Читать онлайн Стервы большого города, автора - Бушнелл Кэндес, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стервы большого города - Бушнелл Кэндес бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.64 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стервы большого города - Бушнелл Кэндес - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стервы большого города - Бушнелл Кэндес - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бушнелл Кэндес

Стервы большого города

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Был конец марта, и снова шел снег, в пятый раз за десять дней.
Повсюду на улице автобусы и талый снег, и автомобили сигналят, и все устали от снега (последнего, как все надеются, в этом сезоне), а в такси жарко и сыро от луж на полу, поэтому Виктория уперлась ногами в замшевых сапожках в переднее сиденье, чтобы не промочить ноги.
«Почему у тебя нет машины с водителем?» — постоянно спрашивала ее Нико. Вероятно, Виктория могла бы позволить себе это, но она не любила ненужных расходов. Важно помнить, кто ты и откуда, каких бы успехов ты ни добился. Но теперь, ожидая от «Би энд си» скорого предложения о покупке ее компании, Виктория подумала, что вполне осилит машину и водителя. Может, что-нибудь по-настоящему шикарное… «мерседес», как у Маффи Уильямс…
Но не надо забегать вперед. Ничего еще не решено.
Телефон мелодично пискнул, и Виктория проверила сообщение.
«Помни, этот город принадлежит тебе. Удачи! Нико».
«Спасибо!»
«Нервничаешь?»
«Не-а. Пустяки».
«Потом позвони. Посмотрим камешки».
Виктория усмехнулась, глядя на телефон. Нико, подумала она, больше волнуется за ее будущее, чем она сама. С тех пор как Нико проведала о первой встрече Виктории с «Би энд си» в Париже, они почти только об этом и говорили. Нико подбадривала подругу и наставляла, как гордая наседка.
— У тебя все получится, Вик, — без конца повторяла она. — И ты этого заслуживаешь. Ты, как никто другой, достойна того, чтобы заработать тридцать миллионов долларов, если посмотреть, сколько ты трудишься…
— Но это скорее всего меньше тридцати миллионов. И возможно, придется переехать из Нью-Йорка в Париж…
— Значит, переедешь в Париж, — как о чем-то само собой разумеющемся сказала Нико. — Ты всегда сможешь вернуться.
Они находились в серовато-розовом салоне Виктории — Нико заказывала себе гардероб на осень и сейчас вышла из примерочной в темно-синем брючном костюме мальчишеского покроя.
— Замечательно, — сказала Виктория.
— Все будут это носить?
— Видимо, да. Магазины с ума посходили…
— Вот видишь? — Нико сунула руки в карманы пиджака и прошлась перед зеркалом. — Мы современные женщины. Если ради карьеры приходится все бросать и переселяться в Париж, мы это делаем. Это так волнующе. У многих ли есть такая возможность? Я хочу сказать…
Нико как будто хотела изречь нечто важное, но вместо этого начала теребить рюши на блузке.
— Ты бы переехала? — спросила Виктория.
— Не задумываясь.
— И оставила бы Сеймура?
— Да запросто. — Нико отвернулась. Судя по выражению ее лица, подумала Виктория, на шутку не очень похоже. — Разумеется, Катрину я бы взяла с собой… Дело в том, Вик, что ты не должна упускать такой шанс…
И затем Нико вбила себе в голову, что, если Виктория получит это предложение, она должна будет пойти в «Сотби» и купить «хорошую» драгоценность — за двадцать пять тысяч долларов, не меньше, — тем самым отметив такое событие. Вот откуда слова о камешках.
Такси, не сбавляя скорости, свернуло на Пятьдесят седьмую улицу, и Виктория сильнее уперлась мысками сапожек в переднее сиденье, чтобы удержать равновесие. В последнее время Нико такая забавная, но Виктория приписывала это сверхсекретной ситуации у нее на работе. Она сомневалась в том, что в течение нескольких следующих недель они обе вдруг станут значительно богаче и успешнее. Нико скоро должна получить место Майка Харнесса в «Сплатч Вернер», что означало не только увеличение зарплаты (вероятно, до двух миллионов!), но и пакет акций и бонусы, а в перспективе сулило несколько миллионов. Разумеется, о состоянии дел Нико не знал никто, тогда как о Виктории было известно, похоже, всему городу. Только этим утром «Женская одежда» снова поведала о том, что Виктория Форд ведет конфиденциальные переговоры с «Би энд си» о продаже своей компании, и эту статейку перепечатали «Пост» и «Дейли ньюс». Виктория никому и словом не обмолвилась — за исключением, конечно, Нико и Венди и нескольких других близких людей, например своей помощницы Марши. Однако газетчики, пишущие о моде, каким-то образом все разнюхали до мельчайших подробностей. Включая то, что переговоры идут уже две недели и она дважды летала в Париж на встречи.
Что ж, в индустрии моды секретов нет, да и какая разница? Она питается сплетнями, и до определенного момента фантазии важнее реальности. В бизнесе Виктория Форд снова была на коне. Сначала в «Женской одежде» появилась статья о линии аксессуаров Виктории — о тех самых зонтиках и резиновых сапогах, которые сметают с прилавков. Потом ее осеннюю коллекцию объявили успешной и признали свежим новым направлением. И сразу за этим последовал ряд ошеломляющих встреч с «Би энд си», организованных Маффи Уильямс. Слава небесам за Маффи… и особенно за Нико! Не так уж много тех, с кем можно обсудить, как заработать миллионы долларов. От Лайна тут помощи не дождешься.
— Ненавижу этих проклятых лягушатников! — только и ворчал он.
— Ты не очень-то мне помогаешь, — заметила Виктория.
— Ну, тебе все равно придется решать самой, детка.
— Я это понимаю.
— В подобных ситуациях сначала выслушивают предложение, а потом решают, — хладнокровно заявила Нико.
И Виктория в очередной раз осознала, что в таких важных вещах, как секс и бизнес, понимание можно найти лишь у подруг.
