Читать онлайн Роковая любовь, автора - Бурден Француаза, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковая любовь - Бурден Француаза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковая любовь - Бурден Француаза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковая любовь - Бурден Француаза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бурден Француаза

Роковая любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Лора ободряюще махнула рукой маленькому мальчику, который входил в дверь школы, еле волоча ноги. Его ранец на спине раздулся из-за плюшевого медведя, с которым он никак не хотел расставаться.
– Тома...– прошептала она сдавленным голосом.
Изменение жизни, которое она навязала своему сыну, до такой степени потрясло его, что мальчик потерял сон, стал раздражительным и капризным. Часом раньше, заставляя его съесть завтрак, она вынуждена была дать разрешение на звонок отцу. Очень обеспокоенный к концу разговора, Виктор захотел поговорить и с ней. Разумеется, они поругались. Она не выносила его менторский, не терпящий возражений тон, который он взял, чтобы напомнить ей о материнских обязанностях. Конечно, он был несчастен, уязвлен и поэтому защищал себя, устанавливая дистанцию, но она предпочла бы услышать его плач. Их разрыв был ужасным, она сохранила о нем самые грустные воспоминания, осадок вины, стыда и безнадежности.
Перебежав улицу, она направилась к станции метро. Снова оказаться в Париже, видеть загроможденные тротуары, слышать шум уличного движения, забегать в бистро, и глазеть на витрины доставляло ей истинное удовольствие. Какое мимолетное помешательство заставило ее поверить, что она сможет жить, похоронив себя в Сарлате с нотариусом? Этот вопрос впервые прозвучал из уст Нильса, когда они встретились. «Вы станете моей невесткой? Но вы рождены совсем не для этого!» Они обменялись взглядами, улыбнулись, потом он извинился за низкопробную шутку, прежде чем подтвердить, что Виктор сумеет сделать ее счастливой. В следующий раз она увидела его через год, во время семейного сбора, на котором он откровенно скучал. Потом они стали друзьями. Она стала ждать его приездов, и когда они встречались, то уединялись в уголке, чтобы поболтать. Она догадывалась, что нравится ему, но Нильс не пытался ничего предпринимать, явно из-за брата, поэтому ей пришлось взять инициативу в свои руки, чтобы он понял. Дело кончилось тем, что два года спустя они, как старшеклассники, занялись любовью прямо среди холмов. Для него, по-видимому, это было настоящим открытием, а для нее, несмотря на потаенное чувство вины, большим глотком свободы.
Она чуть не проехала станцию «Лувр», выскочив из вагона в последнюю секунду. Из всех знакомых в Париже только Энди согласился принять ее сразу, чтобы поговорить об устройстве на работу. Маленькое издательство под его руководством прозябало, но это был единственный шанс, чтобы зацепиться. До ее замужества, до этой вспышки безумия, бросившей ее в объятия Виктора Казаля, она работала пресс-атташе в нескольких престижных фирмах, в том числе и в ресторанах. Увы! У людей короткая память, а в Париже короче, чем где бы то ни было,– тебя слишком быстро забывают.
Проходя под аркадами улицы Риволи, она повторяла про себя, что должна сказать Энди, убеждая его. Ей всего тридцать три года, она вполне еще может вскочить в седло. Во всяком случае, Виктор очень скоро нашел невозможным финансировать ее и Тома, не будучи уверенным в том, что его деньгами не пользуется Нильс. Сначала он был очень любезен, но, в конце концов, рассердился.
Эта мысль не давала ей покоя, когда она входила под козырек здания. Способен ли Виктор рассердиться на нее? Ведь он всячески демонстрировал ей свое обожание, которое казалось ей лестным до встречи с Нильсом. В то время она находила Виктора обольстительным, умным и пылким. Но, увы! После первого же года совместной жизни она поняла, что им никогда не уехать из Сарлата. Жизнь Виктора казалась размеченной заранее. Париж не привлекал его, впрочем, как никакое другое место в мире, кроме его Черного Перигора. Хуже того, выйдя замуж за Виктора, она вышла замуж за всю семью Казаль. Свекор и деверь были везде, а кроме них, обеды в кругу семьи с бегающими вокруг стола детьми, бесконечные разговоры о людях, которых она не знала, или, что еще хуже, унылые комментарии текстов законов. Скука поглотила ее полностью, и ни приобретение виллы, ни рождение Тома не оказались спасением. Нильс, напротив, с каждым своим приездом открывал ей дверь в иной мир, он дарил ей фантазии, которых ей так не хватало. Нильс был смешной, более легкий и не такой уверенный в себе, как Виктор. Когда она видела Нильса рядом со старшими братьями, он казался хрупким и уязвимым, напоминая болезненную борзую собаку на бегах. Его очень светлые волосы, очень светлые глаза и легкая грустная улыбка с ямочками на щеках придавали ему неотразимую трогательность.
На единственной двери лестничной площадки четвертого этажа имя Энди Моррисона было обозначено на пожелтевшей визитной карточке, прикрепленной кнопкой. Прежде чем позвонить, Лора вдохнула поглубже и распрямилась.
Стоя среди раскрытых чемоданов, Виктор спрашивал, правильно ли он выбрал комнату. Вместо той, что принадлежала родителям, он устроился в гостевой спальне, расположенной с самого края галереи и обладающей по совместительству большой ванной комнатой. Но она находилась далеко от лестницы, и в ней стоял неприятный запах плесени, исходящий от ковра линялой расцветки. Конечно, его детская кровать была слишком мала, ученический стол тоже, поэтому возвращаться в свою прежнюю комнату не было никакого смысла. Отныне весь дом принадлежал ему, так, может, стоит перепробовать все комнаты по очереди, чтобы выяснить, где ему спится лучше? В этой комнате были большие стенные шкафы, а также три окна, два из которых выходили на юг, а одно на восток.
Обескураженный широтой задачи, он уселся на кровати, ржавые пружины которой издали под ним протяжный скрип. Прекрасно, первое, что нужно сделать,– это поменять кровать или, по крайней мере, купить новый матрас, причем прямо завтра. Он заметил пятна сырости на обоях в бело-голубую полоску, зато паркет был в идеальном состоянии, равно как и камин из красного мрамора.
Он встал, свернул пахнущий плесенью ковер, который решил постелить в коридоре, и снял с двух глубоких кресел защищающие от пыли чехлы, обнаружив красивую бархатную обивку гранатового цвета. Остальная мебель представляла собой пузатый комод щедрых пропорций и секретер с инкрустированной дверцей, открыть которую ему не удалось. Он вспомнил, что внизу, в кухне, видел целый ящик с ключами и подумал, что стоит поднять их сюда. Кто же был последним гостем, который спал в этой комнате? После отъезда отца мать никогда никого не приглашала.
