела по-особенному говорить с мамой, по-особенному с папой, тогда как Джейни совершенно не могла найти общего языка с отцом, а с матерью воевала. К тому же Патти считалась в семье красоткой. Ее даже назначили командовать спортивными болельщицами, а потом, несмотря на скромные оценки, приняли в Бостонский университет. Джейни посещала тогда догадка, что сестра переспала с кем-то из приемной комиссии (как поступила бы на ее месте она сама), хотя достаточно было разок взглянуть на Патти, чтобы понять: она не из тех, кто приносит в жертву успеху свои нравственные устои. А потом она познакомилась с Диггером и влюбилась. Сама Джейни никогда не влюблялась, во всяком случае, как Патти, но не переставала видеть в любви наивысшую ценность и верить, что истинная любовь — это все. Проблема была только в том, чтобы ее найти.
— Патти, у тебя есть все для счастья, — сказала она, сдерживая раздражение.
Патти опять уперлась взглядом в свою салфетку, перебросила светлые с рыжим оттенком волосы через плечо («Было бы гораздо лучше, если бы ты их немного осветлила», — подумала Джейни) и спросила:
— Ты когда-нибудь беременела?
— Что за вопрос? Джейни немного помедлила и шутливо ответила:
— Я не раз говорила, что беременна…
— А на самом деле, Джейни?
— Насколько мне известно, нет.
— А я целый год пытаюсь забеременеть, но у меня не получается, — призналась Патти.
Как раз в этот момент появилась Мими Килрой.
Джейни казалось, что она уже не один час готовится к ее появлению, но все равно повела себя не обычным образом — что стоило просто поднять глаза и помахать рукой? — а притворилась, будто поглощена беседой с сестрой.
— Брось, Патти, — сказала она, — это ерунда. Всем известно, что обычно на это уходит как раз год. Ты была у врача? — При этом все ее мысли были заняты Мими.
В пятницу вечером, на обратном пути после приема у Мими, у Джейни открылись глаза: у нее никогда не было много подруг, но она вдруг поняла, как хорошо было бы приобрести такую подругу, как Мими, поняла, что такая дружба оказалась бы полезнее, чем отношения с влиятельными мужчинами. Дружба двух женщин никогда не кажется сомнительной, тогда как дружба женщины и мужчины всегда вызывает подозрение, особенно когда женщина красива, а мужчина богат. При этом Мими была так же влиятельна, как большинство ее знакомых мужчин (более того, многие из них даже ее побаивались). Если бы удалось превратить интерес Мими к Джейни в настоящую дружбу, то ей бы многое удалось — такое было у Джейни ощущение. При поддержке Мими перед ней распахнулись бы все двери…
Единственной проблемой было то, что Джейни не знала, как завоевать дружбу Мими. Дело было не только в том, что с Мими хотели дружить все и что Мими, как большинство популярных Нью-Йоркцев, уже не нуждалась в новых друзьях, но и в том, что Джейни никогда не умела запросто сходиться с женщинами. В детстве ее предала компания девчонок, безжалостно над ней издевавшаяся за то, что ей понравился мальчик постарше; потом, повзрослев, она не переставала мстить за давнюю обиду всему женскому полу, уводя мужчин из-под самого носа других женщин. Поэтому отношения Джейни с женщинами всегда были трудными: она им не доверяла, а они (часто справедливо) не доверяли ей. Зато ее никогда не подводил инстинкт: на приеме она смекнула, что соблазн не обязательно связан с сексом и что она может добиться расположения Мими так же, как добивается симпатий мужчин.
Первым шагом в плане Джейни было как бы случайно столкнуться с Мими, для этого и понадобился ленч с сестрой. Их с Патти присутствие в «Ник энд Тони» одновременно с Мими должно было выглядеть совпадением. Еще важнее было постараться не проявлять излишнего рвения: в этом смысле тактика приручения женщины не отличается от тактики с мужчиной. Она хотела, чтобы Мими подошла к ней, а не наоборот, потому и попросила посадить их с Патти поближе к дверям. Только слепая не заметила бы здесь Джейни, а дальше должна была сыграть роль обычная воспитанность: Мими просто вынуждена будет ее поприветствовать.