Такси остановилось перед сверкающей башней «Би энд си», казавшейся современным сказочным замком в снегу, и Виктория вышла, держа под мышкой папку с эскизами моделей на ближайшие два сезона. «Хозяева» хотели прикинуть перспективы грядущих сезонов, и последние несколько недель, между полетами в Париж и ведением своих обычных дел Виктория без сна и отдыха работала над завершением серий. Придерживаясь своего жизненного кредо: чем больше преуспеваешь, тем больше работаешь, — она трудилась по двенадцать — шестнадцать часов семь дней в неделю. Но если «Би энд си» сделает предложение и Виктория примет его, ее жизнь станет немного легче — она возьмет дополнительный персонал и перестанет заботиться о прокручивании денег, чтобы покрыть расходы на производство. Несмотря на большие заказы от магазинов, посыпавшиеся после показа осенней коллекции, Виктория вынуждена считать каждый цент.
Какое облегчение она испытала бы, если бы ей не приходилось постоянно волноваться из-за денег! Вот настоящая роскошь жизни.
Виктория прошла через вращающиеся двери и остановилась перед столом охраны. В «Би энд си» все было серьезно — под форменной курткой охранника топорщилась кобура.
— К Пьеру Бертею, — назвала Виктория имя генерального директора компании.
Ее провели в маленький вестибюль с тремя лифтами. Она нажала кнопку; одна из дверей открылась, и Виктория вошла. Она уверенно стояла посреди лифта — эффектного, в черно-хромовой гамме — и, слегка откинув голову, наблюдала, как поочередно загораются номера этажей. Станет ли это здание ее новым домом? Оно такое просторное, элегантное и холодное…
Но что бы ни случилось, одно только знакомство с «Би энд си» принесло ей огромную пользу. Помощник Пьера Бертея свел ее с тремя эксклюзивными итальянскими компаниями по выпуску тканей. Эти компании производили такие дорогие и красивые материалы, что работали только с богатыми дизайнерами, то есть с теми, кто мог гарантировать платежи в полмиллиона долларов! Репсы прислали Виктории прямо в салон, а это совсем не то, что бегать по стендам в «Премьер визьон» в Париже. Разница такая же, как между схваткой покупателей на дешевых распродажах и совершением покупки в шикарном универмаге. И, трогая свои ткани, разложенные в святая святых ее салона, Виктория все время думала о том, что впервые действительно играет в высшей лиге.
Дверь лифта открылась, и Виктория едва не налетела на Пьера Бертея.
— Bonjour
l:href="#n_8" type="note">[8]
 , Виктория, — тепло произнес он.
Наклонившись, Бертей запечатлел на ее щеках звучные и влажные поцелуи, а затем, взяв за руку, провел через еще одни запирающиеся двери. Пьер игриво сжал руку Виктории, словно приятель, а не деловой партнер. Со стороны американца такое поведение сочли бы возмутительным, но для французов, которые, по крайней мере внешне, вели себя с деловыми людьми гораздо более intime
l:href="#n_9" type="note">[9]
, подобное было в порядке вещей.
— Вы готовы к серьезной встрече? Да? — промурлыкал он.
— Я нервничаю, — ответила Виктория.
— Все это очень волнующе, не так ли? — отозвался он, глядя на Викторию так, будто считал перспективу их делового сотрудничества сексуально возбуждающей. И снова Виктория отметила, как европейские бизнесмены отличаются от американских. Таких, как Пьер Бертей, в молодости называют необычайно красивыми; в свои пятьдесят лет он оставался мужчиной, привыкшим к женскому вниманию, и невольно пытался соблазнить всех встречающихся ему женщин.
— Вы рады снегу? — спросил он.
— Видеть его не могу, — произнесла Виктория, и ее голос показался ей металлическим и скрипучим по сравнению с мягким акцентом Пьера. Если она переберется в Париж, придется исправлять свое произношение.
Однако Пьер, похоже, ничего не заметил.
— А я обожаю снег! — пылко заявил он. — Он напоминает о лыжах. Мы, французы, любим кататься на лыжах. Вам знаком Мегев? У нашей семьи там очень красивое шале. Живя во Франции, мы ездим туда каждые выходные. Шале огромное. — Для пущей убедительности он раскинул руки. — Несколько флигелей, иначе мы поубивали бы друг друга. — Пьер прижал руку к сердцу и посмотрел в потолок. — Но какое же оно красивое! Когда вы в следующий раз прилетите в Париж, я возьму вас туда на выходные.
Виктория улыбнулась, сделав вид, что не заметила сексуального намека, прозвучавшего в его словах. Пьер отличался обворожительностью, свойственной только французам, — он заставлял каждую женщину думать, что находит ее сексуально привлекательной и при малейшей возможности уложил бы в постель. Притом Пьер делал это так, что женщина чувствовала себя польщенной, а не оскорбленной. Однако для Виктории привлекательность Пьера заключалась не в этом. Больше всего ее прельщало в нем то, что он готов был сделать ее богатой.
— Зазываешь Викторию в свое продуваемое сквозняками старое шале в Мегеве, да? — прошелестела Маффи Уильямс, появляясь позади них. — Оно ужасно. Там нет отопления.
— Так здоровее, — возразил Пьер, а Виктория заметила раздражение в его взгляде, перед тем как он наклонился, чтобы расцеловать в обе щеки Маффи. Это удивило Викторию, поскольку именно Маффи представила ее компании. — По вечерам там очень уютно. Если… как вы обычно говорите… свернуться калачиком? — с нажимом произнес Пьер.
Маффи, прищурившись, перевела взгляд с Виктории на Пьера.
— Давайте-ка свернем в сторону нашей встречи.
Они вошли в переговорную комнату с приглушенным зеленым освещением. В центре размещался длинный прямоугольный стол со столешницей из толстого зеленого стекла; через равные промежутки на нем стояли маленькие зеленые подстриженные деревца в черных коробочках. На столе рядом красовалось серебряное ведерко со льдом, где охлаждалась бутылка шампанского «Дом Периньон». Привычная картина — каждую встречу Пьер начинал с un verre du Champagne
l:href="#n_10" type="note">[10]
 , и Викторию всегда удивляло, что Пьеру удается оставаться трезвым до конца дня.
Но возможно, и не удается.
В переговорную вошли еще два человека — руководители рекламного отдела и отдела сбыта. Следом за ними появилась молодая женщина в черном; она разлила шампанское и на серебряном подносе разнесла бокалы собравшимся. Выпили за Пьера, а затем ожил экран, искусно вмонтированный в дальнюю стену, и на нем появилось изображение женщины в модели Виктории, из тех, что она разработала для весенней линии. Ахнув, Виктория поставила бокал. О нет! Все не так, все неправильно. Женщина слишком худая, высокомерная, слишком молодая или слишком похожа на француженку. Надпись гласила: «Виктория Форд: то, чего вы хотите».