Изучая свои владения, он зашел в ванную комнату, отделанную белым кафелем. Унитаз и раковины были такими древними, что выглядели забавными. На львиных лапах возвышалась широкая чугунная ванна, по бокам от нее размещались старинное биде и две раковины. «Почему две?» – спрашивали они с Максимом, еще когда были детьми. Стена с левой стороны была полностью покрыта щербатым зеркалом, от пола до потолка, а возле правой стены под окном стоял широкий туалетный столик.
– Я не смогу здесь умываться...
Звук его голоса оказался очень громким, и Виктор засмеялся. Самое простое – это играть в страшилки в огромном пустом доме.
– Лучше бы позаботился о бутылке жавелевой воды,– продолжал он сквозь зубы,– о губках и прочем жизненно необходимом минимуме.
Он не хотел наливать ванну, но и не хотел ложиться грязным. А у него было именно такое ощущение после возни среди этой пыли. Смирившись, он разделся, положив одежду на старый металлический табурет. Он пошел искать в чемоданах мыло и полотенце, потом открыл кран и подпрыгнул от звука гидравлического удара, прошедшего по трубам. Наконец потекла вода, сначала ржавая и с примесью песка, потом светлая. Съежившись, он залез в ванну и включил душ, но, вопреки ожиданию, из шланга ничего не потекло.
Через пять минут, стуча зубами, он натянул джинсы, водолазку и мокасины. Было, вероятно, часов десять вечера, но он еще чувствовал себя в силе приняться за некоторые из многочисленных домашних дел, которые поджидали его. Поскольку он принял решение жить в Роке, он не хотел, чтобы дела затопили его с первого же вечера. Он спустился вниз и начал с того, что поднял термостат бойлера. Резервуар был заполнен мазутом, он позаботился об этом заранее. В кухне он поставил на стол коробку, открыл ее, достал маленький радиоприемник, тут же включил его и принялся доставать продукты. Какое затмение нашло на него? Почему он не подумал о том, чтобы заранее заказать уборку поместья от подвала до крыши, прежде чем въехать? Фирма, в которую он обратился, сделает это только послезавтра, он мог бы пока пожить дома.
Дома – это здесь и сейчас. Помни о том, что ты здесь, чтобы выиграть время...
А начнет он с составления списка мебели, которую он рассчитывает сохранить и которую собирается заказать на мебельном складе. Комиссар-оценщик уже описал все имущество виллы, где они жили с Лорой. Во всяком случае, та современная мебель, которую покупала Лора, выглядела бы смешно в интерьерах Рока, поэтому от нее надо было избавляться. Другая жизнь, другие декорации – именно так порешила их мать, когда отец вернулся.
На столе завибрировал его мобильный телефон, на экране высветился номер Макса.
– Надеюсь, не разбудил тебя? Я беспокоился о тебе...
Теплый голос брата взволновал Виктора.
– Будь уверен, и я тоже! Объясни мне, зачем я вас обоих послушал, тебя и отца? Здесь же настоящая казарма, все заплесневело, и ты можешь развлечься, когда приедешь, чтобы попугать меня, когда захочешь, ты всегда будешь в выигрыше...
– Без шуток, Вик, у тебя все нормально?
– Да, очень хорошо.
– Ты поужинал?
– Нет еще, но у меня есть банка тунца и хлебцы! Слушай, думаю, что я сегодня напьюсь...
Даже внимательное молчание Макса было ему приятно.
– Очень мило с твоей стороны, что позвонил мне. Увидимся завтра утром.
Он закончил разговор, улыбаясь. Нильс никогда не позвонил бы в подобных обстоятельствах. Если он и разыскивал старших братьев, то только для того, чтобы попросить о чем-то, но никак не поинтересоваться ими.
Виктор открыл принесенную с собой бутылку марго и налил вино в стакан. Он не собирался напиваться в одиночку, это слишком грустно, но, тем не менее, имел право отметить свое новоселье. Смакуя бордо, он начал составлять список первоочередных покупок. Через какое-то время, утомленный бесконечными рекламными вставками, он выключил радио. И тут же был оглушен глубокой тишиной, царившей в доме. Плотной, ватной, такой абсолютной, что от нее становилось не по себе. Разве старые дома не скрипят сверху донизу?
Вдруг он заметил, что, прислушиваясь, даже затаил дыхание, и рассмеялся.
– Эх, черт возьми, сколько тебе лет?
Он вспомнил, что обошел только первый и второй этажи, но еще не заглядывал под крышу. Может быть, там устроились на зиму бездомные? Может, крысы или мыши?
В маленьких комнатушках, ранее предназначавшихся для прислуги, стояли многочисленные ящики и сундуки, наполненные всяким хламом,– настоящее раздолье для грызунов. Сколько раз они с Максом играли в привидения или вампиров, с воплями сбегая по лестнице... Анфилада мансардных комнат и темный чердак с пыльными слуховыми оконцами были для них покинутым царством, которое непреодолимо манило их. Там они придумывали разные волшебные истории, рассказывая их шепотом при свете свечи. Однажды зимним вечером отец поднялся на чердак, и застиг их сидящими у мерцающих свечей, поставленных прямо на полу. Оба получили по оплеухе и прослушали лекцию о пожароопасности, и со следующего месяца предпринимали ночные вылазки, вооружившись электрическими фонарями.
Хлебцы были слишком сладкими, и он ел тунца прямо из банки, подливая себе марго. Странно есть в одиночестве. До знакомства с Лорой, когда он был беззаботным холостяком, он жил в Сарлате, в прекрасной двухкомнатной квартире в средневековом доме старого города. Чаще всего он ужинал в ресторане с подружкой, которая была на тот момент, или принимал приглашения друзей. В те времена у него никогда не было впечатления, что он живет в одиночестве, но сегодня он открыл для себя, что это означает.
На дне коробки Виктор нашел пачку сигарет и большой коробок спичек, который купил на всякий случай. Ему было немного стыдно, что он снова начал курить, однако затянулся с наслаждением. Раздумав варить себе кофе, он взял ящик с ключами от дома и поднялся в свою комнату. Там он уселся перед секретером с дверцей и перепробовал все ключи, но безуспешно. С некоторым раздражением он пристально рассматривал замочную скважину. Кому, черт побери, пришла в голову мысль запереть этот секретер и зачем? Спрятать там что-то ценное, какой-то секрет? Тридцать лет назад он обязательно подумал бы о сокровище. Но он вырос, и поскольку не мог открыть деревянную дверцу силой, не повредив ее, бросил эту затею, несмотря на жгучее любопытство.
Перед тем как раздеться, он машинально задвинул щеколду на двери. Потом заставил себя проскользнуть меж ледяными простынями и медленно начал согреваться. Должно быть, поднялся ветер, потому что в трубе слышался заунывный свист. По оконному стеклу что-то стукнуло, вероятно, ветка дерева или птица, и он насторожился. Его последней отчетливой мыслью была та, что ему совсем не хочется выключать ночник.