И вот теперь, изображая участие к сестре, но при этом наблюдая краешком глаза за Мими, Джейни придала лицу самое сочувственное выражение, на какое только была способна, и спросила:
— Что же ты собираешься предпринять?
Патти, не подозревавшая о появлении Мими и о подлинных намерениях Джейни, ответила с отчаянием в голосе:
— Не знаю! Иногда мне становится страшно: неужели я превращусь в одну из тех сумасшедших, которые крадут чужих младенцев?
Но Мими не дала Джейни ответить: увидев ее, она произнесла тихо и сладко:
— Джейни, дорогая, это вы?
Джейни обернулась, разыграв удивление. Мими явилась в ресторан прямо с занятий верховой ездой — в белоснежной рубашке с короткими рукавами, в белых бриджах и обтягивающих сапожках со шпорами. На плече у нее висела сумочка из «Гермес Биркин», оттуда торчал кожаный хвостик хлыста. В принципе в Истгемптоне считалось дурным тоном щеголять в костюме для верховой езды, ибо так поступали чаще всего заезжие идолы шоу-бизнеса и нувориши. Но Мими не стеснялась этого, к тому же была, наверное, единственной на свете женщиной, сохранявшей сногсшибательную стройность в белых бриджах.
— Мими! — пропела Джейни, грациозно поднимаясь и протягивая руку. Если Мими ее чмокнет, это будет хорошим признаком; впрочем, Мими старше ее, значит, намерение обменяться поцелуями уместнее проявить Джейни. Так и вышло: взяв Джейни за руку, Мими подставила ей сначала одну, потом другую щеку:
— Какое совпадение! — воскликнула Джейни. — Я звонила и просила передать мою благодарность за прием.
— Получилось неплохо, правда? — спросила Мими. Ей было уже за сорок, но она по-прежнему сохраняла очаровательное мальчишеское выражение лица. — Руперт от вас без ума, а Джордж трижды мне сказал, что считает вас красавицей. Я не выдержала и ответила, что в таком случае ему лучше развестись со мной и жениться на вас. Селден тоже очень вами заинтересовался. Вы так увлеченно беседовали с ним за ужином!
С последним утверждением можно было поспорить. Джейн" с Селденом Роузом не удалось достигнуть согласия, но сейчас было не время в этом сознаваться.
— Он такой интересный! — заявила Джейни со всей возможной убедительностью, и Мими осталась довольна. Джейни по спешила сменить тему:
— Вы знакомы с моей сестрой Патти? .
Мими протянула руку.
— Разумеется, я знаю вашего мужа. Все расхваливают его талант. Говорят, это будущий Мик Джаггер…
Патти захотелось возразить, что между Диггером и Миком Джаггером нет ничего общего, однако она покорно кивнула:
— Большое спасибо!
Удивительно, что Мими притворяется, будто знает Диггера и ценит его творчество: ведь Диггер ее на дух не переносит! В следующую секунду Джейни и Мими в типично нью-йоркской манере забыли о Патти.
— Джейни, вы мне не говорили, что бываете здесь по будням! — Можно было подумать, что Мими действительно ее упрекает.
— Представьте себе, я провожу лето в городе.
— В таком случае мы просто обязаны встречаться! — решила Мими. — Здесь по будням такая скука! Джордж приезжает только на уик-энд, но здесь его сыновья, и я считаю, что детей нельзя на все время поручать няне… Еще здесь Морган. Вы ведь знакомы с Морган?
— Конечно! — кивнула Джейни, хотя знакомством это нельзя было назвать: ее раз-другой подводили к Морган, следовательно, они с Морган знали о существовании друг друга — но не более того.
— Бедняжка Морган! — произнесла Мими театральным шепотом и так удрученно покачала головой, будто все уже много лет сочувствовали Морган. — Невеста Комстока Диббла! Я твержу ей, чтобы она не выходила за него, но она не желает меня слушать. Говорит, будто влюблена, но никто не понимает, что они — как две горошины из одного стручка. У Морган ужасный характер: они даже не могут решить, когда поженятся.
Патти переводила взгляд с Мими на Джейни с растущей неприязнью. Не такой уж она была темной, чтобы не знать: Мими и Морган считаются лучшими подругами. Почему же Мими злословит о своей лучшей подруге? Судя по виду Джейни, ей до этих тонкостей не было никакого дела: она слушала так внимательно, словно болтовня Мими вызывала у нее огромный интерес.