На секунду ее захлестнула волна ярости, как в подростковом возрасте, побуждая встать и уйти — так она поступала, впадая в отчаяние, когда только начинала работу. Но с тех пор Виктория прошла длинный путь, и теперь у нее большой бизнес. Большой-большой бизнес, и на карте стоят миллионы долларов.
Она продолжала сидеть, уставившись на изображение.
— Очень мило, да? — сказал Пьер.
«Проклятие!» — мысленно выругалась Виктория. Ну почему для разнообразия все не может быть хорошо? Но это было бы слишком просто. Изображение представляло собой макет рекламы в натуральную величину. Виктория понимала: если ей сделают предложение и она примет его, ей придется работать с самыми разными людьми, предлагающими свою трактовку ее образов. И следует подготовиться к такого рода предложениям.
Виктория сделала глоток шампанского. Фокус в том, чтобы именно сейчас заверить Пьера в своей готовности и вместе с тем мягко направить его к исполнению своих замыслов.
— Это очень интересно, — проговорила она. — Мне нравится…
Солгав, Виктория почувствовала к себе отвращение. Ее взгляд случайно упал на кольца Маффи. Та всматривалась в изображение, изящно держа в пальцах ножку бокала, и в зеленом рассеянном свете камни на ее пальцах сверкали как звезды. «У тебя тоже могут быть такие кольца, — напомнил Виктории внутренний голос. — Такие кольца и многое, многое другое. Ты можешь стать богатой…»
И она произнесла с куда большим энтузиазмом:
— Да, Пьер, мне действительно нравится. Мне очень нравится.


Через полтора часа Виктория вглядывалась в сверкающие глубины редкого голубого бриллианта в шесть каратов, ограненного в форме капли. «Собственность джентльмена», — значилось на карточке рядом с камнем. «Оценочная стоимость: 1 200 000 — 1 500 000 долларов США».
Кто этот джентльмен, подумала Виктория, и почему он продает свой бриллиант? И как он к нему попал? И она представила себе брюзгливого старого холостяка, нуждающегося в деньгах. Возможно, он хранил этот бриллиант многие годы и с его помощью заманивал женщин в постель. «Поедем ко мне, — говорил он в воображении Виктории. — Я хочу кое-что тебе показать». А потом он доставал из сейфа камень, и женщины ложились к нему в постель, думая, что если верно разыграют карты, то когда-нибудь завладеют этой драгоценностью.
Боже, что за цинизм! Виктория потерла лоб. История, вероятно, куда романтичнее — мужчина подарил этот бриллиант своей жене, а та внезапно умерла, и он долго хранил его в память о ней. Виктория хотела двинуться дальше, но камень таинственным образом притягивал ее. Он был голубовато-зеленого цвета — зеленого льда, определила для себя Виктория — с неоновым оттенком, как сияющий зеленый интерьер переговорной комнаты компании «Би энд си».
Кто может позволить себе купить такой камень? Лайн Беннет… и кинозвезды. А почему бы ей не приобрести его? Желание иметь этот бриллиант было столь велико, что Виктория решила когда-нибудь купить его.
Нет, она явно сходит с ума. Даже если обстоятельства позволят ей потратить больше миллиона долларов на бриллиант, сделает ли она это? Нет. Это казалось отвратительно легкомысленным. Но легко критиковать подобное поведение, если ты никогда не имел ни денег, ни возможности побаловать себя таким образом. Теперь она осуществит свою мечту, если заключит сделку и внезапно обретет миллионы долларов. Изменит ли это ее? В какую женщину она превратится?
На седьмом этаже, в демонстрационном зале «Сотби» было тепло, и Виктория сняла пальто. Нико запаздывала, и на нее это было не похоже. Все знали, как пунктуальна Нико: она всегда приходила точно в назначенное время, заявляя, что для нее это единственный способ все успеть. Виктория оторвалась от бриллианта и, перейдя к следующей витрине, увидела несколько колец с разноцветными камнями вроде тех, что носила Маффи Уильямс.
— Ищете что-то конкретное, мисс Форд? — спросила, приблизившись к ней, женщина. На ней было нечто вроде серого сарафана, надетого поверх блузки в белую и коричневую полоску. На маленьком ярлычке стояло имя — «мисс Смит».
— Пока просто смотрю, спасибо, — ответила Виктория.
— На этой распродаже у нас несколько превосходных изделий, — сказала мисс Смит, и Виктория подумала, что в данном случае «распродажа», вероятно, не совсем подходящее слово. — Если захотите что-нибудь примерить, с удовольствием помогу вам.
Виктория кивнула. Что ни говори, очень приятно, когда тебя узнает персонал «Сотби» и, более того, обращается с тобой так, будто твое пребывание здесь вполне естественно и ты можешь что-то себе купить. Даже если она ничего и не купит, Нико права: осознание того, что ты преуспевающая женщина и можешь сама покупать себе драгоценности, весьма и весьма льстит самолюбию. Ты много работала и заслужила возможность побаловать себя…
И у Виктории снова поднялось настроение.
Какого черта она так волнуется? Виктория разглядывала нитку идеально подобранного натурального жемчуга стоимостью двадцать пять тысяч долларов. Да она должна прыгать от радости. Даже по словам Маффи Уильямс, встреча прошла отлично, а потом Пьер Бертей пожал ей руку, поцеловал в обе щеки и сказал:
— Теперь отдаем все юристам, да? Пусть грязными делами занимаются они, а мы сохраним наши руки чистыми.
Это означало, что теперь юристы Пьера и ее юристы попытаются составить контракт. И надо быть ненормальной, чтобы не подписать его. Виктории выплатят миллионы за ее компанию и имя. Помимо этого, ей предлагали то, чего она никогда не позволяла себе, работая самостоятельно, например огромный рекламный бюджет в размере более миллиона долларов в год.
— Индустрия воспринимает тебя особенно серьезно, если ты имеешь рекламу, верно? — заметил Пьер. — Печально, но такова жизнь. Мы играем в эту игру.
— И мы здесь очень хорошо знаем, как это делать, — прошелестела Маффи. — Мы умеем играть и выигрывать.
— Вы будете новой любимицей моды, дорогая. — Пьер поднял бокал шампанского.
