Читать онлайн Незнакомка из Пейроля, автора - Бурден Француаза, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Незнакомка из Пейроля - Бурден Француаза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Незнакомка из Пейроля - Бурден Француаза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Незнакомка из Пейроля - Бурден Француаза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бурден Француаза

Незнакомка из Пейроля

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 12

Сжимая руками голову, Анри сидел на краю постели. Он чувствовал себя старым, больным и обессиленным. То, что его дочери удалось разгадать все тайны, не удивляло его. Что касается цветов, то прежде он не догадывался о том, что Камилла что-то написала с их помощью. Он даже сомневался, что она действительно придавала этому такое большое значение, и просто платил Лестрейду за то, чтобы тот поддерживал парк в хорошем состоянии. Теперь это уже не имело значения.
– Уничтожь все эти клумбы, – предложил он Паскаль, когда та позвонила ему.
Она хотела, чтобы он переехал в Пейроль, но зачем? А в некоторых деталях она все-таки ошибалась.
Слово «детали», конечно же, сюда не подходило. Но мог ли он честно рассказать ей о той роли, которую сыграл во всей этой истории? Он и так достаточно намучился из-за всего этого, он больше не выдержит.
Он оглядел свою комнату. Почему он продолжал здесь жить? Он мог бы устроить свою жизнь по-новому. Он не был болен, он продолжал работать, он смог бы унести вместе с собой все эти тайны…
В глубине квартиры хлопнула входная дверь. Это пришел Адриан. Анри сам дал ему ключи, но почему он явился так поздно?
– Папа! Это я!
Конечно. Никто другой не стал бы так шуметь.
– Ты уже обедал?
Стоя на пороге спальни, сын с беспокойством смотрел на Анри.
– Нет, – вздохнул отец.
– Я тоже. Хочешь, пойдем в ресторан?
– Нет, у меня полный холодильник.
– Хорошо, тогда я пойду готовить!
Боже мой, как приятно и в то же время обидно было чувствовать такую заботу о себе! Неужели Адриан думал, что он голодает и не может о себе позаботиться? Анри встал и побрел следом за сыном.
– Тебе звонила Паскаль? – спросил он.
– Конечно. От этой истории с цветами у меня до сих пор мурашки по коже идут.
– Почему?
Сжимая в руке сковородку, Адриан удивленно обернулся к нему.
– Как это почему? Только представь – мама все время… Когда я вспоминаю, как она горбатилась на этих клумбах, я думал, что это ей приносит удовольствие! Я даже начал думать, что все женщины обожают сажать цветы. Но, полагаю, для нашей мамы это было чем-то вроде траурного ритуала. Однако нельзя же всю свою жизнь быть в трауре?
Анри не стал отвечать и вынул из шкафа две тарелки, пока Адриан взбивал яйца.
– По правде говоря, я думал, что Паскаль зря все это ворошит, но ведь она живет в Пейроле и ей необходимо было во всем разобраться.
Из-за этого паршивого свидетельства Паскаль добралась до семейной тайны, и теперь ящик Пандоры был открыт.
– Почему ты молчишь? – спросил Адриан.
– Я устал все время думать о прошлом.
Адриан кивнул и улыбнулся. Он был очень хорошим мальчиком, внимательным сыном, хорошим врачом. Наверное, и у него было немало проблем, но он никогда не осмеливался расспрашивать отца о его жизни с Камиллой.
– Твоя сестра спросила меня, хочу ли я увидеться с Юлией Косте, – сказал он. – Об этом не может быть и речи. Даже ради памяти Камиллы я не стану делать этого.
Как ему удавалось так спокойно и размеренно говорить об этом? Конечно, Юлия ничего не значила для него, но мысль о том, чтобы увидеться с ней, приводила его в ужас.
– Да, это нездоровое любопытство! – констатировал Адриан. – У Паскаль всегда в голове странные идеи, она…
– Но ведь это ее сводная сестра, Адриан.
Паскаль была права. Разве она могла рассудить по-другому? По телефону Анри слышал, как дрожал ее голос, когда она говорила о Юлии. Единственным утешением было то, что несчастная женщина находилась в хорошем заведении, где с ней прекрасно обращались.
Адриан вылил взбитые яйца на сковородку и выложил туда нарезанную соломкой ветчину, затем закурил сигарету.
– Ты слишком много куришь, – машинально сказал Анри.
Он исподтишка рассматривал Адриана. Был ли он похож на Александру, свою мать? У Анри остались лишь самые смутные воспоминания о первой жене, он помнил только, что она была красавицей, и Адриан тоже был очень красив. Но почему тогда он до сих пор один? Почему он пришел пообедать со своим старым отцом, вместо того чтобы поехать куда-нибудь с одной из своих подруг? У него было слишком много подруг, и это являлось признаком того, что в жизни Адриана что-то шло не так.
Аромат омлета вызвал у Анри аппетит. Он встал, чтобы достать бутылку шабли из холодильника, открыл ее и налил два стакана. Затем он порезал хлеб и сложил его в корзинку. Каждое утро к нему приходила домработница, чтобы сделать уборку и приготовить еду, так что в помощи он не нуждался. Ему просто не хотелось оставаться одному на этой кухне. Может, стоит продать эту огромную квартиру и переехать жить в другое место? Здесь почти ничто не напоминало о Камилле, зато в Пейроле все говорило о ней. Взять хотя бы эту надпись из цветов, которую сумела разгадать Паскаль… Она так упряма, так проницательна… Какая у него все-таки чудесная дочь!
– Потом, если захочешь, сыграем в шахматы, – предложил Адриан, выкладывая омлет на блюдо.
– Я заранее сдаюсь, но играть согласен, – ответил Анри. Он уже начал приходить в себя после шока, вызванного звонком Паскаль, и почувствовал определенное удовлетворение от ощущения собственного существования, как, например, в этот момент, когда Адриан так ласково ему улыбался. Но что будет с этой улыбкой, когда Анри поведает своим детям недостающие «детали» семейной истории Фонтанелей?
Он положил вилку на стол – у него пропал аппетит.