— Может, этого не произойдет? — с энтузиазмом предположила Джейни.
— Обязательно произойдет! — заверила Мими. — И приведет к катастрофе… В любом случае обещайте, что завтра мне позвоните. Я люблю Морган, но обедать с ней каждый день совершен но не обязательно. Кстати, вы ездите верхом?
Джейни помялась, но дала утвердительный ответ.
— Отлично! — воскликнула Мими. — Мы с вами покатаемся и обсудим Селдена. Эта тема меня очень занимает: возможно, я подыскала Селдену жену!
Джейни встретила это замечание своим фирменным журчащим смехом.
Через несколько секунд появилась Морган Бинчли с хмурым выражением на лошадином лице (Патти решила, что она всегда такая угрюмая). Мими и Морган ушли за свой столик, и Джейни села. У нее был такой вид, будто она выиграла золотую медаль. Патти недоумевала, что такого сестра нашла в Мими.
Вооружаясь вилкой (пока они болтали с Мими, официант принес салат), Джейни думала о том, что сценка с Мими удалась даже лучше, чем она надеялась, несравненно лучше. Конечно, людей вроде Мими Килрой трудно заподозрить в искренности, но то, что она хотела продолжить общение с Джейни, не вызывало сомнений. Это было огромным достижением: одно дело — получить приглашение на прием вместе с сотней гостей и совсем другое — проводить время вдвоем с Мими. Джейни была поглощена своим триумфом и ждала, что Патти разделит ее радость.
Но одного взгляда на Патти оказалось достаточно, чтобы вернуться с небес на землю. У нее был такой вид, будто ее только что предали. Джейни вспомнила: Патти, даже став женой рок-звезды, не живет светской жизнью. Год назад, когда Патти выходила замуж, ей досталось внимание прессы, но удовольствия это ей не принесло, и она постаралась побыстрее уйти в тень, сочтя происходящее фарсом. На мгновение Джейни увидела себя и Мими глазами сестры: две любительницы привлекать к себе внимание, две поверхностные дурочки, обменивающиеся лживыми комплиментами… А ведь Патти права, мелькнула мысль. Но если подумать, то Патти слишком незрелая, чтобы оценить смысл преувеличенного внимания, деланного восхищения, сглаживания углов.
— Послушай, Патти… — начала Джейни, но сестра перебила ее!
— Как ты могла?
— Ты о чем? — удивилась Джейни, разыгрывая непонимание.
— Начать с того, что ты ни разу в жизни не сидела на лошади.
— Подумаешь! — небрежно бросила Джейни. — Ну, проедем шагом, велика важность… А что, на лошади так трудно сидеть? — Вопрос прозвучал невинно, но глаза Джейни сузились, превратившись в холодные синие льдинки. Патти знала: сестра терпеть не может, когда ее критикуют.
— Ты солгала, — прошептала Патти.
— Перестань, Патти! — От огорчения Джейни положила вилку. — Хватит принимать все буквально. Что плохого, если я проедусь с Мими Килрой верхом? Или я такая никчемная, что даже недостойна новой подруги?
Патти с обреченным видом опустила плечи. Джейни снова каким-то образом удалось выявить эмоциональную подоплеку ситуации. Даже чувствуя в логике сестры изъян, Патти не могла с ней спорить: в конце концов, кто она такая, чтобы указывать, Джейни, с кем дружить? А с другой стороны, зачем ей эта Мими Килрой? Лучше бы выбрала себе кого-то попроще.
— Брось, Патти! — твердо произнесла Джейни. — Мими очень милая. Наверное, тебя огорчили ее слова о Диггере. Откуда ей знать, что у тебя не получается завести…
— Джейни!
Джейни, вспомнив восхищение в тоне Мими, когда та упомянула Диггера, вынуждена была признать, что союзу Патти и Диггера стоит позавидовать и что его надо тщательно оберегать.
— Успокойся, Патти. — Она потянулась через стол и сжала сестре руку. — Уверена, это просто решить. Тебе никогда не при ходило в голову, что Диггер, возможно, перебарщивает с курени ем травки?
На лице Патти появилось выражение долгожданного облегчения. Джейни ободряюще улыбнулась, довольная, что все-таки сумела ей помочь.
