Читать онлайн Все на продажу, автора - Бушнелл Кэндес, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все на продажу - Бушнелл Кэндес бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.2 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все на продажу - Бушнелл Кэндес - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все на продажу - Бушнелл Кэндес - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бушнелл Кэндес

Все на продажу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

— Это все? — спросила кассирша. Она была чудовищно тол ста и с подозрением смотрела на Джейни маленьким глазками, едва раздвинувшими жир на лице, грозивший совсем ее осле пить. Ее рука походила на огромный стиральный валик.
— Да, все.
Джейни забрала журнал и украдкой огляделась. В магазине было грязно и полно понурых покупателей. Кассирш всего две, и они не торопились. Своей очереди ждали человек двадцать, причем, как ни странно, совершенно безропотно. Покупатели не проявляли нетерпения, словно были нещадно потрепаны жизнью, разучились возмущаться и свыклись с тем, что немалая часть их жизни пройдет в ожидании чека за шоколадку или бутылку газировки.
— Доллар тридцать девять, — сказала кассирша, глядя в сторону.
— Простите, что вы сказали? — переспросила Джейни.
— Доллар тридцать девять, — повторила кассирша, глядя на нее, как на идиотку.
Джейни стала нервно рыться в сумочке в поисках мелочи. Что может стоить доллар тридцать девять? Сумма до того незначительная и неудобная, что лучше отдавать журнал даром. Вдруг на лице кассирши появился интерес: она узнала покупательницу.
— Я вас, случайно, не знаю?
Джейни замерла. Она не знала, как отвечать на такие вопросы. Сказать высокомерно «нет», схватить журнал и сбежать? Или объяснить, что она Джейни Уилкокс, модель «Тайны Виктории», и что кассирша скорее всего видела ее на телеэкране?
— Я знаю! — сама догадалась кассирша. — Вы рекламируете нижнее белье!
Джейни взяла журнал, кивнула и выдавила улыбку.
— Эй, Вашингтон! — крикнула кассирша своей соседке за кассой справа. — Смотри, модель «Тайны Виктории»!
— Неужели? — Носительница громкой фамилии оглядела Джейни с головы до ног. — Жаль, что в модели не берут толстушек. Я такая сексуальная!
— Тощая белая сучка! — пробормотал один из покупателей. Джейни покраснела, но заставила себя проглотить оскорбление. Она выбежала из магазина на Вторую авеню, потрясенная и задыхающаяся.
Что творится в этом мире? С этой мыслью она озиралась, отыскивая свой автомобиль. Кто эти люди? Что происходит у них в голове, почему они не выносят худобу? Да и не такая она тощая… Скоро ей даже придется удалять лишний жир. Увидев машину в нескольких ярдах, она бросилась туда, распахнула дверцу и спряталась в удобном кожаном салоне.
Водитель, индус по имени Рашниш, посмотрел на нее в зеркало заднего вида.
— Куда теперь, мисс?
— Во «Времена года», — выдохнула она. — Ресторан. На Восточной Пятьдесят второй улице. Не в отель.
С колотящимся сердцем — так на нее подействовали эта не спровоцированная враждебность, определение «тощая белая сучка» — она схватила журнал и принялась им обмахиваться. Что она сделала, чтобы заслужить столь враждебное отношение? Ничего! Просто таков нынешний мир, слишком в нем много сердитых и алчных людей, считающих, будто они заслуживают большего просто потому, что появились на свет. Непонятно только, почему всем им хочется рекламировать нижнее белье?
А теперь еще и это! На обложке журнала была помещена фотография актрисы Гвинет Пэлтроу с перекошенной мордашкой. Заголовок гласил: «Гвинет тайно хочет „Оскар“». Выше Гвинет была маленькая фотография потного Диггера с гитарой и подпись: «Тайное дитя любви рок-звезды».
Она не хотела читать, но пришлось. Два часа назад, под конец съемки для каталога «Тайны Виктории», ей позвонила Патти, тихо сказала: «Загляни в журнал „Стар“», — и повесила трубку.
— У кого-нибудь есть журнал «Стар»? — крикнула Джейни.
— А что? — спросил фотограф.
— Там про мою сестру.
— С ума сойти! — подала голос мастерица макияжа из Коста-Рики. — Я всю жизнь мечтаю попасть в «Стар».
— Это один из тех журнальчиков, которые копаются в чужом грязном белье? — спросил ассистент фотографа.
— А я бы была только рада, если бы кто-нибудь покопался в моем грязном белье. Там столько интересного!
— Например? Презервативы?
— Использованные презервативы не представляют интереса, — твердо подытожила Джейни, закрывая тему.
«Что ж, теперь это моя жизнь», — думала она, быстро листая журнал. Ее сестра попала в «Стар»!
Семье Патти была посвящена целая страница, одна из первых. Посередине была большая фотография Диггера, рядом фотография поменьше темноволосой девушки в черном одеянии, похожем на униформу садистки, и совсем маленькое фото Патти, наклоняющейся на улице к черно-коричневой собачонке, присевшей на тротуаре. Волосы Патти были растрепаны, на ней были синие спортивные штаны «Найк», расстегивающиеся по бокам, и выглядела она так, будто только что встала с постели, это, видимо, соответствовало действительности. Что за собака? Потом Джейни вспомнила: Патти недавно купила щенка. Она стала читать:
"Знойная певичка Мериэл Дюброси провела ночь любви с Диггером и теперь носит его ребенка!
Двадцатидвухлетняя бойкая красотка познакомилась с Диггером за кулисами во время его выступлений в Миннеаполисе, и парочка очутилась в постели. «Стоило Диггеру увидеть Мериэл, как между ними пробежали искры, — рассказала подруга Мериэл. — Он не мог от нее оторваться: не переставал целовать и прикасаться к ее груди»…"
Джейни подумала, что это похоже на Диггера: от Патти его тоже не оторвешь.
"Потом Диггер увел Мериэл к себе в номер, где они предались сладострастным утехам. Их не было видно до четырех часов следующего дня.
А теперь красотка Мериэл беременна!
Есть, правда, проблема: Диггер уже женат — на бывшем телепродюсере двадцативосьмилетней Патти Уилкокс. Патти — отлично сложенная (а вот это преувеличение, подумала Джейни) красавица, завоевавшая сердце Диггера два года назад, когда они повстречались па съемках. «Патти и Диггер по-настоящему любят друг друга, — сообщает источник. — Патти не уступит его без борьбы».
«Мне все равно, — говорит Мериэл, собирающаяся родить в мае. — Ничего не имею против его жены, но Диггер чудесный человек и прекрасный любовник. Он талантлив и добр. Никогда не забуду проведенную с ним ночь!»
Джейни швырнула журнал на сиденье. Что за отвратительная чушь! И зачем Диггер так сглупил? Надо же было клюнуть на отъявленную потаскуху! Наверняка она все заранее продумала, поставила капкан, и Диггер угодил прямиком туда. Пусть теперь расплачивается. Но расплачиваться придется не ему, а Патти. Он разбил ей жизнь, она вряд ли от этого оправится…
Рука Джейни снова потянулась за журналом, снова зашелестели страницы. Джейни вгляделась в фотографию Патти. Ее пронзила страшная мысль: она завидует сестре!
Какая гадость! Как такое возможно? И все-таки ревность была налицо: ей тоже хотелось попасть в журнал «Стар». Не так, как Патти, конечно… Но ее карьере сильно помогло бы, если бы она появилась на страницах этого журнала, посвященных моде. Все женщины, чьи снимки там помещают, актрисы, пользуются большей известностью, хотя она красивее их и не менее интересна…
Джейни откинулась на спинку сиденья, злясь на несправедливость жизни. Каждый день приходится бороться за свое место в мире. Уже два дня она снималась для обложки каталога, стараясь сохранить терпение. быть со всеми вежливой, не жаловаться, когда перегорал свет, когда стилистка не могла справиться с непослушной прядью, а костюмерша возилась с подкладками в ее лифчике, а на самом деле специально трогая ее соски — так казалось Джейни. Какая же это скука-работать моделью! Никто этого не понимает, никто не догадывается, что ей платят за сидение в оцепенении и за отчаянное старание не свихнуться… И ради чего все это? Ради фотографии, при взгляде на которую люди шипят: «Тощая белая сучка, тощая белая сучка…»
Машина медленно проехала мимо подъезда «Времен года», перегороженного четырьмя черными лимузинами, такими же, как у нее.
— Стойте! — крикнула Джейни водителю, опомнившись.
— Я не могу затормозить посреди улицы, мисс, — объяснил тот, оглядываясь. — Все мэр со своими новыми правилами! За это полагается штраф в четыреста пятьдесят долларов.
— Наплевать! — бросила Джейни. Житья нет от этих водите лей, вечно они жалуются на новые штрафы, придумываемые мэром, как будто это ее вина. — Не собираюсь идти пешком!
Она распахнула дверцу и выскочила, приказав перед этим водителю подождать.
— Будьте перед подъездом, когда я выйду, — сказала она на последок и захлопнула дверцу.
Джейни миновала вращающуюся дверь ресторана и распорядительницу, готовую принять у нее отсутствующий плащ. Потом она вдруг вспомнила, что нехорошо пренебрежительно обходиться с обслуживающим персоналом, и обрадовалась, что ее не видит Мими. Учитывая обстоятельства этого дня, она предпочитала не встречаться с Мими.
Патти сидела в одиночестве на коричневой кожаной банкетке. Ее волосы поддерживала желтая бандана. Удивительно, что ее в таком виде сюда впустили… Даже издали Джейни увидела, как осунулась сестра. С того дня, когда к Патти подошла на улице Мериэл, прошло больше недели, но первые пять дней она крепилась и никому ничего не говорила, даже Диггеру. Она заперлась в квартире, не отвечала на телефонные звонки и никому не открывала дверь.
Диггер, два дня оставляя сообщение на автоответчике, умолял ее подойти к телефону (он совершал со своей группой европейское турне), а потом упросил управляющего отпереть дверь и проверить, как там Патти. Управляющий якобы застал ее в постели, когда она лакомилась тянучками в форме мишек, как бывало всегда, когда ей приходилось утолять голод дома. («Что за тянучки, Патти?» — удивилась Джейни. Патти ответила, что это любимое лакомство Диггера.)
Мими любезно согласилась составить Джейни компанию и навестить вместе с ней Патти три дня назад, когда Джейни позвонила мать, с которой связывался Диггер. (Почему он не мог позвонить сам? Сначала Джейни удивлялась, а потом поняла: он тал, что ему оторвут башку.) Диггер сказал, что Патти «чем-то огорчена» и что ее надо проведать. У него самого связаны руки, цель он еще в Амстердаме, хотя отменил пару концертов и возвратится в Нью-Йорк уже через день.
— Он не обалдевший? — спросила Джейни у матери.
На что мать, француженка по рождению, изображавшая воспитанную леди, ответила:
— Что значит «обалдевший»? Я не понимаю.
— Если он накурился марихуаны, то еще не такое выдумает, — объяснила Джейни.
Но выдумкой как будто не пахло. Джейни и Мими побывали у Патти и сумели из нее вытянуть путаную историю неверности Диггера. Потом Мими дала Патти таблетку снотворного и оставила ей горсть успокоительного, приказав принимать его после пробуждения.
— Мы могли не застать ее в живых, — сказала Джейни мрачно.