Эту идею предложила Аврора, и Паскаль поддержала ее, поэтому в четыре часа дня в пейрольском зимнем саду состоялся веселый обед.
Поначалу Паскаль думала, что не сможет развлекаться после того, что увидела во время полета, но в конце концов юмор Жоржа и заразительный смех Самюэля увлекли и ее.
Бесчисленное количество свечей, поставленных Авророй во все имевшиеся в наличии подсвечники, создавали праздничную атмосферу, которую поддерживало шампанское, принесенное Жоржем. И хотя повода для общего сбора не имелось, они были рады друг другу.
Обменявшись самыми свежими медицинскими анекдотами и рассказами о последних проделках Надин Клеман, они незаметно перешли к теме пейрольского парка.
– По крайней мере, мы теперь спокойны, – весело провозгласила Аврора. – Лестрейд вовсе не какой-то там опасный психопат, и сейчас мы знаем, зачем он все это высаживал!
– Он что, действительно такой ужасный? – спросил Жорж.
– Мне всегда было немного страшно, когда он внезапно возникал неизвестно откуда. Он никогда не соглашался отдать ключ от боковой калитки, и я всегда боялась, что он неожиданно выйдет из-за какого-нибудь дерева.
– Размахивая каким-нибудь садовым инструментом, – смеясь, добавила Паскаль. – Однажды вечером он до смерти напугал меня!
– Да, когда две женщины живут одни в огромном доме на отшибе… – иронично заметил Жорж.
– Не беспокойся, – перебила его Аврора, – нас не так-то просто запугать, и мы не нуждаемся в охране!
Она одарила его ослепительной улыбкой и предложила гостям кофе.
– Я сама приготовлю, – решила Паскаль, встав из-за стола.
Самюэль прошел за ней в кухню, неся стопку грязных тарелок.
– Вижу, что тебе уже лучше, – сказал он. – Ты смеешься от души, и я рад.
Он всегда замечал, когда у нее менялось настроение; он знал ее, как никто другой. Она молча посмотрела на него.
– Да, теперь мне спокойнее.
– Потому, что раскрыла все тайны, связанные с Юлией?
– Да… Вот думаю, как быть с садом. Папа советует все перекопать, но я не хочу уничтожать весь этот огромный труд. Это было бы почти что святотатством.
– Почему? Эти цветы – пережиток прошлого, Паскаль. Они здесь больше не нужны.
– Значит, мы будем единственными, кто видел их?
– Нет.
Она заметила колебание в его голосе, но он продолжил: – Я сегодня еще раз пролетал над Пейролем с одним из своих стажеров и сфотографировал эту надпись.
Она ошеломленно смотрела на него. Как он смог разгадать ее намерения? Даже приняв решение изменить парк, она хотела оставить память о том, что так долго оставалось тайной для всех и отражало немое страдание ее матери.
– Я привез снимки и негатив, они в машине.
– Спасибо тебе, Самюэль…
Она смотрела на него с грустью, на своего Самюэля, такого знакомого, никем не заменимого… Когда, в какой момент они потеряли друг друга?
– Как дела у Марианны? – спросила она.
– Понятия не имею. Думаю, что она уже вышла на работу, мы больше не видимся с ней.
Покачав головой и чувствуя подступающий к горлу ком, Паскаль едва прошептала:
– Ты найдешь себе другую женщину, Самюэль. Я так хочу, чтобы ты был счастлив!
– Конечно, все это придет со временем… А как ты? Как твой роман с Лораном?
На самом деле ему не хотелось знать об этом.
– Вы решили пить кофе без нас? – воскликнул появившийся на пороге кухни Жорж.
Обрадовавшись возможности избежать ответа, Паскаль поставила чашки и сахарницу на поднос, передала его Жоржу, и они вместе пошли в зимний сад, где Аврора открывала окна.
– Сегодня настолько тепло, что можно прямо в саду пить кофе…
Повернувшись к Паскаль, она с энтузиазмом добавила:
– В одном магазинчике я видела классные фонари, знаешь, такие, что можно ставить на лужайке или где захочешь, и они могут светить всю ночь. К следующему разу, когда мы будем устраивать обед, я куплю их, потому что наши фонарики очень красивые, но толку от них почти никакого!
Паскаль заметила, как при этих словах Авроры помрачнел Жорж. Кажется, он терял надежду убедить ее переехать в его квартиру.
– Проблема Пейроля состоит в том, – прошептал ему на ухо Самюэль, – что, когда вкусишь его прелестей…
Он стоял сзади Паскаль, и она воспользовалась этим, чтобы на секунду опереться на него, закрыв глаза.
– Мне нужно возвращаться, красавица, уже поздно, а у меня завтра на восемь утра назначена операция. Твой рай чересчур далек от цивилизации! Ты едешь со мной, Жорж?
– Э…я…
– Я оставляю его здесь на эту ночь! – сказала Аврора, смеясь.
– Тогда до свидания.
Он взял куртку, висевшую на спинке кресла.
– Проводи меня до машины, чтобы я отдал тебе фотографии.
Паскаль, чувствуя себя немного неловко, вышла вместе с ним. Он возвращался один в Тулузу, и это было логично.
– Держи, это тебе…
Он протянул ей конверт, который она машинально взяла.
– Приятных снов, красавица, – сказал он, наклоняясь к ней.
Вместо того чтобы поцеловать ее, он легко коснулся ее щеки и дружески пожал плечо. Она смотрела, как удалялись огоньки его машины, а затем вовсе исчезли за поворотом. Ночь была ласковой и теплой. Запрокинув голову, Паскаль всматривалась в темное звездное небо. Она нашла свою сестру, поняла немое горе своей матери, позади нее возвышался огромный дом, к которому она так стремилась, она потеряла Самюэля, с которым по-настоящему была счастлива. Оказывается, жизнь такая сложная штука…