Морган Бинчли то и дело косилась на Джейни из дальнего угла ресторана и думала, что Джейни Уилкокс красива, этого у нее не отнять, но у нее дешевая красота. Последнее соображение служило ей утешением.
— Не понимаю, Мими, — не выдержала Морган, — как ты можешь с ней разговаривать? Она такая заурядная, к тому же с дурной репутацией. Говорят, она переспала со всеми, включая Питера Кеннона.
— О ком ты? — спросила Мими, проследила взгляд Морган я воскликнула:
— Джейни Уилкокс? — Она засмеялась. — Знаешь, Морган, репутация меня не волнует. Иначе первым, с кем бы я перестала разговаривать, стал бы Комсток Диббл.
Нью-Йоркцы все подразделяют на мелкие категории, потом, как сортировщики драгоценностей, изучают и оценивают каждую частицу. Яркий тому пример-местность под названием Хэмптон.
Тридцатимильный участок от Саутгемптона до Истгемптона считается самым лакомым кусочком. Внутри этого кусочка на первом месте зона к югу от шоссе, которой отдается предпочтение по сравнению с зоной к северу от этого шоссе — двухрядной дороги номер 27. Далее существуют сотни оттенков, отличающих один акр земли от другого: от близости к океану до профессии соседей. Джейни отлично знала все эти тонкости, однако не соглашалась с принятым мнением об одном из участков: втайне она предпочитала места к северу от дороги местам к югу. Ей нравились просторные поля, милы были извилистые проселки, которые она обнаружила, когда впервые сюда приехала десять лет назад. Когда ей хотелось побыть одной, она всегда по ним колесила. Правда, раньше ей приходилось брать для этой цели машину мужчины, с которым она тогда спала. Теперь же она, переходя с четвертой передачи на третью и закладывая крутой поворот, наслаждалась наконец собственным автомобилем.
Оставив сестру и Мими в Истгемптоне, она решила, что погода в самый раз для вечерней автомобильной прогулки. На прямом участке дороги она перешла на четвертую передачу и разогналась до семидесяти миль в час. Волосы, собранные в хвост, бешено развевались. Ей нравилось ощущение свободы, приходившее со скоростью, хотелось разгоняться сильнее и сильнее. Но скорость пришлось, наоборот, сбросить, чтобы свернуть к конеферме «Два дерева».
На скорости двадцать миль в час Джейни кое-как привела в порядок волосы. Ей казалось, что двигатель стонет от необходимости так медленно работать. Вот и выкошенная лужайка с несколькими машинами. Черный «мазерати» Гарольда Уэйна стоял, конечно же, отдельно и криво, чтобы рядом никто не смог приткнуться. Она сразу узнала его машину: три года назад она три месяца была подружкой Гарольда и провела в ней немало времени. Гарольд был слишком осторожен, хорошим водителем его нельзя было назвать, но, когда Джейни сказала ему об этом, он в тревоге на нее покосился и пустил машину едва ли не ползком. Больше она на эту тему не высказывалась.
Тормозя на обочине, она думала о том, как любит Гарольд пускать пыль в глаза. Чего стоят его сияющая лысина и лучезарные туфли! При этом он был очень мил и добр (одолжил Джейни денег, когда она осталась на мели) и не заслуживал упреков.
Но поло!.. Глядя на себя в зеркальце на щитке от солнца и неспешно подкрашивая губы своей любимой губной помадой «Пусси пинк», она думала о том, что совершенно не ожидала этого от Гарольда, маленького и нервного (в свои пятьдесят с хвостиком он никак не мог усидеть на месте). Представить его в седле она не могла при всем старании. Впрочем, игра в поло должна была стать этим летом самым модным времяпрепровождением, а Гарольд принадлежал к тем, кто хочет быть на острие всех модных веяний. Разбогатев за последние два года на биржевой игре, он мог позволить себе проводить досуг так, как ему вздумается, даже если со стороны это выглядело смешно.
Вдали виднелись крохотные всадники, скачущие на игрушечных лошадках по зеленому бархату травы, но расстояние не позволяло их опознать. Джейни поплелась к ним, надеясь удивить и обрадовать Гарольда своим появлением, но тут же столкнулась с затруднением: два последних дня шел дождь, и в своих туфельках на тонком трехдюймовом каблучке от «Дольче и Габанны» она вязла в мокром дерне и весьма неизящно хромала. Пришлось вернуться к машине, чтобы разуться.