— Могли, — согласилась Мими.
— Теперь Джейни наклонилась к сестре и поцеловала ее.
— Привет, милая! — весело произнесла она. — Как дела?
— Хорошо, — кисло ответила Патти.
— Ты принимаешь таблетки? Смотри, не больше трех штук в день.
— Знаю, — кивнула Патти. — Почему ты так сильно накрасилась?
— Я только что со съемки, — ответила Джейни, как будто обращалась к маленькому ребенку.
— Ну и как? — спросила Патти.
— Сама знаешь. — Джейни вздохнула. — Скука! Ее сестра чуть заметно улыбнулась.
Патти, дорогая, — продолжила Джейни, — надеюсь, ты не против, если с нами пообедает Мими?
— Не против, — ответила Патти. — Мне все равно.
— Вот и хорошо. — Джейни развернула у себя на коленях салфетку. — Между прочим, Мими большая мастерица улаживать скандалы. У нее огромный опыт. Она два раза попадала в «Стар»…
— Неужели? — удивилась Патти. — За что?
— За свидания с кинозвездами. Однажды она угодила прямо на обложку, потому что встретилась с самим принцем Чарлзом.
— Сплошное вранье! — сказала Мими, устраиваясь на банкетке по другую сторону от Патти. Наклоняясь к Джейни, она спросила, словно Патти — глухая старуха:
— Как она сегодня?
— Кажется, получше, — ответила Джейни.
— Ты узнала что-нибудь новенькое про Диггера?
— Еще нет.
— Отлично, значит, я ничего не пропустила. Подошедшему официанту Джейни сказала:
— Мне бокал шампанского и немного икры.
— Икра? — удивилась Патти.
— Ты тоже поешь икры, от нее тебе полегчает, — посоветовала ей Джейни.
— Принесите ей икры! — скомандовала Мими. — В общем, икра для троих. Хотя нет, я голодна, лучше икра на пятерых.
— Икра на пять персон. Хорошо, мэм, — сказал официант.
— И бутылку «Вдовы Клико», — сказала Мими, глядя на Джейни. Та пожала плечами. Раньше она была равнодушна к шампанскому в отличие от Мими. Впрочем, за прошедшие три месяца она тоже успела его полюбить.
— Думаю, днем «Вдова» — это то, что надо, — сказала она.
— Кто платит? — спросила Патти.
— Диггер, милочка. — Мими похлопала ее по руке. — Это первый урок, который тебе надо усвоить: когда мужчина обманывает, он за это платит. Дорого платит!
Официант вернулся к их столику с бутылкой шампанского и ведерком со льдом.
— Два бокала? — спросил он с сомнением, поглядывая на Патти.
— Думаю, хватит двух, — ответила Джейни. — Для нее шампанское — слишком сильный напиток.
— Патти, милочка, — не вытерпела Мими, — что он говорит?
— Говорит, что ничего этого не было, — ответила Патти, переводя взгляд с Мими на Джейни. Те переглянулись.
— Конечно, чего еще от него ждать! — фыркнула Джейни. — Как он оправдывается?
— Говорит, она к нему приставала, у него в номере была вечеринка, но он там не спал. Он взял ключ у Уинки — это их ударник-и ночевал в его номере, а Уинки спал с этой…
— С этой шлюхой? — подсказала Мими, понимающе кивая. — Уверена, Уинки все подтвердит. Боже, что за подонок: все свалить на другого!
— Он считает, что она делает это для рекламы. Строит себе таким способом карьеру. — Говоря это, Патти смотрела на Джейни.
— Значит, так, — сказала Джейни. — Представляешь, как тебе надо теперь поступить?
— Нет, — ответила Патти. — Я не имею понятия, как мне быть. Весь мой мир превратился в прах.
— Такое время от времени случается, — сказала Мими.
— Ты должна от него уйти, — сказала Джейни.
— Но я не могу! — воскликнула Патти.
— Раз мужчина начал изменять, значит, уже не перестанет, — предупредила Мими.
— Неизвестно, со сколькими он переспал до этой, — добавила Джейни.
— Но он говорит, что это не правда… — слабо возразила Патти.
— Брось, Патти! Конечно, он будет все отрицать. Уверена, он по-прежнему тебя любит и понимает, что совершил большую ошибку. Но она беременна. Беременна! Она родит ребенка, которого должна была родить ты. — Сказав это, Джейни торжествен но выпрямила спину.
— Не слишком ли сурово, Джейни? — сказала Мими, пригубливая шампанское.
— Пусть смотрит правде в глаза, — не отступала Джейни. — Иначе нельзя.
А если ребенок не его? — возразила Патти. При обычных обстоятельствах она бы не допустила, чтобы ее бесплодие обсуждалось в присутствии Мими. Но после того, как она стала принимая пилюли, оставленные Мими, церемонии уже не имели для мое значения.
— Все равно гони его в шею, — посоветовала Джейни. — Вдруг он опять возьмется за свое? — Одно дело, если мужчина плохо обращается с ней, и совсем другое, если страдать приходится сестре, думала Джейни.
Примерно через час Патти проводила Джейни и Мими к их машинам. Обе сильно захмелели. Патти поймала себя на мысли, что и в этот раз, хотя в беду попала она, центром внимания удалось стать Джейни. Ей бы рассердиться, но зла не было. Наверное, дело в пилюлях, подсунутых Мими, думала она. Как она их назвала? «Куколки»! Сладкие «куколки», успокаивающие нервы.
— Лучше я поеду с Мими, а ты, Патти, возьми мою маши ну, — сказала Джейни не терпящим возражений тоном.
— Я могу взять такси, — сказала Патти.
— Не вздумайте! — сказала Мими. — Частный способ пере движения всегда предпочтительнее коммерческого.
— Мне дали машину в «Тайне Виктории», так что не волнуйся, это бесплатно, — добавила Джейни. Подойдя к своему водителю, разговаривавшему по сотовому телефону, она сказала:
— Отвезите мою сестру домой, хорошо?
Водитель выглядел огорченным, и Джейни вспомнила свою вспышку. Решив дать ему чаевые, она открыла бумажник, задумалась, сколько дать — пять или десять долларов, и решила, что хватит пяти. Водитель посмотрел на купюру, на Джейни, чуть заметно покачал головой.
— Спасибо, — сказала она.
— Это вам спасибо, — ответил он насмешливо.
— Бедная! — посочувствовала Мими, когда ее машина отъехала от тротуара.
— Она последняя, с кем такое могло случиться, — сказала Джейни. — Я всегда думала, они по-настоящему друг друга любят. — Она покачала головой. — Вот еще одно доказательство, что ни одному мужчине нельзя доверять…
— Ужас, правда? — вздохнула Мими. — Мухаммед, — обратилась она к шоферу, — не находите ли вы, что соблазны мира сильнее истинной любви?
— О да, мэм, — согласился шофер, — это очень, очень печально.
Мими погладила Джейни по руке.
— В любом случае я рада тебя видеть, дорогая. Нам вдвоем всегда так весело!
— Это верно, — согласилась Джейни.
— Не слишком ли сурово мы с ней поговорили? — спросила Мими и в следующую секунду закрыла себе ладонью рот. — Совсем забыла тебе сказать! Морган говорит, что Комсток покупает квартиру в доме номер 795 по Парк-авеню. За десять миллионов долларов!
— Ты шутишь! — с готовностью удивилась Джейни.
— Дорогая, — сказала Мими, ловко меняя тему, — у тебя со хранилась твоя квартира?
— На Восточной Шестьдесят седьмой улице?
— Да. Не мог бы Зизи там пожить?
При упоминании Зизи Джейни немного поморщилась, как от внезапной зубной боли. Мими редко о нем говорила, и в последнее время Джейни даже надеялась, что их роман сошел на нет. Но раз Мими пытается найти для него угол, значит, об угасании пет речи. Это известие не вызвало у нее радости. Она до сих пор не могла понять, почему Зизи отдал предпочтение Мими, а не ей. Ей не хотелось, чтобы Зизи поселился в ее квартире, потому что она не собиралась упрощать Мими свидания с ним. Однако отказать значило нанести удар по их дружбе.
— Я не возражаю, — проговорила Джейни не особенно радостно. — Хотя вообще-то я подумывала ее сдать.
— Зизи может за нее платить, — сказала Мими. У Джейни не осталось выбора.
— Хорошо, — сказала она.
— Куда ты идешь сегодня вечером? — спросила Мими. Договоренность была достигнута, и она не хотела больше об этом распространяться. Она по-прежнему подозревала, что у Джейни были раньше виды на Зизи, и это было ей неприятно.
— Джейни закатила глаза.
— Мы едем в Гринвич, штат Коннектикут. На какой-то ужин «Сплатч Вернер».
— Какой ужас! — всплеснула руками Мими.
— Мне придется познакомиться с женами всего руководства компании.
— У тебя будет сногсшибательный вид, их всех перекосит от ревности.
— Я постараюсь, — пообещала Джейни.
Выйдя из машины, она огляделась. Вокруг было очень цивилизованно, и она почувствовала облегчение.
По пути к отелю «Лоуэлл» она проходила мимо маленького французского бистро, дорогого и шикарного. Под его зеленым навесом сидели несколько привлекательных европейцев, одетых одинаково: джинсы, кожаные итальянские туфли, дорогие спортивные куртки. Хозяин по имени Кристиан, мужчина среднего телосложения с лицом кинозвезды, курил у входа. Увидев Джейни, он улыбнулся и раскрыл объятия.
— Вот и она! После того как вы вышли замуж, вас не увидишь. — Схватив ее за левую руку, он попросил с клоунским кривляньем:
— Дайте-ка полюбоваться кольцом! Очаровательно! — Он смотрел на нее с уважением.
— У меня чудесный муж, — сказала Джейни.
— Он счастливчик! — Кристиан взмахнул рукой с дымящейся сигаретой. — Никогда этого не забывайте.
Джейни пошла дальше, улыбаясь на ходу. Был теплый конец сентября. Ей каким-то чудом удалось всех обойти: и Патти, которой стал изменять муж, и Мими, муж которой так ужасен, что изменять ему приходится уже ей… То ли дело она, Джейни: муж в нее безумно влюблен, и она ничего не имеет против секса с ним. Уверенно входя в вестибюль отеля «Лоуэлл», она думала о том, что наконец-то обрела опору в жизни.
Но эта иллюзия не просуществовала и нескольких секунд.
— Миссис Роуз, — шепотом обратился к ней привратник, — вас ожидает какой-то человек.
По его выражению было видно, что людей такого типа в «Лоуэлл» не очень жалуют. Оглянувшись, она увидела субъекта с изуродованным оспой лицом, занявшего одно из двух кресел в нише. Она шагнула к нему, он поднялся ей навстречу.
— Джейни Уилкокс? — На нем был бежевый синтетический костюм со штопкой на обшлаге пиджака и на рукавах. Джейни подумала, что он не зря так оделся. Ей стало страшно.
— Да? — произнесла она, разыгрывая нетерпение.
— У меня для вас письмо. Извольте расписаться в получении.
— От кого? — спросила она подозрительно.
— От «Парадор пикчерс». Она прищурилась, придумывая, как отказаться от письма.
— Что, если я не распишусь?