В конце рабочей пятницы Лоран вышел из клиники немного раньше обычного. Придя домой, он принял душ, надел бледно-голубую рубашку и легкий костюм; после недолгого размышления галстук решил не надевать. Он заранее заказал столик в ресторане «Жарден де л'Опера», где назначил Паскаль свидание. Ему нравилось смотреть, как она пробовала блюда, именно такая женщина была способна оценить кухню великого кулинара.
Он находил в Паскаль одни лишь достоинства, что свидетельствовало о том, как сильно он ее любит. Погода просто манила прогуляться пешком. Пройдя мимо музея Огюстена, он пересек рю де ля Пом и вышел на Пуа-де-Люиль. Подойдя к зданию оперы, он остановился, как всегда очарованный его архитектурой.
Часы показывали половину девятого, и он торопливо зашагал к «Жарден де л'Опера». Метрдотель провел его к столику, где уже сидела Паскаль.
– Я заставил тебя ждать? – опечаленно спросил он.
– Нет, я просто раньше приехала. Какое великолепное место! Чтобы я не скучала, мне дали карту, но я в растерянности, и ты должен мне помочь.
Она улыбнулась, глядя на него, и была так хороша, что его охватило волнение. На шее у нее блестело золотое украшение в виде полумесяца. По его наблюдениям, она любила именно желтое золото, и обручальное кольцо, которое он сегодня принес с собой, было подобрано соответственно ее вкусу. Отдать его сразу или немного подождать? Ему надо было набраться мужества и найти подходящие слова, чтобы сделать ей предложение. А вдруг она рассмеется, сочтет его слишком торопливым или каким-нибудь приверженцем старомодных традиций?
– Как ты считаешь, может, мне взять равиоли с гусиной печенкой и соусом из трюфелей? – спросила она, не отрывая взгляда от карты.
– Да здесь все блюда готовят просто отменно. Хочешь шампанского, пока ты выбираешь?
– Мы празднуем что-то особенное?
Он попытался вынуть футляр с кольцом, но ему помешал приход метрдотеля. Наверное, лучше подождать до конца вечера; дома он будет чувствовать себя увереннее и сможет сделать ей предложение. Эта отсрочка успокоила его, и он расслабился.
– Ты обворожительна, – сказал он негромко, – все мужчины должны мне завидовать.
– При условии, что им нравятся брюнетки! – ответила она, смеясь.
Ее веселость была одной из черт, которые он в ней любил. Несмотря на свои заботы и страхи, она умела развлекаться, как девочка. Даже во время серьезных бесед у нее проскальзывали веселые нотки – редкое для медиков качество, которые в большинстве своем были склонны драматизировать любую ситуацию. По сравнению с его предыдущими женщинами Паскаль казалась ему настолько идеальной, что он уже начинал сомневаться в себе. Только она могла заставить его покраснеть. И по иронии судьбы, она была единственной женщиной, о которой он не мог поговорить со своим лучшим другом.
Как он и ожидал, она наслаждалась обедом, даже пробовала из его тарелки то, что выбрал он.
Когда они вышли из «Жарден де л'Опера», было уже около двенадцати ночи. Они сели в машину Паскаль, стоявшую на стоянке, и отправились на улицу Нино.
– Я приготовлю чай или кофе – что ты захочешь, – пообещал он, пропуская ее вперед.
Они прошли в кухню. Паскаль села, а Лоран поставил чайник.
– Это был прекрасный вечер, Лоран, мы с тобой чудесно пообедали.
Он занервничал, чувствуя, что пришло время главного разговора, и едва не опрокинул заварочный чайник.
– Я должен тебе кое-что сказать, – проговорил он.
– У тебя такой серьезный вид…
– Да, потому что я говорю серьезно.
– Нет, пожалуйста. – Она встала, подошла к нему и обняла его за шею. – Не надо ничего серьезного, – прошептала она.
Приподнявшись на цыпочки, она поцеловала его в губы, словно заставляя замолчать.
– Паскаль, выслушай меня, – сказал он, освобождаясь от ее объятий.
Ему вдруг стало страшно за возможную ошибку, но он больше не мог ждать.
– Я хочу сказать тебе, что люблю тебя, и прошу тебя выйти за меня замуж. Разве это так плохо?
Она отошла от него на шаг и опустила руки.
– Лоран, – выдохнула она.
Он сразу понял, что она не хочет быть его женой и он таки ошибся. Поскольку он не мог выразить словами то, что чувствовал в этот момент, он обнял ее за плечи и прижал к себе, чтобы она не смотрела на него.
– Я слишком поторопился? – прошептал он. – Мне очень жаль…
Она не шевельнулась. Заговорив, он вынуждал ее ответить, но ему не хотелось услышать то, что она могла ему сказать.
– Я не могу, Лоран… – начала она неуверенным голосом. – Я не могу обманывать тебя…
– Хорошо, больше ничего не говори. Ты меня не любишь, правда?
Он не надеялся услышать ничего, кроме слов утешения.
– Останься со мной хотя бы на эту ночь.
– Лоран, – только и смогла она произнести.
Он страдал от мысли о том, что потерял ее. В прошлом он уже дважды пытался создать семью, и каждый раз клялся себе в том, что больше такого не повторится, что он больше никогда не станет делать кому-то предложение. Но с Паскаль было по-другому, она была идеалом, встретить который он уже не надеялся, даже не смел надеяться. Она была для него даром небес.
– Ты не готова заново устроить свою жизнь, или же дело во мне?
Почему он настаивал на ответе, сам не желая его услышать? Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что он вызывал в ней физическое желание, но это не давало ему никакого права на нее, никакой надежды. Он почувствовал, что она хочет освободиться от его объятий, и наивно прижал ее к себе еще сильнее.
– Пожалуйста, останься…
Он страстно хотел заняться с ней любовью, чтобы отсрочить приговор, который она должна была ему вынести. Их физическое влечение друг к другу было огромным; желание слиться в наслаждении заставляло их иногда терять голову.