И Виктория унеслась на крыльях этой упоительной, почти воплотившейся мечты. Она переедет в Париж, поскольку там большая часть ее деловых контактов, и в ближайшие два года будет тесно сотрудничать с Пьером. Но Виктория сохранит свою квартиру в Нью-Йорке, и это позволит ей проводить здесь около недели в месяц. Кто бы мог вообразить, что ее жизнь станет такой шикарной?
Париж! Он возбуждает не меньше, чем Нью-Йорк, и более красив — во всяком случае, все так говорят. Проведя там прошлую неделю, Виктория жила в «Плаза-Атене», в номере с маленьким балконом, откуда открывался вид на Эйфелеву башню. Она гуляла в Тюильри, любовалась тюльпанами, съела сандвич с ветчиной и перебралась на Левый берег, где зашла в кафе выпить кофе. Все это немного отдавало туристическими штампами, и Виктория с печалью осознала: она уже в той стадии жизни, когда вида на Эйфелеву башню недостаточно, чтобы взволновать ее. Но затем Виктория много часов ездила по городу на такси, разговаривая на своем плохом французском, ходила по улицам на высоких каблуках в новых, мальчишеского покроя брюках с блестками и все думала: «Я буду жить в Париже! И стану богата!»
По-настоящему ее беспокоило только одно: образ, представленный на сегодняшней встрече. Но этого Виктория изменить не могла. Разумеется, пока он несовершенен. Сомнения — неизбежная часть делового процесса, как и составляющая процесса творческого. Важно принять решение и следовать ему. Решения можно изменить. Нерешительность нельзя…
«Платиновое кольцо с желтым сапфиром в десять каратов в обрамлении из бриллиантов в два карата. Оценочная стоимость: 30 000 — 35 000 долларов США», — значилось на табличке.
— Простите, — обратилась Виктория к мисс Смит, — нельзя ли примерить его?
— Пожалуйста. — Мисс Смит отперла витрину и, вынув кольцо, положила на черную замшевую подушечку.
Виктория надела кольцо. Огромный камень походил на грецкий орех. Зазвонил ее телефон.
— Что делаешь? — проворковал Лайн.
— Покупаю украшения в «Сотби», — ответила она, наслаждаясь тем, как это звучит.
— Значит, ты, видимо, поставила свою подпись в соответствующей графе. — Лайн негромко хмыкнул.
— Еще нет, — натянуто отозвалась Виктория, снимая пушинку со свитера. — Но они составляют контракт. Направили его юристам.
— Тогда у меня еще есть время, чтобы спасти тебя.
— Нет, уже нет! — отрезала Виктория, удивляясь, почему продолжает встречаться с этим человеком. Что-то в нем безумно раздражало ее, но она не могла оставить его… пока не могла. — Я подпишу контракт, как только получу его.
— Совершенно верно. «Как только», — заметил Лайн. — Детка, сколько раз мне повторять? Никогда не имей дела с лягушатниками. Уверяю тебя, у них совсем другая манера ведения дел.
— Лайн, — вздохнула она, — да ты ревнуешь!
Лайн расхохотался:
— Да? И к чему же?
Что ж, хороший вопрос, но что ей ответить? Что Лайн ревнует ее к Пьеру? Это прозвучит глупо — такие нью-йоркские мужчины, как Лайн, и не помышляют ревновать к кому-нибудь, особенно к тем, кто подобен Пьеру Бертею. Лайн считал его педиком только потому, что тот красивее, чем он. И сказать, что Лайн ревнует ее к заключению большой сделки, Виктория тоже не могла — Лайн постоянно заключал большие сделки.
— Не хочу к этому возвращаться, — небрежно ответила она.
— Почему? — дразнящим тоном поинтересовался Лайн. — Потому что сознаешь мою правоту?
— Просто не хочу доказывать тебе, что ты заблуждаешься.
— Мне нравится, когда ты доказываешь, что я не прав. Но, думаю, с лягушатниками это не получится!
Тут кто-то позвонил Лайну, и он отключился, пообещав соединиться с ней через несколько минут. Виктория вздохнула, отчасти желая, чтобы этого не случилось. Иногда Лайн часами так названивал, снова и снова набирая ее номер в промежутках между своими более важными деловыми звонками, словно Виктории нечего было делать, как только сидеть и ждать…
Вернув кольцо мисс Смит, Виктория разглядывала теперь старинные бриллиантовые клипсы. Лайн действовал ей на нервы, но их разговор напомнил об иронии ситуации и о том, какое удовлетворение она испытала от первого звонка Маффи Уильямс. Это произошло вскоре после спора с Лайном о зарабатывании денег. Они спорили в его апартаментах, через несколько дней после показа коллекции Виктории, собравшего хорошую прессу. Виктория ощущала уверенность в себе и способность добиться всего, но когда вошла в огромный городской особняк Лайна, ее охватило раздражение. Все комнаты в резиденции Лайна являли собой образцы декораторского искусства, свидетельствуя о деньгах и вкусе. Это впечатление создавали не мебель и ковры, не оформление окон, а бесконечное множество безделушек и произведений искусства — все они занимали свои места, с них стирали пыль, их чистили и полировали. Гость должен задуматься о том, сколько все это стоит и сколько времени ушло на то, чтобы собрать коллекцию и правильно ее разместить. Даже особняк Нико уступал этому дому. Викторию вдруг поразила мысль, что, каких бы успехов она ни достигла, ей никогда не стать такой богатой, как Лайн, — и это несправедливо. Она знала много преуспевающих женщин, которые делали настоящие деньги, но ни одна из них не могла сравниться богатством с Лай-ном Беннетом или Джорджем Пакстоном. Почему всегда мужчины, а не женщины? И, направляясь за Лайном в салон, Виктория вдруг спросила:
— А как тебе удалось заработать миллиард долларов, Лайн?
Лайн, естественно, не воспринял этот вопрос всерьез. Снял трубку и велел дворецкому принести две водки с тоником, а потом уселся на длинный полукруглый диван, обитый бежевым шелком и явно выполненный на заказ. Салон — несомненно, любимая комната Лайна — находился на верхнем этаже, из него открывался вид на Центральный парк, а при взгляде на восток виднелась серебрившаяся гладь реки. Отделано помещение было в современном азиатском стиле — шторы на окнах коричневато-красные, с бахромой, подобранной с большим вкусом, шелковые подушки, лошадки и воины эпохи династии Тан, расставленные на полке, идущей вдоль одной из стен. Дверь из комнаты вела на огромную террасу с идеально подстриженными деревцами в громадных терракотовых горшках и опять-таки азиатской скульптурой.