— Как вам угодно. Но тогда я приду завтра, потом после завтра…
Джейни оглянулась. Привратник и посыльный наблюдали за их беседой. Если она устроит скандал, то об этом обязательно станут судачить, и Селден все узнает. Взяв у рябого ручку, она поспешно расписалась, схватила письмо и сунула в сумочку.
— Все в порядке, миссис Роуз? — спросил привратник.
— Да, конечно. — Она принужденно улыбнулась. Порядок был как раз нарушен, об этом она думала в лифте, потом в коридоре, по пути к двери в их апартаменты. Нервно повернув в замке ключ, она ворвалась в комнату, швырнула сумочку на кресло, вырвала из нее конверт. Разорвав его, она быстро пробежала глазами письмо. Все то же самое:
Требование вернуть «Парадор пикчерс» 30 тысяч. Как Комсток смеет требовать у нее деньги? Тем более теперь, покупая хоромы за 10 миллионов?
Собственно, у нее набралась бы такая сумма на сберегательном счету. Но тогда она осталась бы без гроша. Счет она открыла 15 лет назад, когда вернулась после своего первого европейского тура с показами мод. С тех пор она тщательно экономила, откладывая деньги всякий раз, когда получала чек, поскольку не была уверена в будущем и знала, что когда-нибудь ей понадобятся все эти деньги, до последнего цента, чтобы выжить. Разве справедливо, если такой богач, как Комсток Диббл, отберет у нее хотя бы доллар? И потом, разве она не заработала эти деньги? Она честно пыталась написать сценарий, а Комсток занимался с ней сексом…
Она расхаживала по гостиной взад-вперед. «Думай!» — приказывала она себе. Надо что-то предпринять, положить этому конец раз и навсегда. Даже если бы она отдала Комстоку его 30 тысяч, не было никакой гарантии, что вымогательство прекратится: с него станется изобрести еще какой-нибудь повод, чтобы продолжать ее преследовать. Если бы она была мужчиной! У мужчин из круга Комстока Диббла существовало негласное соглашение не связываться с теми, кто тоже может прибегнуть к помощи дорогих адвокатов. Джейни села за письменный стол и забарабанила пальцами по кожаной обивке. В жизни бывают ситуации, когда женщина не может за себя постоять: самой сопротивляться Комстоку Дибблу было бы глупо. В прошлом она использовала мужчин для решения своих проблем и владела всеми тонкостями манипулирования ими; оставалось только найти правильного мужчину.
Зазвонил телефон, но она не обратила внимания на звонок. Помощь должен был оказать человек, не уступающий Комстоку богатством и влиянием, а то и оставляющий его позади. О Селдене не могло быть речи, Гарольд Уэйн одолжил ей в прошлом слишком много денег (так что она осталась должна и ему), чтобы теперь снова она могла к нему обратиться. Помощь должна была исходить от человека, не знавшего о ее прошлых трудностях, способного поверить, что с ней поступают несправедливо. Это будет нетрудно — ведь она действительно жертва несправедливости!
Трудность заключалась в том, что мужчины обычно оказывают такие услуги в обмен на секс или на обещание секса. Но теперь она замужем, ей это не подходит. Джейни закрыла глаза и прижала ко лбу кулаки. У нее связаны руки: если Селден пронюхает о ее проблеме, хотя бы только денежной, он наверняка станет задавать вопросы и рано или поздно узнает, что она и Комсток были близки и продолжалось это целое лето! Надо было рассказать Селдену правду о Комстоке, когда такая возможность была, но тогда она испугалась, что он неверно ее поймет, а теперь слишком поздно. Вот бы найти человека, ненавидящего Комстока так же сильно, как она… Уронив руки, Джейни оглядела комнату в поисках вдохновения.
Увидев на каминной полке несчетные пригласительные карточки, она сердито вскочила. Она не может вернуться к прежней жизни: не кочевать же ей снова с приема на прием в поисках «кого-то», присасываясь к типам, которых ей трудно вынести, делая минет мужчинам, которые при следующей встрече прикинутся, что не знакомы с ней. Она устала постоянно испытывать нехватку денег и страх за свое будущее, когда ее красота померкнет и ей уже нечего будет предложить…
С отчаянным рыданием Джейни смахнула приглашения с каминной полки. У ее ног легла на ковер тяжелая белая открытка с выпуклой надписью золотом — приглашение на зимнее гала-представление в «Нью-Йорк-Сити балет». Председательствовала в оргкомитете Мими, она уже просила Джейни побывать на концерте вместе с ней и с Джорджем.
Джордж! В следующую секунду, глядя на веер приглашений на полу, Джейни устыдилась, как девочка, испортившая в приступе раздражения любимую игрушку. Подбирая по одному приглашения, она снова аккуратно расставляла их на камине. Когда порядок был восстановлен, она позвонила Джорджу.
Спустя полчаса роскошный черный «мерседес» затормозил у скромного подъезда дома на углу Парк-авеню и Шестьдесят девятой улицы. У машины были темные пуленепробиваемые стекла, внутри был телевизор и Интернет; в последние годы магнаты стали пользоваться такими монстрами вместо лимузинов. Главное достоинство машины состояло в том, что при необходимости она превращалась в мобильный офис, в котором магнат мог заниматься бизнесом, мчась прочь от гневных толп, требующих еды из-за выхода из строя сканирующих устройств в супермаркетах-так звучало самое расхожее предсказание о событиях, которые одновременно начнутся 1 января 2000 года. Но, как и все апокалиптические прогнозы, этот прогноз не сбылся, 2000 год наступил без происшествий, поток товаров и услуг не прерывался ни на мгновение. Впрочем, сверхшикарные «мерседесы» остались в моде.
Экземпляром на углу Парк-авеню и Шестьдесят девятой улицы владел Джордж Пакстон; его водитель Пайк был сикхом и не снимал тюрбан. Подобно Мухаммеду, другому водителю Джорджа, Пайк владел боевыми искусствами; Джордж всем рассказывал, что в тюрбане у Пайка спрятан кривой меч — это было совершенно невозможно, но многими принималось на веру. Сейчас водитель в традиционной индийской расшитой рубахе, кушаке и широких шароварах вышел из машины и открыл ее заднюю дверцу. Единственная проблема этого дредноута состояла в том, что сесть в него и выбраться наружу нельзя было грациозно. Прежде чем оказаться на улице, Джордж Пакстон долго возился, разбираясь, с какой ноги начать карабкаться.
В костюме с иголочки он блестел, как черный жук. Как он и предполагал, Джейни Уилкокс ждала его у входа, прижимая к груди сумочку с таким видом, словно в ней был плутоний; увидев Джорджа, она тут же опустила сумочку и перебросила через плечо волосы, чтобы выглядеть увереннее. Джордж не мог не признать, что она очень красива.
Протягивая руку, похожую на клешню рака, на которой красовались большие часы фирмы «Булгари» из восемнадцатикаратного золота, он сказал:
— Добро пожаловать. Пойдемте, я буду вашим гидом.
Джордж нажал на золотую кнопочку рядом с тяжелой деревянной дверью без ручки, и через мгновение дверь открыл высокий человек с мертвенно-бледным лицом в сером фраке.
— Добрый вечер, мистер Пакстон, — сказал он с поклоном.
— Добрый вечер, Бушвелл. Мистер Бушвелл, Джейни Уилкокс, подруга моей жены. Я показываю ей квартиру тайно, так что помалкивайте.
— Конечно, мистер Пакстон.
Джейни поспешила за ним в маленький голубой холл с белыми барельефами, но у лифта замешкалась.
— Джордж, я… — начала она.
Он остановил ее жестом, открывая бронзовую дверь.
— Успеется, — сказал он, маня ее в кабину. Кабина была тесная, обоим пришлось подпирать плечами углы. — Единственное, что в таких местах нехорошо, — лифты. Когда эти дома строили, лифты были в новинку, им не доверяли, считая роскошью, а не необходимостью.
Пока лифт со скрежетом полз вверх, Джейни храбро улыбалась, но Джордж видел, что она близка к панике. Видимо, думает, что он потребует от нее секса, хотя он предполагал, что к концу их разговора скорее она сама станет его домогаться.
— Куда вы меня ведете, Джордж? — не выдержала Джейни, постаравшись все же, чтобы вопрос прозвучал весело, а не оскорбительно.
Придав лицу безобидное выражение, чтобы она его не боялась, он доверительно проговорил:
— Сюрприз! Я знаю, вам нравится все красивое, вот и поду мал, что вам понравится это.
— Что «это»? — крикнула она, когда остановился лифт. Джордж открыл дверь и вышел в выложенный мрамором холл, обшитый сияющим ореховым деревом; из-за редкости эту древесину почти не используют для обивки стен.
— Это квартира, — прозвучал ответ.
— Квартира?!
Джейни огляделась с ужасом и тревогой. Помещение было совершенно пустым, прежние хозяева съехали год назад, но даже без мебели зрелище было впечатляющее. На куполообразном потолке высотой в двенадцать футов были изображены облачка и херувимы в золотом обрамлении. Когда Джейни задрала голову, Джордж обратил внимание на юную гладкость ее шеи и на красоту груди.
— Не просто квартира, — пояснил он, приглашая ее в просторный холл, — а самая большая и самая дорогая во всем Нью Йорке. Двадцать тысяч квадратных футов, тридцать комнат, двенадцать ванных комнат — и все за тридцать миллионов.
— Джордж! — ахнула она.
Он устремил на нее оценивающий взгляд. При виде такого богатства она как будто забыла о своей неприятности, из-за которой позвонила ему и попросила о немедленной встрече.
— У вас ведь уже есть квартира, — произнесла Джейни осуждающе, словно одна квартира — это все, что человеку позволено иметь.
— Да, есть, — согласился Джордж. — Но если в продажу по ступает такая квартирка, а у тебя есть на нее деньги, то ты счастливчик. Знаете, кто здесь раньше жил?
— Нет, — сказала Джейни, качая головой.
— Мори Финчберг. Помните такого? В середине восьмидесятых годов он был самым богатым человеком в Нью-Йорке.
— О нем рассказывали всякие ужасы!
— Да, с виду он был черепаха черепахой, — признал Джордж, присаживаясь на отопительную батарею. Сцена доставляла ему массу удовольствия: он наслаждался изумлением Джейни, тем, как она медленно ходит перед ним кругами. Хотя при таком колоссальном богатстве, как у него, человек способен наполнить восторгом каждую минуту своего существования.
— Что вы собираетесь со всем этим делать? — спросила она.
— Подарю Мими на Рождество. Хороший сюрприз? — Он упивался ее потрясением и завистью, хотя то и другое предвидел. Какая женщина не позавидовала бы такому? Закинув ногу на ногу, он спросил:
— Джейни, вы когда-нибудь задумывались, для чего человек становится богатым?
— Это просто, — тут же ответила она с презрением ребенка, считающего, что ему задали глупый вопрос. — Для секса.
— Так полагают все женщины, — улыбнулся Джордж. — Вы недостаточно цените нас, богачей. Истина в том, что некоторые иногда богатеют для того, чтобы творить добро.
— Бросьте, Джордж! — Джейни шутливо изобразила возмущение. — Какое добро сотворили вы?
— Ага! Вместе с большинством вы презираете богатого чело века. Сами замужем за богачом, а презираете.
— Богатство Селдена с вашим не сравнить.
— А вам не кажется, что начиная с какого-то уровня это уже не имеет значения? — спросил он.
— Имеет, еще какое! Например, такую квартиру Селдену ни за что не купить.