– Отпусти меня, Лоран, мне нужно поговорить с тобой. Она произнесла это спокойным и решительным тоном, словно врач в беседе с пациентом, что подействовало на него подобно холодному душу. Он отпустил ее, кусая губы. Когда она подняла руку, он испугался, что последует какой-то агрессивный жест, но она с нежной грустью провела пальцами по его щеке.
– Ты был чудесным любовником, не жалей и не упрекай себя ни в чем. Это я не могу… Я думала, что полюблю тебя, но я ошибалась, прости меня. Для тебя недостаточно тех отношений, что у нас были, я хотела все сказать тебе этим вечером, но… мы так хорошо провели вместе время… И так всегда получается, когда мы с тобой вместе! С тех пор как мы знакомы, ты всегда помогал мне, ты облегчил мне жизнь, кроме того, ты очень привлекательный мужчина и прекрасный любовник… Мне жаль, что все так получилось, Лоран.
Он не мог сомневаться в искренности ее слов, видя, как глаза ее наполнились слезами.
– Это все из-за Самюэля? – спросил он хрипло.
Она удивленно посмотрела на него и забеспокоилась.
– Из-за Самюэля? Нет… При чем здесь он? Он отвел от себя ее руку.
– Хорошо. Думаю, мы уже все сказали друг другу.
Обручальное кольцо по-прежнему лежало у него в кармане, и слава богу – он уже и без того чувствовал себя посмешищем. Он увидел, как она берет пальто, и помог ей одеться. Неужели она действительно уходит навсегда, исчезает из его жизни? На миг у него появилась надежда, что он еще может уговорить ее, но гордость заставила его промолчать. Он проводил ее до двери и смотрел, как она шла к своей машине. Существовала ли на свете другая женщина с такой же походкой? Он слышал, как захлопнулась дверца, загудел мотор, и в немом бессилии сжал футляр в кармане своей жилетки.


Анри был поражен фотографией, которую прислала ему Паскаль. ЮЛИЯ. Каждая буква казалась выпуклой благодаря высоким стеблям в середине и более низкому и темному цветочному бордюру по краям. Белые розы были окружены красными розами, желтые тюльпаны черными тюльпанами, – результат был просто завораживающим. Анри изучал цветочную композицию с помощью лупы, мысленно нахваливая Люсьена Лестрейда за отличную работу. И особняк на заднем плане казался очень маленьким по сравнению с огромной надписью ЮЛИЯ. Боже мой! Паскаль не может жить с этим постоянным напоминанием о страдании, она не должна расплачиваться за грехи своих родителей. У него не оставалось выбора, он должен поехать в Пейроль к дочери.
Поразмыслив над тем, стоит ли предлагать Адриану сопровождать его, Анри решил, что поедет один. Это касалось одной лишь Паскаль, которая жила в этом доме и разыскала Юлию.
Он долго думал, как поступить с фотографией, затем решительно порвал ее, и руки при этом у него не дрогнули.
Анри сел на самолет утром в субботу, позвонил Самюэлю и попросил встретить его в аэропорту Бланьяк. Он любил Самюэля и жалел о том, что тот больше не является членом их семьи, хотя бывший зять и помог Паскаль осуществить ее сумасбродный план с покупкой Пейроля. Да, если бы не деньги Самюэля, дом был бы продан чужому человеку, и все бы тогда спали спокойно!
Получив ключи и бумаги на автомобиль, Анри отправился в бар, где его ждал Самюэль.
– Надеюсь, что я не слишком испортил тебе утро? Я не очень-то люблю бывать здесь и приехал ради Паскаль.
– Возможно, у вас сохранились хорошие воспоминания об Альби и Пейроле?
– В моем возрасте воспоминания чересчур обременяют, ты в этом убедишься сам, когда состаришься. Расскажи мне о моей дочери. Как у нее дела?
– Хорошо. Но мне кажется, вы с ней чаще говорите по телефону, чем я!
– Вы ведь с ней по-прежнему друзья, не так ли? Ты знаешь ее лучше, чем кто-либо другой. Я хотел бы узнать, как она перенесла тот… визит к Юлии.
В те далекие времена, когда Самюэль был врачом-анестезиологом в клинике Сен-Жермен, Анри легко мог поговорить с ним на любую тему. Самюэль был умным человеком с развитой интуицией, понимавший все с полуслова, – именно такой собеседник и нужен был Анри перед встречей с дочерью.
– Это, конечно, потрясло ее.
– Представляю, как все это было ужасно! – сказал Анри.
– Но почему? Никто же не умер.
Да, Юлия до сих пор была жива, хотя это и казалось невероятным. Живой упрек.
– Видишь ли, – начал Анри медленно, – после смерти Камиллы я стал очень тревожиться за Паскаль. Я не хотел, чтобы она одна переезжала на другой конец Франции, я был уверен, что в Пейроле она…
Он запнулся, покачал головой, и Самюэль продолжил за него:
– Узнает о том, что вы скрывали от нее? Да уж, эти семейные секреты – настоящий яд.
Самюэль, наклонившись, посмотрел Анри в глаза.
– Скажите, почему вы продали ей этот дом, вместо того чтобы подарить?
– Я не мог подарить ей Пейроль, у меня есть некоторые финансовые затруднения, кроме того… Скажем так, я не хотел, чтобы она там жила. Это длинная история, Самюэль, и я собираюсь рассказать ее Паскаль полностью.
– Насколько я вижу, вам потребуется для этого немалое мужество, – произнес Самюэль с состраданием.
– Да. Поэтому я хотел увидеться с тобой. Если она плохо перенесет наш разговор, я рассчитываю, что ты утешишь ее после моего отъезда.
– Она не нуждается во мне, у нее есть свой мужчина, он ее и утешит.
– Ты говоришь о Лоране Вийневе? – удивился Анри. – Выбор неплохой, хотя я готов был поклясться, что…
Заметив, как изменилось выражение лица Самюэля, он осекся.
– Ладно, я, пожалуй, поеду. Спасибо, что уделил мне время.
Он хотел было вынуть кошелек, но бывший зять опередил его, положив на стол банкноту.
– Я люблю вас, Анри. Держите меня в курсе.
Несмотря ни на что, этот мальчик всегда будет рядом, чтобы помочь Паскаль.
Анри сел в арендованную машину и отправился в Альби.