— Я задала вопрос, Лайн, — проговорила Виктория, глядя на парк. Листья уже опали, и она видела зеркальный пруд, где в хорошую погоду дети устраивали гонки радиоуправляемых парусников. — Я действительно хочу знать, как ты это сделал.
— Как я сделал или как вообще это делается? — уточнил он.
— Вообще.
— Ну, это просто. Ты не сможешь.
— Я не смогу? — Она, прищурившись, посмотрела на него. — Не смогу — чего? Скажи мне!
Вошел дворецкий, неся напитки на красном лаковом подносе — Лайн распорядился, чтобы его использовали только в этой комнате.
— Сделать это. — Лайн проглотил водку.
— И почему же?
— Потому, Вик, — самоуверенно заявил он, скрестив ноги и нажав кнопку сбоку на кофейном столике, от чего комната наполнилась звуками музыки. — Это как клуб. Клуб миллиардеров. Ты работаешь много-много-много лет, и в какой-то момент другие миллиардеры решают сделать тебя членом.
Виктория, хмурясь, размышляла над его словами.
— Ну и почему они не решат сделать меня членом?
— Все не так просто, — улыбнулся Лайн. — Это частный клуб. Никаких женщин и меньшинств. Тебе это, вероятно, не нравится, но таковы правила.
— Он нелегальный?
— Почему? — беспечно усмехнулся Лайн. — Это же не официальная организация. Правительство не вправе указывать, с кем тебе дружить. — Он пренебрежительно пожал плечами. — Для этих людей женщины — лишь то, что они трахают, а не те, с кем ведут дела.
— Это отвратительно.
— Да? — Лайн приподнял брови. — Так все устроено. Когда только женщины поймут, что не в силах изменить образ мыслей мужчин? — Он встал и побренчал кубиками льда в стакане. — Кстати, к вопросу о…
Виктория коротко рассмеялась. Если Лайн думает, что она ляжет с ним в постель после всего, что он сказал, то ошибается. Виктория встала, подошла к телефону и заказала дворецкому еще водки с тоником.
— Серьезно, Лайн. Что, если я захотела бы заработать миллиард долларов? Как это сделать?
— А зачем тебе миллиард долларов? — удивился Лайн.
— А зачем другим? Почему ты захотел его заработать?
— Потому что, — со страстью заговорил он, — если ты мужчина, это самое большое, что ты можешь сделать в жизни. Это как стать президентом или королем. Но для этого не нужно принадлежать к определенной семье, не нужно, чтобы тебя выбирали. Тебе незачем стараться понравиться толпе неудачников, чтобы они выбрали тебя.
Виктория засмеялась:
— Но ты это сделал, Лайн, ты только что сам сказал. Ты сказал, что единственный способ стать миллиардером — быть принятым в клуб.
— Ты права. Но мы говорим о десятке человек, не больше. Если ты не способен убедить этих людей поддержать тебя, значит, ты неудачник. — Он помолчал. — Теперь мы можем идти в постель?
— Через минуту. — Виктория вглядывалась в его лицо. «Каково это — быть Лайном Беннетом? — подумала она. — Не сомневаться в том, что занимаешь свое место, чувствовать себя вправе брать все, что захочешь… думать, как тебе нравится, жить в мире, где никто никогда тебя не ограничивает ни в действиях, ни в том, сколько тебе позволено заработать…» — Дорогой. — Виктория прошла мимо Лайна и села на кушетку, обитую темно-бордовым шелком. — Что, если я хочу сделать… ну, не миллиард долларов… ясно, что в ваш клуб мне никогда не попасть, но, скажем, несколько миллионов?..
— Что у тебя есть? — Лайн начинал принимать их разговор всерьез. Его всегда можно было отвлечь беседой о деле, и иногда Виктория пользовалась этим средством, чтобы развеять дурное настроение Лайна. Но на этот раз она действительно желала получить информацию.
— Не утверждаю, что это может произойти, — ответил он. — Но это похоже на «Монополию», чего женщины никак не поймут. Это игра. Тебе нужна собственность, которую хотят другие… и я не о Медитерениан-авеню говорю. Тебе нужен Парк-плейс или Борд уок… Как раз это у меня и есть, понимаешь? Мой косметический бизнес находится на Парк-плейс.
— Но на самом деле не ты владелец «Белон косметикс», Лайн, — заметила Виктория. — Верно?
— Это все пустые слова. По возможностям и намерениям — владелец я. Мне принадлежит не все, но значительная часть. Тридцать процентов. Таков, по случайности, контрольный пакет.
— Но ты вступил в эту игру, не имея Парк-плейс, — улыбнулась Виктория. — Ты сам говорил, что начал с нуля. Значит, когда-то ты сидел на Медитерениан-авеню.
— Ну да, сидел, — кивнул Лайн. — Много лет назад я начинал дистрибьютором, когда только что закончил колледж в Бостоне. Я распространял скромную косметику, которую одна старая дама изготовляла у себя на кухне. Конечно, та леди была Нана Ремменбергер, а та пудра для лица превратилась в «Ремчайлд косметикс»…
Виктория оживленно закивала.
— Но разве ты не понимаешь, Лайн? У меня уже есть моя Медитерениан-авеню… моя компания — «Виктория Форд кутюр»…
— Не обижайся, но это мелочь, Вик. Такие предприятия, как твое, обходятся небольшими деньгами и быстро вылетают из бизнеса.
— Но я в бизнесе больше двадцати лет.
— Да? И каковы твои доходы? Сто, быть может, двести тысяч в год?
— В прошлом году мы сделали два миллиона долларов.
Лайн с интересом посмотрел на нее.
— Этого достаточно, чтобы привлечь инвесторов. Чтобы кто-нибудь вроде меня вложил в тебя наличные и ты, увеличив производство, продала больше одежды. — Он допил стакан и поставил его на боковой столик, как будто теперь уже в самом деле собрался в постель. — Разумеется, сначала я, как любой хороший бизнесмен, попытался бы заключить сделку, наиболее выгодную для себя и наименее — для тебя. Другими словами, попытался бы надуть тебя. — Лайн обнял Викторию и вывел из салона. — В общих чертах я захотел бы забрать твою марку и всю твою власть. И не потому, что ты женщина. Точно так же я поступил бы и с мужчиной, явившимся ко мне с подобным предложением.