— Я подумывал, не преподнести ли ее в дар городу. Пусть бы здесь устроили школу, — сказал Джордж. — Но, как ни печально, такая благотворительность обычно выходит боком: людям не нравятся богачи, они наделяют их всеми мыслимыми пороками, а партнеры по бизнесу могут принять за умалишенных. Прежде чем совсем разориться, Мори Финчберг пожертвовал огромные суммы на ремонт подземки. И что же? На него набросилось Федеральное налоговое управление, его компанию разорвали на части, а его самого обвинили в смертных грехах…
— Понятно, — произнесла Джейни задумчиво и, слегка хмурясь, медленно подошла к окну, позволяя Джорджу любоваться ее профилем и фигурой. У окна она повернулась и игриво стрельнула глазами. — А вы совсем не такой, каким я вас считала, Джордж, — произнесла она томно.
Он ничуть не удивился. Он знал, что на приемах, вообще при большом стечении людей не производит должного впечатления и открывает свое истинное нутро только самым близким людям. Но ее слова подтвердили, что она невольно превращается в пленницу его чар. Еще немного, и он совсем вскружит ей голову.
Конечно, она была слишком хороша, чтобы он отказался с ней переспать, и он уже решил, что если представится возможность, то не упустит ее, хотя из уважения к Селдену сам не сделает первый шаг. Да ему и не придется проявлять инициативу: будучи миллиардером, он хорошо изучил поведение женщин, когда они сталкиваются с обладателем такого состояния; иногда их реакция даже казалась ему биологической. Сопротивляться богатейшему мужчине могли или молодые идеалистки, не догадывающиеся, какая борьба им предстоит, или молодые таланты, творческие натуры, наделенные кое-чем поважнее денег, или немногочисленные богатые женщины, не испытывающие нужды в деньгах. Наиболее отчаянными он считал так называемых женщин-карьеристок, либо играющих в работу, пока им не попадется богач, либо по-настоящему вкалывающих, знающих на собственном опыте, как тяжко все время трудиться, утомившихся и нуждающихся в перерыве. Женщин обоих последних типов он знал как самых жадных до секса: уже под конец первого свидания они предлагали как минимум минет, ошибочно полагая, что таким способом докажут, что им нравится он сам, а не его деньги. Глазея на Джейни и потирая себе лицо, Джордж думал о том, что ценит Мими за противоположное: она никогда не делала вид, что он ей нравится. Она с самого начала объяснила, что видит в нем законченного хама и будет терпеть его только до тех пор, пока он не разорится.
Джейни Уилкокс он относил к другому типу женщин. Там, где Селден Роуз видел невинность, он распознал хищницу. Джордж не осуждал Селдена за этот брак: Селден еще карабкался вверх по поленнице и, подобно всем неглупым мужчинам, понимал, насколько важно иметь подходящую жену, чтобы не загреметь вниз вместе с дровами. Оставалось надеяться, что Джейни не заставит его страдать — бедняга достаточно настрадался от своей первой жены. Сейчас, встретив ее последнюю реплику теплой улыбкой, Пакстон сказал:
— Вас я тоже представлял другой.
Опираясь на подоконник, он наслаждался тем, что порадовал ее своим ответом, и тем, что если и соврал, то только отчасти. Конечно, она оказалась именно такой, как он предполагал, но под ее холодной и продуманно утонченной внешней оболочкой он угадывал детскую натуру. От этой детской натуры можно было ждать либо тепла и любви, либо требовательности и жестокости, в зависимости от уровня комфорта, в котором она окажется; при определенном побуждении она станет стремиться к удовлетворению любой ценой, даже рискуя саморазрушением.
Он протянул руку и попросил:
— Дайте-ка взглянуть на письмо, из-за которого вы сама не своя.
На лице Джейни появилось выражение не то злости, не то безысходности. Когда она отдавала Джорджу выуженное из сумочки письмо, на ее лице читалось отвращение.
— Мне так неудобно… — начала было она, но он жестом заставил ее умолкнуть и стал читать письмо.
"Дорогая миссис Уилкокс!
С 15 июня 2000 г. мы пытаемся обсудить с Вами вопрос о незавершенном сценарии для «Парадор пикчерс». Сейчас мы предпринимаем четвертую по счету попытку с Вами связаться.
До нашего сведения было доведено, что вы заключили с Комстоком Дибблом устное соглашение о предоставлении оригинального сценария без названия. За эту работу (далее именуемую «Неозаглавленный сценарий») Вы, как явствует из наших документов, получили 23 мая 1999 г. чек на 30 тысяч долларов. По правилам Гильдии писателей Америки устное соглашение вместе с выплатой по нему считается равным стандартному соглашению Гильдии писателей о выполнении Неозаглавленного сценария, и к нему применимы стандарты Гильдии по предоставлению Неозаглавленного сценария и его оплате.
Стандарты Гильдии писателей подразумевают предоставление Неозаглавленного сценария не позднее 90 (девяноста) дней со дня заключения контракта или выплаты, в зависимости от того, что состоялось раньше. Если Неозаглавленный сценарий не предоставляется в 90-дневный срок, то контракт признается аннулированным и недействующим, а Автор — его нарушителем. В этом случае последний возмещает Студии («Парадор пикчерс») все деньги, полученные им, не позднее 30 (тридцати) дней после прекращения действия контракта.
Согласно нашим документам, Вы не предоставили Неозаглавленный сценарий и не предпринимали попыток сделать это. Ввиду истечения 18-месячного срока после получения Вами платы за Неозаглавленный сценарий мы вынуждены просить Вас вернуть все выплаченные Вам деньги по чеку «Парадор пикчерс» в сумме 30 тысяч долларов.
В случае возникновения у Вас вопросов, предоставления Неозаглавленного сценария или недопонимания просим обращаться к нам.
Искренне Ваши…"
Джордж с улыбкой сложил письмо и опустил его на подоконник позади себя. История наверняка была богаче нюансами, чем явствовало из письма. Глядя на Джейни, он гадал, насколько честной она с ним будет.
— А что об этом думает Селден? — поинтересовался он.
— Селден? — Она не смогла скрыть раздражения, но уже в следующую секунду взяла себя в руки и изготовилась к представлению: потупила взор, потом посмотрела на него исподлобья, как ребенок, знающий, что нашкодил. — Дело в том, что я не смогла ничего рассказать Селдену…
— Расскажите мне, раз скрываете от него!
Она присела рядом с ним на радиатор, заставив его сместиться на самый край.
— Если Селден узнает… — И она отвернулась.
— Селден разбирается в контрактах такого рода, — резонно возразил Джордж. — Возможно, ему самому приходилось делать такие заказы.
— В том-то и дело. — Она изящно закрыла ладонями лицо. — Если Селден узнает… — Вся ее поза буквально кричала, что Джордж должен ее утешить.
— Скучные карие глаза Джорджа стали маслеными.
— Теперь понял, — кивнул он. — Тут не только бизнес.
— Так и есть, — сказала она с облегчением, убрала от лица ладони и посмотрела ему в глаза. — Проблема только в том… Вам можно доверять, Джордж? Вы должны пообещать, что никому не проговоритесь, даже Селдену.
— Даю слово, — сказал Джордж.
— Я очень сглупила, — заговорила Джейни, уставившись в пространство. — У меня не было денег, и я не знала, во что ввязываюсь… В общем, Комсток Диббл воспользовался моей беззащитностью.
Джордж удивился: он понятия не имел о связи Джейни с Комстоком Дибблом. Впрочем, почему бы и нет? О ней болтали, что она умудрилась переспать со всеми. Не показывая своего удивления, он попросил:
— Продолжайте.
— Я познакомилась с ним на вечеринке. Это было давно, тог да я… в общем, у меня была черная полоса. Комсток стал за мной ухаживать…
— Он так поступает с каждой женщиной, — сказал Джордж сочувственно.
Джейни кивнула:
— Да, он был очень настойчив. Тогда он мне нравился, я больше ни с кем не встречалась и думала, что он тоже.
— Вас не смутила его репутация? — спросил Джордж, удив ленно приподнимая брови.
— Я сама оцениваю людей, Джордж. Их репутация для меня не имеет значения, — ответила она с ноткой обиды. — Он сказал, что любит меня, я и поверила.
— Мало ли, что он скажет…
— Более того, — крикнула она, — он говорил, что хочет на мне жениться!
А вот это ложь, подумал Джордж, тем не менее спросил:
— А вы что ему ответили?
Что это невозможно, конечно. Мы ведь только познакомились. Откуда мне было знать…
— Что он обручен с другой женщиной?
— Да. — И Джейни отвернулась, будто ей было больно об этом вспоминать.
Джорджа подмывало расхохотаться, но у него было правило не вести себя жестоко без необходимости. И он спросил бесстрастно:
— И вы с ним переспали?
— Джордж! — укоризненно сказала она, изображая смущение. Тогда он посуровел лицом.
— Джейни, вы хотите, чтобы я вам помог. Значит, я должен знать всю правду.
— Так оно и было, да. — Джейни одарила его соблазнительным смелым взглядом, и ему показалось, что она уже готова расстегнуть молнию у него на брюках. — У меня не было причин не переспать с ним. Я думала, он встречается только со мной, что серьезно ко мне относится. А потом он, наверное, почувствовал неуверенность. Хуже всего, когда мужчина становится неуверенным…
— Особенно Комсток Диббл, — поддакнул Джордж.
— Он предложил мне помощь. Идея, чтобы я написала сценарий, принадлежала ему. А тридцать тысяч он мне дал на аренду дома на лето. — Она вдруг зажала себе ладонью рот и наклонилась, словно сдерживая дурноту. — Я только сейчас поняла, как ужасно это звучит. Вы можете подумать…
Джордж оперся о стену и задумчиво покивал:
— Тридцать тысяч долларов — что ни говори, большие деньги.
— Но я ни в чем не виновата! — возмутилась Джейни. — Я понятия не имела… Я действительно считала, что он хочет мне помочь.
— Но сценарий-то вы написали? — спросил Джордж вкрадчиво.
— Дело не в этом! — Она уже сожалела, что рассказала ему все. — Я забросила это занятие, когда узнала на свадьбе своей сестры, что у него есть невеста. И после этого не вспоминала о нем, пока не получила письмо. — Джейни говорила все тише, и Джорджу приходилось к ней наклоняться, чтобы разобрать слова. — Вы богаты и влиятельны, Джордж. Вы понятия не имеете, что значит быть одинокой женщиной. Такие вещи происходят постоянно, а у нее нет никого, кто бы ее защитил. Мне оставалось только пожать плечами и жить дальше.
— Понимаю, — сказал Джордж.
— Он не может вытерпеть, что я вышла замуж, что я счастлива. Увидев меня на вручении гуманитарных премий мэра, он пря мо заявил, что хочет снова стать моим любовником. Я, естествен но, рассмеялась ему в лицо. А потом стали приходить эти письма.
— Так вы подозреваете, что он вас шантажирует?
— Конечно, шантажирует! — Стоило Джейни произнести эти слова, как она поверила в их истинность. — Я бы с удовольствием вступила с ним в бой, — продолжила она, водя пальцем по своему колену, — поскольку знаю, что права. Но тогда это обязательно просочится в прессу. Вы только представьте, как к этому отнесется Селден!
— Представляю, — сказал Джордж. — Его жена будет выглядеть шлюхой.