В ожидании отца Паскаль, сидя на траве, погрузилась в размышления. Аврора уехала к Жоржу в Тулузу, чтобы не присутствовать при разговоре Паскаль с Анри. «Поеду на матч регби!» – говорила она с заразительным смехом. «Не то чтобы я была без ума от регби, но тебе лучше поговорить с отцом наедине, к тому же Жорж будет рад, что я хоть раз пойду вместе с ним!»
Аврора… Ее веселый нрав, жизнерадостный характер, сумасбродные идеи… Какой добрый гений сделал так, что их пути пересеклись? Благодаря ей, даже из-за нее, – ее мании шарить на чердаке, здесь произошло столько неожиданного и странного. В Пейроле она нашла не свое детство, а прошлое своей матери, с последствиями которого ей теперь приходится иметь дело.
С места, где она сидела, ей были видны часть парка, дом и оранжерея. Она вспомнила тот день, когда, выйдя из такси, прочитала на воротах «Сдается внаем». Повинуясь внутреннему побуждению, она сделала все, чтобы приобрести этот особняк, она была убеждена, что совершает одно из самых важных дел своей жизни. Хотелось ли ей продолжать жить здесь?
Услышав шум мотора, она встала. Маленькой девочкой она всегда выбегала навстречу отцу, когда тот возвращался с работы. Она бежала к нему, счастливая оттого, что он вернулся. Но сейчас что-то мешало ей это сделать. Он вышел из машины, как делает это усталый пожилой человек. Он старел, менялся, и эти разъезды, должно быть, изрядно утомляли его. Разве он не говорил как-то, что выйдет на пенсию и передаст клинику в руки Адриана?
Он заметил, что она идет через лужайку ему навстречу, и остановился в ожидании.
– Моя дорогая девочка… – сказал он, обнимая ее.
В течение минуты они стояли обнявшись, не говоря друг другу ни слова.
– Ты все хорошеешь, – прошептал он наконец.
Но он не смотрел на нее, он разглядывал окружавшие их цветы.
– Забавно, что отсюда ни за что не догадаешься… Боже мой, как давно все это было… твоя мать так много работала здесь…
– Не думай об этом, папа. По твоему совету я все здесь изменю, этот алтарь никому теперь не нужен.
Заметив его печаль, она пожалела о том, что вынудила его приехать в Пейроль. Она не должна была посылать ему эту фотографию, которая лишь увеличивала его скорбь и сожаления.
– Ты не виноват, – сказала она. – Я уже многое разузнала, между прочим, я доискалась, какую роль сыграли Монтаги в этой истории, и даже поговорила об этом с Надин Клеман!
Он с беспокойством смотрел на нее.
– Что ты ей рассказала?
– Я ей сказала, что это была ее вина!
– Ее вина? Нет, дорогая, она здесь ни при чем… Он покачал головой, тяжело дыша.
– Боже мой, Паскаль, ты с ума меня сведешь своей непредсказуемостью! Знаю, что я должен был сам тебе обо всем рассказать, но… Иногда случается так, что в семьях бывают запретные темы – вещи, о которых никогда не говорят, и с течением времени становится все труднее их объяснить.
Он взял ее за руку, увлекая в дом, но она не шелохнулась.
– Папа, что с тобой?
– А как ты думаешь, что со мной? – вспылил он. – Послушай, пойдем немного прогуляемся, и я все расскажу тебе с самого начала…
Прогулка по парку помогла бы отцу успокоиться, поэтому Паскаль последовала за ним без возражений. Когда они проходили мимо кустов гибискуса, он указал на них жестом фаталиста.
– Единственный случай, когда я проявил себя садовником! Как тебе уже известно, я посадил здесь эти кусты, чтобы забыть о том ужасном пожаре, но ты не знаешь, что смерть Александры, ужасная и мучительная, не причинила мне большого горя.
– Папа…
– Пожалуйста, не перебивай меня, а то я никогда не смогу добраться до конца!
Он несколько мгновений рассматривал кустарник, не обращая внимания на состояние Паскаль, которую охватило чувство страха.
– Ты не можешь себе представить, как легко в мое время совершались браки без любви! Для того чтобы создать семью, достаточно было лишь встретить девушку своего круга. Я действовал вопреки своим чувствам, потому что к тому времени я успел полюбить твою мать. Тогда она еще училась в лицее, и это была любовь с первого взгляда, но, к несчастью, я ее больше не видел, и ходили слухи, будто в Париже она вышла замуж. Я выбрал себе невесту, которая была совершенно не похожа на мою первую любовь… Я женился на упитанной блондинке, а твоя мать была тоненькой, как тростинка.
Паскаль слышала все это впервые, ей хотелось задать вопрос, но она сдержалась. Отец медленно продолжал, погруженный в воспоминания:
– Все сочувствовали мне, когда я овдовел, и, как ни ужасно признаваться в этом, но мне это было на руку! Потому что я снова встретил Камиллу и больше не мог думать ни о ком другом.
Паскаль в ужасе остановилась. Анри продолжал идти, и, заметив через несколько шагов, что дочери нет рядом, он обернулся.
– Если бы не случилась эта трагедия, я бы, наверное, развелся с Александрой. Когда-нибудь ты поймешь, я надеюсь, что поймешь: любить по-настоящему можно только один раз. В моем случае это была твоя мать… Ты идешь или нет?
Паскаль догнала его, сердце ее бешено колотилось, в голове был сумбур. Нет, он не поджигал этот сарай, где Александра устроила себе мастерскую, он никого не убивал и не сознавался в преступлениях; она ругала себя за то, что на долю секунды усомнилась в нем.
– Камилла была женщиной всей моей жизни, я снова встретил ее, я был свободен, все, казалось, было идеально. Я желал одну ее, счастье наконец постучало в мою дверь… Но она была не одна, у нее была Юлия. Семья прогнала ее, и она жила в предместье Тулузы, была домработницей. Ты представляешь себе это? Моя бедная Камилла…
– Вот видишь, до чего эти Монтаги низко поступили! – подчеркнула Паскаль.
– Нет, дорогая, Монтаги здесь не виноваты, увы… Голос отца дрогнул, и она едва расслышала его последние слова. Он остановился, отдышался, посмотрел на небо, затем снова двинулся по аллее.
– Я нашел ее, я был без ума от нее, но… я поступил как эгоист. Я видел, что она сможет стать прекрасной матерью Адриану, но все ее внимание отнимала Юлия. Она не могла говорить о ней без слез, это была ее обуза, ее крест… Но за что? Ее жизнь и так была цепочкой катастроф, ее никто никогда не любил, и она привязалась к этому дефективному ребенку, которому ничем не могла помочь. Конечно, она считала меня своим спасителем. А я… я… О Боже мой, как же я мог?
Он прислонился лбом к платану и ударил его кулаком. Паскаль с трудом понимала его слова и отказывалась им верить.
– Я хотел, чтобы Камилла принадлежала только мне, – сказал он тихо.
Последовала тишина. Паскаль слышала пение птиц, шелест листьев, хруст гравия под ботинками Анри… Рядом с этим деревом он выглядел как мальчишка, который задумал какую-то шалость или же пришел сюда, чтобы выплакать свое горе.
– Обременить себя ребенком, который был серьезно болен, было выше моих сил. Я не знаю, как мне удалось убедить твою мать. Я использовал различные медицинские термины, чтобы запугать ее, я рисовал перед ней картины ужасного будущего, которое нас ожидало, если Юлия встанет между нами… Этот несчастный ребенок был таким жалким, таким несуразным… Как она сможет стать сестрой Адриана? Я не мог и мысли допустить о том, чтобы они росли вместе; кроме того, считалось, что Юлия долго не проживет.
Он резко повернулся и зашагал дальше.
– Камилла плакала все ночи напролет, а я уговаривал ее. Если бы я только знал тогда! Паскаль, я сам верил в то, что говорил… Конечно, я приносил Юлию в жертву, но в любом случае твоя мать не смогла бы обеспечить ей должный уход.
– Да, если бы она делала это одна, – выдохнула Паскаль.
– Конечно, ей требовалась моя помощь, но это было единственное, в чем я ей отказал. Ради твоей матери я готов был пойти на все, клянусь тебе, но растить Юлию… нет, я не находил в себе сил. Я ничего не чувствовал по отношению к ней, понимаешь? Ни сочувствия, ни жалости – ничего. Она была лишь препятствием между мной и Камиллой. Я не хотел заботиться о ней, я не хотел, чтобы она присутствовала в нашей новой жизни.
Он зарыдал.
– Однажды в воскресенье я привез сюда твою мать. Я познакомил ее с Адрианом, показал ей Пейроль. И, поверь мне, я прекрасно знал, как на нее подействует зрелище этого рая, этот малыш, похожий на ангела, нуждавшийся в матери, этот красивый дом… У меня уже было свидетельство о ее разводе с Косте, и я предлагал ей прекрасную жизнь. Я хотел, чтобы у нас были еще дети, она тоже хотела этого, мы любили друг друга, и мы были согласны во всем, кроме того, как поступить с Юлией.
– Но это же похоже на грязный шантаж!
Паскаль с ужасом смотрела на своего отца, и это причиняло ему боль. Он закрыл глаза, прислонился к дереву позади себя и скользнул по стволу на землю.
– Да, именно так все и было…
Последовало долгое молчание, и Анри наконец отважился спросить:
– Зачем ты все это разворошила?
– Потому что это касается моей матери, моей сестры, моей семейной истории!
– Нет, это моя история. Я стыжусь ее и не могу переписать заново, но это мое дело, и тебе не следовало совать сюда свой нос.