Наклонившись, чтобы расстегнуть ремешок, Джейни поймала себя на неприятном чувстве, что за ней наблюдают. Она терпеть не могла, если ее заставали врасплох, и всегда избегала ситуаций, когда не могла контролировать впечатление, которое производила на других. Подняв глаза, она убедилась, что не ошиблась. Наблюдатель был тут как тут, и не кто-нибудь, а именно тот, кого она, честно говоря, мечтала покорить, когда сюда ехала: Зизи!
Ей стало неудобно. Он опирался о «ренджровер», сложив руки . на груди (откуда он взялся, ведь минуту назад здесь никого не было?) и самовлюбленно ухмыляясь, как будто догадался, что Джейни прикатила ради него. Хуже всего то, думала она, удерживая равновесие у своей машины, что он оказался ничуть не хуже, чем она его запомнила. Если откровенно, он выглядел сейчас даже лучше, чем тогда, в «феррари». Он был красив той опасной мужской красотой, из-за которой женщины глупеют и готовы забыть о гордости. Кажется, он это знал.
Джейни уже хотела сесть в машину и уехать (чтобы хоть этим сбить его с толку), но он направился в ее сторону. Она быстро опустила глаза, гадая, остановится ли он, заговорит ли с пей, но он не остановился, а только, проходя мимо (он оказался на добрых пять дюймов выше ее, а ведь она тоже была рослой, целых пять футов десять дюймов), сказал игриво:
— Вам бы сапоги…
— Сапоги? — усмехнулась она. — Зачем?
— Грязь! — бросил он через плечо и был таков.
Она с трудом удержалась, чтобы не кинуться за ним вдогонку (наверное, он ждал именно этого, полагая, что все женщины обязаны так на него реагировать), и замерла в неуклюжей позе, с приподнятой над мокрой травой голой ногой.
Вдруг он остановился и обернулся:
— Ну?
— Что «ну»?
— Вам помочь?
— Я ищу Гарольда Уэйна, — сказала она, подчеркивая, что ищет не его.
— El patron?
type="note" l:href="#note_2">[2]
Я вас к нему провожу.
Он пристально смотрел на нее, как будто подразумевая нечто большее. Потом вернулся к «ренджроверу», распахнул дверцу и достал пару резиновых сапог.
— Держите! — сказал он с усмешкой.
Когда он протянул ей сапоги, их пальцы соприкоснулись, и ее будто тряхнуло разрядом электрического тока. Закружилась голова, все поплыло перед глазами, зато приобрели дополнительную контрастность мелочи: трещина на голенище черного сапога, колкость травы, а главное, странный оттенок его зеленых глаз, напомнивший ей Карибское море в штиль, когда можно ясно рассмотреть ракушки и разноцветных рыбок, скользящих в воде над белым песочком. Его тоже тряхнуло, подумала она, или это просто ее воображение? Если это не самообман, что тогда?
Он зашагал через поле с уверенностью молодого бога, она неуклюже заковыляла за ним, стараясь не отстать. Она не могла оторвать от него глаз (ни одной женщине это было бы не под силу). Когда он оборачивался и улыбался, она убеждалась, что добрая снисходительность сочетается в нем с немного высокомерной небрежностью, отличающей человека, чья красота приподнимает его над остальным человечеством.
— Вы любите поло? — осведомился он.
— Нет, до поло мне нет никакого дела, — ответила Джейни о несвойственной ей честностью и приподняла брови, словно предлагая ему с ней поспорить, однако ее лицо выражало при этом больше откровенного женского кокетства, чем она обычно готова была использовать в отношении мужчины, с которым еще не нашла правильного тона. Он поощрил ее одобрительным смешком, она ответила скромным смехом, удивляясь, что куда-то подевалась вся броня, обнажив ее подлинное естество. Они обменялись понимающими взглядами.
— Кажется, нас ждет неплохой денек, — сказала она.
Их отвлек конский топот. В их сторону, нацеливаясь на ворота, скакали от края поля два всадника. От них отстал третий, похожий на мешок картошки, кое-как привязанный к седлу. Он опасно раскачивался во все стороны сразу. Когда мешок на лошади приблизился, Джейни узнала Гарольда Уэйна.