Джейни ахнула. Раньше она не задумывалась, какой предстает ситуация на взгляд других людей, ведь была полностью поглощена собственными переживаниями. Ее глаза мгновенно наполнились слезами. Она смотрела на Джорджа с выражением потрясения на заплаканном лице.
Джордж не знал, что подумать. Он был склонен считать ее слезы театрально фальшивыми, но представление не оставило его равнодушным.
— Тут вот какое дело, Джейни, — заговорил он. — Какими бы ни были истинные побуждения Комстока, он вправе прислать вам это письмо. Наилучший способ избавиться от Диббла — за платить. Сделайте вид, что возвращаете долг, и дело с концом.
Джейни побледнела и схватилась за живот, как будто ее тошнило от одной мысли о том, чтобы заплатить. Глубоко вздохнув, она встала.
— Да, способ хорош — для вас, — осуждающе проговорила она. — А вот у меня нет денег.
— Бросьте! У вас должны найтись деньги. Вы же знаменитая модель. Уж тридцать-то тысяч наскребете, я полагаю.
— Нет, не наскребу, — ответила она холодно. — Модели зарабатывают не так много, как принято считать. Агентство забирает у меня двадцать пять процентов, потом правительство оттяпывает еще половину. Я считаю везением, когда мой годовой заработок достигает пятидесяти тысяч чистыми. Может, вы запамятовали, но в Нью-Йорке этого едва хватает на аренду жилья.
— Зато я помню, что у вас есть Селден, — спокойно сказал он
— По-моему, женщине не годится полностью полагаться на мужа, — заявила Джейни, многозначительно глядя на него.
Господи, подумал он, приглаживая ладонью волосы. Если она так понимает гордость, то никогда не вернет эти деньги. Глядя, как она нарочито медленно забирает письмо и прячет его в сумочку, он разрывался между желанием ей помочь и побуждением умыть руки.
— Если все сводится к тридцати тысячам… — начал он. Она обернулась.
— Я не приму деньги у лучшего друга моего мужа! — отчеканила она. Ирония ситуации заключалась в том, что раньше она взяла бы, еще как взяла! Сейчас она твердила себе, что дело не в деньгах, а в принципе. Ей осточертели все комстоки дибблы на свете. — И потом, разве не ясно, что если я с ним расплачусь, то ему ничто не помешает снова чего-то от меня потребовать? — И она направилась к двери.
— Есть небольшая загвоздка, — бросил Джордж ей вслед. '
— Да? — Джейни остановилась, но пока не обернулась.
— Одно дело, если бы я сам что-то не поделил с Комстоком Дибблом. И совсем другое — вступиться за другого человека. Если я позвоню Дибблу, он скорее всего пошлет меня куда подальше.
Теперь она стояла вполоборота и поглядывала на него.
— Отлично понимаю, — холодно проговорила она. — И все же хотела бы попросить вас о небольшой услуге, если не возражаете: не могли бы вы сделать вид, что у нас не было этого разговора?
Джордж в ответ засмеялся. Она действительно оказалась не такой, как он представлял: ей не занимать самообладания. Он встал и шагнул к ней.
— Признайтесь, вам просто хочется засветить этому ублюдку промеж ног.
Их глаза встретились. Они отлично друг друга понимали.
— Очень хочется, — согласилась Джейни, опуская голову.
— С этого и надо было начинать, — грубо брякнул Джордж.
— Я бы с радостью, но вы мне не дали.
— Тогда договорились. — И он сунул руку в карман за ключа ми — жест, подразумевавший, что он готов уйти. — Я велю своим адвокатам посоветовать его адвокатам посадить собак на цепь.
Оба замолчали. Он был уверен, что она готовится броситься ему на шею, и предпочел бы, чтобы этого не случилось, поскольку она успела слишком сильно ему понравиться, к чему он оказался не готов. Он зашагал к лифту, она — за ним. Их шаги гулко разнеслись по пустым комнатам.
— Не представляю, как можно жить в таких хоромах, — сказала Джейни, озираясь.
— Наверное, Мими — одна из немногих женщин на свете, которая с этим справится. Это не значит, что вам это не по плечу…
— Нет, я совершенно не разбираюсь в домах и обстановке, — скромно возразила Джейни. — Я владею только одним талантом — демонстрировать бюстгальтеры.
Входя в лифт, он подумал, что если она намеревалась привлечь этими словами его внимание к своей груди, то добилась цели. Джордж решил поменять тему:
— Можно попросить вас о небольшой услуге?
Он собирался попросить ее не рассказывать о квартире Мими, но она решила, что речь пойдет о сексе, подошла к нему вплотную (хотя в тесной кабинке они и так стояли почти впритык) и, чуть ли не касаясь губами его уха, ответила:
— Конечно, я всегда готова, Джордж. Я всегда буду вам благодарна. Вам остается только попросить.
В следующую секунду дверь лифта открылась, и они вышли в холл. Бушвелл распахнул для них дверь.
— Доброй ночи, мистер Пакстон.
— Доброй ночи, Бушвелл. Я загляну на следующей неделе.
Стоя на тротуаре, он протянул Джейни руку, но она подставила ему щеку для поцелуя, потом слегка повернула голову — он решил, что нарочно, — и его поцелуй пришелся почти ей в губы.
— До свидания, Джордж, — сказала она весело и зашагала прочь. Один раз она обернулась, чтобы помахать ему рукой, и у него появилось чувство, что его умело использовали. В данном случае это чувство нельзя было назвать неприятным.
— Не уверен, что это подходящий наряд для поездки в Гринвич, — сказал Селден.
— Этот? — Джейни разглядывала свое платье, изображая невинность. — Чем он плох? — Она наклонилась к зеркалу и повернула голову, укрепляя в мочке уха большое золотое кольцо.
— Просто он немного… — Селден беспомощно смолк, не найдя надлежащих портновских терминов.
— Немного что? Шикарное платье!
— В таких ходят скорее в ночные клубы, — сказал он.
— Туда тоже, — ответила Джейни, хмурясь. — Но я его берегла для особого случая.
— Понимаю. — И Селден, покачав головой, ретировался из ванной комнате. Он не собирался ссориться с женой из-за платья. С другой стороны, он не мог допустить, чтобы его жена вы глядела на корпоративной вечеринке в Гринвиче как русская шлюха. — Может, наденешь что-нибудь сверху? Какой-нибудь свитер? — предложил он.
— Не говори глупостей, Селден. — Она вышла из ванной комнаты в серьгах. — Представь, как нелепо будет выглядеть свитер поверх этого платья! У твоих друзей будет впечатление, что мне стыдно его носить.
«Хорошо бы!» — подумал он и тут же испытал стыд.
Спорное платье было белым синтетическим мини, выпрошенным Джейни несколько дней назад у модельера Майкла Корса. Всего пять таких платьиц сшили в середине восьмидесятых годов; это был выставочный образец, но стоило Джейни его увидеть, как ей приспичило стать его обладательницей. Не обращая внимания на слабые возражения добряка Майкла, она его примерила. Эффект был сногсшибательным: можно было подумать, что платье шили специально для нее. Естественно, у Майкла не осталось выбора: ему пришлось «одолжить» его Джейни — с ее точки зрения, навсегда.
Любуясь собой в зеркале в полный рост, она мысленно называла платье безупречным оружием против других жен из «Сплатч Вернер», способом напомнить им, что она — знаменитая Джейни Уилкокс, модель «Тайны Виктории». Мужья будут пускать слюни, жены — скрежетать зубами. Пусть помучаются!
Только бы Селден перестал нервничать! Думая об этом, Джейни искала в шкафу подходящие сапожки. Хотя так даже забавнее… Найдя сапоги под большой стопкой коробок с туфлями, она в очередной раз порадовалась тому, что ее мужа так просто шокировать. Это неизменно доставляло ей удовольствие, лишний раз подтверждая, что она — рулевой и держит его под контролем.
— Что скажешь вот об этом? — Она показала ему пару белых кожаных сапожек с серебряными пряжками «Гуччи» на подъеме и, не дожидаясь ответа, уселась на кровать, натянула сапоги и застегнула молнию. — Я купила их в девяносто четвертом году. Тогда они показались мне страшно дорогими: восемьсот долларов, а денег у меня было в обрез, но сейчас я так счастлива, что их купила… Коллекционная модель!
— Неужели? — Селден не знал, что еще сказать. Он никогда не испытывал большого интереса к одежде, а Джейни в последние дни только об этом и болтала.
Она встала, демонстрируя весь ансамбль. Теперь, в кожаных сапогах, она была точь-в-точь шлюха с Шестой авеню. Селден злился все сильнее. Он давно предвкушал этот вечер, мечтал, как будет гордиться женой, как продемонстрирует ей образ жизни, которого они с ней достойны, а она снова умудрилась все испортить. Он предпочел бы, чтобы она надела что-нибудь поскромнее Почему она всегда ставит свои желания выше его? Ему виделся в ее поведении умысел: она знала, чего хочется ему, но не собиралась с этим считаться.
Но не умея выразить свои мысли, он всего лишь спросил:
— Сколько стоило платье? — Вопрос был законным, потому что он только что оплатил счет «Американ экспресс» и был поражен суммой, которую она истратила в Милане на одежду, — около 40 тысяч … Он считал, что иметь столько одежды-просто блажь. А она взяла и купила еще одно платье!
— Дурачок! — Она рассмеялась. — Это все, что тебя волнует? Представь, платье досталось мне даром: модельер мне его подарил.
— О! — только и сказал Селден, досадуя, что жена снова оставила его в дураках. Надо было срочно выходить из этого мрачного настроения. — Пора ехать. — Он посмотрел на часы. — Машина ждет внизу.
Видимо, она догадалась наконец, что он ею недоволен, потому что подошла к нему, изобразила покорность и сказала:
— Что с тобой, Селден? Ты не хочешь, чтобы я выглядела сексуально? — Ее тон был дразнящим.
— Да. но…. — Он думал, что сейчас сумеет уговорить ее без слез сменить наряд, но она неожиданно опустилась на колени и быстро расстегнула ему молнию на брюках.
Джейни с рвением профессионалки принялась за дело. После встречи с Джорджем она находилась в приподнятом настроении. Теперь избавившись от страха разоблачения Комстоком Дибблом, она собиралась припеваючи.
Со вздохом, в котором должно было звучать наслаждение, Селден положил руки ей на голову, надеясь, что это быстро кончится и они не опоздают на ужин. Спустя минуту он невольно застонал. Какой же он осел! Любой американец пожертвовал бы правой рукой, чтобы оказаться на его месте: заиметь жену, которая не только вызывает вожделение, но и сама охотно занимается сексом, доставляет мужу наслаждение, даже когда ее не просят!
Марк Макейду и его жена Додо Бланшетт Макейду жили в чудовищном новом доме, прозванном в насмешку Мак-Мэншн. Дом вырос на дорогом мысу, вдающемся в залив Лонг-Айленд. Архитекторы, проектируя его, желали воспроизвести колониальную виллу, если, конечно, таковые когда-нибудь существовали. К парадному входу между четырех колонн вели ступеньки, по бокам которых развевались флаги. В доме было четыре камина, шесть спален, оранжерея (правильнее сказать, пристроенная теплиц выросли пока только два глубоких кресла). Сзади раскинулась главная диковина — современнейшая кухня площадью пятисот квадратных футов.