– Как это, не можете его найти? – Максим негодующе уставился на своего клерка.
– Нет, мэтр, я проверял много раз.
– Может, его положили не в ту папку по ошибке или по недомыслию. Если понадобится, переверните все архивы, но мне нужно это завещание!
С рассерженным видом он широким шагом направился к кабинету Виктора.
– Ты понимаешь, что нас ждет?
Оповещенные накануне о смерти одного из клиентов, Робера Вильнёва, они обнаружили в регистрационных книгах след о существовании завещания, переданного нотариальной конторе Казаль, однако сам документ найти не удалось.
– Оно могло быть аннулировано,– неуверенно предположил Виктор.
– Ты знаешь папу! Это было бы обозначено в надлежащем порядке. Если ты посмотришь в досье, оно не содержит никакого изменения положений.
– Ты звонил ему?
– Папе? Конечно! Он категорически сказал, что речь идет о тайном завещании, которое было передано в нотариальную контору в закрытом и опечатанном виде в присутствии свидетелей. Процедура довольно редкая, вот почему он о ней все еще помнит.
– Да, но это было тридцать лет назад. С тех пор могло произойти что угодно.
– Какого рода «что угодно», Вик?
– У нас много семей с фамилией Вильнёв, скажи клеркам, чтобы поискали у других.
Раздосадованный неудачей, Максим поспешно вышел из кабинета, а в это время в интерфоне раздался голос секретарши.
– У вас встреча в одиннадцать часов, мэтр. Клиентка уже пришла.
– Дайте мне пять минут, Алина!
– На то, чтобы сделать несколько затяжек?
Не ответив, Виктор вышел во внутренний двор, где и в самом деле закурил. Максим, такой же дотошный, как и отец, принял эту историю с завещанием близко к сердцу, но его она мало волновала. Равно как и большинство дел, которыми он в данный момент занимался. Оставалось надеяться, что клиентам это не будет явно бросаться в глаза.
Он принял молодую женщину по поводу солидного брачного контракта, затем супружескую пару, которые, будучи фермерами, постоянно отодвигали границы своего владения, пренебрегая кадастром, а потом вышел из конторы, чтобы пойти пообедать у родителей.
– Ну как Рок? – спросил отец вместо приветствия.
– Мне кажется, что он очень... очень большой. Марсьяль подтолкнул его к канапе и властно сунул в руку стакан.
– Не стоит печалиться из-за этого, места никогда не бывает слишком много!
– Его всегда слишком много, когда надо делать уборку,– заявила Бланш с виноватой улыбкой.
– Насколько я знаю, не ты ее делаешь,– холодно возразил Марсьяль.
Очевидно, Рок навсегда остался для них яблоком раздора.
– Я очень счастлив, что ты там. У меня сердце разрывалось от того, что дом заброшен. Ты занял нашу комнату?
– Нет, я оставил ее вам, если вы захотите провести выходные в деревне.
Мать странно посмотрела на него, но смолчала, и он решил переменить тему.
– Макс звонил тебе по поводу Робера Вильнёва?
– Да, но это выше моего понимания! Как вы умудрились потерять бумаги? В мое время...
Марсьяль замолк на полуслове, вероятно, вспомнив о том, что передал контору в чужие руки почти на четыре года, пока жил с Анеке.
– Я видел Робера два-три месяца назад, на ужине в моем охотничьем клубе,– снова заговорил он.– Он сдавал нам гектаров пятьдесят у Белого мыса, чтобы ограничить размножение кабанов на его землях. Ты знаешь, несмотря на свой возраст, Робер был хитрый малый, никогда своего не упускал. Во всяком случае, он мне ни о чем не говорил, разве что о своем племяннике, который был для него как бельмо на глазу.
– А другой семьи у него не было?
– Именно поэтому он и составил завещание! Он хотел отделить другую семью от своего наследства. Поскольку он уже не имел родителей, а детей у него не было, он мог распоряжаться всем своим имуществом. А состояние у него было немалое... Но я полагаю, ты это знаешь, вы ведь не могли потерять всё досье?
Виктор пропустил мимо ушей ироническое замечание и поставил стакан на низкий столик. Подняв глаза, он заметил, что мать стала мертвенно-бледной. Она поджала губы и сцепила руки, растерянно глядя на них.
– Мама, что с тобой? Тебе плохо?
Он бросился к ней, подхватил на руки и понес к канапе. Он хотел уложить ее, но она тут-же села, оттолкнув сына.
– Со мной все нормально! Это просто так... небольшое недомогание, только и всего. Приступ жара. Ты понимаешь?
Она сказала это тоном, в котором слышалась злость, что показалось ему странным. Может, у нее не было желания посвящать его в свои проблемы со здоровьем, может, она намекала на климакс, но что бы там ни было, очевидно, ей не хотелось, чтобы сын вмешивался. Он пробормотал что-то, извиняясь, и отошел от нее.
– Полежи немного,– посоветовал Марсьяль.– Хочешь коньяку?
Виктор отметил, что в голосе отца не было теплоты, тем не менее, Марсьяль посмотрел на жену с некоторым беспокойством. Он дал ей выпить глоток алкоголя, повернулся к сыну и продолжил разговор с того места, где он прервался.
– Что за идея без конца перекладывать архивы! Ты видишь, к чему это привело? У Макса это уже стало манией, и вот результат – вы потеряли завещание. Только и всего! Что вы теперь думаете делать? По определению, копии его не существует.
Виктор знал, что отец очень трепетно относился к репутации нотариальной конторы Казалей, пусть даже сам он и отошел от дел. Передав контору сыновьям, он постановил для себя никоим образом не влиять на ход дел, однако это никогда не мешало ему высказывать собственное мнение.
– Ну что ты вмешиваешься! – вдруг сухо бросила Бланш.
Обычно она обращалась к мужу неизменно ласково. Надо было сильно возмутить ее, чтобы она допустила подобный тон. Виктор решил, что она таким образом пыталась защитить сыновей, что было весьма необычно. В большинстве случаев она предоставляла им возможность самим выпутываться из словесных перепалок с отцом и вмешивалась только тогда, когда надо было встать на сторону Нильса.
– Слушай, вот что я придумал,– возразил Марсьяль.– Мы с Виктором пойдем перекусим в городе, а ты останешься здесь и отдохнешь, вместо того чтобы переживать из-за нас.
Не оставив ей времени на возражения, он ласково похлопал жену по плечу и сделал знак Виктору следовать за ним.
Им требовалось пройти буквально несколько шагов, чтобы оказаться на улице Фенелон и зайти в «Росиньоль» – один из любимых ресторанов Марсьяля.
Там он попросил посадить их за столик, стоящий в стороне, чтобы быть подальше от чужих ушей. Когда они сделали заказ, он начал разговор с извинения:
– Прости, Вик, может быть, я кажусь тебе неприятным, но иногда твоя мать достает меня до такой степени...