Два всадника развернулись и поскакали к нему. Испуг на лице Гарольда свидетельствовал, что он уверен в неизбежности столкновения. Уже не пытаясь предстать мало-мальски умелым наездником, он доверился своей лошади, которая, как он, видимо, надеялся, тоже не хотела, чтобы ее затоптали, и обхватил руками ее шею. Лошадь, старая кобыла по кличке Бисквит, недавно оторванная от пенсионного досуга именно для того, чтобы безопасно носить в седле Гарольда, поняла, что от нее требуется. Закусив удила, чтобы Гарольд при всем старании не смог сбить ее с верного пути, она решительно затрусила к конюшне.
Единственной заботой Гарольда Уэйна было теперь не свалиться с Бисквит и провести в седле милю, отделявшую их от конюшни, где ему вернет свободу недовольный конюх. Но внезапно его внимание привлекла стройная женская фигура, а еще через секунду, присмотревшись, он узнал в женщине Джейни Уилкокс. Какого черта ей здесь понадобилось? Потом он с тревогой увидел, что она стоит близко, даже слишком, к его лучшему игроку в поло. Они не прикасались друг к другу (еще не прикасались, удрученно отметил он), но в их позе уже чувствовалась интимность. Она смотрела на него, он на нее. Проклятие, он не позволит, чтобы его лучший игрок спутался с Джейни Уилкокс! Надо будет поговорить с Зизи и уничтожить эту опасность в зародыше. Он убеждал себя, что так будет лучше для команды: он хотел, чтобы она выиграла, а для этого от Зизи требовалась полная отдача.
«Придется Зизи ко мне прислушаться!» — думал Уэйн, повиснув на шее у благоразумной лошадки с цепкостью и терпением богача, никогда не сомневающегося в успехе. В конце концов, он хозяин, он тратит на команду полмиллиона долларов в месяц, и аргентинским игрокам приходится подчиняться его желаниям. Значит, сильно беспокоиться из-за Джейни Уилкокс нет необходимости. Он напомнил себе, что она принадлежала ему, а потом он сам ее отверг: Джейни из тех женщин, которые ловко завоевывают мужчин, но не умеют их удерживать.
Но с уменьшением расстояния до спасительной конюшни он все отчетливее осознавал неприятную для себя истину: он ревновал! Да, он отверг Джейни Уилкокс, но не для того, чтобы у него на глазах ее подхватил другой. Тем более мужчина на двадцать лет моложе его, в сто раз красивее и, главное, выше на все двенадцать дюймов!
«Он — именно то, что мне нужно!» — думала Джейни по пути домой. В том, что касалось чувств: любви, ненависти, ревности, радости, ликования — Джейни не отличалась ни особенной тонкостью, ни поэтичностью, зато она испытывала их с большой силой. Она уже решила, что полюбила Зизи сильнее, чем кого-либо до него.
Во всяком случае, размышляла Джейни, выезжая на загруженное шоссе номер 27 (не без умысла — медленная езда оставляла время подумать), она не увлечется Селденом Роузом, тем более теперь, после волшебных минут рядом с Зизи. Вливаясь на мерно урчащем «бокстере» в плотный автомобильный поток и чувствуя, как припекает солнце, она вспоминала свою забавную встречу с Селденом Роузом на приеме у Мими.
Первым впечатлением Джейни от Селдена Роуза стало то, что внешне он был вполне приемлем: высокий брюнет, сильно за сорок, но лицо еще молодого мужчины. Однако стоило ему поздороваться с ней за руку и натянуто улыбнуться, как она поняла, что он считает себя находкой для любой женщины и ни одной не позволит это забыть.
Джейни заняла отведенное ей место с ним рядом покорно, без всякого воодушевления. Когда она села, он сознательно отвернулся. Она испытала разочарование: этот кавалер не стоил такого платья.
На их половине стола беседу в основном направлял он.
— Проблема людей заключается ныне в том, — разглагольствовал Роуз с уверенностью человека, считающего, что к его мнению всегда отнесутся серьезно, — что без войны исчезает нравственная цель. Люди стали изнеженными и безнравственными, поскольку им позволили забыть о реальности смерти. Мы привыкли к этому. Теперь смерть забирает человека за закрытыми дверями, ее никто больше не видит…
Джейни, неспособная принимать всерьез такие речи, вставила:
— Для Истгемптона это слишком пафосно.