Виктория посмотрела на него и вздохнула. Вот потому она никогда и не вступит с ним в деловые отношения.
Высвободившись, Виктория остановилась перед маленьким лифтом. Он располагался напротив лестницы, ведущей в спальню Лайна.
— Но наверняка не все такие хищники, как ты, Лайн. Наверняка есть способ заполучить инвесторов, не теряя контроля.
— Конечно, есть. Если тебе удастся заставить людей поверить, что твоя компания на подъеме — убедить в возможности сделать деньги без особого риска, — тогда ты и командуешь.
— Спасибо, дорогой. — Виктория нажала кнопку вызова лифта.
— Ты не останешься? — удивился Лайн. Виктория с улыбкой покачала головой:
— Не могу. Завтра рано утром я лечу в Даллас.
— Возьми мой самолет, — предложил Лайн, — завтра он никому не нужен. Ты быстрее доберешься до места. Сэкономишь не меньше двух часов…
Предложение было соблазнительным, но Виктории не хотелось использовать Лайна.
— Прости. — Она покачала головой. — Я предпочитаю действовать самостоятельно.
Лайн явно обиделся — вероятно, его задело не то, что Виктория не осталась. Главное — она отказалась воспользоваться его самолетом.
— Как угодно, — холодно произнес он.
Лайн развернулся и пошел вниз по лестнице, не попрощавшись.
А на следующее утро, когда самолет на Даллас два часа простоял на взлетной полосе из-за ошибки авиадиспетчеров, Виктория на минуту пожалела, что отказалась от предложенного Лайном секса и самолета. Насколько это упростило бы ей жизнь! Почему она должна зависеть от недобросовестной работы других людей, два часа оставаясь на взлетной полосе без еды и воды? Но предложение Лайна облегчило бы ей существование лишь на короткий период. Виктория знала, как легко привыкнуть к образу жизни Лайна и вообразить, что ты особенная и весь мир у твоих ног. А от этого недалеко и до опасного поворота. Не потому, что все может исчезнуть в мгновение ока. Вопрос состоит в том, на что ты согласишься пойти ради сохранения этих благ. Можно, например прибрать этого мужчину к рукам и больше не работать.
Возможно, Лайну нравилось в Виктории именно то, что она не позволила ему занять в ее жизни главное место. Виктория не сомневалась: после того как она отказалась от самолета, она больше никогда не увидит Лайна. Но он словно не помнил о неприятных сценах между ними — или они не трогали его. Во всяком случае, через два дня Лайн как ни в чем не бывало позвонил ей и пригласил на выходные в свой дом на Багамах. Виктория действительно вымоталась и, прикинув, что уехать на пару дней совсем неплохо, решила согласиться…
Это стало самой большой ошибкой, вспоминала теперь Виктория, сделав знак мисс Смит, чтобы та показала ей клипсы с бриллиантами. Дом Лайна на престижном Харбор-Айленде был, конечно же, красив и полон слуг. К Лайну и Виктории присоединилась Сьюзен Эрроу со своим мужем Уолтером, и в пять часов вечера в пятницу они вчетвером сели в «мерседес» и направились в аэропорт Тетерборо. Оттуда на самолете Лайна они полетели на Багамы. Виктория была потрясена, когда, садясь в машину, увидела, что с ними летит и Эллен, помощница Лайна. Одно это должно было насторожить ее. Лайн не отпустил Эллен на выходные, не желая во время уик-энда самостоятельно заниматься своим расписанием, и это было плохим знаком.
— Если ты работаешь на меня, то работаешь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Правильно, Эллен? — бросил Лайн по пути в аэропорт.
— Правильно, Лайн, мы постоянно за работой, — весело отозвалась Эллен.
Лайн улыбнулся, как гордый родитель.
— Что я обычно говорю о тебе, Эллен?
Та встретилась взглядом с Викторией.
— Что я как жена, только лучше.
— Верно! — воскликнул он. — А хочешь знать почему? — обратился он к Виктории.
— Конечно, — ответила та, начиная сомневаться, что поступила правильно, приняв приглашение.
— Потому что она не может потребовать с меня алименты. Я всегда говорю Эллен, что мне приходится обращаться с ней должным образом, иначе ее муженек побьет меня. — Лайн дернул Викторию за руку, чтобы привлечь ее внимание. — Он полицейский.
— Он может всего лишь арестовать вас, — уточнила Эллен. — И зовут его Билл. Лайну никак не удается запомнить его имя, — пояснила она Виктории.
Та понимающе кивнула. За те несколько месяцев, что Виктория встречалась с Лайном, она подружилась с Эллен. Лайн, по словам Эллен, был редким занудой, но она мирилась с ним из-за огромной зарплаты, позволившей ей отправить своих сыновей в частную школу. Она надеялась, что когда-нибудь и они станут богатыми. Совсем как Лайн.
— Поэтому я и плачу тебе двести пятьдесят тысяч в год, — заявил Лайн. — Чтобы не запоминать имена самому.
— Однако имена всех важных людей он помнит, — заметила Эллен.
— Ну не чудо ли эти мужчины? — вздохнула Сьюзен Эрроу, когда они сидели в самолете. — Этого никогда не забыть нам, женщинам. Представляете, каким скучным был бы мир без мужчин? По правде говоря, я не знаю, что делала бы без своего дорогого Уолтера.
В этот момент «дорогой Уолтер», которому было не меньше шестидесяти, горячо обсуждал с Лайном «за» и «против» операции по поводу грыжи.
— О чем вы, женщины, болтаете? — осведомился Лайн, повернувшись к ним и погладив Викторию по макушке.
— Только о том, какое чудо вы, мужчины, — ответила она.
— Я-то знаю, что я чудо, а вот насчет Лайна не уверен, — пошутил Уолтер.
— Как говорят, все мужчины — сволочи, а все женщины ненормальные, — выдал Лайн.
— Лайн, это неправда, — возразила Виктория. — Большинство женщин вполне нормальны, пока кое-кто из мужчин не сводит их с ума. А вот со «сволочами» за исключением Уолтера я, пожалуй, соглашусь.
Лайн улыбнулся и ткнул Уолтера в бок.
— Вот что мне в ней нравится. Ей палец в рот не клади.