На его лице было написано изнеможение – даже морщины стали глубже. Виктор подумал, что родители уже долгое время не ладили, и рано или поздно отец должен был сломаться. Они никогда не обсуждали эту тему, но он мог догадываться, что Марсьяль сильно тосковал, оставив работу. Также он знал наверняка – в таком маленьком городе, как Сарлат, всегда известно обо всем – и о том, что у отца, несмотря на возраст, есть любовница, и о том, что они всегда были и раньше.
– Мне никакого дела нет до этого завещания – это касается вас, тебя и Макса, это вы должны думать о нем! Расскажи-ка мне лучше о себе, о своих личных делах.
– Ты оказался прав: то, что я переехал в Рок, конечно, вытеснило остальные мысли, но я не уверен, что мне там нравится.
– Ты обязательно его полюбишь. Когда к тебе приедет сын?
– Я возьму его на пасхальные каникулы. Мне его очень не хватает, но не представляю, как можно отправить его одного.
– Скажи Лоре, чтобы она посадила его в самолет до Перигё, а на шею повесила табличку!
– Папа...
– Да, да! Согласен, это твои проблемы... Твоя мать тоже может съездить за ним, она просила меня, чтобы я тебе это предложил.
– Спасибо.
Виктор ковырял вилкой салат из дичи и пытался не думать ни о Тома, ни о Лоре. Он нанял дизайнера, чтобы полностью переделать соседнюю комнату для сына. А пока малыш жил в условиях, о которых Виктор не имел никакого представления. У выхода из школы его ждал Кильс, в то время как Лора снова устраивалась на работу. «Дядя Нильс» – так он начал называть его несколько месяцев назад. А теперь «дядя Нильс» спит с его мамой – как это объяснили ребенку?
Подняв голову, он заметил, что отец обменивается взглядом с кем-то, сидящим в глубине зала, и улыбается с видом заговорщика.
– Кого ты пытаешься очаровать, папа?
– Если тебя об этом просят...– пошутил Марсьяль.– Я, по крайней мере, смотрю вокруг себя. В то время как ты ничего не замечаешь. Если бы ты знал, как много женщин готовы утешить тебя!
– Все дело в том, что я не готов.
Утолив аппетит, Виктор отодвинул тарелку, а отец тем временем невозмутимо продолжал:
– Когда ты разведешься, ты станешь самым востребованным холостяком в этом городе. Постарайся, чтобы в следующий раз счастливая рука тебе не изменила.
Вместо того чтобы глупо обижаться, Виктор спросил себя, почему он никогда не догадывался об антипатии, которую отец испытывал к Лоре. Из-за того, что она была парижанкой? Конечно, Лора и не пыталась измениться, слиться с провинциальной знатью, принимать людей, которые ее не интересовали. Во время семейных сборов она откровенно скучала и не скрывала этого. И только Нильсу удавалось ее рассмешить. И не без причины!
– Съешь что-нибудь, Вик!
Перед ним уже стояла фаршированная утиная шейка, от которой его замутило. Неужели, он и вправду ее заказал? Отец со смехом поменялся с ним тарелками.
– К черту диету! Я съем твою утку!
Запеченный на гриле стейк, обложенный мелкими овощами, тоже его не вдохновил, но он все-же отрезал маленький кусочек и принялся его пережевывать. Что толку истязать себя голодом! С того вечера, когда Лора открыла ему правду, он потерял десять килограммов и выглядел неимоверно худым.
– Я нанял человека, который сделал смету расходов,– сказал Виктор.– В ближайшем будущем предстоит ремонт, надеюсь, не очень большой, но надо будет еще посмотреть крышу.
– Ты рассчитываешь в связи с этим попросить у меня скидку? – с иронией спросил Марсьяль.
– Нет, я добился банковского займа.
– Добился? Это же просто ерунда, ты такой клиент, которого банкиры обожают, разве не так? Надеюсь, ты хорошо поторговался? Теперь, если ты предпочтешь взять взаймы у меня, я не буду слишком строгим кредитором...
– Я не могу одной рукой брать у тебя, а другой тебе же отдавать.
– Да, пожалуй, выкручивайся сам.
Они лукаво посмотрели друг на друга, довольные, что нашли взаимопонимание. До сих пор Марсьяль в основном интересовался следующими одна за другой неудачами Нильса, и Виктор не мог припомнить, чтобы ему самому пришлось воспользоваться отцовской заботой.
– Папа, мне пора в контору.
– Давай, давай. А я займусь счетом... И той дамой...
Поднимаясь из-за стола, Виктор рискнул украдкой бросить взгляд вглубь зала. Блондинка лет сорока сидела за столиком одна, она тут же отвернулась, чтобы не встретиться с ним глазами.
– Папа, ты знаешь, кто это?
– По-моему, я это знаю гораздо лучше, чем ты.
Виктор пристально поглядел на отца и молча кивнул. На улице начинался мелкий холодный дождь, и он поднял воротник плаща. То, что у отца есть связь, его не удивило, но речь шла о замужней женщине, работавшей врачом в нескольких километрах от Сарлата... Эта авантюра могла принести неприятности многим.
Он открыл дверь конторы, и к нему поспешила секретарша.
– Господин Казаль задержался у господина Русей. Не могли бы вы заверить уступку в деле продажи Дьёдонне-Клозель? Они уже в кабинете вашего брата.
Она допустила ошибку, пригласив их в кабинет в отсутствие Макса, и в отчаянии заламывала руки.
– Пришлите ко мне клерка, занимавшегося этим делом,– вздохнул он.
Виктор зашел в кабинет, где ждали клиенты, представился и сказал несколько вежливых слов, извинившись за брата. Затем он уселся за стол, отметив про себя, что продавцы находятся слева, а покупательница – справа. Обращаясь к ним в нужный момент в процессе чтения акта, он не должен был перепутать их.
Вошел клерк и подал ему досье. Виктор, уточнив гражданское состояние клиентов, приступил к описанию имущества.
– ...одно поместье, расположенное в коммуне Сент-Натален, включающее...
Он слегка улыбнулся, не прерывая чтения. Это место находилось в паре километров от Рока.
– ...описанное в кадастре следующим образом: секция в два ара и семьдесят санитаров...
Продолжая нудно перечислять, он взглянул на женщину, сидящую справа. Ее лицо вовсе не светилось радостью человека, приобретающего дом. А жаль. Она казалась милой, хотя скучная мина не украшала ее. На ней были джинсы, ботинки, поношенная кожаная куртка, и она, по-видимому, не считала нужным пользоваться косметикой.
– ...цена считается выплаченной с того дня, когда будут совершены платежи по настоящему акту...
На этот раз он прервал чтение и откровенно улыбнулся клиентке, но она не смотрела на него, уткнувшись в пол.
– Мадам Клозель, как вы будете финансировать приобретение?
Она подняла голову и взглянула на него со страхом.