Посреди кухни в окружении кастрюль, сковородок, медных сосудов, двух кухонных комбайнов, в луже красного вина, от которой к задней двери вела, отклоняясь к раковине, дорожка из муки, стояла Додо Бланшетт, колдовавшая над обедом и напоминавшая сейчас мясника у его колоды-плахи. Додо все в жизни делала решительно и серьезно, как подобает настоящей деловой женщине; не переставая совершенствоваться, она недавно окончила двухнедельные поварские курсы в Американском институте кулинарии. Специализировалась она на телятине, неудивительно поэтому, что кухня сейчас больше всего смахивала на бойню.
Рядом с Додо стояла со смесью ужаса и восхищения на лице Салли Стамак, девочка-подросток, жившая по соседству. Рослая Салли каким-то образом сочетала неуклюжесть и обстоятельную надежность; у нее были длинные светлые волосы в завитушках и очки на носу, которые она носила с независимым видом девушки, твердо решившей не участвовать в конкурсах красоты. Изобретательная Додо «нанимала» Салли себе в помощь, когда готовилась принимать гостей, ценя в ней послушание: она могла безнаказанно помыкать девочкой.
— Салли, сбивалку! — Додо изготовляла маленькие оладьи, которые собиралась увенчать ломтиками копченой лососины с несколькими зернышками икры.
— Где она? — спросила Салли, мечась по кухне, как крупная неуклюжая мышь.
— В раковине? — предположила кулинарша, выливая в миску молоко. При этом она залила молоком каталог «Тайны Виктории», открытый на фотографии Джейни, рекламирующей золотистый купальник. Додо смахнула капли молока со страниц в миску. — Не могу поверить, что Селден Роуз притащит эту модель, — повторила она в пятнадцатый раз.
— Разве она ему не жена? — пискнула Салли. Она выудила сбивалку из мусорной корзины и тщательно ее споласкивала. Додо уже час перемывала косточки Джейни Уилкокс, и Салли мечтала, чтобы она успокоилась. Сама она еще никогда не встречалась с моделями «Тайны Виктории» и предвкушала это событие.
— Дело в том, — не унималась Додо, отнимая у Салли сбивалку, — что эта модель полностью нарушит равновесие сил. На нес будут таращить глаза все мужчины, включая моего мужа. Между прочим, я его предупредила: пусть хоть раз посмотрит в ее сторону — и ему на целый месяц будет отказано в оральном сексе. Мужчины, знаешь ли, как собаки: они четко реагируют на поощрения и наказания.
— Не знаю, что вас так тревожит, — сказала Салли. — Вы не уступаете ей красотой.
— Вот и я толкую Марку о том же. — Приступ взбивания массы в миске был недолог, потом Додо посмотрела на большие круглые часы над двойной фарфоровой раковиной. — Смени меня ненадолго, хорошо? Мне надо пойти наверх и переодеться. — Она вытерла руки фартуком и убежала.
— Я не знаю, что мне делать! — крикнула Салли ей вслед.
— Размешивай! — донесся издалека голос Додо. Пробегая через столовую, она задержалась перед зеркалом, взбила себе волосы и громко сказала: «Хороша!» Додо была молода и уверена в себе, но не красавица: мужеподобное лицо, бледная кожа и веснушки. Впрочем, она была твердо убеждена в своей неотразимости, так что некоторые в итоге даже ей верили и корили себя за слепоту.
В прихожей она столкнулась со своим мужем Марком, только что вернувшимся домой. У Марка была густая курчавая шевелюра, и он до сорока лет успешно сохранял привлекательность и подтянутость, но потом растолстел, выгнал первую жену и через четыре года женился на Додо. Он был импульсивным и чутким, все считали его милым, а он часто сожалел, что женился на сумасшедшей.
— Привет! — сказал он, бросая на столик «Нью-Йорк пост».
— Привет, мой великан! — Великаном его, при росте пять футов пять дюймов, можно было назвать разве что в шутку. — Я быстро — в кухне Салли.
Додо взбежала вверх по лестнице, миновала застеленный ковром холл и метнулась в спальню. Первым делом она заперла на ключ тяжелую дубовую дверь. Потом схватила сумочку и принялась рыться в старых рецептах, клочках салфеток с номерами телефонов, пузырьках с лаком для ногтей, тюбиках губной помады, использованных платках, кисточках для бровей, исписанных и пачкающихся шариковых ручках. Еще она наткнулась в процессе поисков на битком набитый бумажник, четыре отдельно валяющиеся стодолларовые купюры, черную косметическую палочку и щетку для волос, забитую обесцвеченными волосами. В отчаянии она вывалила все это на кровать и, покопавшись, нашла то, что искала: тоненькую пластмассовую пудреницу с белым порошком.
Запустив туда мизинец, Додо извлекла микроскопическую дозу порошка на длинном накладном ногте. Подобно Джейни Додо тайно грызла ногти и тщательно скрывала свои еженедельные сеансы у маникюрши, ухаживавшей за ее фальшивыми ногтями. Зажав одну ноздрю, она сделала вдох, потом другой. Гора барахла осталась на кровати. Додо убрала пудреницу в ящик с бельем и зашла в ванную, чтобы привести в порядок нос.
Додо Бланшетт считала себя очень современной молодой женщиной. Ей было тридцать три года, и она полагала, что добилась в жизни успеха: она не скрывала, что амбициозна, игрива, любит конкуренцию, называла себя неофеминисткой. Додо придерживалась принципа женской взаимопомощи (потому и нанимала себе в помощь Салли) и непрерывно думала о том, как продвинуться в карьере, завоевать мир и попасть в газеты. У нее было много подруг, девиз ее был «Власть — женщинам», и она произносила его с поднятым кулаком. Подобно многим молодым женщинам своего поколения она не имела предрассудков по части использования секса для продвижения вперед и переспала со всеми своими боссами, наткнувшись в конце концов на Марка.
Но все это требовало слишком много сил. Будучи репортером местного филиала Си-би-эс и занимаясь всем, от кинопремьер до лучших салонов искусственного загара и падающих из окон котят, она вставала в шесть утра, мчалась в гимнастический зал, потом час добиралась вместе с Марком до города, читая в машине свежие газеты, в офисе прорабатывала очередной сюжет, занималась прической и макияжем, потом выезжала на съемку, возвращалась в студию для редактирования отснятого материала, выходила в эфир, а затем общалась с подругами, потребляя в модных барах бесчисленные коктейли. За ужином Додо выпивала несколько бокалов белого вина или возвращалась домой готовить ужин для Марка и неизбежных гостей, важных для карьеры обоих супругов.
Она была поборницей упорного труда, считала, что делать все надо только наилучшим образом, и часто повторяла, что с ней за одну неделю происходит больше событий, чем с большинством людей за целую жизнь. При всем этом необходимо было заботиться о внешности и о фигуре, то есть непрерывно находиться в процессе избавления от лишних десяти фунтов.
Телосложение у Додо было спортивное, в школе она играла в женский футбол, а в университете Тафта даже была включена в состав сборной страны. У нее были крупные груди, которые она приподнимала бюстгальтером, чем всю жизнь покоряла мужчин, но этого ей казалось недостаточно, и она уже дважды удаляла жир с талии и бедер. В двадцать два года, стажируясь в «Нью-Йорк Таймс», она открыла для себя кокаин и могущество своих грудей. Через полгода ее уволили. Предлогом увольнения была ее неспособность появиться на работе раньше одиннадцати часов, а истин-ной причиной — роман с женатым боссом, жена которого застукала их и заставила мужа уволить Додо. С тех пор Додо контролировала вое пристрастие к кокаину, но взять под контроль свою сексуальную тягу к влиятельным мужчинам было свыше ее сил.
На подсознание Додо оказывали сильное влияние рекламные изображения красивых женщин, и она старалась на них походить, хотя и ужасалась, думая о власти безмозглых красоток над мужчинами. Одна из ее любимых книг называлась «Красота: как мужские ожидания губят женскую жизнь», и она то и дело цитировала на званых ужинах сентенции оттуда вроде того, что «недавняя приверженность мужчин женской красоте в немалой степени ответственна за разрушение семьи». При этом Додо очень хотелось привлекать влиятельных мужчин собственной красотой…
Стоя перед зеркалом в ванной, она покрасила губы красной помадой, потом приблизила лицо к зеркалу и придирчиво изучила результат, приподнимая пальцем верхнюю губу. Несколько инъекций коллагена — и она сравняется красотой с Джейни Уилкокс, подумала она. Впрочем, о чем беспокоиться? Джейни Уилкокс — самая настоящая безмозглая красотка, к тому же в их кругу красота женщины стоит на втором месте: если она не блистает умом, не способна рассуждать о бизнесе и политике, ничем толком не занята, то мужчины теряют к ней интерес и забывают о ее существовании.
Впрочем, даже выполнение всех трех условий еще не гарантирует постоянного мужского внимания, с горечью подумала Додо. В последние полгода муж проявлял к ней все меньше интереса. Раньше он непременно смотрел ее репортаж в пять часов, но в последнее время говорил, что забыл посмотреть. Приходилось ему напоминать, что его жена не из тех, кого можно забыть, как ключи от двери. Раньше ее приступы возмущения давали надежный результат, но теперь он только закатывал глаза и брел в другую комнату смотреть телевизор. Пришлось ей стать любовницей его лучшего друга Пола Лавледи. Сам виноват!
Пол Лавледи и его жена Каролина, концертирующая пианистка, утверждавшая, что происходит из русского княжеского рода (Додо ей не верила), были среди гостей предстоящего ужина, и Додо весь день, не забывая про Джейни Уилкокс, гадала, как поведет себя Пол. В последний месяц Пол и Додо занимались любовью дважды — оба раза в выходные, когда Марк был в спортом ном зале, а Каролина — на репетиции в Линкольновском центре сценических искусств. Кроме того, они по часу в день разговаривали по телефону. Пол называл ее блестящей и красавицей, и Додо не чувствовала себя виноватой, хотя Каролина считалась одной из лучших ее подруг. Она уже давно решила, что вина бесполезное чувство, и относилась к женатым мужчинам просто если жена не может предотвратить измену своего мужа это ее проблема.
Додо добавила губам блеска и, почмокав, поспешила обратно • спальню, на мощный зов маленькой пудреницы с кокаином. Еще две крошечные дозы — как раз то, что нужно, чтобы взбодриться и продержаться весь долгий вечер. Таковы были ее планы на ближайшее время, то есть до завтра.
В это время Марк Макейду заглянул в кухню. Ему было тревожно, и он то и дело принюхивался, чтобы вовремя учуять назревающую беду. За три года брака с Додо он научился постоянно быть настороже, поскольку несколько раз заставал в кухне занимающийся пожар. Марк до смерти боялся, как бы его дом не сгорел дотла, но Додо оставалась беспечной, твердя, что кухонные пожары — это образ жизни дипломированного повара, каковым она теперь стала. Он не верил, что две недели занятий превращают неумеху в квалифицированного повара, но Додо стояла на своем, а он уже убедился, что с ней проще соглашаться, даже если она отстаивает полнейшую чушь.
Впрочем, в этот вечер все было спокойно. В кухне, разумеется, царил кавардак, но Марк к этому привык. Малышка (та еще малышка…) Салли, соседская девушка, что-то размешивала в миске, из духовки тянуло жареным барашком.