Паскаль отвернулась, чтобы не видеть его. Она всегда обожала своего отца, восхищалась им, во всем равнялась на него, а сейчас ей казалось, что вся ее система ценностей рушится. Кем теперь ей было гордиться? Она вздрогнула, посмотрела наверх и увидела черные тучи, сгущавшиеся над Пейролем. Приближалась гроза; поднялся ветер, цветы на клумбах взволнованно закачались.
– Продолжай, – сказала она глухим голосом.
– Мне больше нечего добавить. Через несколько месяцев твоя мать сдалась. Юлия нуждалась в специальном уходе, и лечебный центр для детей, больных синдромом Дауна, был единственным выходом.
– Чепуха! Даже в то время вы могли бы справиться с этим или же найти другой выход, а не бросать этого ребенка.
– Я хотел именно этого, Паскаль. Это я и пытаюсь тебе объяснить: я, именно я хотел этого, я настаивал на этом.
Она подошла к нему и стала перед ним на колени.
– Ты не мог так поступить… Ты все это выдумал, чтобы защитить маму? Ты думаешь, что я осуждаю и презираю ее?
– Ты способна на это, и это причинило бы мне большие страдания, потому что я знаю, что твоя мать не виновата. Единственной ее ошибкой было то, что она доверилась мне, послушала меня. Она была так молода, ей было некуда идти, ей так нужно было на что-то надеяться! Помимо того что я добился ее развода, я вел все другие ее дела. Это я дал ей ручку, чтобы она подписала документы об отказе от материнских прав, я был рядом с ней в тот день, когда она прощалась с Юлией, потому что хотел быть уверенным в том, что она не струсит. Она прощалась с ней навсегда и больше никогда не видела ее.
– Папа, прошу тебя… – прошептала Паскаль.
Но ее мольбы ни к чему не привели, Анри продолжал настаивать на своем.
– Да, я сделал это. Это я виноват, – твердил он в изнеможении. – После этого я распустил слух, будто девочка умерла. Это было единственное средство заставить людей замолчать и не задавать вопросов. По крайней мере, никто больше не разговаривал с твоей матерью об этом ребенке.
Он трижды неловко пытался подняться с земли, и наконец ему это удалось. Его пальто было помято и немного испачкано. Он наклонился к Паскаль, которая, опустив голову, сжалась, словно от невыносимой боли, и он не стал прикасаться к ней.
– Скоро пойдет дождь, пойдем в дом, – тихо сказал он.
– Нет, ни за что! – вспыхнула она. – Я буду сидеть здесь, пока не услышу все остальное. Ведь у этой истории было продолжение, разве не так? Вы ведь продолжали жить с этим грузом на совести, я не верю, что вам спокойно спалось. Особенно тебе! И если то, что ты заставил маму сделать, называется любовью, то я надеюсь, что никого не любила в своей жизни, потому что меня тошнит от этого!
Его лицо покрыла мертвенная бледность, и, нетвердо ступая, он отпрянул от нее на несколько шагов. Ей хотелось оскорбить его, она даже была готова отречься от него, но что-то внутри нее смягчилось, и она прошептала сквозь слезы:
– Объясни мне, что произошло потом…
– Потом? Я быстро понял, что совершил самую большую в своей жизни ошибку. Камилла почти сразу же привязалась к Адриану, как я и надеялся, но рана, нанесенная разлукой с Юлией, так и не заживала. Она никогда не говорила о ней, но она думала об этом дни и ночи напролет, я видел, как она тает на глазах. Мы сразу поженились и попытались создать нормальную жизнь. Чтобы порадовать ее, я стал делать пожертвования в организации, которые занимались детьми-сиротами. Когда твоя мать была беременна тобой, стало немного легче, но я знал, что это ненадолго, что ее отчаяние по-прежнему с ней, что оно неизлечимо. Камилла, моя возлюбленная Камилла, которую я погубил вместо того, чтобы спасти… Ее сердце было разбито, и ничего нельзя было уже поделать.
Паскаль приложила кончики пальцев к своим горячим векам, затем медленно поднялась, не говоря ни слова. Анри продолжал хриплым голосом:
– Вот, моя девочка, ты все узнала, и теперь ты, конечно, понимаешь, почему я не хочу видеться с Юлией. Мне нет прощения. Я поступил с ней как эгоистичный монстр, как отвратительное существо. Я воспользовался своим положением врача и любовью, которую испытывала ко мне твоя мать, чтобы изгнать эту девочку из нашей жизни. Я думал только о себе, я не представлял, что это преступление будет преследовать меня в течение всей моей жизни! Каждый день, поверь мне, я расплачиваюсь за это. Цветы, посаженные твоей матерью, были последним ударом, и я больше не могу…
Он оглядел цветочные клумбы вокруг себя.
– Как же я не догадался, что у нее была навязчивая идея? Эта материнская любовь, которую я пытался уничтожить, нашла себе такой выход! А я не хотел видеть того, что было прямо у меня перед носом, не хотел понимать.
Его отчаяние испугало Паскаль и вывело из ступора, в который она погрузилась в результате его признаний.
– Понимаю, ты именно поэтому платил Лестрейду… чтобы тот продолжал ее дело, – пробормотала она.
– Да, наверное, я интуитивно о чем-то догадывался. Твоя мать говорила, что арендаторы погубят ее сад, и от этой мысли просто места себе не находила, поэтому мы оставили Лестрейда. Потом, когда ты переехала сюда, я хотел уволить его, но вскоре заметил, что он вместе с этими цветами стал неким суеверием, преодолеть которое в себе я уже не мог. А может, подсознательно я всегда знал об этом? Ах, боже мой, сколько же твоя мать гнула спину над этими цветами! Как я мог думать, что она развлекается? Как я мог до такой степени лгать самому себе? Она себя считала виноватой во всем, и я видел, как постепенно она погружается в безумие… А я не мог спасти ее, потому что сам был ее палачом! Я ненавижу Пейроль! Я не пустил Юлию в этот рай, и он стал для нас адом. Я бы отдал все что угодно, чтобы ты не переезжала сюда… Мне так тяжело жить, испытывая отвращение к самому себе.
– Папа!
– Да, я оказался способен на ужасные поступки! Юлия не может ни обидеться на меня, ни проклясть меня. Она даже не знает, кто я такой, – полнейшая безнаказанность!
Было очевидно, что он предпочел бы любое наказание этим мучениям, преследовавшим его на протяжении сорока лет. Да, во всем виноват был он, хотя его никто не обвинял, он не мог искупить свою вину, и ему оставался лишь один удел – страдание. Она поняла, что это был его крест. Он любил Камиллу больше всего на свете, и он потерял ее, а сейчас, признавшись ей во всем, он рисковал утратить и дочь. Это было не запоздалое раскаяние, а выплеск неутихающей боли, с которой он жил все эти годы. Каждый вечер, возвращаясь домой, он видел, что его жене становится все хуже, она все больше замыкалась в себе, и то большое счастье, о котором он мечтал, так никогда и не посетило его. Разве это не было достаточным наказанием?
– Папа, послушай…
– О, я буду очень благодарен тебе, если ты ничего сейчас не станешь говорить. Твои слова могут опередить твои мысли, но не существует таких слов, которые могли бы упрекнуть меня за то, что я сделал. И давай поставим на этом точку, я больше не могу…
Он еще раз бегло взглянул на цветочные клумбы и пошел в обратном направлении. Куда? К машине, чтобы навсегда покинуть Пейроль? Может, ему казалось, что дочь не захочет больше знаться с ним?
– Подожди меня! – гневно закричала она. – Почему ты не рассказал мне правду после того, как я нашла то семейное свидетельство?
– Я не хотел, чтобы ты смотрела на меня так, как смотришь сейчас.
– Нет, – запротестовала она, смягчившись.
То, что она испытывала по отношению к нему в этот момент, было похоже на сострадание. Сейчас ее отец не имел ничего общего с молодым Анри Фонтанелем, безжалостно убравшим Юлию со своего пути.
– Тяжело опускаться с небес на землю, – вздохнула она. – Вы заставили меня поверить в сказки, ты и мама… Я была убеждена, что вы самые лучшие родители на свете.
– А теперь ты убедилась в том, что я чудовище. Задумавшись на секунду, она пробормотала:
– Нет… Просто человек, а не икона.
От своих пациентов, которых она наблюдала, лечила, иногда сопровождала до самого конца, ей приходилось слышать невероятные признания. Самое простое на первый взгляд существование скрывало подчас весьма сложное или очень несчастливое прошлое.
– Ты рассказал все это Адриану?
– Нет. Я не хотел, чтобы он знал, почему я отверг Юлию.
– Знаешь, папа, я хочу снова увидеть ее…
– Тебе решать. Но я не поеду с тобой, Паскаль.
Ему не стало легче оттого, что он рассказал ей всю правду, и бремя его вины не стало меньшим. У него по-прежнему был вид старого и измученного душевной болью человека. Какие же усилия приходилось ему прилагать, чтобы окружающие этого не замечали?
Охваченная порывом нежности, Паскаль бросилась к нему. Она поняла, что не может быть ему судьей, что не имеет на это права. Даже самый сильный гнев не может уничтожить любовь, которую испытываешь в течение тридцати двух лет, отринуть все ласки, нежные слова и утешения, все разделенные вместе чувства. Благодаря ему она была счастливым ребенком и смогла превратиться в ту женщину, которой была сейчас.
– Тебе нужно отдохнуть, – решила она. – Какую комнату ты хочешь?
Она взяла его за руку и повела к дому; он не сопротивлялся.