– У меня есть деньги,– вполголоса сказала она. Не желая смущать ее еще больше, он пробормотал, обернувшись к клерку:
– ...из собственных средств.
Несколько заинтригованный, Виктор продолжал чтение, не переставая украдкой наблюдать за женщиной. У нее были большие темные глаза миндалевидной формы, симпатичный носик и очень чувственный рот. Коротко стриженные темно-каштановые волосы обрамляли лицо непослушными прядями, и, даже сидя, женщина казалась высокой и тонкой. Сколько ей могло быть? Лет тридцать пять? Или больше?
– Подписано в Сарлате в одном подлинном экземпляре, который останется в распоряжении господина Казаля,– закончил он.– Ну, вот... Прошу вас подписать вот здесь.
Он попросил клиентов выполнить последние формальности, распрощался с четой продавцов, но молодую женщину задержал у порога кабинета.
– Можно вас на минутку?
Она явно была недовольна, но кивнула в знак согласия, хотя и держала в руке ключи от машины.
– В принципе, лучше всего оплатить в день покупки чеком. Так принято, и вам нечего опасаться.
Женщина нахмурила брови, словно плохо поняла, что он ей только что сказал.
– Хорошо,– наконец прошептала она.
Ее взгляд снова выражал скрытый страх, и Виктор почувствовал себя неуверенно.
– Все ли у вас в порядке? Если вас что-то беспокоит, не стесняйтесь сказать...
Она энергично закачала головой, но сама вдруг чуть не расплакалась.
– Меня все беспокоит! – взорвалась она.– Эта ужасная развалюха... Вдобавок я никого не знаю в этом затерянном углу! Однако думаю, это не относится к вашей компетенции, не так ли?
Она повернулась к нему спиной, размашисто вышла во двор, споткнувшись два раза, и скрылась из виду, оставив его в полном недоумении.
Бланш давно уже покинула свое канапе. Она яростно обернула пленкой блюда, приготовленные к обеду, и положила их в холодильник. Сама она не съела ни куска. Выходка Марсьяля обидела, как всегда, ее, но она о ней больше не думала. И напротив, смерть Робера Вильнёва неожиданно ввергла ее в тот период жизни, который она предпочитала забыть любой ценой. Однако Сарлат был слишком маленьким городком, чтобы она могла избежать встречи с Жаном, племянником Робера,– он, безусловно, явится за своим наследством.
Бланш сидела на стуле в кухне, опустив лицо на руки, и готова была разрыдаться. Все эти годы она ничего не слышала о Жане, как и было оговорено. Услуга за услугу – они были взаимно защищены его молчанием. Ныне он станет наследником состояния Вильнёва, это его часть договора, и, в принципе, он не должен ее волновать. Тем не менее, ее бесила сама возможность столкнуться с ним нос к носу.
Она услышала, как внизу в замке поворачивается ключ, и вскочила. Сколько времени она так просидела, задумавшись? Шаги Марсьяля уже раздавались на лестнице, и, чтобы прийти в себя, она, схватив чайник, стала наливать в него воду. Марсьяль стоял на пороге с огромным букетом тюльпанов в руке.
– Тебе получше? – спросил он полувиновато-полурадостно. Она ненавидела этот его тон.
Выдавив улыбку, Бланш взглянула на часы. Четыре часа двадцать минут. Чем же он занимался с тех пор, как расстался с Виктором? Цветы означали всегда одно – иллюзий она на этот счет не строила. Она хорошо знала своего мужа и была абсолютно уверена, что он ей только что изменил. В очередной раз и без малейших угрызений совести, но что она могла поделать? По крайней мере, он был здесь, как она и желала того, несмотря ни на что, и сегодня вечером он заснет рядом с ней.
Она безропотно выставила на стол две чашки, а потом забрала у него букет из рук.
– Спасибо, дорогой.
Когда она ставила тюльпаны в хрустальную вазу, зазвонил телефон. Марсьяль взял трубку. Она слышала, как он сухо сказал несколько слов и закончил разговор.
– Это был Нильс! – бросил он раздраженно, вернувшись на кухню.– Думаю, он рассчитывал напасть на тебя...
– Чего он хотел?
– Узнать, какие новости у Виктора! Ты представляешь? Он нормальный или нет?
Вместо ответа она начала разливать чай.
– Позвони ему, если хочешь,– добавил он более спокойно.
Конечно, он воображал, что она хочет утешить младшего, потому что она всегда так делала. Роль оскорбленного отца давалась ему с трудом, поэтому он рассчитывал на ее слабость, чтобы совсем не выбросить Нильса из семьи.
– Посмотрю. Может быть, позже.
Марсьяль странно взглянул на нее, но не стал настаивать.
Нильс трижды начинал набирать номер телефона Максима, но никак не мог набрать до конца. А сейчас смелость совсем покинула его. Из гостиной, где он усадил Тома, доносились громкие звуки. Во время полдника Лора разрешала ему смотреть мультфильмы Диснея, и он дал мальчику возможность самому выбрать кассету, а сам закрылся в своей комнате. Сначала он попытался дозвониться до Бланш, но напал на отца, который поговорил с ним очень холодно.
Он прошел в ванную комнату и сунул голову под кран, затем принял две таблетки аспирина. У кого бы занять денег? Судебный исполнитель обязательно заявится снова, если он не заплатит за это чертово жилье! Мигрень отнимала всякое желание попытать счастья в игровом клубе, куда он имел привычку заглядывать. Впрочем, все его привычки нарушились, с тех пор как Лора и Тома жили с ним.
К счастью, через три дня он должен был ехать на съемки в Лозанну. Рекламный ролик шампуня – вид работы, который помогал выживать. Он мечтал снять полнометражный фильм, но пока не мог найти необходимые средства. Может быть, средства он не найдет никогда – в этом случае придется довольствоваться этой мелкой рутинной работой, которая приводила его в отчаяние. Тем не менее, Нильс был убежден в том, что он талантлив. Ему многое удавалось выразить изобразительными средствами, но как убедить продюсеров, чтобы в него поверили? Если никто не даст ему шанс, вся карьера полетит к черту. Ему уже тридцать три, и он вышел из категории «молодых» режиссеров. Это заставляло всерьез опасаться за будущее.