— Здравствуйте, мистер Макейду, — пропищала Салли.
— Привет, Салли. — Марк направился к холодильнику за бутылкой белого вина. — Можешь называть меня Марком. Я не твой папаша…
— Знаю, мистер Макейду.
Такой диалог повторялся всякий раз, когда они встречались. Отыскав в ящике штопор в виде черного кролика, Марк удалился с довольным видом, размышляя о том, какая приятная и цивилизованная жизнь в пригороде по сравнению с городом.
Каролина и Пол Лавледи прибыли ровно в 7.30. Каролина расцеловала Додо, спросила:
— Она уже здесь? — и, получив отрицательный ответ, прошептала Додо на ухо:
— У тебя что-нибудь есть?
— В ящике с бельем, — так же шепотом ответила Додо. За последние два года они с Каролиной подружились. Цементом их дружбы стал кокаин — тайна, которую они тщательно скрывали мужей.
Видя, как женщины шепчутся, и боясь, как бы Додо не призналась Каролине, что встречается с ним, Пол спросил:
— О чем это вы секретничаете?
— Ни о чем, — ответила Додо. — Делимся впечатлениями об этой манекенщице.
— Пол о ней весь день мечтал, — сказала Каролина. — Он никогда не признается, но я-то всегда точно знаю, что у него на уме. Разве не так, дорогой? — И она потрепала мужа по щеке.
Пол испытал новый приступ паники и пожалел, что спал с Додо. Сначала он думал, что это невинный романчик, но после второго раза она стала ежедневно названивать ему на работу. Он собирался положить этому конец, порвать с ней уже сегодня, но стоило ему взглянуть на ее грудь — и решение было отложено. На Додо был пиджак, под ним — только бюстгальтер, лакомые округлости в синем кружеве. Она надела тот самый бюстгальтер, который был на ней, когда они в первый раз занялись сексом. Пол тут же вспомнил прикосновение ее грудей и пришел к мысли, что еще один разок никому не повредит, тем более что его жена по этому параметру сильно уступала подруге. Каролина была очень элегантна, но после года брака Пол уже не находил ее сексуальной.
— Между прочим, я — американец из плоти и крови. Ничего не могу с собой поделать… — сказал он вслух.
— Главное, держи застегнутыми штаны, — ответила Додо, со значением глядя на него.
— Я иду в ванную, — доложила Каролина, поднимаясь по лестнице.
Росс и Констанс Джард приехали через несколько минут после четы Лавледи. По мнению Додо, Констанс оделась, как всегда, странно — в синюю гофрированную блузку и бархатистую юбку ниже колен. Можно было подумать, что она все еще изображает невинную девицу в память о том, какой она была, когда поступила в балет. Каролина считала Констанс странной, но Додо ее всегда защищала, говоря, что она очень мила, просто не такая, как все, поскольку всю жизнь проводит в балетных тапочках. Главной причиной симпатии Додо к Констанс была молчаливость, позволявшая Додо выигрышно смотреться на ее фоне.
Три пары перешли в гостиную, где стояли блюда с орешками и оливками и поднос с мягкими французскими сырами. Минут пятнадцать мужчины разговаривали о политике, а Додо и Каролина обсуждали сослуживицу Додо, молодую особу, бросавшую на нее, по утверждению Додо, грязные взгляды. Потом раздался звонок и дверь, разговоры прервались, но почти сразу возобновились, словно беседующим не было никакого дела, кто там пришел.
Дверь открыла Салли. Додо всегда утверждала, что это ей только полезно, учит искусству встречать гостей, но Салли в такие моменты всегда чувствовала себя служанкой. Впрочем, этим вечером она не возражала против подобной роли: ведь она позволяла ей первой увидеть Джейни Уилкокс, заранее ставшую героиней вечера.
Додо предупреждала, что Джейни — сногсшибательная стерва. Салли уже сталкивалась с такими штучками у себя в частной школе, и ей не терпелось познакомиться с тем же вариантом взрослой женщины. К тому же ей еще не доводилось видеть живую модель. Додо каркала, что та окажется гораздо хуже, чем на фотографиях, но Салли не очень ей верила. Так или иначе, она поразилась зрелищу, которое ждало ее в дверях. От неожиданности она отшатнулась и едва не грохнулась, зацепившись ногой за толстый восточный ковер.
Салли знала, что модель высока; в самой шестнадцатилетней Салли было 5 футов 10 дюймов, но Джейни оказалась созданием с пропорциями амазонки. Салли еще не видела женщин с такой безупречной фигурой и не могла предположить, что возможна такая высокая степень совершенства. Стоило Джейни открыть рот — и ее голос обволок Салли, как сливочный крем.
— Твои родители дома? — спросила Джейни.
— Они мне не родители, — пробормотала Салли, возясь с дверной ручкой. — Я просто соседка. — Она окончательно стушевалась.
— Вот и отлично, — сказала Джейни, озираясь с выражением, которое Салли определила как веселая презрительность. В холле висел большой портрет Додо в жемчугах и пеньюаре, написанный по фотографии и не отличающийся высоким качеством. При виде этого портрета Джейни снисходительно прищурилась, и Сал ли стало неудобно за Додо.
— Все в гостиной, — сказала она, задыхаясь, и проводила глазами Джейни и Селдена. Потом радостно поспешила в кухню. В жизни Джейни Уилкокс была так же красива, как на фотографиях, а значит, Додо будет рвать и метать. Разочаровал только муж Джейни. От избытка чувств Салли позволила себе рюмочку бело-го вина, зная, что Макейду, употребляющие много спиртного, никогда этого не заметят. Рядом с такой женщиной, как Джейни, должен быть знаменитый киноактер, не меньше, а необыкновенный человек, похожий на ее отца или на мистера Макейду, то есть совершенно безликий.
— Марк! — воскликнул Селден, входя в гостиную.
Марк вместе со всеми остальными вскинул голову. Потом все отвели глаза, один Марк пошел к вновь прибывшим. Он стиснул руку Селдена обеими ладонями, затем последовало похлопывание друг друга по спине.
— Познакомься, моя жена Джейни, — сказал Селден.
Марк улыбнулся, стараясь не проявлять чрезмерного дружелюбия, и потряс руку Джейни.
Додо в тревоге заметила, что все мужчины стараются не смотреть на Джейни, и это лишь подчеркивало их желание на нее поглазеть. По мнению Додо, Джейни была именно такой, о какой мечтают все мужчины: скверной смазливой безмозглой девчонкой. Додо неторопливо поднялась с дивана и пересекла комнату.
— Здравствуйте. Наверное, вы — Джейни?
— Да, а вы?..
Додо Бланшетт, жена Марка, — холодно ответила Додо, кипя из-за того, что Селден не позаботился сказать жене, как ее зовут Или сообщил, а она такая дура, что не удержала имя «Додо» в памяти? — Вы не заблудились, отыскивая наше скромное жилище? — спросила она.
— Водитель действительно поплутал, — сказала Джейни.
— Как жаль! — сказал Марк Макейду. — Додо никогда не умел толком объяснить, как к ним добраться. Сама она не нашла бы выхода из бумажного пакета.
Додо нехорошо улыбнулась Марку. Сейчас она с равным удовольствием прибила бы и Джейни Уилкокс, и собственного мужа
— Я хочу произнести тост! — Додо постучала ножом по ста кану с водой и пошатываясь поднялась, едва не уронив бокал красным вином. Она успела перебрать спиртного и кокаина и пребывала в приподнятом настроении. — За новенькую в нашему узком кругу! Добро пожаловать, Джейни Уилкокс!
— За вас! За вас!
Джейни поблагодарила всех натужной улыбкой и села, едва пригубив вино. В этом кругу ей никогда не будет места, как бы она ни старалась. Она была чужестранкой, не владевшей их ял ком. Глядя на сидящих за столом, Джейни остро чувствовала свое одиночество.
Додо она сочла совершенно ненормальной. Перед ужином Додо вызвалась устроить для нее экскурсию по дому и все время повторяла, что могла бы жить в городе, но за пять миллионов Гринвиче можно купить гораздо больше простора… А потом тащила Джейни к себе в спальню и предложила кокаину. Джейни отказалась. Тем не менее Додо продержала ее в ванной комнате минут пятнадцать, откровенничая, как она избегает беременности: на основании теста на овуляции избегает секса в эти дни, когда может забеременеть.
— Я — беременная! Можете себе такое представить? — повторяла она, как попугай. — А мужчины спят и видят, чтобы нас обрюхатить. Мы им нужны только для секса и деторождения, как но я и так не выбиваюсь из сил! На мне и дом, и Марк, который не ударяет палец о палец…
Каролина тоже хороша! С таким длинным аристократическим лицом она считалась бы красавицей лет двести назад. А если присмотреться повнимательнее, то становится видно, что она обозлена, поскольку знает: муж ей изменяет. И вот Каролина все время ищет улики. Хотя разве их трудно найти? Надо быть слепой, чтобы не увидеть — Додо не отлипает от Пола, ее мужа, шепчет что-то ему на ухо, прижимает коленку к его ноге.
Наконец, маленькая жалкая Констанс. Эта так тоща, что вот-вот шлепнется в голодный обморок. На нее никто не обращает внимания, как будто она кукла, которую кто-то сдуру усадил за стол.
И все такие чопорные, такие самоуверенные!
— А я тебе говорю, республиканцы разрушат экономику! — с жором доказывал Росс Селдену.
— Брось, Росс, это чепуха, ты сам знаешь, — не соглашался Селден. — Экономика живет собственной жизнью, не важно, кто президент — демократ или республиканец.
— Я среди вас единственная, кто работает на телевидении, и я вам говорю: фондовый рынок выправится, — сказала Додо.
— Росс, милый, а про Рейгана ты забыл? — подала голос Каролина.
Джейни ковыряла мясо ягненка и помалкивала. Мясо оказать слабо прожаренным, и она побаивалась, как бы недожаренная баранина не испортила ей желудок.
— Вы вкладываете деньги в акции? — внезапно спросил у нее Босс.
— Немного, — ответила Джейни.
— Надо полагать, у вас есть консультант по капиталовложениям? Кажется, у моделей это принято? В таком случае вам самой не обязательно разбираться в фондовом рынке, — высказалась Додо.
— На самом деле многие модели сами вкладывают свои деньги, — возразила Джейни.
— На днях я беседовал с одним типом, имеющим отношение индустрии показа мод, и он мне открыл тайну о топ-моделях: оказывается, они неплохо соображают, — сказал Пол. — Иначе им не добиться успеха.
— Брось, Пол! — возмутилась Каролина. — Неплохо в сравним с чем? — Воцарилась полная тишина, и ей пришлось оговориться:
— Вас я не имею в виду, Джейни.
Кто-то поспешил сменить тему, заговорив о путешествии в Индию в прошлом году и о штурме гималайских вершин. Джейни даже не пыталась вникнуть в то, что слышит: она терпеть но могла спорт и не бывала в Индии. Она украдкой глянула на часы только половина десятого. Какая странная компания! Если не знать, кто чей муж, то их ни за что не сложить в пары правильно, поскольку в этих парах отсутствует искренняя взаимная приязнь. Больше всего они походили на недорослей, корчащих из себя взрослых.
— А что мы предпримем в этом году? — спросила Каролина.
— Я уже предлагал: переправим «феррари» в Монтану и уст роим гонки, — сказал Марк.