— И всегда так будет, — сказала Виктория.
— Мне симпатичны женщины, которые знают себе цену, — заметил Уолтер. — Как Сьюзен. Она всегда знала себе цену.
— Даже если люди говорят, что она стерва, — усмехнулся Лайн.
— Лайн Беннет, я и вполовину не так дурна, как ты, — парировала Сьюзен. — Кто же тогда ты?
— Да, но мне это сходит с рук, потому что я мужчина. — Лайн развернул газету.
«Какого черта я здесь делаю?» — подумала Виктория.


Не успели они войти в дом, как Эллен раздала всем листики, в которых значилось следующее:


Пятница
19.30 — ужин
21.00 — просмотр фильма
23.00 — отбой


Суббота
7.30 — 8.30 — завтрак на застекленной террасе
8.45 — теннис
10.00 — экскурсия по острову
12.45 — обед — в беседке у пруда
13.30 — катание на катере


И так далее — все распланировано вплоть до их отъезда в аэропорт в пять вечера в воскресенье.
— Рад видеть, что теперь ты оперируешь и пятнадцатиминутными интервалами, — сухо заметил Уолтер.
— Я хочу знать только одно, — сказала Виктория, — когда у нас по расписанию посещение туалета? И есть ли здесь туалет, которым мы, в частности, можем пользоваться?
Сьюзен и Уолтер нашли это в высшей степени смешным. В отличие от Лайна.
Кульминации ситуация достигла утром в воскресенье, когда Виктория снова сидела в плетеном кресле в беседке и наблюдала за отчаянной теннисной битвой Лайна с местным тренером. Еще накануне Виктория поняла, что она, Уолтер и Сьюзен играют в теннис недостаточно хорошо для Лайна. Сьюзен и Уолтеру каким-то образом удалось избежать тренировки и ускользнуть на прогулку по пляжу (а может, они просто хотели отдохнуть в комнате), но Лайн потребовал, чтобы Виктория следила за его игрой. Как настоящая подружка. (Она чувствовала себя в ловушке, задыхалась. Какого черта она делает?) Виктории казалось, что она сейчас завоет от скуки. Она знала: иные женщины были бы очень довольны, даже счастливы, наблюдая за тем, как их друг-миллиардер лупит по теннисному мячу, но Виктория к их числу не принадлежала.
И в тысячный раз спросила себя: что, черт побери, она здесь делает?
Виктория встала и, подойдя к телефону, нажала на кнопку «консьерж». На Багамах только у Лайна Беннета в его частном доме есть консьерж, с горечью подумала она.
— Да, мэм? — прозвучал мужской голос.
— Простите за беспокойство, но не найдется ли у вас ручки?
— Конечно, мэм. Одну минуту.
Виктория села. Лайн не слишком хорошо играл в теннис, но, как и большинству мужчин, сказать ему об этом было нельзя. Он с такой силой бил по мячу, что почти каждый второй мяч улетал за ограждение. Правда, Лайну это не мешало, поскольку двое парней собирали мячи.
— Пожалуйста, мэм. — Улыбаясь, консьерж подал ей серебряную ручку. — Эта подойдет?
— Прекрасно, спасибо. — Виктория подумала, что сгодилась бы и простая шариковая. Но шариковые ручки недостаточно хороши для Лайна Беннета…
Виктория достала расписание, которое все носили с собой повсюду, постоянно сверяясь с ним, чтобы позлить Лайна. Перевернув листок, она начала писать.
«Десять важнейших пунктов — что бы я сделала по-другому, если бы миллиардершей была я, а не Лайн…»
Виктория на мгновение задумалась. С чего начать?
«Номер один. Не заставляй прислугу носить белые хлопчатобумажные перчатки. От этого бросает в дрожь, и это проявление неуважения к персоналу.
Номер два. Не составляй расписание и не вынуждай гостей придерживаться его.
Номер три. Как насчет холодильника, забитого пищей для похудания? Какому извращенцу могло прийти в голову, что гости захотят питаться слимфастом
l:href="#n_11" type="note">[11]
на завтрак, обед и вместо пятичасового чая? И потом, какой смысл быть миллиардером, если не можешь есть нормальную пищу?
Номер четыре. Не заставляй гостей принимать душ перед тем, как поплавать в бассейне. Если сомневаешься в чистоплотности этих людей, зачем пригласил их?
Номер пять. Не разговаривай во время трапезы по телефону, особенно если навязал гостям обед в обществе местного агента по недвижимости.
Номер шесть. Не пытайся убить гостей».
Виктория остановилась, а затем подчеркнула слово «убить», вспомнив вчерашнее «катание на катере». Ему больше подходило название «катастрофа на катере». Лайн не только пожелал показать им свой новый гоночный катер, но и сам управлял им. А затем устроил состязание с маленьким рыбацким катерком. После чего Сьюзен поклялась, что больше не ступит на этот остров.
Виктория посмотрела на Лайна: он стоял в центре корта, стиснув в руке мяч. Лицо у него побагровело так, будто с ним вот-вот случится удар.
— Этот мяч никуда не годится! — кричал он.
— Простите, сэр, — ответил собиравший мячи служащий. — Я только что открыл новую короб…
— Значит, открой другую! — Лайн швырнул мяч на землю, тот, подпрыгнув, перелетел через сетку.
«Номер семь, — написала Виктория. — Попытайся вести себя как нормальный человек. Даже если ты не таков».
В этот момент зазвонил ее сотовый. Она посмотрела на трубку, молясь, чтобы это оказалась Нико или Венди.
— Виктория? — прошелестела Маффи Уильямс. — Вы где?
— На Багамах… с Лайном. — Тон Маффи заставил ее почувствовать себя виноватой в том, что она так далеко.
— Вы можете прилететь завтра утром в Париж на встречу с «Би энд си»? — спросила Маффи.
Виктория взглянула на Лайна. На корте его уже не было — один из шальных мячей угодил в осиное гнездо — и теперь, вопя и яростно размахивая ракеткой, Лайн бежал по лужайке. За ним следовали тренер и парни, собиравшие мячи.
— Без проблем, Маффи, — ответила Виктория. — Я как раз собираюсь уехать.
Лайн пришел в ярость.
— Я не намерен сокращать отдых! — кипятился он.
— Никто тебя и не просит. — Виктория бросила вещи в дорожную сумку.