Сначала ему пришла в голову идея обратиться к своему психоаналитику. Но он тут же с ужасом отбросил ее. Сколько стоил ему этот тип? В течение двух лет он регулярно ходил к нему на прием. Первым человеком, решившим, что он нуждается в психологической поддержке, был отец. В десять лет, он помнил, его неоднократно возили в Перигё к врачу, который заставлял его рассказывать и рисовать все подряд, а сам только качал головой и ничего не говорил. Конец этим экспериментам положила Бланш, разозлившись, что Нильса считают ненормальным ребенком. Она была способна впасть в ярость – она, всегда такая чрезмерно мягкая,– если это угрожало благосостоянию ее «маленького мальчика». Бланш долгое время называла его именно так, демонстрируя по отношению к Нильсу парадоксальное покровительство. Преданная, любящая, она защищала его, пожалуй, слишком усердно, ставя его особняком, отчего Нильсу не всегда было хорошо. В знак признательности он старался отвечать на избыток ее нежности, но в глубине души в нем крепло отторжение. Бланш уберегла его, тем не менее, от пансиона, а также от обязательных для старших братьев лагерей скаутов, дополнительных занятий, языковой практики и заданий на каникулы. Отец говорил, что Бланш слишком балует его, но сам при этом не проявлял строгости. Нильсу случалось даже провоцировать их только ради того, чтобы посмотреть, до каких пределов дойдет их снисходительность. Когда он объяснил это все психиатру, двойственность его чувства стала такой очевидной, что он отказался от дальнейших посещений.
Нильс взглянул на часы. Кассета с мультфильмами скоро закончится. После этого ему надо будет заниматься Тома, пока не вернется Лора.
Лора... Она лишь обостряла чувство вины, неотвязное впечатление совершенной ошибки. То, что они переехали жить сюда, поражало его. Как он мог допустить, что его обольстила жена брата? Потому что десятью годами раньше брат уводил у него из-под носа самых красивых девушек? Не обладая броской красотой, как у Нильса, Виктор всегда был настолько уверен в себе, что ему не составляло никакого труда нравиться и покорять. Даже шрам, перечеркивающий щеку, добавлял ему шарма. Возможно, не отдавая себе отчета, Нильс ревновал Виктора, испытывая потребность в реванше?
– Нет, нет...– пробормотал он, качая головой, отчего мигрень началась снова.
Он совсем не хотел, чтобы у них с Лорой дело все завершилось таким образом. Когда она решила уйти от Виктора, Нильс запаниковал. Подлым было и бросить Лору, и без ножа зарезать брата. Но разве он уже не предал его? Он был виноват с того дня, когда раздевал Лору на холмах. Открыв для себя захватывающую любовь, он забыл обо всех запретах, когда держал Лору в руках. И, тем не менее, подталкивая Виктора к преисподней, он уже сам был в бездне, откуда ему никогда не выбраться.
– Нильс?
Он резко повернулся к мальчику, который нерешительно стоял на пороге. Ни дядя, ни дядечка, просто Нильс, слава Богу.
– Я хочу позвонить папе...
Приступ сочувствия сдавил ему горло, и он ответил охрипшим голосом:
– Твой папа сейчас на работе, Том.
Виктор, как и Максим, был настоящим трудоголиком и, без сомнения, находился в конторе.
– Скоро вернется мама, и вы вместе позвоните папе во время ужина, хорошо? Иди ко мне, мой милый.
Он сел на край кровати и посадил малыша на колени.
– В следующем месяце ты поедешь в Сарлат на каникулы и увидишь папу, дедушку, двоюродных братьев...
– А бабушку?
Забыв Бланш, он снова начал перечислять, дойдя до того, что назвал «дядей» Максима, которого все называли просто Макс.
– У меня будет новый дом? – спросил Тома, нахмурив брови.
– Да, очень большой и очень красивый.
– Ты там был?
– Конечно!
Он ободряюще улыбнулся мальчику, спрашивая себя, что там делает Виктор, один в таком сарае? Великолепном, бесспорно, но таком уединенном и таком страшном! Тома умрет там со страху и, в конце концов, начнет спать в одной кровати с отцом. Он сам, когда был ребенком, никогда не мог заснуть в Роке без света и звал Бланш, чтобы она читала ему на ночь. Если братья шли играть на чердак в прятки, он никогда не решался последовать за ними.
Он почувствовал, как ребенок склонил голову ему на плечо, как будто искал защиты, и ему стало ужасно не по себе. По какому праву он исковеркал мальчику жизнь? И почему всегда именно дети становятся жертвами взрослых? Он удивился, что эта мысль пришла ему в голову, но для него это было очевидным.
На Викторе была водолазка и заляпанные грязью джинсы. Вспотев, он остановился перевести дух. Он и не предполагал, что устанавливать на место выпавшие из стены у ворот камни придется с такими усилиями. Кроме того, с самого утра произошел неприятный инцидент. В своей комнате он хотел снять шторы, чтобы отдать их в стирку, и один из медных карнизов, соскочив, ударил его по голове и чуть не убил. И все это ради того, чтобы удостовериться, что ткань полностью износилась и шторы лучше выбросить! Затем, выведенный из себя строптивым секретером, по-прежнему отказывающимся открываться, он затеял перестановку, обнаружив в одной из комнат прекрасный письменный стол стиля ампир. После чего целый час натирал паркет скипидарной мастикой, убирая следы, оставшиеся от передвижения мебели. Следом настала очередь вдохнуть жизнь в старинную электрическую печь, однако цыпленок оказался полусырым, и Виктор, чертыхаясь, вынужден был сделать себе бутерброды, прежде чем выйти из дому. Если он будет проводить все воскресные дни с подобной продуктивностью, то ему никогда не удастся обустроиться здесь по-человечески. Сметы, составленные специалистами, показались ему умопомрачительными, и потому кое-какой ремонт он хотел сделать сам. К несчастью, их отец не считал, что физический труд должен стать неотъемлемой частью успешного образования, и поэтому ни Виктор, ни Макс не слишком умели работать руками. Что же касается Нильса, то тот с трудом мог поменять перегоревшую лампочку!
Каждый раз, когда Виктор вспоминал о младшем брате, он старался отогнать эти мысли. Думать о Нильсе значило думать и о Лоре, но, поскольку он не переставая вспоминал о ней по ночам, ему хотелось забыть ее хотя бы днем.
Он установил последний блок на верх стены и укрепил как можно лучше. Скоро должен прийти каменщик, который проверит работу. А пока он решил обойти свои владения, чтобы найти повреждения. «Огороженное каменной стеной поместье» – для Рока это были не пустые слова.
Продираясь сквозь заросли ежевики, он вышел на проселочную дорогу, огибавшую поместье с восточной стороны. Только он закурил свою первую послеобеденную сигарету, как позади раздался шум мотора. Праздношатающаяся публика попадалась в этих местах редко. Он посторонился, чтобы пропустить маленький «опель-корса». К его удивлению, машина остановилась метрах в ста впереди, а потом, дав задний ход, подъехала к нему. Стекло опустилось, и он увидел Виржини Клозель, которая, прежде чем выйти из машины, оглядела его с головы до пят.
– Это вы? – удивилась она, протягивая ему руку.– Как удачно я вас встретила, я опять заблудилась! Каждый раз на этом перекрестке я сворачиваю не туда и неизбежно оказываюсь перед этой проклятой стеной, вместо того чтобы быть в Сент-Наталене.
– Вам надо было повернуть на Сен-Винсент.