Сидя в чайном салоне «Ля Берби», Паскаль отдыхала после рабочего дня, наблюдая за вечерним оживлением горожан на площади Святой Сесилии.
Отец уехал два дня назад, но она знала, что он будет навещать ее, поскольку не хочет, чтобы между ними возникло отчуждение. Все выходные они провели вместе в разговорах, прогулках по парку и размышлениях. В воскресенье Анри сам позвонил Лестрейду, и тот явился после завтрака. Они договорились, что Лестрейд удалит цветочные клумбы, вместо них разобьет газон и посадит разнообразные кустарники. Они решили пощадить лишь розовые кусты. Даже если садовник знал, что именно он делает, высаживая цветы, то никому не говорил об этом, думая лишь о технических сторонах вопроса. Анри подписал для него чек, уточнив, что это будет его последняя работа в Пейроле. Лестрейд, конечно, не удержался и заявил, что будет бесплатно помогать подрезать розы!
Паскаль чувствовала, что наконец-то обретает душевный покой. За этот год она словно повзрослела, сделав то, что считала своим долгом. Она поступила по совести и теперь была в согласии с самой собой.
Стоявшие у собора туристы делали снимки, задавали гидам вопросы, восхищались архитектурой здания. Маленькой девочкой она тоже стояла на этом месте, ходила с мамой по этим улицам. Она любила Альби и была счастлива, что снова вернулась сюда. Лоран сделал ей бесценный подарок, когда помог перейти в местную больницу.
Лоран… Думая о нем, она испытывала тоску и мучительное сожаление, но ничего не могла изменить.
Ее чашка была пуста, заварочный чайник тоже, на фарфоровом блюдце остались лишь крошки от вкусного пирожного. Она подумала о том, чтобы заказать себе чего-нибудь еще, но поняла, что это всего лишь уловка.
«Хватит откладывать, наберись смелости и иди».
Это было нелегкое для нее решение, но сегодня утром оно показалось ей не только очевидным, но и жизненно необходимым. Она положила на столик деньги, вышла из «Ля Берби» и отправилась к своей машине. По мобильному она предупредила Аврору, что вернется поздно, а может, и вообще не будет ночевать дома. Она ехала в Тулузу без предупреждения о своем визите и рассматривая фактор неожиданности как нечто предопределяющее. Если дома никого не будет, она подождет. Не исключено, что ее решение окажется неудачным и что-то непредвиденное заставит изменить его.
«Почему ты думаешь, что он будет в восторге? Он вполне может быть раздосадован, ведь мы уже покончили с этой историей и все такое!»
Было около девяти вечера, когда она подъехала к предместьям Тулузы. Ее охватило нетерпение, пока она еще минут пятнадцать искала нужный дом. Припарковав машину, она захотела еще раз подумать, но поняла, что находится не в том состоянии, когда можно взвешивать «за» и «против».
Через минуту она стояла у незнакомого ей дома. В окнах горел свет, и она решительно нажала кнопку звонка.
«Не будь маленьким ребенком, говори с ним спокойно, попытайся объяснить все с самого начала и особенно не…»
– Паскаль! – воскликнул Самюэль, открывая дверь. – Что случилось?
Он с удивлением смотрел на нее, но был явно рад ее видеть.
– Заходи и не обращай внимания на беспорядок. Ты, кажется, ни разу не была у меня в гостях? Ну, мой дом без претензий…
С немалым любопытством, удивившим ее саму, Паскаль рассматривала большую жилую комнату, занимавшую весь первый этаж дома. В современном камине за стеклом горел огонь; в это время он был не нужен, но его, без сомнения, разожгли, чтобы придать этой комнате больше уюта, поскольку все здесь было в холодных белых и светло-серых тонах.
– Тебе нравится твой дом?
Она тут же пожалела, что задала этот вопрос, ведь в нем явно прозвучала легкая ирония.
– Нет, но я здесь почти не бываю. Я в основном в больнице и в аэроклубе и практически никогда не сижу дома. Не может же каждый иметь такой дом, как Пейроль! Или как у Лорана… Ты в доме простого смертного, дорогая.
– Но это хороший дом, – возразила она, – очень функциональный, хотя я не помню, чтобы ты…
– Здесь речь не идет о вкусе. Когда я приехал в Тулузу, мне нужно было быстро найти жилье, и я купил себе этот дом, потому что он был не похож на нашу квартиру на улице Вожирар.
– Да, ни ты, ни я не любили ее!
– Во всяком случае, мы были там счастливы, и мне не хотелось, чтобы что-то о ней напоминало. Так что же тебя привело сюда?
Она растерянно подыскивала слова, не зная, с чего начать, а он молча смотрел на нее.
– Ты хочешь поговорить о приезде твоего отца? – спросил он наконец. – Я виделся с ним в Бланьяке, мы вместе выпили кофе, и он сказал, что хочет рассказать тебе о чем-то очень плохом…
Как всегда, он стремился помочь ей, облегчить ей жизнь, но сейчас он ошибался. Тем не менее она должна была что-то ответить.
– Папа обожает тебя, и ему кажется, что ты по-прежнему должен обо мне беспокоиться. Да, он честно признался мне в некоторых вещах. Вкратце скажу, что это он заставил маму бросить Юлию.
– Анри? Не может быть!
– Он не хотел ухаживать за ребенком с синдромом Дауна.
Она рассказывала все это, поскольку была уверена в том, что Самюэль любил ее отца.
– Я не могу в это поверить, – признался он.
– Я потом расскажу тебе обо всем этом подробно, и, думаю, ты поймешь. Что касается меня, я простила его.
– Ты? Непримиримая и непреклонная Паскаль?
– Это мой отец, Самюэль, и я люблю его. Он посмотрел на нее и улыбнулся.
– Знаешь, что бы там ни натворил Анри, он все равно очень хороший человек.
Обрадованная этим проявлением мужской солидарности, Паскаль тоже улыбнулась. Затем она сделала глубокий вдох и сказала:
– Но я пришла сюда не за этим, Самюэль. Я по другому поводу.
– Когда ты делаешь такое лицо, меня охватывает беспокойство! – пошутил он. – Давай присядем и выпьем по стаканчику.
Не давая ей заговорить, он провел ее к стойке и указал на высокий табурет.
– Хочешь шампанского? Или, может, пива?
– Шампанское подойдет.
Он повернулся к ней спиной и открыл холодильник.
– Ты собираешься что-то отпраздновать, дорогая?
Он спросил это каким-то странным и фальшивым голосом. Неужели его так смущало ее присутствие? Может, он догадывается, что она так хочет сказать ему, и не желает этого слушать? Не зная, как ей следует себя повести, она просто смотрела на него, пока он открывал бутылку и наливал шампанское. Она любила его сильные руки, широкие плечи, его внушительную фигуру. В его объятиях она всегда чувствовала себя на своем месте.
– Самюэль, – вздохнула она.
– Ну что? Послушай, не знаю, что ты собираешься мне сказать, но подожди пять минут, дай мне сначала произнести тост.
Он перегнулся к ней через стойку, чтобы чокнуться, затем сразу выпрямился.
– Будь счастлива, – сказал он нежно. – Я…
– Молчи и пей.
Они сделали по нескольку глотков.
– Иди за мной, я покажу тебе другие комнаты!
С немного наигранным энтузиазмом он повел ее к лестнице из светлого дерева. На втором этаже были ванная и гардероб, где стояли шкафы и гладильная доска.
– У Марианны была мания набрасываться на мои рубашки, как только она заходила сюда, – смеясь, сказал он.
– Но это же хорошо.
– Нет, она хотела стать незаменимой, но я и сам могу пользоваться утюгом!
Они спокойно говорили о прошлом, и Паскаль почувствовала, что ее тревога прошла. Она остановилась на пороге комнаты Самюэля. Постель была застлана покрывалом с японскими мотивами; на кресле висела одежда, на ночном столике лежали стопки книг и журналов. Холостяцкая обстановка, без следа женского присутствия, кроме ее черно-белой фотографии, сделанной в день их свадьбы, – он всегда восхищался этим снимком.
– Так ты поставил ее у себя в комнате? Не очень-то мило по отношению к твоим женщинам, – пошутила она.
– Когда я привожу в дом женщину, я кладу тебя в ящик!
Он прошел через комнату, взял фотографию и перевернул ее.
– Я очень сентиментален, как ты знаешь. Ну что ж, ты все уже видела, пойдем вниз, а то шампанское станет теплым.
– Подожди, Самюэль, мне нужно поговорить с тобой. Ее сердце быстро забилось, а она выпалила на одном дыхании:
– Ты, наверное, не поймешь, но я много думала, и моя жизнь не устраивает меня такой, какая она сейчас. Я поняла, что мне не хватает самого важного, то есть…
– Ты хочешь выйти замуж за Лорана? – перебил он ее. – И ты боишься мне сказать об этом?
Она молча смотрела на него.
– Я не стану обвинять тебя в этом, дорогая. Даже твой отец одобряет твой выбор, разве не так? Лоран весь состоит из достоинств, и вы будете счастливы вместе. Я сам не знаю, что мне стукнуло в голову, когда я вас познакомил, мне вовсе не хотелось, чтобы ты влюблялась в другого мужчину! Неудивительно, что он тебе понравился, он создан для того, чтобы соблазнять. И ты сама понимаешь, что он по уши влюблен в тебя, поэтому выходи за него и не сомневайся!
Он говорил все это, опершись спиной о противоположную стену комнаты и глядя на Паскаль с загадочным выражением лица.
– Я не хочу выходить замуж за Лорана, Самюэль. В последний раз, когда мы вместе обедали, я сразу вернулась в Пейроль, и мы больше не виделись.
Он нахмурился.
– Почему?
– Из-за тебя.
– Из-за меня?
– Я… я не хотела оставаться с ним, и он спросил: «Это из-за Самюэля?» Сначала мне это показалось глупым, но, подумав, я поняла, что это правда, что… Мне не хватает тебя, Самюэль.
Ее щеки горели, но она заставила себя выдержать взгляд Самюэля.
– Я тебе нужен? – недоверчиво спросил он.
Он не улыбнулся, не приблизился к ней. Она думала, что стоит ей признаться в своих чувствах, и он тут же заключит ее в свои объятия, но он продолжал стоять, опершись о стену. От их наигранной дружбы не осталось и следа, пока они смотрели друг на друга, стоя по разные стороны кровати. Она вспомнила о том, как они ссорились, о последовавшей взаимной неприязни, которая привела их к разводу.
– Я не должна была бросать тебя, Самюэль. Я долго шла к мысли о том, что поступила неправильно, что никто не сможет заменить мне тебя. Наверное, я слишком поздно говорю об этом, но я люблю только тебя.
На этот раз он подскочил к ней и схватил ее за плечи.
– Ты меня до сих пор любишь? Но ты же все время уверяла меня в обратном, ты…
Она поцеловала его, чтобы заставить замолчать, что сразу вызвало в них страстное желание.
– Ты не пожалеешь об этом, ты уверена? – прошептал он, снимая с нее свитер.
Когда он расстегнул ей бюстгальтер, она всем телом прижалась к нему.
– Я так хочу тебя, Самюэль!
Это было радостное, победное желание, которое она могла выразить, наконец, без всяких преград.