— Кажется, у тебя тоже «феррари», Роуз?
— Кое-что получше, — отозвался Селден. — «Ягуар ХК-120».
— Какую скорость он развивает? Селден пожал плечами:
— Думаю, миль сто — сто двадцать.
— Мы заставим вас глотать нашу пыль, — пообещала Додо.
— Почему Монтана? — неожиданно для всех спросила Джейни
— Наверное, потому, что там нет ограничений скорости, — ответила Каролина чуть грубовато, и это не ускользнуло от внимания мужчин.
— Вы — только модель, Джейни? — спросила Додо. Оглядев стол так, словно сказала бестактность и сама это поняла, она быстро добавила:
— Просто многие топ-модели имеют и другие занятия, не так ли? Взять хотя бы ту потрясающую красавицу, забыла ее имя… — Она вопросительно посмотрела на Каролину.
— Кристи Тарлингтон, — подсказала Каролина. — Да, у нее своя компания, свои модели, а еще она делает видеофильмы про йогу.
— Действительно, Джейни, — подхватил захмелевший Пол. — Расскажите нам о себе.
На Джейни устремились все взоры. Ей стало так страшно, что закружилась голова. Показалось, что она задыхается, не чувствует больше собственного тела. Даже одежда, обычно придававшая ей уверенности, сейчас не могла спасти. Если она промолчит, то они сочтут ее идиоткой. Нет, она не доставит им такого удовольствия, будь они все прокляты! Отхлебнув для храбрости вина, Джейни произнесла с деланным спокойствием:
— Я кинопродюсер.
— Неужели? — поразилась Додо.
— Что же вы продюсируете? — поинтересовалась Каролина, доставая из сумочки сигарету.
— Не кури, Каролина! — взмолился Пол.
— Пошел ты! — И она закурила.
— Прошлым летом я написала сценарий. — Как обычно, одна ложь влекла за собой другую, и лгать было с каждой секундой все Легче. — Сейчас фильм в процессе создания.
Она выпила еще вина, не смея смотреть на Селдена. Уголком глаза она видела: он в замешательстве, словно не верит, что она способна на такое наглое вранье. А что еще ей оставалось?
— О чем он? — спросила Каролина.
— О манекенщице, о том, как все пытаются ее использовать в собственных целях, — ответила Джейни.
— Старая история, — бросил Селден снисходительно.
— Селден кипит, потому что он не в курсе, — сказала Джейни Каролине и Додо. Повернувшись к мужу, она добавила:
— Я тебе не говорила, дорогой, поскольку хотела, чтобы получился сюрприз. На что ewe, по-твоему, я трачу дневное время суток?
Эта реплика вызвала взрыв смеха.
— Вам не приходило в голову, что жена прочесывает магазины? — поддела Селдена Додо.
Я никогда не задумывался о том, чем занимаются женщины, — ответил Селден и, поспешно меняя тему, спросил Росса:
— Как там старик? — Стариком в компании называли пожилого генерального директора.
— Медленно сходит с ума, — ответил Росс.
— Говорят, он купил самолет, — подхватил Марк.
— Самолет… — фыркнул Пол. — Назовем вещи своими именами: реактивный лайнер, «Боинг-727».
— Вот и гадай потом, на что тратится прибыль, — резюмировал Селден.
— Знаете, я тоже раньше была моделью, — сказала Додо шепотом, наклоняясь к Джейни.
— Вот как? — Джейни было трудно изобразить интерес.
— Ты занималась этим всего два месяца, — уточнила Каролина. — Не то что я — целый год!
— Ничего подобного! — рассердилась Додо. — Я целых два года демонстрировала купальники «Тропикана».
— В любом случае это было ужасно. — И Каролина махнула рукой.
— Ума не приложу, как вам хватает терпения, — сказала Додо. — Это такая скука! Да еще каждый фотограф норовит затащить тебя и постель.
— Да, конечно, — согласилась Джейни. — Форменный ужас! Но вот ведь странно: почти все симпатичные девушки, которых я знаю, либо этим занимались, либо хотят заняться.
— По-моему, — многозначительно произнесла Джейни, направляясь к машине, — эта соседская девочка очень мила.
— Они все милые. Отличная компания! — сказал Селден. Джейни с видимым раздражением устроилась на сиденье. Она сама не знала, почему злится. Назревала ссора.
— Пожалуй, мне приглянулась Констанс, — сказала она. — Но мне показалось, ей нехорошо. Может, отравление?
— Она интересный человек, если с ней разговориться.
— Наверное. — Джейни уставилась в окно, прикидывая, успеют ли они добраться до дома до того, как разразится ссора. Если успеют, то ссору можно будет предотвратить.
Сочтя ее ответ отступлением, Селден сказал:
— Додо, жена Марка, очень забавная.
— Забавная-то она забавная, вот только готовить не умеет. Как ты думаешь, сырая баранина — это очень опасно?
— Она чрезвычайно успешная женщина, одна из самых популярных на телевидении, — сказал Селден. Он смотрел на Джейни и не понимал, какая муха ее укусила. У Шейлы, его первой жены, всегда была уйма подруг, она отлично ладила с женами его деловых партнеров. — Но ты не позволила этим женщинам проявить свои достоинства. — Он ослабил узел галстука.
Джейни удивленно повернулась к нему.
— Я? — Какие же мужчины болваны! — Да они сразу меня воз ненавидели! Ты не видел выражения лица Додо, когда я вошла? Если не видел, то уж точно слышал их колкости насчет моделей.
— Наверное, тебе все-таки не надо было надевать это платье! — выпалил Селден. Возможно, лучше было промолчать, но он уже не мог держать это в себе.
Джейни удрученно покачала головой.
— Твоим партнерам оно, кажется, понравилось, — язвительно произнесла она.
Это уж слишком, подумал он. Почему они все время ссорятся? Стоит ему начать вежливый разговор, происходит дурацкое столкновение самолюбий. Она проявляла эту свою черту с самого первого дня их знакомства. Селден льстил себя надеждой, что их первая перепалка за столом была лишь притиркой, приведшей их в постель, но на самом деле та вспышка враждебности выявила расхождение в ценностях и в морали. Да еще это вранье! Какой она продюсер?
— По-моему, нам пришло время поговорить, — сказал он.
— Да? О чем? Ты считаешь, мне лучше было бы терпеливо сносить их оскорбления и не пытаться защититься?
— Ладно, пусть они относятся к тебе как хотят. Но объясни, ради Бога, зачем было говорить им, что ты кинопродюсер?
— Взяла и сказала, подумаешь! — Ее глаза сверкнули.
— Но ведь это ложь! — Он едва не сорвался на крик. И как всегда, стоило ему потерять терпение, она взяла над ним верх. Сложив руки на груди, Джейни заявила:
— Я не позволю на меня орать. Никому, даже тебе, Селден Роуз. Теперь обороняться пришлось ему:
— Я не ору. Просто хочу знать зачем. Ты моя жена, черт подери…
— И поэтому ты ждешь от меня полной откровенности? — Она искусно уводила его в сторону от сути спора. С этой ее улов кой он уже был хорошо знаком.
— Джейни, ты не продюсер. И что это за ерунда насчет сценария?
— Сценарий! Она едва не выболтала свой секрет. Переходя в наступление, Джейни зачастила:
— Допустим, я ничего не поставила и не написала — пока… Но чтоб ты знал, я вынашиваю такие планы, очень серьезно намереваюсь этим заняться в будущем. Если тебя это не устраивает, лучше поговорим прямо сейчас.
Сначала он разрывался между желанием встряхнуть ее, как ребенка, выбить из нее правду и расхохотаться. Ведь она понятия не имела о продюсерской работе, не догадывалась, как делают кино; поиграет пару дней в продюсера — и бросит, вернется в магазины. Поэтому он сказал:
— Поступай, как тебе угодно.
— Спасибо. — Она прикусила палец и отвернулась. Еще несколько минут назад она не думала о продюсерстве всерьез и забыла бы о нем, если бы не напоминание Селдена. Но сейчас эта мысль пред ставилась ей удачной: реакция Додо и Каролины показала, что таким способом она приобретет уважение, которого жаждет. Конечно, Джейни не собиралась лгать, но теперь, когда она приняла решение, это уже не было ложью, что бы ни думал Селден…
Она посмотрела в окно. Они мчались по автостраде в сторону Нью-Йорка, мимо заправочных станций, рекламных панно, дрянных домишек. Как тоскливо было бы здесь жить, подумала она. В следующую секунду она почувствовала облегчение: испытания этого вечера остались позади.
— Послушай, — сказала она, примирительно дотрагиваясь до руки мужа, — давай не будем ссориться, тем более из-за людей, которых я, наверное, никогда больше не увижу.
Селден недовольно убрал руку. Неужели они не в состоянии друг друга понять?
— Увидишь, никуда не денешься, — буркнул он. — Особенно если мы переедем в Гринвич. Тогда ты будешь постоянно с ними встречаться.
— Переедем в Гринвич?! — вскрикнула она в ужасе.
— Да, подтвердил он насмешливо. — Это предполагалось с самого начала.
— Вот как? — Ее охватила паника. Она не припоминала, что бы раньше они обсуждали Гринвич, не считая разговоров о поездке в гости к его друзьям. Переезд туда был бы для нее равносилен смерти там она превратится просто в домашнюю хозяйку, уподобится какой-то Додо…
Марк говорит, неподалеку от них, прямо у воды, как раз продается отличный дом. Там было бы где поставить яхту. По мнишь как здорово мы на ней плавали летом?
Она покосилась на него. Он выглядел невозмутимым, взгляд был тверд, словно он подбивал ее снова бросить ему вызов. Но женский инстинкт подсказал: сейчас не стоит продолжать ссору, поэтому она отступила.
— Да, — сказала она ровным голосом, — было бы неплохо.
Он сразу успокоился и, воображая, что кризис миновал, взял ее за руку.
— Не знаю, есть ли там причал, но мы могли бы его построить Дом достаточно велик, то, что нам нужно. Если хочешь, мы могли бы там устроить тренажерный зал…
Спортивные упражнения никогда не были ее излюбленным занятием, но она послушно пробормотала:
— Звучит заманчиво…
— В таком случае я завтра же позвоню Марку и узнаю, кто его агент по недвижимости.
Джейни зевнула, делая вид, что ее клонит ко сну, придвинулась к мужу и уронила голову ему на плечо. Селден погладил ее по волосам. Она закрыла глаза, хотя не ощущала усталости. Она напряженно размышляла, прикидывая разные пути бегства. Внезапно она осознала, что замужество с Селденом Роузом — большая ошибка. Вдруг всплыл Джордж с его огромной квартирой Она сказала ему, что не смогла бы жить в таком месте, но теперь представив жизнь в Гринвиче, поняла, что обманывала себя Оказалось, ей ничего так не хотелось, как жить в самой большой квартире во всем Нью-Йорке. Будь у нее голова на плечах она бы давно занялась Джорджем и вышла замуж за него. Джордж, подумала она и вздрогнула. Джордж, могущественный и сказочно богатый — вот кто для нее предназначен!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Все на продажу - Бушнелл Кэндес

Разделы:
Книга i12345Книга ii6789101112Книга iii13141516171819

Ваши комментарии
к роману Все на продажу - Бушнелл Кэндес


Комментарии к роману "Все на продажу - Бушнелл Кэндес" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100