– Здесь все так похоже! Мне кажется, я уже ненавижу это место... Вы нет?
– Нет, я здесь живу. Как раз за проклятой стеной.
– Вот как?
Нимало не смутившись своей оплошности, она на секунду повернула голову, но поместье, скрытое большими деревьями, было неразличимо.
– Значит, будем соседями? Ну вот, по крайней мере, знаю здесь хоть одного человека!
На ней были вытертые на коленях вельветовые джинсы и маленькие разношенные мокасины, однако в ней сохранилась какая-то природная элегантность. Она проследила за его взглядом и рассмеялась.
– Я приму меры, мадам Дьёдонне любезно отдала мне ключи.
Виктор дождался, когда она сядет в машину и сказал:
– Заезжайте ко мне на обратном пути, я сварю вам кофе!
Вместо ответа она рванула с места, развернулась и проехала мимо него, обдав облаком пыли.
На рыночной площади Трех Гусей Бланш раздумывала, что бы купить к обеду. Она знала всех лучших торговцев и у кого продукты вкуснее, но сегодня утром у нее не было никакого вдохновения. Она нерешительно остановилась на тротуаре и рассеянно посмотрела на великолепное убранство из башенок, колоколен и угловых лестниц, окружавшее ее. Сарлат был изумительным городом, и она каждый раз, выходя из дому, восхищалась им, но сегодня ей мешал какой-то безотчетный страх, что-то вроде труднообъяснимого предчувствия.
Едва передвигая ноги, Бланш дошла до улицы Республики, которую все называли Поперечной, потому что та делила город надвое. Наконец она решила зайти в свою любимую кондитерскую и, стоя в очереди перед прилавком с пирожными, не могла избавиться от ощущения, что за ней кто-то наблюдает. Подняв голову, она встретилась взглядом с мужчиной, который странно смотрел на нее. Две-три секунды они сверлили друг друга взглядом, и вдруг ее сердце бешено заколотилось. Это был Жан Вильнёв, хотя и здорово изменившийся. Он тоже ее узнал. Их последняя встреча лет тридцать назад была столь важной для обоих, что ни тот ни другой не могли забыть ее.
Бланш первая опустила глаза. Она почувствовала, что краснеет; от подспудного ужаса сердце стучало все быстрей. Скажет ли он ей что-нибудь? Очевидно, ничего странного в том, что они поздороваются, не будет,– ведь они оба были жителями Сарлата и встречались раньше, но у нее не было ни малейшего желания с ним говорить.
Она отвернулась, чтобы избежать пристального взгляда, и когда продавщица спросила ее, что желает мадам, она ответила что попало, лишь бы поскорее выйти. Оказавшись на тротуаре, она вынуждена была идти спокойно, в то время как ей хотелось бежать со всех ног. Без сомнения, Жан приехал в Сарлат на похороны дяди и ожидал наследства. Заходил ли он уже в нотариальную контору? Кто занимается его делом, Виктор или Максим? А главное, сколько времени он еще пробудет в этих краях?
Перспектива встречать Жана на каждом углу делала ее больной от страха. Она налетела на прохожего, но даже не подумала извиниться, и продолжала идти быстрым шагом. Дойдя до угла улицы, она бросила взгляд через плечо. Нет, он не шел за ней. Как и в тот день, увы! Во всяком случае, им больше нечего сказать друг другу. И лучшей тому гарантией была связывающая их тайна.
Запыхавшись, Бланш подошла к улице Президьяль в тот момент, когда Марсьяль выходил из дому. Она постаралась придать своему лицу приветливое выражение.
Было почти четыре утра, когда Виктор, доведенный до изнеможения, все-таки решил включить свет. Он, очевидно, так и не сомкнет глаз, если ему не удастся побороть бессонницу. Впрочем, он перебрал уже все средства. Каждый раз, когда сон, казалось, вот-вот сморит его, в мозгу навязчиво всплывал образ Лоры. Стоило ему отогнать его, как тишину нарушал какой-нибудь звук. Сейчас, когда дом хорошо прогрелся, он начал ходить ходуном сверху донизу. Древесина, расширившаяся от влажности, теперь подсыхала, потрескивая и похрустывая. Некоторые окна открывались без всякого вмешательства, вызывая сквозняки, завывание в трубах и хлопанье дверей. Не считая того, что снаружи ветки деревьев царапались в оконные стекла, когда поднимался ветер, и со вчерашнего вечера, не переставая, лил дождь.
Доверяя старой крестьянской мудрости, утверждавшей, что «погибель приходит с небес», Виктор в первую очередь нанял кровельщика, чтобы тот осмотрел все крыши и залатал дыры. Следующим этапом ремонтных работ был осмотр окон и дверей, что на неделю загрузило работой столяра. К счастью, внутренние ставни не пострадали за годы запустения.
Менее чем за месяц Виктор привык к широким пространствам своего дома и, чтобы не жить только в комнате и кухне, рыскал повсюду, строя планы. Комната Тома была уже готова. В ней появились новые обои с морским рисунком, а также старая ученическая парта Виктора, которую ему пришлось тащить через всю галерею.
Он надел свитер, а сверху накинул темно-синий махровый халат. С потрескиванием древесины он сделать ничего не мог, но чтобы справиться с ветками, следует вызвать обрезчика деревьев. Что же касается Лоры, то здесь ему поможет лучший лекарь – время. Оно погасит то острое желание, которое он по-прежнему испытывал к ней. Но если он будет постоянно изводить себя, воображая Лору в объятиях Нильса, то станет совершенно сумасшедшим.
Лучше пойти сделать кофе и пожевать что-нибудь, раз уж пришлось встать. Перед тем как спуститься, Виктор заглянул в комнату, куда переставил секретер. Его закрытая дверца по-прежнему интриговала его, и он опять поковырял замочную скважину, но напрасно. Наконец, доведя себя чуть ли не до исступления, он решил спуститься вниз за отверткой, чтобы использовать ее как рычаг. Отец продал ему Рок вместе с мебелью – тем хуже, если он повредит секретер. Впрочем, цена была смехотворной, совсем не такой, какая была принята на рынке недвижимости, но ее частично компенсировал объем предстоящих ремонтных работ. Максим постановил, что все сделано правильно, и поспешил подготовить акт купли-продажи.
Деревянная дверца приподнялась с сухим щелчком. Лезвие отвертки глубоко впилось в инкрустацию. Виктор почувствовал себя виноватым. С тех пор как он поселился в Роке, он вел себя как мальчишка.
Разозлившись на себя, Виктор быстро просмотрел содержимое ящиков. Несколько лент и булавок для волос, лупа, чистые конверты. Испортить старинный секретер ради этого?
– Я полный идиот...– пробормотал он.