На месте прежних цветочных клумб теперь нежно зеленел газон. Недавно посаженные кусты бересклета, лавра, персика придавали Пейролю более дикий и в то же время более привлекательный вид.
Расположившись на траве в тени кедра, Паскаль и Аврора пили чай со льдом из термоса.
– Адриан обещал устроить нам фейерверк, – вспомнила Паскаль, – думаю, ему это доставит удовольствие.
Отец и брат должны были приехать примерно 10 июля и остаться погостить на неделю.
– Мы везде повесим фонарики, – решила Аврора, – их легко сделать из бумаги и проволоки.
Радостно улыбнувшись, Паскаль снова налила чай в стаканы. Продолжение лета обещало быть хорошим, их отпуск начинался с праздника 14 июля.
– Я возьму всего две недели, в больнице действительно много работы. Жак Медерик будет в отпуске целый месяц. Ему совсем этого не хочется, но так потребовали его дети и внуки. В любом случае, он устал и ему пора отдохнуть.
– Он все больше полагается на тебя!
– Мы с ним хорошо ладим, – сказала Паскаль, – у нас одинаковые взгляды на пневмологию.
– Может, когда-нибудь ты станешь заведующей отделением! Как, например, Надин Клеман!
Это сравнение рассмешило их, и они расхохотались.
– Она в последнее время не так нас тиранит, как раньше, – заметила Аврора, – по-моему, она стареет.
Месяц назад Надин неожиданно позвонила Паскаль и спросила, не может ли она, если нужно, что-нибудь сделать для Юлии. Паскаль вежливо, но твердо отклонила это предложение. Уже ничего не было нужно, Монтаги сделали свой выбор сорок лет назад, и она не позволит никому из них приближаться к своей сводной сестре. Она сама каждую вторую субботу ездила в Кастр и терпеливо пыталась установить с Юлией дружеские отношения.
– Если сегодня ничего не произойдет, завтра я куплю себе тест, – внезапно сказала она.
Аврора приподнялась на локте и посмотрела на нее.
– Ты до сих пор выжидала? На твоем месте я бы не утерпела и проверилась бы еще на прошлой неделе!
– Знаешь, мне когда-то очень сильно хотелось ребенка, и я пережила столько разочарований, что лучше сохранять благоразумие.
– А Самюэль? Ты ему не говорила, что у тебя задержка?
– О нет! Скажу, когда буду уверена.
– Я буду болеть за тебя, – прошептала Аврора с чувством восторга видом. – Если у тебя будет мальчик, я свяжу ему трико!
Паскаль снова рассмеялась и поперхнулась чаем.
– Смотри, кто приехал!
«Ауди» Самюэля подкатила к воротам, и он вышел, сжимая в руке небольшой пакет. Аврора поднялась, чтобы окликнуть его, затем нагнулась к Паскаль.
– Я оставлю вас одних, мне нужно идти готовить пирог с малиной.
Пока Самюэль шел к ней через лужайку, Паскаль приподнялась и села, поджав ноги, радуясь тому, что видит его. Он остановился в двух метрах от нее и с неожиданной серьезностью произнес:
– Дорогая, мне говорили, что дарить букет цветов в Пейроле – неудачная мысль. Поэтому я купил шоколадные конфеты «Грехи дьявола», что, наверное, еще хуже, потому что они, должно быть, растаяли на жаре… Не открывай коробку, ее нужно сразу поставить в холодильник, может, этого дьявола еще удастся спасти.
– Я не понимаю, о чем ты мне рассказываешь, – одарила она его очаровательной улыбкой. – Ты долго простоял на солнце?
– Послушай, обычай говорит, что нельзя делать предложение с пустыми руками…
Он встал на колени и положил пакет у ног Паскаль.
– Я не шучу. Ты выйдешь за меня замуж? Я знаю, что при второй попытке нас не обвенчают в церкви, но мы ведь все-таки сможем организовать небольшой праздник?
Он говорил все это с легкостью, но изменившийся тембр голоса выдавал его волнение. Паскаль не ожидала, что он сделает ей предложение, но очень хотела этого. После того как она снова оказалась в страстных объятиях Самюэля и блаженно засыпала на его плече, ее страхи и сомнения рассеялись. Нужно ли им подписывать брачный договор? Это пригодится в том случае, если у них будет ребенок…
– Скажи что-нибудь, – прошептал он, – ты меня мучаешь.
– Ты не хочешь дать мне несколько дней на размышление?
Ей нужно было время, чтобы убедиться, что она действительно беременна, и иметь настоящий повод для того, чтобы во второй раз связать свою судьбу с Самюэлем. Он с беспокойством посмотрел на нее, затем, смирившись, кивнул.
– Хорошо, – вздохнул он, – торопиться некуда.
Разве родители не учили ее обуздывать свой импульсивный и упрямый характер? «Всегда подумай, прежде чем бросаться, сломя голову», – повторял ей Анри.
Она прислонилась к его плечу, словно приглашая, чтобы он лег на траву рядом с ней. Если он и был разочарован ответом, то хорошо скрывал это, потому что его лицо выражало одну лишь нежность.
– Я люблю твой дом, я люблю это место, – прошептал он, глядя в небо.
– Переезжай жить ко мне, если хочешь.
Она почувствовала, как рука Самюэля сжала ее руку, и она поняла, что в ее душе установился покой. Пейроль раскрыл перед ней все свои секреты, преподал ей урок, и теперь она была свободна. Когда она поедет в следующий раз на рынок в Альби, то непременно купит цветы и отвезет их на могилу своей матери.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Незнакомка из Пейроля - Бурден Француаза

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Незнакомка из Пейроля - Бурден Француаза



Очень, очень понравилось...Даже всплакнула.Но как всегда - счастливыи конец ,все прекрасно.Читаите и поверьте мне,вы не пожалеете.
Незнакомка из Пейроля - Бурден Француазавера0605
12.01.2015, 14.02





А мне роман показался скучным, никакой искры, никакой страсти, никакой интриги....
Незнакомка из Пейроля - Бурден ФранцуазаЕлена
28.01.2015, 6.18





Интересный роман,немного интригующий.И хороший конец,вообщем книга хорошая.
Незнакомка из Пейроля - Бурден ФранцуазаИнга06715
30.06.2015, 17.29





Мне понравился.
Незнакомка из Пейроля - Бурден Француазасалихова
15.11.2015, 2.16





Прекрасный роман! Конец отличный.Да, люди есть люди- они живут, чувствуют, совершают ошибки , которые трудно исправить.rnУ всех своя судьба и как трудно прощать близких людей.
Незнакомка из Пейроля - Бурден Француазаsasha
13.01.2016, 12.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100