— Если им так необходимо встретиться с тобой, подождут до вторника. — Вероятно, Лайн был прав, но он не понимал, что Виктория мечтала вырваться отсюда всеми правдами и неправдами.
— Чему посвящена встреча?
— Откуда я знаю?
— Ты мчишься в Париж — покидаешь Багамы в воскресенье утром, портишь себе выходные и летишь всю ночь, — чтобы попасть на встречу, назначенную неизвестно по какому поводу?
— Я веду дела таким образом, Лайн.
— Это глупо.
Виктория пожала плечами. В тот момент она не хотела говорить Лайну, что готова воспользоваться любым предлогом и сбежать от него, его расписания и проклятого уик-энда на Багамах.
— Знаешь, в чем твоя проблема, Лайн? Ты так боишься близости в общении, что расписываешь жизнь по минутам. Ты даже не можешь сесть и поговорить как нормальный человек.
— Я боюсь близости? — в гневе вскликнул он. — Да ведь это ты бежишь на свою дурацкую встречу в Париж.
Разозлившись, Виктория повернулась к Лайну с пылающим лицом.
— Это не «дурацкая встреча», понял? Это мой бизнес. Если я не зарабатываю в год миллиард долларов, это не означает, что мое дело менее важно, чем твое!.. — Последние слова она прокричала так громко, что сорвала голос.
— Господи! Успокойся, детка. Лети на моем самолете до Джей-эф-кей, если хочешь. Туда и обратно всего четыре часа. Если вылетишь сейчас, мы все равно успеем отправиться отсюда в пять…
Вот опять, раздраженно подумала Виктория, его расписание.
— Неужели ты не понял? — Она со злостью швырнула на пол трусы. — Я не нуждаюсь в твоем самолете…
— Как угодно. — Лайн пожал плечами и вышел из комнаты, как поступал всегда, когда ему противоречили.
Когда за Викторией пришло такси, чтобы отвезти ее в крошечный аэропорт, Лайн уже перешел к следующему виду отдыха — плаванию с маской. И снова, стоя под солнцем на бетонной полосе и дожидаясь дребезжащего одномоторного самолета на пять пассажиров, который ей удалось зафрахтовать до аэропорта Айлип на Лонг-Айленде, она пожалела, что не воспользовалась предложением Лайна. Но Виктория не могла согласиться. Чартер стоил три тысячи долларов, затем двести долларов за такси до Джей-эф-кей, как раз к шестичасовому рейсу до Парижа, что стоило еще три тысячи долларов. В целом встреча в Париже обошлась ей почти в восемь тысяч долларов, но она того стоила. Вернувшись и снова встретившись с Лайном в ресторане «У Майкла», Виктория небрежно произнесла:
— Что ж, похоже, «Би энд си» собираются сделать моей компании щедрое предложение.
И он чуть не подавился своей бараньей отбивной…
Воспоминание об этом вызвало у нее улыбку, и, подойдя к зеркалу в демонстрационном зале «Сотби», Виктория повернула голову направо и налево, любуясь игрой света в бриллиантах. Может, все же купить что-нибудь в честь этого события? Может, вот это…
Зазвонил ее телефон.
— Так вот, — провозгласил Лайн, словно продолжая прерванный несколько минут назад разговор, — я застрял в Вашингтоне на ночь. Садись в самолет и прилетай поужинать.
Виктория вздохнула:
— Лайн, я занята.
— И что же ты делаешь?
— Живу своей жизнью.
— Значит, на ужин в Вашингтон не прилетишь?
— Нет.
— Ладно. Пока. — И он отключился.
Внезапно появилась Нико, взмокшая, растрепанная, запыхавшаяся, с раскрасневшимися от бега щеками:
— Извини, что опоздала. У меня было…
— Ничего страшного. Я тут пока смотрела, — сказала Виктория.
— Лайн? — спросила Нико, заметив телефон в руке Виктории и раздраженное выражение ее лица.
Виктория закатила глаза и пожала плечами:
— Он хотел, чтобы я слетала к нему в Вашингтон поужинать. Я отказалась. По-моему, это смахивает на проституцию, тебе не кажется? Лететь к парню на его самолете только затем, чтобы поужинать с ним?
— Да? Не знаю. Мне нравятся эти клипсы.
— Они стоят двадцать две тысячи долларов, — прошептала Виктория и отдала клипсы мисс Смит.
Они прошли к витрине с голубым бриллиантом, собственностью джентльмена.
— Хочу примерить, — вдруг заявила Нико.
— Но ты не можешь себе позволить…
— Никогда не знаешь, Вик, что мы сможем в один прекрасный день. — Нико сбросила шубу, и мисс Смит подошла, чтобы отпереть витрину.
— Красивый, правда? — Мисс Смит сняла камень с подставки и подняла его на тонкой платиновой цепочке. — Вы для себя покупаете? — спросила она. — Или ищете подарок? От вашего мужа, например?..
— Господи, нет! — Нико покраснела. — Мой муж никогда… — Виктория уставилась на нее. Она знала Нико много лет, но не подозревала, что у подруги такая страсть к драгоценным камням. Виктория подумала, что друзья постоянно поворачиваются к тебе новыми сторонами. — Мой муж равнодушен… к ювелирным изделиям. — Нико подняла сзади волосы, чтобы мисс Смит застегнула цепочку.
— Да, в наши дни это не редкость, — согласилась мисс Смит. — К нам приходит все больше и больше женщин, покупающих украшения для себя. Но так лучше. Вы хотя бы покупаете то, что хотите…
— Вот именно. — Нико повернулась к зеркалу.
На ее белой коже камень смотрелся потрясающе. Как обидно, вдруг подумала Виктория, что они не богаты. Бриллиант необыкновенно шел Нико — такой же холодный, голубой и излучающий силу, как и она. Этот бриллиант должен принадлежать Нико. Как жаль, что она не может его приобрести.
Но видимо, вступив в обладание этим бриллиантом даже на одну минуту, Нико что-то почувствовала. Наклонившись к Виктории, она словно невзначай прошептала своим низким, сдержанным голосом:
— Кстати, у меня роман.






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Стервы большого города - Бушнелл Кэндес

Разделы:
1234567891011121314

Ваши комментарии
к роману Стервы большого города - Бушнелл Кэндес



Классная книга
Стервы большого города - Бушнелл Кэндесевгения
11.07.2013, 16.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100