В тот момент, когда он был готов закрыть дверцу, он заметил кусок бумаги в одном из верхних ящичков. Он схватил его и обнаружил, что это цветная фотография. Роскошная блондинка, улыбаясь в объектив, позировала в купальнике, который только подчеркивал ее скульптурную анатомию. Однако снимок кому-то явно не нравился, потому что был испещрен маленькими неровными дырочками, словно его яростно кололи циркулем.
Виктор подошел к лампе, чтобы рассмотреть его получше. Изучив то, что осталось от лица (дырочек в этом месте было больше всего), он укрепился в уверенности, что это Анеке. Он никогда не видел ее ни будучи ребенком, ни на фотографии. Мифическая любовница отца, о которой они с Максом говорили всегда шепотом, никогда не имела для них реального облика.
Озадаченный, он вернулся к секретеру, чтобы снова внимательно все осмотреть. Выдвигая один ящик за другим, в глубине он обнаружил еще три смятые фотографии. Он разгладил их ладонью. Крупный план лишний раз убедил его в том, что сходство Анеке с Нильсом было очевидным. Тот же светлый взгляд, те же светлые, почти белые волосы, тот же небольшой прямой нос. На последнем снимке она позировала с обнаженной грудью, а голова была криво отрезана ножницами. Мог ли отец, сходивший с ума от горя после смерти этой женщины, так неистовствовать над фотографиями? Их мать? Та была слишком тихой и мягкой женщиной, чтобы со злобой наброситься на кусок бумаги. Если только сам Нильс, проводя каникулы в Роке, случайно обнаружил эти снимки? По сравнению с Бланш, Анеке была великолепной матерью, которую хотел бы иметь любой мальчик. Ее преждевременная смерть исковеркала судьбу Нильса; возможно, он был несправедливо и неосознанно обижен на нее?
Задвинув ящики, Виктор задумался. У него было чувство, что он без разрешения вторгся в интимную жизнь отца, в больное прошлое, которое его, Виктора, совсем не касалось. Однако он решил спрятать эти фотографии и, возможно, показать их старшему брату. Он положил их в пустой конверт и засунул в карман халата. Ему всегда было странно представить отца влюбленным, однако достаточно было взглянуть на Анеке, чтобы понять его и простить. Осталось ли у него еще что-нибудь, напоминавшее о ней? Если да, то эти вещи предназначались Нильсу, или же отец тщательно хранил их для себя? В Каоре он провел четыре года. Наверняка осталось что-то, что он не мог уничтожить. Виктор вспомнил, что отец, вернувшись в Рок после смерти Анеке, казался таким грустным, что они с Максимом едва осмеливались с ним заговорить. Не зная, как ему помочь, мальчики взяли на себя постоянный присмотр за Нильсом, словно боялись, что и он тоже вдруг исчезнет в свою очередь.
Спускаясь на кухню, Виктор задавался вопросом, что отец мог испытывать, когда вновь предстал перед первой женой. По сравнению со шведкой, Бланш была без тайны, без блеска, возможно, даже без шарма... Он тут же почувствовал укол совести за такое суждение о матери. До этого вечера он никогда не думал об этом, потому что не предполагал, что Анеке так хороша. И, в конечном счете, ему не было никакого резона интересоваться прошлым своих родителей. Отцовская драма была давным-давно похоронена, так стоит ли ворошить старое из-за четырех потрепанных фотографий.
Безропотно вздохнув, он начал готовить себе кофе. Будет ли он сам страдать о Лоре, погружаться по ночам в воспоминания о ней? Будет ли рвать на клочки ее письма? А может, сделает куклу, изображающую Лору, и станет втыкать в нее булавки?
Улыбнувшись этой бредовой идее, он услышал сухой стук в стекло и подскочил от неожиданности.
Подняв глаза к застекленной двери, он различил тень и светлое пятно лица. Что-то кричал женский голос. Он взял себя в руки и поспешил открыть дверь.
– Я, должно быть, испугала вас, извините! – сказала Виржини Клозель, входя в дом.
С ее плаща ручьями стекала вода, она была с непокрытой головой, волосы ее намокли, тушь потекла, образовав вокруг глаз темные круги. Виктору показалось, что она здорово смахивает на потерявшуюся собаку.
– Что вас погнало на улицу в такую погоду посреди ночи?
– Я ремонтировала свое будущее королевство, чистила, чинила. И кажется, заснула вчера вечером прямо за работой!
Она устало сняла свой плащ и повесила на спинку стула.
– Можно?
– Пожалуйста, садитесь. Сейчас я сделаю вам тосты, если хотите. Но объясните, как вы дошли сюда?
– Ваш дом виден с дороги, ведущей к мельнице. И я заметила, что он полностью освещен, снизу доверху. И мне захотелось... кофейку, который вы мне на днях предложили. Правда, я толком не знала, куда идти. Здесь же пустыня, никакой возможности найти бистро, и даже если бы оно и было, то вряд ли работало в пять утра, правда ведь?
Ему показалось, что Виржини рассказывает ему невесть что, но также он заметил, что она чуть не плачет, и это убедило его не настаивать с расспросами. Под мягким светом висячей лампы он нашел свою соседку более соблазнительной, чем во время первых встреч, и удивился, что может быть восприимчивым к внешности другой женщины, помимо Лоры.
Виктор сделал ей большую чашку кофе, и она молча начала пить. За окном по-прежнему хлестал дождь. Он наклонился за маслом в холодильнике, халат распахнулся, и он спохватился, что не одет...
– Вернусь через секунду,– сказал он, поставив перед ней поджаренные тосты.
Прыгая через четыре ступеньки, Виктор поднялся к себе в комнату, надел джинсы и ботинки. Должно быть, у него был вид не спавшего ночь человека – подрастающая щетина и на голове беспорядок, но уж как есть.
Когда он спустился вниз, Виржини прямо из банки поедала вишневое варенье.
– Изумительное,– смущенно пробормотала она.– Домашнее?
– Да. Правда, не моего приготовления.
Она бросила на него вопросительный взгляд, но потом вдруг сменила выражение.
– Мне очень неловко, что я ворвалась к вам вот так, без предупреждения. Я вас побеспокоила. Возможно, что... ваша жена спит?
– О, думаю да! Но с кем-то другим.
Он сам изумился, что у него вырвались эти слова, пожал плечами и снова поставил хлеб в тостер.
– Ну, а теперь,– сказал он, не глядя на нее,– может быть, вы расскажете мне свою историю?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Роковая любовь - Бурден Француаза

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Роковая любовь - Бурден Француаза



Это третья книга автора,прочитанная мной.rnОчень неплохие,своеобразные романы,но все rnдепрессивные. ГГ-хороший человек,настолько порядочный,что не захотел скрыть страшную тайну матери,разрушил ее жизнь.Но ведь и rnжить с человеком,который тебя не любит,30rnлет-разве это жизнь? Книги не для тех,кто читает ЛР, чтобы отвлечься от суровой дей-rnствительности.
Роковая любовь - Бурден ФранцуазаТесса
14.11.2015, 19.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100