Он повернулся к ней (давно пора, подумала она) и без тени сарказма в голосе, словно не сомневался, что перед ним полная дура, предложил:
— Хотите, я вам растолкую?
— Нет, не портите мне удовольствия. Лучше я сама пороюсь в словарях. — И Джейни сделала глоток коктейля из шампанского и перье.
— Как вам угодно, — ответил он, будто не знал, о чем еще с ней говорить.
Джейни решила, что он совершенно неотесанный, и объяснила это тем, что он раньше жил в Лос-Анджелесе. Она отвернулась к своему соседу слева, он — к своей соседке справа.
Сосед Джейни слева был сенатором-республиканцем из Нью-Йорка, простым в обращении, хотя и очень влиятельным шестидесятилетним человеком по имени Майк Мэтьюз. Обсуждая с ним достоинства нового, вычищенного Нью-Йорка, Джейни не забывала про закуску-белужью икру на крохотных картофелинах. Но когда тарелки унесли, в разговоре возникла пауза, и ей пришлось снова повернуться к Селдену. Тот оказался неиссякаем на дурацкие умозаключения — чего стоили утверждения о различиях между мужчинами и женщинами, которыми он терзал элегантную даму средних лет справа от себя! Впрочем, беседы на эту тему нельзя было избежать, раз Селден холост: рано или поздно кто-то обязан был спросить о причинах его одиночества. Словно уловив мысли Джейни, Селден ляпнул:
— Истина в том, что мужчины по своей биологической сущности выбирают женщин по их внешности. — И осмелился торжествующе добавить:
— Вот чего феминисткам никогда не отменить!
Дама средних лет снисходительно хохотнула, Джейни не удержалась от презрительного смеха. Роуз был вынужден обратить на нее внимание. Джейни победно улыбалась. Как кстати, лучше не придумаешь! Несколько дней назад в книжном магазине ей как нарочно попалась на глаза толстая неофеминистская книга под названием «Красота: как мужские ожидания губят женскую жизнь». Она по привычке полистала книгу и запомнила несколько ярких фактов, чтобы потом использовать их как раз в такой ситуации.
— На самом деле, — сказала она добродушно, — вы ошибаетесь. До двадцатого века, до перераспределения богатства и «золотых лихорадок», мужчины обычно выбирали женщин по критериям состояния, положения в обществе, способности рожать детей или работать. С внешностью выбор партнерши совершенно не был связан…
— Ну что вы… — снисходительно произнес он, будто его перебил невоспитанный ребенок. Отхлебнув воды
— (Боже, он вдобавок непьющий!), он спросил, словно это что-то доказывало:
— А как насчет Елены Троянской?
Джейни знала, что появление Елены неизбежно: книга предупреждала, что такие, как он, никогда без нее не обходятся.
— А что Елена? — Она пожала плечами. — Лучше вспомним англичан, выбиравших жен на основании происхождения и ха рактера.
— Вы считаете, что это лучше? — спросил он с сарказмом мужчины, не привыкшего, чтобы ему противоречили.
— Речь не о том, что лучше или хуже, — ответила Джейни, перекидывая волосы через плечо. — Я просто говорю, что не следует делать обобщения, распространяя свои незрелые желания на всю мужскую половину человечества. — Ей уже казалось, что она зашла слишком далеко.
Сейчас, сворачивая на приморское шоссе, она думала о том, что сумела поставить его на место. На протяжении всего ужина она только и делала, что противоречила ему, потому он был вынужден с ней разговаривать, хотя, как она видела, ему этого совсем не хотелось. После ужина они одновременно встали и разошлись в противоположные стороны. Позже, столкнувшись с ним по пути в туалет, она ограничилась вежливым кивком.
Подъезжая к дому, Джейни сказала себе, что поступит так же, если им доведется повстречаться снова.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Все на продажу - Бушнелл Кэндес

Разделы:
Книга i12345Книга ii6789101112Книга iii13141516171819

Ваши комментарии
к роману Все на продажу - Бушнелл Кэндес


Комментарии к роману "Все на продажу - Бушнелл Кэндес" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100